не святая

*не бечено!*

Вокруг нас воздух — мы в нём
Коконы нитей из плоти
Но мне легко волшебством
Этот порядок испортить
И все превратить пути
В игру из теней и света
Я знаю мне нужно уйти
Чтобы спасти

Я сделаю это.

Это случилось тихо и спокойно. Без пафосных речей наподобие «Я буду любить вас всегда, не забывайте обо мне!» и так далее, в том же гребанном духе. Просто случилось, и все.

Одно банальное — ебать, банальщина, как же, — известное каждой собаке заклинание, и привычный мир канул в Лету, погребенный под толщей стирающей память воды.

Будто бы правильно.
Будто бы так и было запланировано с самого начала.
Будто бы и не похуй вовсе.

Свидетели не нужны, хотя Эрик и Адель, в этом я уверена на все сто, караулили поблизости, готовые ворваться и спасти меня — от себя же? — в любую минуту. Поведение свойственное отнюдь не коварным и лицемерным людям, думающим только о себе. Они и не такие вовсе. Просто умеют цеплять на лица маски. Люди всегда так поступают: прячутся, чтобы понравиться, чтобы спастись от чужих.

Чужаки.
Одиночки в мире одиночек — банально.

Каноны рушатся, мир летит в Тартар. А я курю свою последнюю сигарету, чувствуя задницей холод каменных полов. Астрономическая башня, где постоянно случается всякая несусветная ерунда, встретила меня привычной прохладой и гнетущей тишиной. Только свист ветра нарушал привычное спокойствие.

Страх и чувство безысходности навалились тяжелым грузом.

Имела в рот этот гребанный несправедливый мир. Имела в рот эту школу, этих правильно-долбанутых людей.

я не хотела умирать
не хотела, мать его!

хочу жить, помнить
не ломать себя
просто… спокойно дышать

разве я многого прошу? ..

А не пошел бы этот бред нахуй, а? Нахуй, слышите?
Почему кто-то должен видеть мой конец? Кто-то, кроме меня самой, участвовать в этом долбанном спектакле.

Где ходят сценаристы? Кажется, я нашла сюжет для очередной сопливой мелодрамы.

Ахах.
Это нервы.
Сраные нервы.

Я — не идеальная.
Грешная, пошлая, грязная. И пусть.

Я просто-напросто устала от всего.

В девятнадцать жизнь не тяготит, в девятнадцать только начинают существовать в независимости.

А мне жутко.

Страшно, пиздец как страшно.

— Себя от себя спасаю… Приятна дорога в Ад? К сожалению, я не знаю*…

Палочка, всегда приятно согревающая жесткую кожу совсем не женственных ладоней, сейчас казалась до отвращения чужой, такой лишней. Ибо она, словно острие гильотины, которая отсечет голову никчемной Бонни.

Красная Королева велит казнить, она отправляет на верную гибель… себя.

Выхода нет.
Выхода. Нет.

Все-таки… больно. Снимать собственноручно проклятый предмет не самое приятное чувство в мире. Точнее… ужасающе болезненное.

Глотку будто наполнили жгучей лавой, а та медленно стекала вниз, добираясь до желудка, плавя внутренности. Слезы хлынули из глаз, стекая по щекам. Голову рвало изнутри: бум-бум-бум.

Мать его!
Кричать нет ни сил, ни возможности.

Бум-бум — молотом по черепной коробке снова. Раз за разом.

Я просто свалилась на бок, сворачиваясь в позу эмбриона. Медленно задыхалась, прижимая к груди волшебную палочку.

Дыши.
Мерлин, дыши!
Не забывай дышать.

— Об-ли-и-виэйт… Обливиэйт!

Когда мне было одиннадцать, то некий доктор Ривер взялся за лечение маленький милой девочки с расстройством личности и все.

Чушь.
Полнейший бред!

Я никогда и ничем не болела. Совершенно обычный, нормальный ребенок, коих миллионы! Не было ни психических заболеваний, ни расстройства личности.

Ни-че-го.

Эти серьги — одна — достались мне совершенно случайно, просто попались на пути. Отец, полнейший профан в магии и магических артефактах, взял артефакт на хранение по просьбе друга. Этого «друга» арестовали, поэтому страшное украшение так и осталось у нас, пока малышка-Бонни не сунула свой любопытный нос.

Это было моим хобби — лазить по отцовским старинным вещам. Всегда находились интересные вещи, с которыми можно было поиграть. Например, бабушкина брошь. Мама быстро ее перепрятала, отругав меня за «любопытный нос».

Уши мне прокололи еще в шесть за компанию с модницей Блэр, поэтому вставить гвоздик в небольшую дырочку не составило труда.

И тогда появился Он.

Приятна дорога в ад
Маршрут бесконечно долог
Один проникающий взгляд
Твой мир безвозвратно расколот
Возможно ли прорасти
В снегу без тепла и света
Я знаю мне нужно уйти
Чтобы спасти

Я сделаю это.

У Него не было имени, точнее Он его просто не называл. Говорил, что нужно слушаться и вести себя хорошо.

Вести себя так, как Он велит, иначе будет плохо.

Но плохо не было.

Больно, страшно, жутко, мерзко - да. В избытке, таких чувств и эмоций хватало с лихвой. Но не плохо. Отвратительно, дерьмово.

Я прав, твердил Он.
Я всегда знаю, что тебе нужно, твердил Он.
Я люблю тебя, только я, твердил Он.

В этом мире только мы с тобой, нет никого больше. Так?

Так.
Всегда «да» на Его вопросы, потому что больно — «нет».

Усталость — приятный сон
Неряшливость превращений
Как смех, кружение звон
Сладостных снов мучений
Больше нет смысла, нет сил
Нарушены все запреты
Я знаю мне нужно уйти
Чтобы спасти

Я сделаю это.

В мои одиннадцать лет миссис Хилл — наша новая няня — получила небольшую, так сказать, травму. Она разозлила меня, назвав «самым глупым и невоспитанным ребенком в мире». Бездарностью, тенью своей премилой сестренки.

Правда, блять?
Серьезно?

Он сказал, что вилка в ее правой руке будет смотреться как нельзя кстати. Дополнять картину, которая, по всем законам, должна состоять из деталей.

И, знаете, смотрелось, действительно, неплохо. А как визжала эта свинья, употребляя весьма и весьма нелестные эпитеты и метафоры! У нее, действительно, оказался впечатляющий запас слов, резюме не солгало.

Пожалуй, Он был не так уж и плох на самом деле.

Женщина заявила, что пустит нас по миру, что мы — чертова семейка Браун! — будем стоять на коленях, вымаливая у нее прощения.

Мама и папа в суде выиграли, когда маленькая Бонни нагло заявила, что «миссис Хилл… хнык-хнык, обижала меня, поэтому… я испугалась и случайно — случайно! — сделала что-то не так».

Вы простите меня, миссис Хилл?
О, читать как: «Может, вы пойдете к дьяволу? Я победила»

Мама и папа спрашивали «все ли с тобой в порядке?». Мама и папа верили, что их дочь не такое уж чудовище, как говорила наша бывшая няня.

Исчадие Ада, повторяла она раз за разом, вытирая слезы старым носовым платком. Родители фыркали в ответ, закрывая мне и Блэр уши.

«Не слушайте».

А я горела, пылала, хотела сказать, что повредила, всего лишь насквозь проткнула ей только левую руку. Могла бы и в глаз воткнуть эту несчастную вилку. Видит Бог, могла.

Тогда к ним, своим родным и близким, я еще испытывала любовь. А потом Он сказал, что когда нам исполнится четырнадцать, они станут не нужны.

Зачем тебе обуза, солнышко?
И, правда, зачем? ..

На нашем пути стало слишком много помех, лишних ненужных людей.

Он хотел власти.
Нет, он жаждал власти.

Но… смерть не была выходом. Для меня. Это стало единственным компромиссом в наших непростых отношениях.

Так кто, кто из нас проник
Я прячусь и ускользаю
Не замедляясь на миг
Тебя от себя спасаю
Так кто, кто же посетил
Тупик опасных секретов
Я знаю мне нужно уйти
Чтобы спасти

Я сделаю это.

Наверное, началом конца стал именно тот момент, когда я перестала слышать Его голос в своей голове. Будто бы тот исчез, испарился в один миг.

Пшх! И не было.

Стоило остановиться и задуматься. Стоило, но я этого не сделала. Проигнорировала.

Подросток, утопающий в гормонах, плохой компании и магии. О да, это чудесное, чудесное волшебство! Все это неплохо застило мозг, как какой-то наркотик.

А потом мы с сестрой поступили в Хогвартс. Разные факультеты, разные увлечения, просто… мы были слишком разные. Со всем этим чертовым миром.

Он, этот до коликов приятный голос, разрушил меня, сделал сильнее и бесчеловечнее. Будто бы гениальнее, будто бы менее живой. Он создал себе идеального подмастерье. Он стал частью меня, моей сути, моего создания.

Мы перешли Рубикон вместе, крепко переплетаясь личностями.

Он стал мною.

***

Драко Малфой стал той самой отдушиной, в которой люди обычно ищут спасение. Дышать им — норма, ежедневная приятная обязанность. Ненавязчивые прикосновения, обмен банальными любезностями на уровне «привет-пока» и упрямое разглядывание белобрысого затылка на совместных уроках.

От Драко пахло шоколадом и чем-то пряным. Непременно хотелось мазнуть носом по основанию шеи, вдыхая запах парфюма вперемешку с естественным ароматом. Это, должно быть, сводило с ума.

Это по-настоящему сводило с ума.

Малфой — это якорь, крепкий и надежный. Якорь не с моего корабля, к сожалению.

Но это пока не причиняет никакого ощутимого дискомфорта, то есть пока что любить Драко на расстоянии возможно. По ночам шептать его имя, касаясь себя между ног, и ловить неосторожно брошенные взгляды.

Впервые, я увидела его в школьном коридоре в компании своих одногруппников. Общий урок с Гриффиндором у профессора Макгонагалл обещал быть неконфликтным, ага. Стычки Львов со Змеями вполне в духе этой магической школы. Эта вражда длилась многие годы, и будет продолжаться еще века.
Кто-то из Красных что-то сказал Драко, что-то про семью и явно не слишком лестное. Блондин зарычал и хорошенько приложился кулаком по челюсти нарушителя его спокойствия. Так, что капельки крови упали на идеально чистый пол.

Потрясающее зрелище!

Через два часа после драки, Люциус в кабинете директора усмехался и обещал поговорить с сыном о том, что марать руки - не слишком дальновидное занятие для человека его уровня.
«Да-да, профессор Дамболдор, именно марать руки и никак иначе».

Деньги иногда решают многое. Почти всегда и все.

В голове щелкнуло.

Драко не может быть рядом со мной: мы чистокровная, но омагглившаяся семья с весьма скудным доходом. Без имени, без намека на светлое будущее.

Как заработать тринадцатилетнему подростку? Никак, если на плечах нет головы.

Тогда в моей жизни появился Тони, местный барыга и торгаш. Через полгода я сменила его на этой должности… во всех смыслах.
Тони — моя первая смерть.

И просто блять.

***

Решение выкупить старое семейное имение с аукциона пришло само по себе. Ведь всем хочется дом, уютный и теплый с жарким камином посреди гостиной. Полуразрушенное, старое здание с ордой крыс в подвале и прохудившейся крышей не впечатляло и не подходило под описание совершенно. Но сердце в груди гулко стучало, а на душе становилось тихо.

Пришлось выжать все из банковского счета. Скопленные за четыре года деньги пошли всего лишь на… это.

Дом.

А еще сколько пришлось бы вбахать в реставрацию. Специалисты считали, что дешевле отстроить новый. И да, непременно качали головой, показывая, что с ребенком иметь дело весьма и весьма проблематично.

Я усмехалась, пожимала плечами и уходила.

Нет, так нет.

Идите лесом, уроды.

Это первый шаг в нормальную жизнь. Первый и осознанный.

***

А потом мир раскололся на сотни осколков… Он исчез, и я осталась одна — без Него — разгребать все это дерьмо.

***

Я весело смеялась, наматывая светлые пряди на палец, и легко толкая плечом зануду Эрика. Тот привычно отмахивался, щурился и сочился сарказмом.

— Когда ты была вечной ПМС-ной сукой, было привычнее, — повела плечами Адель, стряхивая крошки со школьной юбки.

Бросать русалкам хлеб в озеро, чтобы разозлить, при этом бормоча «рыбки проголодались, рыбкам нужно поправляться»? О, наше хобби — бесить.

— Я всегда душка, окстись!

— И ведь не поспоришь с ней, да? — вступился Эрик. — Сукой быть перестала, а яд так и не выветрился. Тебе надо было на Слизерин поступать.

— Такого бы ваш факультет не пережил.

— Скоро звонок на урок…

— Сказала нам Вотсон, смахивающая в данный момент на заучку-Грейнджер… Вы с ней не сестры, не?

— На хуй сама пойдешь или дорогу показать? — она приподнялась с жесткого камня у Темного озера. Один шаг — и прямо в мутную воду.

— Эрик, зайка, прокатишь на себе? — я подмигнула ему, ловя на себе предостерегающий взгляд подруги. Глазами та говорила «тронешь моего парня — трону тебя».

— Браун, этот твой «трахни-меня-взгляд» действует на других, как красная тряпка на быка, но… Адель перегрызет мне глотку, если почует неладное, поэтому как обычно встретимся у тебя.

Мы зашагали в сторону школы, плавясь от подступающей жары. Скоро лето, экзамены и новая ступень во взрослую жизнь.

— В шесть?

— В гробу, — мрачно выдала староста. — Я вас обоих на тот свет отправлю, жариться в печах под строгим взглядом Маггонагал.

— А вот сейчас было страшно!

— Я же не Снейпа упомянула, — пожала плечами подруга.

— А вот с ним бы!..

— Бонни, пожалуйста, закрой пасть!

Толпа школьников впереди весело переговаривались, толкались, а кто-то даже умудрялся чмокать друг друга в щечки. Как маленькие дети, типа «мы-не-трахаемся-в-школьных-коридорах!». Типа нормальные, как же.

— Да я и! .. Ой, прости, — спохватилась я, вымученно растягивая губы и вперясь взглядом в симпатичного высокого блондина. Тот, в попытке удержать меня от столкновения с холодной землей, крепче сжал предплечье.

Сердце екнуло.

— Эм, может, отпустишь? Кто бы ты там не был, чувак, но лапать на публике людей — не камильфо… Хотя, с таким-то телом… Номер комнаты не скажешь, заскочу как-нибудь, типа поболтаем.

Слизеринец, судя по цвету его формы, насторожился сильнее.

— Браун, ты… нормальная?

— В этом чокнутом мире нет нормальных людей, парень! Эй, Эрик, ты чего?! Не видишь я тут флиртую!

Но друг только хмуро пялился на красавчика, оттягивая меня в сторону.

— Бонни, только не с ним, — упрямо протянула Адель, показывая Змею средний палец. — Этот козел даже мизинца твоего не стоит, просто поверь на слово.

И я поверила, легко махнула на прощание рукой и заторопилась в след за друзьями под ошарашенный взгляд серых омутов.

В моем новом мире нет Драко Малфоя. Он — лишний.
Якорь не с моего корабля, правда же?

правда?

***

— Знаешь, Драко, я беременна.

______________________________________

2121 слова