Глава 13. Выпустить кишки
Предупреждение автора: в этой главе присутствуют кровавые сцены — читайте на свой страх и риск!
Мао Цинси заметил пистолет и совершенно пал духом. Е Чжэнь же при виде оружия окончательно взбесился.
— «Кто это к нам пожаловал»?! А ну повтори, урод: я – твой де — душ — ка!
В этот момент сзади на него набросилось человекообразное чудовище. Мао Цинси завизжал. Е Чжэнь оттолкнул его и резко вонзил пятерню в грудь твари – туда, где должно было располагаться сердце. Кожа существа была твёрдой как железо, но разве способен обычный человек вообразить силу пальцев Е Чжэня? Раздался влажный хруст и все пять пальцев впились в живую плоть, войдя на сантиметр-полтора. Тварь, словно вовсе не чувствуя боли, с ревом двинулась вперёд. Е Чжэнь, не устояв, отступил на полшага.
Пальцы мальчика всё глубже вдавливались в плоть, резкая боль пронзила руку, мышцы лица свело судорогой. Ногти из-за давления начали отслаиваться и кровь закапала с кончиков пальцев.
— Арррр!!! — чудовище занесло огромную ладонь и обрушило её на Е Чжэня! Тот не сдвинулся с места, лишь слегка согнул колени и поднял руку, блокируя удар. Это было настоящее лобовое столкновение: ноги мальчика подогнулись, словно от удара молнией, и он едва не рухнул на землю.
— Е Шисань! Е Шисань!! — завопил Мао Цинси.
— Е Шисань? — Ямадзи Хитоши задумчиво потёр подбородок.
— Заткнись! — рявкнул Е Чжэнь и, сжав пальцы, вырвал из груди чудовища кусок истекающей кровью плоти. Затем отскочил назад, удерживая равновесие. Тварь взревела от ярости и бросилась следом. Е Чжэнь, ловко уворачиваясь, крикнул Мао Цинси:
— Вставай! Найди палку, скорее!
Мао Цинси был в ступоре. Лишь после нескольких настойчивых окликов он задрожал и вскочил на ноги:
— Палка... палка... ага!!
Пошарив в углу, он обнаружил ножку стула длиной около полуметра и дрожащей рукой метнул в сторону Е Чжэня. Тот, не оборачиваясь, поймал её на лету и с размаху влепил твари по лбу.
Раздался глухой удар. Чудовище покачнулось. Палка не сломалась!
Тогда Е Чжэнь, разбежавшись, пробежал по вертикальной стене и, сделав сальто назад, приземлился прямо на плечи монстра. Оседлав его, он сжал бёдрами голову и со всей силы вогнал острый конец палки в глазницу твари.
Оглушительный рёв потряс округу. Из глазницы хлынула густая чёрная жижа. С тяжким грохотом чудовище рухнуло на землю.
Е Чжэнь перекатился по полу. Движения его были стремительными, опасными и невероятно красивыми. Если бы Мао Цинси не был так напуган, он, возможно, даже поаплодировал бы.
Юноша поднялся, тяжело дыша. Когда-то белая рубашка превратилась в лохмотья: пуговицы сорваны, закатанные до локтей рукава перепачканы грязью и кровью. Ногти на одной руке были вырваны до мяса и кровь капала с кончиков пальцев на бетонный пол. Мао Цинси несколько секунд оторопело разглядывал его, после чего разревелся в голос. Е Чжэнь, с выражением предельного отвращения на лице, отвесил однокласснику оплеуху, вырубив его, и тот мешком повалился на пол.
Внезапно раздались аплодисменты. Ямадзи Хитоши, хлопая в ладоши и широко улыбаясь, произнёс:
— Так ты и есть Е Чжэнь.
— А ты кто такой? — отдышавшись, холодно поинтересовался мальчик.
— Я старший брат Ямадзи Такаси. Ты ведь помнишь моего братца? Того самого, которому ты заблокировал точку Чжанмэнь, и с тех пор он овощем лежит в постели, ни жив, ни мертв, бедняга.
Он театрально протянул руку:
— Меня зовут Ямадзи Хитоши. По-китайски мое имя записывается с помощью иероглифа «жэнь», как в слове «человечность».
— Человечных японцев я не встречал, — тихо ответил Е Чжэнь.
— А я как раз собирался продемонстрировать тебе мою редкую человечность, Е Чжэнь, малыш. — Ямадзи Хитоши выдержал паузу и кивнул своим людям, продолжая улыбаться: — Позволить такому выдающемуся мастеру, как ты, умереть под пулями, без шанса на сопротивление? Нет, это было бы слишком жестоко.
Один из охранников протянул кинжал. Ямадзи Хитоши махнул рукой и клинок со звоном упал к ногам Е Чжэня.
— Я дам тебе шанс, — произнёс японец с улыбкой. — В знак благодарности за то, что ты сделал с Такаси. И... скажем, из некоторого уважения.
Е Чжэнь, подобрав кинжал, взвесил клинок в руке и пробормотал:
— Ты об этом пожалеешь.
Не дав Ямадзи ответить, он резко метнул нож. Стремительный взмах руки — и лезвие, сверкнув, как молния, рассекло горло ближайшего японца и вернулось обратно в ладонь Е Чжэня. Кровь из перерезанной сонной артерии брызнула фонтаном. Охранник захрипел и рухнул, корчась в предсмертных судорогах, пока под ним расплывалась темная лужа.
— Я же говорил: пожалеешь, — бесстрастно произнес Е Чжэнь.
Ямадзи разглядывал юношу с непроницаемым выражением лица.
— Давно уж не было такого, — проговорил он тихо, — чтобы на моих глазах убили моего человека. Ты — первый.
Е Чжэнь вскинул подбородок:
— Но не последний.
Линия нижней челюсти юноши была выразительной, как у нефритовой скульптуры. Черты лица его выражали неукротимый и несгибаемый дух. Совсем ещё мальчишка — из-за худобы кажущийся хрупким, и, пожалуй, чересчур красивый для своих лет, но когда он вот так вскидывал голову, в нём проявлялось что-то, отчего люди невольно начинали относиться к нему с благоговением.
Во взгляде Ямадзи Хитоши мелькнул гнев. Внезапно Е Чжэнь стрелой сорвался с места, пронесся по складу, почти не касаясь земли, — и прежде чем кто-либо успел отреагировать, он уже стоял вплотную к помощнику Ямадзи. Тот успел лишь поднять руку в бесполезном жесте протеста — но ни крикнуть, ни пошевелиться уже не сумел. Е Чжэнь перехватил кинжал и одним движением вспорол ему живот. Брызнула кровь и помощник медленно осел на пол с выражением ужаса на лице.
На складе повисла мёртвая тишина. Даже опытному мяснику не под силу вскрыть брюшную полость за столь короткое время. Тело Е Чжэня было залито кровью. Он поднял нож над головой и слизал капли, стекающие с острия.
— Японцы, — юноша неторопливо указал на них острым концом кинжала, — те из вас, кто не носит фамилию Ямадзи: встаньте на колени и назовите меня дедушкой — тогда я пощажу ваши никчёмные жизни.
__________________________________________
В кабинете Лун Цзивэя зазвонил телефон — это был Сюань Линь.
— С нашим сыном случилась беда. Машина Девятого отдела уже у подъезда.
Сюань Линь редко говорил так лаконично. Обычным его поведением было нытьё, капризы да долгие разговоры ни о чём, и даже в самых опасных ситуациях он сохранял жизнерадостность. Поэтому, положив трубку, Лун Цзивэй, не медля, схватил пальто со спинки кресла и поспешил вниз. Там его ждал блестящий черный бронированный «Хунци». Двое сотрудников, не говоря ни слова, распахнули дверь машины.
Всё было как в Пекине — до такой степени, что он на миг поймал себя на ощущении дежа вю: ну вот, опять срочный выезд. Но это было лишь наваждение. Вот уже пол года, как они уехали из Пекина. Лун Цзивэй сам выбрал свою судьбу — бежать вместе с Сюань Линем, спасаясь от последствий международного скандала, который Сюань Линь же и спровоцировал.
— Некий подросток по имени Е Шисань вступил в конфликт с группой японских инвесторов на складе неподалёку от школы. Противная сторона задействовала буфер класса C. Е Шисань убил и ранил более десяти человек, тяжело повредил буферный организам, однако не уничтожил мозговой ганглий существа полностью, и в результате буфер восстановился и вышел из-под контроля. Ситуация в какой-то момент была крайне опасной.
Лун Цзивэй поглубже укутался в чёрное пальто; его лицо, наполовину скрытое воротником, казалось совершенно непроницаемым:
— Как японцам вообще удалось притащить сюда буфер класса C? — холодно спросил он.
— Это был бракованный образец, — пояснил сотрудник, не отрываясь от дороги. — Его везли передать китайской стороне для уничтожения — стандартная международная процедура... В общем, неважно. Сейчас он полностью нейтрализован Лао Луном.
Машина остановилась метрах в пятидесяти от склада. Место происшествия оцепили жёлтой лентой. Несколько сотрудников Девятого отдела стояли с кейсами по периметру, каждый в состоянии боевой готовности; при виде начальника напряжение на их лицах усилилось.
Внутри зоны оцепления было не протолкнуться: здесь собрались сотрудники госбезопасности, Девятый отдел, а также обычная полиция. Машина скорой помощи была заполнена ранеными. Сюань Линь стоял у входа на склад — среди всей этой толпы лишь вокруг него образовалось небольшое пустое пространство. Некоторые присутствующие украдкой поглядывали на него, не решаясь подойти. Несколько сотрудников госбезопасности держались поодаль с таким жадным выражением лица, которое трудно описать словами: примерно так скупец смотрит на печатный станок.
Лун Цзивэй быстро прошёл к Сюань Линю и заглянул внутрь склада через его плечо. Бетонный пол был залит свежей кровью. На земле лежали накрытые белыми простынями тела — по всей видимости, убитые Е Шисанем японцы. Смерти обычных людей Девятый отдел, как правило, не интересовали.
— Где буфер? — поинтересовался Лун Цзивэй.
Сюань Линь, нимало не стесняясь, обнял его за плечи и указал подбородком в сторону.
Там стоял огромный кейс — специальное оборудование Девятого отдела для изъятия буферных организмов: он надёжно экранировал остаточное излучение, не позволяя ему нанести вред сотрудникам при транспортировке. Лун Цзивэй подошёл и заглянул внутрь. Несколько полицейских попытались вмешаться, однако сотрудники Девятого отдела их оттеснили.
Сюань Линь тем временем кратко изложил историю Мао Цинси — как тот втянул Е Чжэня в передрягу, как их сын оказался на складе и наткнулся на японцев — а потом кивнул на кейс:
— Наш маленький Е Шисань проткнул ему глаз, но мозг не разрушил, а бросился разбираться с японцами. На это ушло несколько минут. За это время буфер восстановился и вновь набросился на нашего сына...
Сюань Линь покосился на лицо Лун Цзивэя — и деликатно закрыл кейс:
— Тут такое дело... В общем, разрушения и пожар здесь — это моя работа. Когда я добрался до места происшествия, нашего сына уже прижали к стенке. Я немного не рассчитал силу.
Один из сотрудников учтиво осведомился:
— Начальник, каковы будут Ваши распоряжения?
Лун Цзивэй прикрыл рот рукой и махнул — уберите это.
Несколько человек тут же подхватили кейс и перенесли в служебную машину госбезопасности.
Сюань Линь повернул лицо Лун Цзивэя к себе, внимательно разглядывая:
— Ты не в духе? Да ладно, ты и не такое видел...
— Нет, не в этом дело, — Лун Цзивэй пару раз кашлянул и ровно произнёс: — Ты не заметил — этот буфер не был выращен. Его... раньше он был человеком. Японская лаборатория вживила в живого человека компоненты буфера. Он стал носителем — живым носителем. И его геном изменился.
Он немного помолчал и тихо добавил:
— Они сделали из человека буфер.
Сюань Линь посмотрел на него с невинным видом:
— И?
— ...Неважно, — Лун Цзивэй чуть скривился. — Тебе всё равно не понять.
Сюань Линь недоуменно пожал плечами. Помолчав, он признался:
— Знаешь, для меня все люди, кроме тебя, на одно лицо. Просто живые существа. Человек, который ест свинью, и человек, который ест человека, для меня по сути одно и то же явление природы... Извини, возможно, тебе неприятно это слышать.
Он осторожно покосился на выражение лица Лун Цзивэя и вдруг радостно хлопнул в ладоши:
— Дорогой! Наш сын идёт!
Е Чжэнь вышел из машины скорой помощи. Двое сотрудников Девятого отдела следовали за ним с видом людей, сопровождающих особо опасного преступника.
Е Чжэнь не обращал на них внимания. Он шёл, опустив голову. Нижняя половина разорванной в клочья рубашки была небрежно заправлена в брюки. Мальчик выглядел так, словно будто окунули в чан с кровью с головы до ног. Левая рука от кончиков пальцев до локтя обмотана толстым слоем бинтов. Видок у парня был потрёпанный, однако от него исходила такая необузданная сила, которую невозможно было не заметить. Его юношеский пыл и стремительность, несвойственное возрасту спокойствие и отрешенность — казалось, эти качества впитались в самые кости,
заставляя окружающих держаться на расстоянии.
Лун Цзивэй закурил и молча наблюдал, как юноша шаг за шагом приближается и наконец останавливается перед ним. Е Чжэнь не поднял головы. Были видны лишь короткие чёрные волосы, слипшиеся от пота и крови, и прямая длинная шея.
Неподалёку сотрудники Девятого отдела оттесняли полицейских, пытавшихся прорваться сквозь кордон:
— Вы не можете его арестовать. Запрещено. Таков регламент, это вне вашей юрисдикции...
Лун Цзивэй смотрел на Е Чжэня — и на миг потерял нить времени. Ему казалось, что он смотрит в далёкое прошлое. На себя — каким он был много лет назад. И в этот момент у склада притормозила машина посольства. Несколько полицейских сопроводили Ямадзи Хитоши к ней. Е Чжэнь мгновенно поднял голову, прищурившись, в глазах его кипела холодная ярость. Японец равнодушно оглянулся на Е Чжэня — и вдруг замер. Заметив Лун Цзивэя, стоящего рядом с Сюань Линем, он повернулся всем корпусом в его сторону. Лицо Ямадзи Хитоши напряглось. Если бы кто-то в этот момент наблюдал внимательно, то заметил бы, что взгляд японца на долю секунды потерял обычную выдержку. Но Лун Цзивэй ни разу даже не взглянул в его сторону: всё его внимание было сосредоточено на Е Чжэне. А потому не заметил, как в нескольких метрах от него Ямадзи Хитоши буквально пожирает его взглядом, способным, казалось, просверлить насквозь, пройти сквозь кожу, добравшись до самого нутра.
Ямадзи Хитоши продолжал молча сверлить Лун Цзивэя взглядом до тех пор, пока не сел в машину посольства и тонированное стекло не поднялось, скрыв его ото всех. Автомобиль тронулся и медленно выехал за оцепление.
Лун Цзивэй затушил сигарету, провёл ладонью по лицу юноши — грязному, в крови и копоти — и тихо сказал:
— Иди умойся. Потом вернемся домой.
Е Чжэнь проводил взглядом отъезжающую машину посольства, а затем отвёл глаза:
— Ладно.
Он вытер кровь с лица забинтованной рукой и ушёл прочь.
