Глава 19. ~Ноты боли~
Тишина вот, что оставил Логан после себя.
- Хо, как ты? Как сестра? - Хана первая разрушила эту тишину, подойдя к парню.
- Она холодная и измотана.
- Ублюдок, Ли Минхо, - Хан подходит сзади к старшему, оттягивает его назад. - Предатель, - шатен кулаком бьёт по лицу парня.
- Хан, хватит, - кричит девушка, но Джисон её не слышит, его разум полностью во владении гнева.
- Ты ничтожество, - очередной удар от младшего и Минхо падает. - Дерись, сукин сын, - Джисон садится сверху на Ли и продолжает бить его, нанося удар за ударом.
- Всё успокойся, Хан, - Чан оттягивает его от парня.
- Крис, отпусти, я убью его, - Джисон загорелся яростью, лес окутал сильный ветер, который вызывал шатен.
- Чан, Боре плохо, её нужно отнести домой, - Хана обратилась к парню, Бан кивнул ей.
- Джисон, возьми себя в руки, - пытался он успокоить Хана, но парень не слышал его. - Ну всё, - Чан взял в руки голову младшего и проник в его сознание, пытаясь того ослабить и успокоить. Хан, устало присел на землю.
- Я возьму её, - Бан подошел к Хане и взял на руки девушку и унёс в сторону дома.
- Придурок, - Джисон снова кинулся на Минхо, который только что встал на ноги.
- Эй, Джи, прекрати, - Хана пыталась оттащить парня от Ли. - Дерись, ублюдок, - продолжал кричать шатен.
И в один из таких порывов, парень случайно задевает Хану и от удара девушку откидывает назад и она ударяется об дерево.
- Хана, - тихо произносит Джисон, понимая, что натворил.
- Ты как? - к ней сразу подбегает Минхо и присаживается рядом.
- Всё хорошо, правда, - брюнетка поднимает глаза на Ли и он крепко обнимает её, потом девушка переводит взгляд на Джисона.
Он смотрит на неё глазами полными сожаления. Парень убирает волосы назад и уходит прочь.
- Твоё лицо, - девушка берет в ладони лицо Минхо, где красовались раны.
- Всё хорошо, - он убирает её руки и сжимает холодную руку девушки в своей ладони.
***
Чанбин медленно приходил в себя, его сознание туманилось, как серый туман, окутывающий холодный подвал. Стены были обиты грубым бетоном, а воздух наполнялся сыростью и затхлостью. Он обнаружил себя висящим на наручниках, которые сжимали его запястья, оставляя глубокие борозды на коже. Боль пробуждала его чувства, но сил, чтобы сопротивляться, уже не осталось. Каждое движение причиняло ему муки, и он был вынужден покорно висеть, словно жертва в ловушке.
Звук открывающейся двери разорвал тишину, и в подвал вошли Логан и Сынмин, а за ними один парень и одна девушка. Логан, с презрительной ухмылкой на лице, шагал уверенно, его взгляд скользил по Чанбину, словно он был лишь предметом, на который можно было уронить оскорбление.
- Ты всё ещё надеешься выбраться? - произнёс он с насмешкой, указывая на наручники. - Они не позволят тебе сбежать.
Чанбин, собирая остатки своих сил, огрызнулся.
- Ты - аморальный урод, - выдавил он, его голос звучал хрипло, наполненное яростью. - Чудовище, которое покушается на жизнь других ради своей выгоды, - Логан только усмехнулся, словно эти слова лишь развлекали его.
- О, дорогой, Чанбин, ты не понимаешь. Твоя кровь, она может стать ключом к созданию настоящих гибридов. Нужно лишь чуть больше усилий, и я смогу сделать из них нечто великое, с твоей помощью.
На эти слова Чанбин сжал зубы. Он чувствовал, как внутри него разгорается пламя ненависти, а сердце наносит удары, как молот по наковальне. Он мог видеть, что Логан наслаждается его страданиями, его страхом и беспомощностью. Но всё же, даже в этой безнадёжной ситуации, в глубине души Чанбин знал – он никогда не позволит этому чудовищу использовать его в своих кознях.
- Никогда, - тихо, но твёрдо произнёс он. - Моя кровь не будет твоим инструментом.
На слова парня Логан лишь победно усмехнулся, он кивнул в сторону парня и девушки. Парень крепко держал Чанбина, как бы сильно Со не пытался дёргаться или выбраться, у него не хватало сил. Девушка взяла пробирку крови и покинула подвал. На последок парень несколько раз ударил Чанбина.
Логан подошёл ближе к брюнету, он чуть наклонился к Со и полушепотом произнёс:
- Никогда не говори никогда, Чанбин~и.
- Урод, - только и смог выдавить из себя парень.
Как только Логан покинул подвал, тяжесть звука закрывающейся двери повергла в тишину, словно сама атмосфера на мгновение приостановилась. Сынмин остался с Чанбином, и в пространстве, полном темноты и сырых стен, завибрировала напряжённая энергия между ними. Чанбин, измотанный и поверженный, но всё ещё гордый, воспринял этот момент как зыбкий мост между гневом и любовью.
Сынмин стоял рядом, его взгляд полон противоречивых эмоций. Он словно бы искал ответ в лице Со, надеясь понять, но его собственное выражение оставалось непрочитанным. Чанбин, несмотря на свою уязвимость, не мог удержаться от уничтожающего взгляда, который метался между негодованием и разочарованием.
- Ты… - начал парень, его голос дрожал от внутренней борьбы. - Ты видел, что он делает и говорит и всё равно выбрал его сторону?
Сынмин сглотнул, осознав, что его присутствие в этом моменте, возможно, оказалось двойным ударом для Чанбина. Он почувствовал, как внутри него поднимается волна стыда.
- Я не мог вмешаться, - наконец произнёс брюнет, его голос звучал тихо, но проникновенно. - По правде говоря, моя душа прогнила.
- Ты и правда ничем не лучше Логана - Чанбин свободно выпустил слова, обжигающие воздух. - Ты знаешь, кем ты был для меня, Сынмин? Ты дал мне надежду, а теперь оставил с разбитым сердцем, - словно рана, вскрытая болезненно, чувство переполняли его сердце. - Сколькими ещё способами ты будешь разбивать мне сердце? - кричал на него парень, пытаясь выбраться из этих чёртовых наручников.
Эти слова отдались в тишине, как эхом. Сынмин шагнул ближе, его глаза наполнились печалью и сожалением, но он не знал, что сказать. Он чувствовал, как обжигающий взгляд парня пронизывает его, открывает все тайны и скрытые чувства.
- Чанбин, это не так, - начал он, но голос его ослабел под давлением упрёка. - Я был в замешательстве, я не знал, как помочь…
- Не знал? - с горечью перебил его Чанбин. - На самом деле ты просто не хотел. Это легче всего – оставаться в тени и наблюдать, когда тебя не касаются.
Сынмин закрыл глаза, осознавая, как его сердце разбивается под шумом обвинений. Но в то же время в нём клокочут чувства, которые он сам не мог понять. Он хотел быть рядом, поддержать, но тень Логана нависла над ним, как надменное облако, затмевающее свет.
- Я никогда не хотел причинить тебе боль, - тихо произнёс он, но слова звучали неуверенно, как будто не вписывались в контекст страданий, которые были между ними.
Чанбин вгляделся в его глаза, и в этом взгляде пересекались презрение и любовь, страсть и ненависть.
- Сегодня я осознал, что по сути ничего для тебя не значу. Я говорил, что монстр живёт во мне. Но настоящий монстр - это ты, Ким Сынмин, - его голос снова усилился, но на этот раз в нём слышалась не только злость, но и потребность понять. - Я был самым тёплым из всех, кого ты знал, но ты заставил меня стать холодным. В этот день я люблю тебя в последний раз.
Сынмин стоял, как статуя, молчаливый свидетель своих собственных решений. Он не знал, как вырваться из этой ловушки эмоций. Чанбин же, становясь всё более изможденным, дополнял своё послание:
- Теперь я знаю, что ты не был тем, кем хотел показаться. И это разбивает меня на части. Если бы только чувства уходили так же легко, как и люди.
Тишина снова окутала их, но теперь она была полной и бездонной, словно предвестник чего-то незабываемого и неподдающегося контролю. Сынмин развернулся, чтобы уйти.
- А кто сказал, что тот, кто уходит никого не любит? - тихо проговорил брюнет и ушёл. Он не был уверен, что Чанбин услышал эти слова. Но кто сказал, что эти слова были предназначены ему?
***
- Я прошу прощения у всех вас, ребята, - Минхо стоял по середине гостиной, где уже были собраны все ребята. - Как только Бора проснётся, начнёт чувствовать себя лучше - мы уйдём, - тихо произнёс брюнет.
- Нет, - твёрдо ответил Чан и все обернулись к нему. - Оставайтесь, - уверенно сказал парень, поднимая глаза на Ли и встретил удивлённый его взгляд. - Я не против, а что насчёт вас, ребята?
- Я против, - вскочил с места Хан.
- Минхо, - Юна подошла ближе к нему и взяла за руку. - Если бы ты рассказал мне, для чего тебе книга, я бы отдала его, - блондинка сильнее сжала руку парня и он грустно улыбнулся.
- Вот, - Минхо достал из кармана вырванные страницы и протянул их девушке. - Это страницы, которые ты читала, - Юна взяла их и обняла парня.
- Это всё равно ничего не изменяет, - Джисон подошёл ближе к старшему и схватил того за воротник.
- Эй, всё, - Хёнджин встал между ними и толкнул Джисона.
- Я думал, хён, хоть ты будешь на моей стороне, - шатен полные боли и ярости глаза посмотрел на блондина.
- Я тоже злюсь, Хани, но возьми себя в руки, - ответил парень. Джисон недовольно цокнул и, толкнув парня в плечо, покинул комнату.
***
Лира и Феликс сидели на качелях, покачиваясь в такт нежному ветерку. Лира обняла Феликса, прижимаясь к нему, вдыхая тёплый запах его кожи, смешивавшийся с ночной свежестью. Парень нежно касался её волос, собирая пряди за ушом.
- Как думаешь с Айеном и Чанбином всё будет хорошо? - дрожью в голосе спросила девушка.
- Мы обязательно их найдём и вернём в семью, - парень крепко сжал руку Лире.
- А Сынмин... Как же он?
- Солнышко моё, мы обязательно всё решим, - Феликс наклонился ближе, его глаза светились мягким светом, наполненным нежностью и заботой.
Их губы встретились в мягком поцелуе. Они растворялись друг в друге, и вся вселенная сжалась до их маленького мира, полного чистоты чувств и ожиданий.
На фоне этой картины, шаги Ханы были почти неуловимы. Она наблюдала за этой сценой, опираясь на крыльцо, в руке у нее была кружка с горячим ромашковым чаем. Пара пузырьков пара поднималась в воздух, напоминая о её собственных размышлениях.
- Как нарадуешься за их отношения, вспомни про свои, - послышался голос Минхо.
- Что? - удивилась брюнетка и повернулась к нему.
- Ничего, - увидев, что она одной рукой держит кружку, он без спроса оказался рядом.
Легко нагнувшись, брюнет отпил глоток из её чашки, и в его глазах читалось чуть насмешливое удовольствие.
- Всё равно ромашка никогда не станет моим любимым напитком, - слегка скривил лицо парень, Хана засмеялась, чуть поднимая брови.
- Зато тебе полезней, - ответила она с вызовом в голосе. - И, возможно, хоть немного успокоит твоё бурное сердце.
Минхо уселся рядом, опираясь на ту же перила, и, глядя на Лиру и Феликса.
- Я не против, если это понравится кому-то другому. Но для меня всё-таки лучше крепкий чёрный кофе.
- Разве есть что-то романтичнее этой ночи? - девушка, задумавшись, посмотрела на пару.
Их искренность, беззаветная преданность и та лёгкость, с которой они существовали друг для друга, вдохновляли.
- Ну давай подлатаем твои раны, - брюнетка посмотрела на Минхо, она быстро забежала домой и буквально через минуту вернулась с аптечкой на руках. - И почему все твои раны всегда обрабатываю я?
- Может, потому, что ты мой друг и такого твоя доля? - усмехнулся Ли, а через секунду зашипел от боли.
- Хо, ты должен знать, - стала серьёзной Хана. - Будь я на твоём месте, ради своих сестёр, я сделала бы тоже самое, - девушка остановилась и уткнулась носом в шею Минхо, слегка обнимая того.
- Спасибо, Хана, - он тоже обнял её в ответ. - Спасибо за то, что всегда на моей стороне.
- Я так понимаю, в первый день когда мы сюда приехали, и ребята нашли тебя в лесу - это не случайность? И тогда, когда ты попал в самое пекло?
- Да, я правда пытался защитить и вас, и сестру, но на двух стульях не усидишь.
- Тебе не нужно чувствовать вину. По крайней мере, рядом со мной, ведь я тебя ни в чём не обвиняю, - брюнетка всё так же аккуратно обрабатывала раны парня. - Я убью Джисона, испортил такое личико, - пошутила она и Ли грустно улыбнулся.
- Он ненавидит меня, - Минхо опустил голову и прикусил губу.
- Дай ему возможность позлиться, а потом я уверена вы помиритесь. Но если он всё-таки продолжит вести себя, как мудак, я его похороню где-нибудь в лесу, - прошипела Хана и парень засмеялся. - У нас у всех есть на всё причины.
Хана закончила обрабатывать лицо парня. Они ещё минуты три сидели на крыльце рядом друг с другом, Хана сидела, опустив голову на плечо парня, и они оба смотрели на Феликса с Лирой. В руках у Ханы был её ромашковый чай, который давно уже остыл, но его аромат всё ещё витал в воздухе. Минхо заметил, что Хёнджин наблюдает за ними.
- Я пойду гляну, как там Бора, - парень встал с места, Хана одобрительно кивнула.
Ли поднялся по лестнице и встретил Хёнджина. Он слегка похлопал блондина по плечу, одарив того одобрительным взглядом.
- Удачи, и захвати новую порцию горячего чая с ромашкой, - проговорил Минхо, заходя домой, а Хван лишь слегка улыбнулся, благодаря старшего за совет.
***
- Привет, Хана, - сказал парень, присаживаясь рядом и протягивая кружку.
Она повернула голову, и их взгляды встретились.
- Как твой вечер? - спросила она.
- Слегка напряжённый, - ответил блондин, но затем усмехнулся, - как и ожидалось. Только что чуть не врезался в несколько столбов.
- Ты же не собирался украсть мою ромашку, да? - Хана подмигнула и подхватила его игривый настрой
- Возможно, если бы она была последней в округе, - сказал Хван с лёгкой усмешкой. Затем его лицо стало серьёзным. - Но, давай поговорим о другом.
У них обоих вдруг возникли мысли о том недавнем поцелуе, который остался в воздухе, точно налетевший шторм. Хёнджин начал нервно играть пальцами, не зная, с чего начать.
- Слушай, - сказал он наконец, - можно ли… можно ли оставить заявку на любовь?
- Что ты имеешь в виду? Хочешь любовь в кредит?
- Условия довольно гибкие, я обещаю.
- В таком случае, - усмехнулась брюнетка, подмигнув, - тебе придётся рассмотреть процентные ставки.
- Если предложение в полном объёме, я готов подписать контракт, даже без ликвидных активов.
Хана снова улыбнулась, и её глаза загорелись. Девушка поднесла чашку к губам, её глаза ненароком встретились с Хёнджином. В тщетности случайных взглядов и незаконченных разговоров таилась вся прелесть их неведомых отношений.
***
Минхо некоторое время посидел рядом с сестрёнкой, а потом вышел. Он пошёл в сторону студии, где, наверное, сидел Чан. Но Минхо удивился, когда встретил там Хана.
Джисон стоял у окна, его силуэт выделялся на фоне света, и в этот момент он был странно красив: силуэт, зарисованный в контрасте, как полутень в картине.
Минхо вошёл в комнату, и мгновение, когда их взгляды встретились, казалось, растянулось на вечность. Джисон смотрел на брюнета так, словно тот был виновником всех его неудач, той самой причиной, по которой его мир будто раскололся на части. Взгляд Хана был пронизан обидой и безмолвным упрёком, в нём горел огонь, готовый пойти в атаку.
Минхо, встретив этот взгляд, почувствовал, как его сердце сжалось. Он заметил в Джисоне не только ненависть, но и что-то более глубокое - скрытые раны и страхи, которые, возможно, он сам невольно нанёс.
- Джисон… - произнёс парень тихо.
Хан вздернул подбородок, словно собираясь упрямо противостоять. Он шагнул ближе, его агрессия была ощутима, как электричество в воздухе. Но в душе происходила внутренняя борьба: парень вновь хотел ударить Минхо, заклинить в нём всю ту боль и злость, что накопилась с момента их первой встречи. Однако, в глубине своего сердца, он осознавал, что война ведётся не с физическим наказанием, а с проявлением чувств, и эти чувства лишь усложняли ситуацию.
- Я не хотел, чтобы так вышло.
- Я сказал, что люблю тебя и ты ответил тем же. Единственная разница была в том, что я не солгал, - тихо проговорил Хан.
- Я не лгал о своих чувствах, - возвражал Минхо.
У людей, как выяснил Джисон, полно секретов. Ты думаешь, что понимаешь их, но они всегда прячут от тебя свои мотивы, скрывают их в своих сердцах. Ты никогда не узнаешь их, но иногда ты решаешь довериться им.
Джисон притянул Минхо к себе и прильнул к его губам. От этих действий Ли опешил, Джисон языком проник в рот старшего изучая каждый его уголок.
- Джисон, - отстранился Минхо, держа за плечо младшего.
- Ты разбил мне сердце. Теперь я собираюсь разбить что-нибудь твоё, - прошептал шатен в губы парня.
Хан взял старшего за воротник и кинул его на диван. Джисон положил свою правую ногу между ногами старшего, слегка нависая сверху. Шатен начал целовать шею Минхо, слегка прикусывая и оттягивая кожу.
- Ханни, хватит, - парень схватил руки младшего и через секунду, Хан был под натиском старшего. Ли завёл руки Джисона за его голову. - Почему ты так поступаешь?
- Я играюсь твоими нервами, как ты играл с моими чувствами, - смотря прямо в глаза старшего ответил парень. - Но всё же я знаю, что ты хорошо играешь на музыкальных инструментах, так что... - Хан погрузился в свои мысли - чувства и воспоминания перепутались в его сознании, создавая сложности. - Так что сейчас сыграй для меня, - произнёс парень, его голос звучал резко, но в глубине таилось что-то большее, некоторая уязвимость. - Сыграй для меня так, как играл моими чувствами. Я хочу услышать ноты боли.
Эти слова будто прокатились по комнате, пронзая воздушное пространство.
- Ты хочешь, чтобы я сыграл боль? - с минимальным, но ощутимым колебанием спросил Минхо.
- Я хочу, чтобы ты показал мне аромат музыки, способный выразить то, чего я не могу вынести.
Сев за пианино, Минхо глубоко вдохнул и начал играть. Первая нота прозвучала твёрдой, как решимость, но с ней перекликались лёгкие нотки печали - каждая следующая имела свою историю боли. Мелодия полетела по воздуху, как ласточка, прокладывающая путь сквозь облака, оставляя за собой след разрыва, оставленного страданиями и окутанной щемящей тоской.
Звук заполнил комнату, поглощая собой тишину. Каждая нота, словно капля дождя, падала на плечи, обрамляя пространство невидимой сеткой чувств. Минхо вложил в исполнение всю свою душу, как будто каждый удар по клавишам был шагом сквозь хаос - соединял их с болью, которую они оба испытывали.
Джисон закрыл глаза, позволяя музыке проникнуть в себя. Он ощущал каждый аккорд, каждую ноту, как будто с каждым звуком всплывали воспоминания, невидимые картины, обрамлявшие его разум.
Когда мелодия достигла своего завершения, в комнате воцарилась тишина. Ли, отводя руки от клавиш, взглянул в глаза парня, в которых отражались все оттенки эмоций - печали, понимания и, может быть, даже прощения.
- Ты услышал мои ноты боли, - произнёс Минхо тихо, будто боясь нарушить хрупкость момента.
***
Сынмин сидел на кресле. Он уставился в одну точку. Его разум плавал в океане воспоминаний о тех, кого он предал. Особенно его мучила мысль о Чанбине - человеке, которому он никогда не хотел причинять боль, но кинулся в омут, не осознавая, как сильно это повлияет на их отношения.
Теперь его душа пульсировала во тьме, как огонь, который потихоньку угасает, оставляя лишь угли. Он был именно тем, кто разрушил мир Чанбина, лёг на его сердце, как горькое бремя.
Он глубоко вздохнул, чтобы успокоить охватившую его тоску. Но затем его мысли вновь вернулись к Логану. Это было решение, которое заставляло его сердце колотиться от страха и волнения. Помогая Логану, он надеялся убежать от всего, что его тяготило. С одной стороны, это было шагом к освобождению, брошенному на землю, как флаг, провозглашающий начало новой жизни. С другой стороны, он также боялся, что, помогая Логану, он лишь уходит от своих мучений, кидаясь в объятия других слабостей.
- Верно ли это? - думал брюнет, теряя надежду. - Будет ли это для меня освобождением? Или я лишь ускользну от того, что уже свершилось?
Сынмин укрыл лицо руками и закрыл глаза. Он чувствовал себя как пленник собственных мыслей. Парень понимал, что, как бы он ни пытался убежать от своего прошлого, оно всегда будет следовать за ним, словно тень, не оставляющая его.