II: Лес
Итак, что мы имеем?
Девочка уселась на диване, устланном всякими тканями вместо одеял, простыней и подушки. Свёрнутые куски служили подушкой, а все остальные могли оказаться как одеялом, так и простынёй.
Раздумывая о ситуации, в которой оказалась, девочка прикидывала возможные варианты развития событий: она или переродилась со всеми своими воспоминаниями по чистой случайности, или это сделали намерено. В каждом из этих вариантов свои подводные камни. Если кто-то хотел, чтобы она осталась с воспоминаниями, значит, это было сделано с определённой целью.
В таком случае, есть ещё варианты развития событий: или этот мир должен быть ей известен, и она читала о нём, играла в него или что-то в таком духе, или кто-то послал её сюда, в незнакомый мир со знаниями о разных вселенных, чтобы на крайний случай сохранить себе жизнь, зная, как всё устроено в подобных местах. Последний вариант касался случая, где мир окажется незнакомым.
Если же он ей известен — значит, её послали именно сюда и именно с воспоминаниями, чтобы что-то изменить.
Ну а в случае, если всё это — случайность, она может просто наслаждаться жизнью, как сама того пожелает.
Должна ли она тогда сейчас трястись в страхе и напряжении, не зная, что именно её ждёт?
Нет. Просто потому что в таком случае она потратит лучшие свои годы впустую, а допускать этого хотелось меньше всего. Она уже поступила так однажды, и повторять ошибки не намерена.
Решив, что будет жить как ни в чём не бывало, девочка принялась готовиться к выходу. Она не помнила никого с подобной внешностью и в таких условиях, так что могла смело сделать вывод, что она не была главной героиней. Максимум — второстепенной. Но и таковых в памяти не задержалось, так что, выходит, она некто из третьего плана, а то и вовсе в истории не фигурирует. Возможно, в таком случае ей вовсе не следует задумываться о вероятности, что её послали сюда с целью исправить что-то. А может это и не история вовсе — такое тоже вполне вероятно.
Жить припеваючи — это её мечта. Быть наедине с собой и природой, иметь возможность разбить у дома садик, да читать в удовольствие. С последним, конечно, проблема — язык местный не разобрать, так что нужно как минимум с одним человеком познакомиться, чтобы обучиться хотя бы азам, а там уж не так трудно будет. Если верить написанному на книгах и в них (а написанное не разобрать) — её родной язык для общения не годится совсем. Наверняка она будет звучать как сумасшедшая, так не лучше ли ей будет молчать?
Впрочем, людьми в округе и не пахнет. Если её не навещали всё это время, значит, здесь или никого нет, или о ней не знают. Ну, или же ненавидят — вариантов много, но все они как бы намекают на то, что о компании можно и не мечтать.
Всё-таки надолго оставлять ребёнка одного — странно. Скорее всего, здесь просто никто о ней не знает. Или никого нет.
Поэтому девочка решила отправиться на поиски хоть кого-нибудь. Оставляя метки на деревьях ножом, который утащила с кухни, девочка отправилась исследовать местность около дома.
Всё, что удалось ей выяснить за день, так это то, что голод вынуждает есть даже сорняки. Трава, которая пробивалась из-под иголок, подальше от елей, едва ли напоминала хоть что-то съестное, но в рот она это всё равно потянула, потому что непредусмотрительно оставила перекус дома, не взяв ничего с собой.
Чувствуя себя коровой, которую вытащили пастись в лес, девочка срывала по пути траву, ножиком иногда срезая кору в форме квадрата. Так она могла издалека увидеть, что в это её метка, а не царапины от диких зверей. Их, к слову, она так и не встретила: ни птиц, ни лис — никого из тех, кто должен был водиться в таких местах. Даже змей с зайцами не видно. Сплошь деревья.
К вечеру девочка смогла добраться до обрыва. Но вид с него оказался довольно удручающий: лес, лес и... лес.
Ничего, намекающего на цивилизацию.
Отчаявшись, девочка решила развернуться и пойти домой, отмечая уже помеченные деревья и со второй стороны. На всякий случай. Так видно получше.
— Чёрт бы побрал этот лес. Солнце зашло.
Девочка мрачно бродила мимо деревьев, подобно призраку. Её домик не обладал волшебной аурой или чем-то в таком духе, хотя и казался внутри куда больше, чем снаружи. Тем не менее, в нём не было никакого волшебного освещения или чего-то, благодаря чему его всегда можно было бы найти, даже забредя в чащу.
По этой причине отклоняться от помеченных деревьев девочка не собиралась до тех пор, пока не вышла к домику. К нему даже дороги не было, одни только деревья, которые она сама для себя пометила.
Оголодавшая, девочка тут же подошла к колодцу, набрала воды, выпила сама, а потом отправилась в дом за ведром, чтобы перелить её туда, а после и в кастрюлю.
Намёка на мясо в этом месте не было. Полей она тоже не обнаружила. Однако раз корешки в доме есть, значит, их или выращивали, или они растут поблизости, но в другом направлении.
— За домом нет дороги, но там обрыв...
Размышляя вслух, чтобы в самом деле не утратить способность к речи, девочка чистила корешки, нарезала их и бросала в ещё холодную воду.
В домике не было ничего кроме этих корешков и сомнительных кислых стеблей. Выбирать не приходилось.
— Завтра попробую сходить направо.
Думая об этом, девочка зачерпнула воды из кастрюли. Её было многовато для того количества растений, которые она туда бросала, так что она не видела ничего плохого, чтобы выпить часть.
День подошёл к концу. Она не сделала ничего важного, но надеялась, что сможет найти деревню где-нибудь поблизости.
Или хотя бы поле, прежде чем у неё кончится еда.
***
Сложно было сказать, прошло два дня, три или четыре. Девочка помнила, что отправилась сперва к обрыву, потом обнаружила реку, но без моста, из-за чего перебраться через неё не представлялось возможным, а с другой стороны были только редкие поля, словно ели вытесняли другие растения.
Впрочем, девочке это не помешало найти и источник берёзового сока, и улей с весьма враждебно настроенными пчёлами. В лесу, видимо, не сезон грибов, потому ни одного она так и не нашла за всё время брождения среди елей. Она надеялась хотя бы на парочку, однако, похоже, была далеко не осень. Но это не помешало бы ей найти на полях парочку грибов, потому что летом они тоже вполне способны расти, будь это действительно лето. Выходит, сейчас была или весна, или конец осени, но в таком случае впереди её будет ждать или жара, или холод.
Ей повезло и найти место, где росли те самые корешки. Как раз в поле, где обнаружились берёзы, росло нечто, раскинувшее толстые листья в разные стороны. Девочка бы сказала, что оно напоминало женьшень, но без ягод. Впрочем, оно никак не могло являться тем самым женьшенем, потому что было множество других растений, которые возможно было сравнить с тем, что обнаружила девочка. Однако в силу собственных познаний в ботанике, она могла сравнить его только с тем, что уже однажды встречала.
Признаться честно, она вырывала из земли всё подряд, не только то растение. Она решила опытным путём выяснить пригодность каждой травы в пищу, но из всего, что ей удалось вырыть из земли, съедобным оказался только тот корешок. Остальное или горчило, или вязало язык.
До слёз хотелось чего-то помимо этого корешка. С похолоданием, возможно, она больше не сможет им питаться, а значит, ей следовало найти другой источник питания.
Кусты с ягодами и цветами в том же поле выглядели привлекательно, но девочка не была уверена, сможет ли есть их в чистом виде. Сахара у неё здесь не имелось, как и приправ — заготовки не сделать. Кухня, к её сожалению, пусть и была полна утвари, но там не было никаких баночек со специями, из-за чего приходилось довольствоваться природным вкусом, и приготовленное съедать сразу. А набор для создания еды был ещё хуже, потому что сырьё взять негде: здесь даже животных нет. Так она добыла бы немного белка, но без живых существ поблизости у неё не было и шанса.
Кто угодно помер бы с голодухи в этом месте. Может, первоначальная хозяйка тела попросту отчаялась и ей надоело есть одну траву? Поэтому её бедную душу сюда занесло? Чтоб она отмучилась вместо другого?
Сейчас девочка мечтала о вяленом мясе. Ну, или хотя бы о варёной курочке. Даже без специй. Она бы сделала дни насыщеннее и дала больше сил, чем эта трава.
Трава, трава... Всюду корешки, да какие-то стебли.
О, а это похоже на то, что у меня дома?
Девочка ножом резанула по одному из стеблей, надкусила отрезанное и скривилась. Это было точно оно: кислое, совершенно неприятное на вкус, но вполне пригодное в пищу.
Господи, щас бы коровку... Я готова даже навоз за ней убирать. Правда, сена тут не найти.
Девочка отчаянно рубила в корзинку всё, что видела: ягоды, корешки, листья, цветы — всё это довольно скоро оказалось дома, разложенное на полу по категориям.
Цветы отправились на сушку на подоконник, если так его вообще можно было назвать. Это была просто доска, приделанная к стене под окном, на которой лежало полотенце. Претензий к ней у девочки не было — была и была, жить не мешала, иногда, напротив, упрощая ей жизнь дополнительным местом для хранения.
А вот листья пошли на пробу. Какие-то вязали язык, какие-то сильно горчили, а то и вовсе были безвкусными — им-то девочка отдавала предпочтение, потому что, как правило, их употребление проходило без последствий в отличие от тех, которые давали какой-никакой эффект на языке.
Трудно было понять, какие цветы и листья давали эффекты (вроде того же лечения расстройства желудка, к примеру), а какие — нет. Не зная ничего о мире и не имея энциклопедии — а может она и была, но её не прочесть, не зная местного языка — девочка не имела возможности использовать что-то помимо уже знакомых трав.
Поэтому она и стремилась найти хотя бы деревушку. Хотя бы одного человека, умеющего читать.
Однако, проведя несколько дней в лесу, ей удалось найти только два поля с травами, обрыв и реку. И ничего больше. Словно этот лес бесконечен, и чтобы пройти его полностью, потребуется несколько дней.
К такому девочка не была готова. У неё нет возможности разбивать лагерь посреди леса, да и не то чтобы она горела желанием это делать, так что ограничилась проживанием в своём домике.
Она не могла сказать, сколько времени провела здесь, но после первых двух недель она перестала считать.
День за днём она проводила, поливая постепенно восходящие ростки на грядках, и точно так же день за днём ходила по лесу в поисках грибов или трав, иногда целенаправленно принося в поля воду с семенами, чтобы высадить что-то взамен того, что она забирала.
В таком темпе она жила бы и дальше, если бы не... первые найденные грибы в поле.
— Это подберёзовики!