Глава 14. Вызов Хэй Цзе Чуаня
Из ванной доносился шум льющейся воды. Обнаженный Е Чжэнь, запрокинув голову, стоял под душем, упираясь перевязанной рукой о стену. Струи стекали по лицу мальчика, смывая запекшуюся кровь.
Если бы эту сцену увидел художник, он непременно воспылал вдохновением и с жаром запечатлел бы её на холсте. Но сейчас в ванной Е Чжэня был один. Никто не заметил ни его усталого дыхания, ни его отчаяния.
Е Чжэнь опустил голову и поток воды обрушился на макушку, стекая с щёк и кончика носа.
У него был шанс убить Ямадзи Хитоши, но он им не воспользовался. Упустил момент.
Самое мучительное чувство на свете — сожаление. Если бы он действовал жёстче, прикончил монстра сразу... Если бы выбил из рук Ямадзи пистолет...
Е Чжэнь издал протяжный, хриплый, почти звериный стон. Запрокинул голову, мальчик закрыл глаза, позволив потокам воды стекать по лицу, а затем выключил душ и вышел из ванной.
Из гостиной доносились раздраженные голоса. Двое мужчин в серой униформе — точь-в-точь такой же, какую он сегодня видел на месте происшествия у склада на сотрудниах Госбезопасности, — стояли, переминаясь с ноги на ногу. Они держали в руках кожаные кейсы, пытаясь что-то втолковать Лун Цзивэю. Выражения лиц у обоих были не слишком довольные. [1]
Е Чжэнь, обнажённый по пояс, лишь в пижамных брюках и шлёпанцах, направлялся в спальню, вытирая волосы банным полотенцем. В этот момент один из сотрудников, увидев его, грубо окликнул:
— Эй, ты! А ну стой!
Е Чжэнь остановился, безучастно глядя на агента.
— Иди сюда! Сюда, я сказал!
Е Чжэнь перевел взгляд на Лун Цзивэя, сидящего на диване спиной к нему.
— Вы собираетесь в моем доме командовать моим приёмным сыном? – холодно поинтересовался тот.
Взбешенный мужчина, с трудом сдерживаясь, выдавил:
— Товарищ Лун, я понимаю, вы недовольны, но по регламенту он обязан поехать с нами в Пекин на допрос. Он едва не развязал дипломатический конфликт — посольство уже подало ноту протеста...
— Все подробности происшествия вам уже сообщил Сюань Линь, – отрезал Лун Цзивэй.
Упомянутый Сюань Линь, положив голову на колени Лун Цзивэя, рубился в PSP, всем своим видом демонстрируя полнейшую скуку. [2] Однако присутствующим было очевидно: именно из-за того, что этот мужчина находится здесь, они не посмеют предпринять ни единого опрометчивого шага. Даже если Лун Цзивэй наотрез откажется выдать юного убийцу, им не удастся силой забрать его из дома.
В своё время, когда Лун Цзивэй бежал из Пекина, преодолев долгий путь и умчавшись за тысячи ли, японская сторона неоднократно высылала тайных агентов, чтобы перехватить его. [3] Девятый отдел, в свою очередь, бросил бесчисленные силы на поиски своего начальника — но стоило Сюань Линю пошевелить пальцем, и элитные бойцы разом теряли боеспособность, опускаясь до уровня новобранцев, чьё предназначение — чистить картошку в ротной столовой.
Агенты переглянулись, и один из них, едва сдерживая раздражение, произнёс:
— Но товарищ Лун, мы даже в глаза не видели виновника происшествия. Как нам отчитываться перед Пекином? Как объясняться с японцами? На этот раз директор концерна Ямадзи чуть не отправился на тот свет...
— А когда они натравили бракованный образец класса C на гражданского, да еще на ребенка, они подумали, как будут объясняться со мной?
Сотрудник отдела Госбезопасности не посмел возразить.
Е Чжэнь, фыркнув, смерил их презрительным взглядом и ушел в свою комнату, с грохотом захлопнув дверь.
Споры в гостиной не утихали. Е Чжэнь рухнул на кровать, раскинув руки и ноги, как морская звезда, и уставился в потолок. Через несколько минут раздался стук и кто-то бесцеремонно отворил дверь спальни. Сюань Линь, с тарелкой жареного риса с яйцом в руках, вошел в комнату и самодовольно объявил:
— Гляди, что твой любимый папка приготовил этими вот руками. Ешь, не благодари...
Е Чжэнь выхватил у него ложку и накинулся на еду, уплетая за обе щёки.
Сюань Линь откупорил две бутылки пива, одну взял себе, другую протянул Е Чжэню:
— Мужчина должен уметь пить. Вот, попробуй.
Левая рука мальчика была туго перевязана, поэтому Е Шисань, отложив ложку, взял бутылку правой рукой и сделал глоток:
— Странный вкус, — признался он. — Не такой, как в мое время.
Сюань Линь пожал плечами:
— Человеческие технологии пивоварения не стоят на месте, что тут скажешь.
Отец с сыном немного посидели в молчании, потом Е Чжэнь, доев рис, тихо сказал:
— Скажи Лун Цзивэю, пусть не спорит с теми двумя. Я могу поехать с ними и рассказать всё, что требуется... Я же ни в чем не виноват.
Сюань Линь, не поднимая головы, лениво протянул:
— Серьёзно?
— Если не верят, пусть приведут этого Ямадзи Хитоши — мы разберёмся с ним лично, как мужчины, с глазу на глаз.
Сюань Линь снова протянул «серьёзно?», а потом, забавляясь, уточнил: — Вот тут ты его и прикончишь?
Е Чжэнь: «...»
Похоже, его маленькую хитрость быстро раскусили. Голова мальчика печально поникла.
— Знаешь, ты очень похож на Лун Цзивэя в молодости: если крепко не держать тебя в узде, возможно, со временем ты превратишься в него, — Сюань Линь, покачивая бутылкой пива, с наслаждением закинул ногу на ногу. — Не повезло тебе — твой дорогой папка присматривает за тобой.
Е Чжэнь возмутился:
— Лучше бы ты за Лун Цзивэем приглядывал!
Сюань Линь замолчал.
— Я... видишь ли, я не мог. У меня не получилось бы.
Помедлив, он пояснил:
— В то время я находился под его контролем. К тому же, я всегда любил его. Что бы Лун Цзивэй ни задумал, я помогал ему осуществить, неважно, правильно это было или нет... Ненависть в сердце и абсолютная вседозволенность — вот что сделало его жестоким до крайности.
— Лун Цзивэй вовсе не такой! – горячо возразил мальчик.
— Потому что прошло много времени. Мы тебе не рассказывали, но у Лун Цзивэя была старшая сестра... – Сюань Линь помедлил, подбирая слова: — Она погибла от рук японцев.
Е Чжэнь застыл.
— Это случилось очень давно, по крайней мере, по меркам человеческой жизни... Он научился мстить и убивать, а я помогал ему в этом. Лун Цзивэй становился всё более жестоким, не позволял себе проявлять эмоции, а человеческая жизнь для него и вовсе ничего не значила. Помнишь дядю Чу из Пекина, с которым он часто созванивается? Его он тоже однажды едва не убил...
Глаза Е Чжэня округлились:
— За что?!
— Да так, между делом.
Е Чжэнь: «...»
— Но ты не думай, Чу Цы — хороший человек, — добавил Сюань Линь.
На лице Е Чжэня застыло отвращение: «Мир взрослых — это болото порока и лицемерия. Моя душа, чистая и непорочная, больше не желает оскверняться этим гнилым обществом!».
Сюань Линь рассердился:
— Слышь, королева драмы, сбавь пафос, а то публика хлопать устала! Знаешь, что такое «синдромом восьмиклассника»? [4] Это когда уровень мышления навсегда застревает на уровне второго класса средней школы. Лечится это просто – старым добрым пендюлем.
Е Чжэнь огрызнулся:
— Сам ты восьмиклассник – гости пришли, а ты в PSP играешь! Пенсионер с геймпадом! Между прочим, ты своей башкой Лун Цзивэю ногу отдавил, ты в курсе?!
— Да кто бы говорил! А кто чуть что – на коленки к Лун Цзивэю лезет? «Мамочка, подотри мне сопельки» – берегись, а то останешься сыночкой-корзиночкой до конца своих дней!
Отец и сын яростно уставились друг на друга, ощетинившись, точно два драчливых петуха.
Из гостиной донёсся приглушённый голос Лун Цзивэя:
— Ещё что-то? Если нет — вы свободны. И будьте добры, закройте за собой дверь снаружи...
Сотрудники госбезопасности, находясь на грани нервного срыва, отчаянно завопили:
— Товарищ Лун, вы нас в гроб загоняете! Е Шисань! Товарищ Е Шисань, выйдите на минутку!...
Е Чжэнь скривился. Тяжело вздохнув, он рухнул на кровать и пробубнил:
— Почему я не переродился каким-нибудь сынком чиновника, вроде Мао Цинси?! Всего-то прикончил парочку япошек — а меня все пилят! Достали!
Сюань Линь взорвался: [5]
— А я, блин, кто, не чиновник, что ли?! — заорал он. — Е Шисань, ты, малявка, слушай сюда! Твой великий папка — это стопроцентный, без подделки, самый что ни на есть...
Из гостиной раздался оглушительный звонок мобильного, оборвавший пылкую речь Сюань Линя на полуслове.
Один из агентов молниеносно выхватил трубку, что-то промычал в ответ, и вдруг его голос переменился.
— Что вы сказали? Лично выразить что? Соболезнования?!.. Где они сейчас находятся, внизу?! Прямо под домом товарища Луна, начальника девятого отдела?!
Дверь спальни распахнулась, и в проеме показались плотно прижатые друг к другу головы Сюань Линя и Е Чжэня, с выражением живейшего любопытства.
Сотрудник Госбезопасности, на лице которого застыла абсолютная растерянность, повесил трубку.
— Товарищ Лун... начальник Девятого отдела Лун, — он с трудом сглотнул. — Японский клан Ямадзи прислал представителя. Говорят, хотят лично выразить соболезнования вашему приёмному сыну, товарищу Е Шисаню. Они... э-э, они уже внизу, у вашего дома.
Лун Цзивэй: «...»
Сюань Линь: «...»
В гостиной повисла мёртвая тишина.
Товарищ Е Шисань кашлянул, вышел в прихожую, тщательно обулся, поправил повязку на левой руке, обернулся и невозмутимо спросил: — Дяденька, а позвольте узнать, кто там внизу из семьи Ямадзи явился на верную смерть? [6]
Идущий на верную смерть, правда, носил фамилию не Ямадзи, а Хэй Цзе.
Хэй Цзе Чуань был одет в тёмное кашемировое пальто, на руках — перчатки из оленьей кожи, в руке он держал чёрный зонт.
С неба уже некоторое время сыпал мелкий снег. Е Чжэнь в одной тонкой рубашке вышел наружу, обхватив себя руками, и, подняв голову, уставился на Хэй Цзе Чуаня.
— А разве тебя не Гу Чуанем зовут? - недоуменно спросил он.
Цзе Чуань слегка склонил голову. Черты его лица были суровы, взгляд — пронзителен, кожа — ровного бронзового оттенка, а линии скул и челюсти — жёсткие, словно вырезанные резцом. Меж бровей залегли тонкие морщинки — признак человека, привыкшего повелевать, – придававшие ему властный и холодный вид, не требующий лишних слов.
Тусклый свет уличного фонаря отбрасывал тень на его лицо. Помолчав, мужчина тихо произнёс:
— Моя фамилия Хэй Цзе. Ямадзи Хитоши — мой двоюродный брат.
Цзе Чуань стоял очень близко к Е Чжэню — стоило протянуть руку, и можно было бы коснуться невинного лица юноши. Пальцы мужчины дрогнули.
Е Чжэнь распахнул глаза и изумлённо воскликнул:
— Значит, ты заодно с ними!
На мальчика, наконец, снизошло озарение и, ощетинившись, он отступил на полшага, во взгляде его читалось сожаление: мол, думал, ты хоть и полукровка, но вроде неплохой мужик, а оказалось — вы с ними одного поля ягоды. Эх!
Цзе Чуань смотрел на него целую вечность, затем поднял руку и осторожно стряхнул с щеки Е Чжэня снежинку.
— Хочу выразить тебе своё восхищение как противнику. В твоём возрасте я и в подметки тебе не годился. [7] Лишь годам к двадцати пяти-двадцати шести я с трудом достиг твоего уровня.
Е Чжэнь наконец сообразил — это же завуалированный способ сказать, что Хэй Цзе Чуань сильнее!
Цзе Чуань, не обращая внимания на возмущенное выражение лица мальчика, неторопливо продолжил:
— Волей судьбы и благодаря тому, что я старше, я сейчас, пожалуй, немного превосхожу тебя. Но твоей ужасающей силы воли и мужества мне, вероятно, не обрести за всю жизнь... В этом я вынужден признать своё поражение.
Не сводя глаз с мальчика, Цзе Чуань склонился в очень сдержанном и почтительном поклоне.
Е Чжэнь стоял, напыжившись, как воробей, считающий себя властелином кормушки, искоса глядя на Хэй Цзе Чуаня. Конечно, это выглядело по-детски. Только ребёнок способен смотреть на других таким ясным, бесхитростным взглядом, полным гордости и бескомпромиссности.
— Е Чжэнь, — тихо спросил Цзе Чуань, — не согласишься ли ты сразиться со мной в честном поединке?
Е Чжэнь распахнул глаза, и на его длинные ресницы упала снежинка, поблескивая мелкими искрами. Казалось, он не понял вопроса, застыв в оцепенении.
— Если ты проиграешь, – пояснил Цзе Чуань, – прошу тебя навсегда оставить клан Ямадзи в покое, и всё, что ты совершил ранее, будет забыто.
Задумавшись, Е Чжэнь пошевелил губами, после чего уточнил:
— А если выиграю я?
— Это невозможно, - мягко ответил Цзе Чуань.
В этот момент на лестнице послышался торопливый топот — двое сотрудников госбезопасности, тяжело дыша, сбежали вниз и обступили Хэй Цзе Чуаня, тревожно переводя взгляд с мужчины на подростка.
— Г-господин Хэй Цзе, Вы... с Вами всё в порядке?
Судя по их лицам, они, должно быть, ожидали, что Е Чжэнь вот-вот взорвётся от ярости и разорвёт соперника на куски.
Цзе Чуань успокаивающе покачал головой, и снова повернулся к мальчику:
— Если ты согласен, я сперва отправлю людей семьи Ямадзи обратно в Японию. Через месяц встретимся в том подпольном баре, где ты расправился с Того.
Снежинки на ресницах Е Чжэня растаяли, отчего его ресницы и кончики волос, казались влажными. Он стоял в одной лишь рубашке, на его бледном лице, словно высеченном изо льда и снега, застыло детское растерянное выражение. Цзе Чуань снял пальто, чтобы набросить ему на плечи, но не успел коснуться, как мальчик, внезапно очнувшись, резко отбросил его руку, развернулся и убежал наверх. Мужчина выпрямился и с тосксой посмотрел ему вслед. Мгновение спустя наверху распахнулось окно, и Е Чжэнь, наполовину высунувшись наружу с каким-то серым комком в руках, громко крикнул:
— Эй! Это твоё!
Цзе Чуань не успел разглядеть, что это, как юноша швырнул вещь. Кашемировый шарф, развернувшись в воздухе, медленно опускался — это был тот самый шарф, который мужчина собственноручно повязал Е Шисаню на шею, когда вёз его в город.
Цзе Чуань, протянув руку, поймал шарф — казалось, он все еще сохранял едва уловимое тепло тела юноши. Мужчина вспомнил, как впервые повстречал Е Чжэня у могилы «Десяти тысяч, сохранивших верность» — пятнадцатилетнего подростка, свернувшегося в клубок на каменной плите надгробия, словно новорожденный звереныш, потерявший стаю. Этот малыш протягивал к прохожим дрожащие лапки, взывая о помощи и казалось, что его вот-вот поглотит буря. Если бы в тот день он узнал, кто такой Е Чжэнь — сложились бы их отношения как-то иначе?
Мужчину охватило странное оцепенение. Лишь когда сверху щелкнула оконная рама, он поднял голову и увидел, что мальчик закрыл окно.
Цзе Чуань ждал, задрав голову, ждал очень, очень долго — но Е Чжэнь так и не спустился вниз.
[1] Имеется в виду Управление государственной безопасности КНР, аналог спецслужб. В контексте романа "Девятый отдел" — это вымышленное подразделение, занимающееся делами сверхъестественного характера.
[2] PSP — портативная игровая консоль Sony
[3] 千里迢迢星夜兼程» (цянь ли тяо тяо син е цзянь чэн) — дословно: «тысячи ли далёкого пути, ночью при свете звёзд с удвоенной скоростью». Значение: преодолеть огромное расстояние, двигаясь без остановки и днём и ночью
[4] «中二少年» — дословно: «подросток с синдромом "восьмиклашки"» (ученик второго класса средней школы, что соответствует восьмому году обучения); это распространённое в интернет-культуре обозначение подростков, страдающих от «синдрома второго класса средней школы» (chūnibyō) — склонности к грандиозным фантазиям, максимализму и излишней пафосности.
[5] «掀桌» — дословно: «перевернуть стол»; устойчивое выражение в китайских веб-романах для обозначения крайнего негодования или раздражения. Часто используется в гиперболическом смысле, даже если стол на самом деле не переворачивается 😊
[6] Это отсылка к знаменитому «Идущие на смерть приветствуют тебя» (лат. Ave, Caesar, morituri te salutant). И, кстати, это исторический миф. Вроде бы, гладиаторы произносили это лишь единожды в 52 году н.э. на морском сражении (навмахии) при императоре Клавдии. На обычных боях они так не обращались.
[7] «连你的小手指都比不上» — дословно: «даже мизинца твоего не стоил»