LXXXV: Новые-старые встречи
Путешествие Мирта на самом деле проходило не столь радужно. В день, когда Лунетта оставила его, ему пришлось объясняться перед женщиной, в чьём доме они остановились. А заодно и рассказывать о том, что девушка отправилась в уединение, и такая процедура — обыкновенное дело для их расы. Конечно, это был исключительный случай, и дело не столько в расе, сколько в самой Лунетте, но не мог же он позволить малознакомой женщине позволить поливать его мать грязью только потому что она уже всё решила для себя.
Кесарин в тот день взорвалась руганью и негодованием, окрестив Лунетту непутёвой матерью, даже если её сын выглядит взрослым и более чем самостоятельным.
Впрочем, позднее она выяснила, что внешний вид бывает весьма ошибочным.
Мальчишка ничего не умел — ни готовить, ни вспахивать поле, ни даже банально разводить костёр.
И Мирт заново учился таким простым бытовым вещам, которыми никогда не заботились ни Айрон, ни Лунетта. Будучи магами, они использовали свои силы во всём, начиная от стирки и сушки одежды, заканчивая приготовлением еды, которую не назвать вкусной.
До момента, пока Лунетта не оставила его, он считал её стряпню, приготовленную на драконьем огне, самым изысканным блюдом.
А потом он отправился в город, чтобы узнать о том, что из себя представляют башня магов, наёмники, гильдия и война.
Он и представить себе не мог, что ситуация в мире, ну, или скорее на их острове, отрезанном от всего мира, настолько плачевная — Лунетта никогда не обсуждала это, да и она только и делала, что бежала куда-то, намереваясь скрыться от всего.
И вот, он, будучи авантюристом, встретил эльфийку, создал с ней одну команду, куда вступали другие. Многие сопартийцы уже покинули мир в преклонном возрасте, и Мирт мог наблюдать за их последними минутами жизни.
И не так давно он решил, что создаст новый отряд героев для охоты на короля демонов. И сперва решил заручиться поддержкой артефактов. Для этого необходимо было, очевидно, исследовать подземелья, чем он с Лэйлин и Гилем занимался до этого самого момента.
Причина такого решения более чем очевидна: обычный человек не способен противостоять королю демонов, но он таковым не является, как и Лэйлин. Они оба — своего рода чудовища из-за объёма маны и живучести. Вряд ли они так быстро падут от лап демонов.
У них не было намерения задерживаться в этом лесу — только скрыться от преследования демонов и перевести дух, потому что Лэйлин сильно вымоталась и истощилась из-за постоянного использования маны, а Гиль просто устал махать мечом направо и налево. Мирту, конечно, усталость была не столь близка, но и он порядком вымотался, отбиваясь от чудовищ заклинаниями. Даже его запаса маны было недостаточно.
В отличие от Лунетты, он не мог расширить свои запасы маны посредством прожитых лет. Он не был драконом и относился к мутировавшим вивернам, которые по природе своей неразумны. Не более чем монстры, обладающие маной и стихией. Улучшать свои навыки было возможно только путём длительных и изнурительных тренировок. Не сказать, что он совсем не стал сильнее, напротив, ему удалось сдвинуться с мёртвой точки из-за постоянного истощения запаса маны во время битв, однако каждый раз ему казалось, будто сил всё ещё недостаточно. Сколько бы он ни расширял запасы — складывалось впечатление, что этого не хватит для противостояния кому-то вроде короля демонов. Если он с трудом справляется с этой армией, то как ему побороть чудовище, который ею командует?
После того, как Мирт увидел Лунетту, он своим глазам не поверил. Сперва он принял её волосы на дне за клубок водорослей, а потому использовал заклинание, чтобы обрубить его. Однако в следующую секунду он увидел, что его лёд раскололся вдребезги просто от столкновения с «водорослями». Такого не происходило уже давно, ведь его магия была достаточно сильна даже для противостояния змееподобным монстрам с твёрдой чешуёй.
А следом Мирт разглядел и лицо человека за копной длинных волос. Сперва он даже не был уверен, можно ли назвать существо, которое она заметил, таким образом. Причина была в основном в длинных ушах, бросившихся в глаза первым делом. Уже после он увидел лицо целиком, когда волосы немного сдвинулись в сторону.
Узнав в нём лицо Лунетты, он первым делом попытался вытащить её наружу, но та просто вытолкнула его из воды и отгородилась барьером. Он только и хотел поговорить. И с досады ляпнул невесть что. Он был не в себе в момент, когда увидел того, кого отчаянно пытался разыскать первую сотню лет. Он знал, что Лунетта скроется в горах или лесу, но и подумать не мог, что в итоге она спрячется в богом забытом лесу, которого даже на картах нет.
Теперь девушка и вовсе ушла под воду, предпочтя не разговаривать с ним о прошедшем времени. Оно и немудрено — Мирт открыто спровоцировал её, напомнил о прошлом, прекрасно зная, как она не любит обсуждение времени. Это равносильно тому, чтобы напомнить девушке о смерти дорогого друга, ведь эти события связаны.
За переделами леса уже царила кромешная тьма. Гиль и Лэйлин поели и решили вздремнуть, разложившись прямо на цветочном поле, а Мирт, избавившийся от доброй части своего снаряжения, сидел в одних шароварах в воде, на мелководье.
Лунетта могла видеть его за пределами собственного барьера. Она не могла сомкнуть глаз из-за тревоги где-то глубоко внутри, и в конечном итоге она всё-таки выбралась из воды, чтобы просто понаблюдать за компанией. Создав себе ледяной островок посреди озера, девушка уселась на нём.
Не сказать, чтобы она скучала по людскому присутствию. Она будто не хотела в это верить или признавать подобную вероятность, но факт оставался фактом — вздремнуть не получалось, потому что здесь находились посторонние. И если с Миртом и его присутствием Лунетта ещё смогла бы смириться, то вот два других ребёнка вызывали у неё желание уйти подальше ради собственной безопасности. Она не видела в них угрозы, но и связываться с ними тоже не желала. Противоречия накладывались друг на друга, от них болела голова. В последние годы Лунетта почти избавилась от этого ощущения, но вот, это произошло снова.
Мирт не сразу заметил бледный силуэт, напоминающий больше фигуру феи в этом лесу.
— Мама? — он спросил почти шёпотом. Лунетта, обнимающая одно колено и болтающая второй ногой в воде, скучающе смотрела на него. Трудно было понять, о чём она размышляла. Складывалось впечатление, словно её разум был абсолютно пуст.
Лунетта сохраняла тишину и наблюдала. Её волосы больше напоминали водопад, стекающий прямо в озеро, словно девушка являлась частью этого места. Чем-то вроде статуи. Мирт, осведомлённый о том, что Лунетта ненавидела длинные волосы, задавался вопросом, отчего она ещё от них не избавилась. Это ведь было первое, что она с ними делала всякий раз, стоило им начать мешаться.
— Хочешь поговорить? — Мирт сидел на прежнем месте. Он догадывался, что как только он попытается подобраться ближе, девушка, скорее всего, тут же нырнёт обратно и скроет своё присутствие.
— Не особо. Просто смотрю, — Лунетта бормотала так тихо, что её не расслышал бы и самый талантливый шпион с невероятным слухом. Мирт смог уловить её голос только чудом. Может, ему следовало благодарить всевышнего, если он есть, за такие особенности своего организма. Время от времени преимущества его тела играли ему на руку.
— На что?
— На несносного ребёнка, который решил пойти навстречу смерти.
Лунетта, услышав про короля демонов, поняла сразу: Мирт в этой битве погибнет. Сперва лягут его ребята, а потом и он сам. Повезёт, если он уцелеет и унесёт ноги, но, скорее всего, он просто будет жестоко убит демонами.
Она только по этой причине, неожиданно разозлившись, предпочла уйти под воду. Просто чтобы немного собраться с мыслями и силами для дельнейшего разговора, если он ещё состоится. Признаться, ей меньше всего хотелось бы для этого ребёнка подобной участи. Она лучше других знает о том, сколько человек полегло в этой битве. Ни один отряд не вернулся живьём, если ему всё-таки удавалось пересечь заснеженные земли короля демонов. Вероятность, что это удастся жалкой группе из трёх человек ещё меньше. Даже если у них в отряде эльф и виверна.
— Я не умру там. Я отлично справлялся в подземельях.
— М-м, — Лунетта промычала, вздохнула и соскользнула с льдины, на которой сидела. Её силуэт исчез, погрузившись в воду.
Спустя пару мгновений она уже выходила рядом с Миртом. Встав напротив парня, она безрадостно смотрела ему в глаза, скрестив руки на груди.
— Ты умрёшь там. Ты уверен, что хочешь пойти туда?
Исход у этой битвы один. Мирт погибнет. А Лунетта от одной этой мысли теряла покой на душе.
Подземелья не идут в сравнение с тем чудовищем, которое может ожидать их дальше. Монстры — слабые, примитивные твари с предсказуемыми атаками, но король демонов, судя по всему, нечто высшее. Что-то околобожественное, как об этом пишут в книгах. Если это и в самом деле так — шанс выжить после такого столкновения нулевой.
— Я хочу создать мир, в котором тебе не придётся бежать.
Девушка вдруг рассмеялась. Она сама не поняла, что её так насмешило. Быть может, чрезмерно самоуверенный тон, а может сами слова.
Это было почти трогательно. Мирт и впрямь рисковал своей жизнью ради неё? Что-то она сильно в этом сомневалась. Скорее уж он наслушался историй от Айрона когда-то давно, запомнил их, и решил отыграться. Едва ли Лунетта могла так просто стать поводом для такого риска. Или причиной послужили её слова о том, что она не станет возвращаться в народ, пока король не будет повержен? Признаться, это даже не было правдой. Она искала отговорку. Она и после победы над этой тварью собиралась жить где-нибудь в глуши. С другой стороны, если короля демонов всё-таки убьют, ей удастся вернуться в свой старый домик, рядом с которым сейчас наверняка орды демонов. Проверять желания как-то пока нет.
— Ну, ты можешь попытаться. Но вряд ли уйдёшь оттуда живым, — Лунетта не видела собственными глазами демонические земли, зато вполне имела представление о проклятых. Им банально не хватит запасов провизии, чтобы выжить в тех условиях. Да и время там идёт иначе. Мирт пропадёт на пару десятков лет в этой битве точно.
— Я принесу победу. И, думаю, что-нибудь ценное для тебя.
— Вряд ли в руинах короля демонов найдётся что-то достойное.
Лунетта вздохнула. Это просто руины, где существует демоническая душа, призванная в мир, дабы уничтожать всё живое. Очевидно, что там нет ничего ценного за исключением предметов, оставленных другими авантюристами. Впрочем, за последнее тысячелетие их должно было скопиться более чем достаточно.
Если так подумать, то она действительно живёт почти тысячу лет.
И за всё это время не нашлось достаточно сильного существа, чтобы сразить эту тварь.
— И как скоро вы планируете отправиться за головой этой твари? — Лунетта мрачно глядела на Мирта. Парень развёл руками. Он понятия не имел. В приоритете были поиски достойного снаряжения.
— Большую часть ресурсов вы смогли бы добыть по пути туда. Авантюристам оно больше не потребуется.
Мирт даже не думал об этом. Если так пораскинуть мозгами, в тех землях сгинуло бесчисленное количество существ всех рас и сословий. Уж какое-нибудь более-менее уцелевшее подходящее снаряжение должно было остаться.
— Качество доспехов может оставлять лучшего, но оно может оказаться лучше современных. Хотя бы потому что за последние годы эти земли сильно истощились. Многие деревья, из которых создавали оружие, уже погибли под гнётом скверны.
Парень не мог поспорить с этим. Лунетта каждым словом била в цель. Возможно, у них нет необходимости искать артефакты — большинство прямо сейчас покоится вместе с телами погибших солдат на проклятых землях.
Лунетта знала наверняка. Она уже посещала те же проклятые земли, где нашла гримуар по некромантии. Быть может, магия за годы шагнула вперёд, и там сейчас найдётся что-то, достойное её внимания, однако у неё совершенно не имелось желания вмешиваться в течение судьбы. Да и рисковать своей жизнью тоже. Она достаточно нарисковалась.
В конечном итоге, что я могу сделать? Пусть молодёжь отдувается.
Мирт принимал слова Лунетты как руководство к действию. Они долго не виделись, но она оставалась достаточно догадливой, чтобы даже после многих лет уединения давать дельные советы.
Сама Лунетта назвала бы это обыкновенной сообразительностью, коей Мирту, как виду, приближенному к вивернам, банально недоставало. Он был весьма ограничен без постоянного обучения чему-то новому. Если он не повышал свои навыки самостоятельно эти годы, то не должен был далеко уйти от уровня, на котором находился незадолго до их расставания.
— Ты идеалист. Вряд ли ты сможешь создать мир, в котором я пожелаю остаться. Даже исчезни угроза, я всё равно предпочту уединение.
— А если я скажу, что дедушка мог переродиться, и это возможно выяснить? — Мирт цеплялся за ниточки. Лунетта, заслышав про Айрона, не изменилась в лице, но голос её стал строгим, словно она была готова убить Мирта за одно только его упоминание.
— Не неси чепухи. Даже если это и так, нам не следует встречаться.
— Дедушка говорил, что ты нарушила все законы, призвав его душу в новое тело. Он допустил догадку, что в следующей его жизни воспоминания могут сохраниться.
Лунетта сожалела. На самом деле, помнить предыдущие жизни — довольно мучительно.
Однако это означало одно. Если Айрон и переродился, то он наверняка отправится в Вечерний Город или столицу. Быть может, в Айриград, чтобы навестить могилы друзей, если от них ещё что-то осталось.
Сама Лунетта боролась с этой идеей в своём подсознании, то отрекаясь от него, то вновь к нему возвращаясь. Она хотела навестить друзей, однако не хотела возвращаться в город. Да и к тому же, Айрон едва ли переродится так быстро. Он бы уже дал о себе знать Мирту, будь это так.
— Разговор закончен. Как отдохнёте — выметайтесь из леса.
Лунетта вернулась в воду. Мирт только и мог наблюдать, как девушка удаляется, погружаясь под воду, и исчезает под гладью. Какой бы прозрачной ни была вода, в ней нельзя было увидеть Лунетту. Она будто растворилась.
Мирт не знал, сколько лет ещё может минуть, прежде чем они снова пересекутся, но ему совершенно не хочется думать о том, что Лунетта проведёт всё это время здесь, в том же состоянии, в котором он её обнаружил.
Она выглядела напуганной и одинокой. Одно присутствие незваных гостей привело её в ужас. К тому же, она напала на него, стоило им пересечься взглядами. Гиль правильно сказал — она без лишних раздумий отбросила его, словно мусор.
Мирт ей не был нужен, и она не испытывала к нему ничего, отдалённо напоминающего материнские чувства. Не сказать, чтобы парень вообще много в этом понимал.
Но это не отменяло того факта, что она по-своему к нему привязана. Пусть не как к сыну, но как к другу, выросшему у неё на глазах. И она явно беспокоится, хотя старается делать вид, будто это не так.