Финал
02:02:32 - 2:06:38. Белый и черный. Начало развязки.
Не упустите Палеча, закапанного атропином!
Францисканский монастырь. Гус читает.
Безымянный: Они не пойдут на большую уступку. Они рассматривают возможность интернирования в монастырь. Первые годы. Можно будет там подумать, писать.
Гус: Итак ... искуситель.
Безымянный: Чего ты хочешь добиться с помощью своей самобытности?
Гус: Добиться. Достигай, приобретай, проигрывай! Вы только наблюдаете за внешними проявлениями. Мы различаемся в сути спора.
Безымянный: Берегись, Мастер, уже поздно. Твой судья не боится принять решение о сожжении.
Смена плана. Гус смотрит на распятие. В келью стражник пускает Палеча.
Палеч (подходя к Гусу): Янчик? Янчик? (Гус поворачивает голову, но не отвечает.) Признайся, с тобой произошло много зла. Подумайте о добре, о грядущем мире.
Гус (поворачивается к Палечу): Кто тебя прислал?
Палеч (берет список со стола): «Я никогда не хранил и не проповедовал эти статьи. А если бы я соблюдал, я бы поступил неправильно, потому что я объявляю их неправильными и клянусь, что не хочу хранить или проповедовать их»*. Что такого плохого, что ты не можешь принять? Ты бы предпочел надеть шапку еретика? Я знаю, что ты видишь! Я буду нести ответственность за твою смерть в Чехии.
Гус: Штепанчик, ни один хороший человек не умирает из мести. Я писал о тебе, я говорил. Иногда очень грубо. Что ты лжец. Это останется в моих книгах. Я изначально хотел признаться тебе ...
Палеч: И ... Да, конечно! Конечно как всегда! Во всем горд, упрям, непреклонен, во всем не задумываясь, только воображаемые химеры!
Гус: Штепанчик, я уже спрашивал. Ты так и не объяснили это. Как было в Болонье в Пизе? Ты хочешь, чтобы я теперь выглядел как ты?
Палеч: Спасение жизни — преступление?
Гус: У нас есть последний шанс проститься.
Палеч: Проститься?
Палеч бежит к двери, стучится в нее, его выпускают. Гус снова смотрит на распятие.
Флешбек: Мам, благослови меня**.
* Текст признания, который написал для Гуса неизвестный священник, чтобы тот его зачитал на суде и потом его отправили в монастырь, а не на костер.
** Она не хотела, чтобы ей пришлось хоронить сына. А от него ничего и не останется, что можно было бы похоронить...
Здесь мы видим, что Безымянный переоделся в белое. Тоже цвет доминиканцев, но понятно, что это бззз неспроста. Расскажите в комментах, как вы восприняли эту перемену. Для меня эта перемена обусловлена тем, что здесь под Безымянным действует Жан Жерсон — он носил белую картузианскую рясу, и в предыдущей сцене Гус сказал то, что в результате помогло Жерсону выиграть его дело и освободится. При этом Безымянный с таким теплом говорит о монастырской жизни — как Жерсон, нашедший там покой и подружившийся там с кукухой. И о небоязни судьи в третьем лице на это указывает (то есть это не Айли — иначе было бы в первом).
Потом мы видим, как арки главных героев — Гуса и Палеча — сошлись. Тема и контртема переплелись, проиграли, и поменялись местами. Дерзкий Палеч, желавший защищать честь университета и бороться за правду — предал то, во что верил, и стал законопослушным. Гус, следовавший умеренным путем и правилам, проследовал за правдой так далеко, что оказался вне закона. И вот они встретились, полностью преображенные. Здесь начинается развязка.
2:06:38 - 2:11:10. Исповедь.
В келью Гуса входит Безымянный.
Гус (передает записи): Вы можете передать это.
Безымянный: Я хочу услышать это из твоих уст.
Гус: «Борьба, чтобы оскорбить Бога, борьба, чтобы впасть в лжесвидетельство, борьба, чтобы оскорбить ...»
Безымянный: Я хочу слышать человеческое слово. Не то, что будет написано в книгах.
Гус: Человеческое слово? (Отложил листы, подошел к распятию.) Мне пришлось бы осудить многие истины только потому, что совет назвал их оскорбительными. Так что, если бы я поклялся в заблуждениях, которые совет ложно приписывает моим проповедям и сочинениям, я стал бы лжесвидетелем. И самое главное, своим обращением я обидел бы многих людей, которых назвал полной противоположностью кафедры. Достаточно ли для тебя человеческого, отец?
Смена плана. Зал суда.
Айли: Слушайте приговор! Послушайте Псалом 50: «И сказал Бог нечестивым: как вы истолковываете уставы Мои и принимаете завет Мой в устах своих, когда ненавидите закон и отвергаете мои слова?! (Забарелла озадачен.) Я молчал, но вы могли подумать, что я был бы похож на тебя? Теперь знай, что я тебя накажу!* "
Прелаты крестятся под техно. Палеч почти плачет.
Смена плана. Гус стоит на коленях перед Безымянным и исповедуется.
Гус: Иногда я был очень распутным, не только во время учебы.
Безымянный: Ты пил?
Гус: Я сочинял издевательские песни про сильных мира сего и докторов наук. Стихи. Я вижу дома всех хороших людей. Что было бы, если бы я отказался от страха, если бы я питал их страх? Я вижу свою мать, моего брата, детей моего брата. Я пренебрегал ими. И отцом. Отец не хотел, чтобы я был священником, он боялся, что я испорчусь. И я любил женщину, я люблю женщину.
Безымянный: Ты трогал ее?
Гус: Только в мыслях.
Безымянный: Она любила тебя, любит ли она тебя?
Гус: Она мне много раз помогала, она меня понимала.
Безымянный: В чем же грех?**
Гус: Наверное, в том, что заставляет меня говорить с тобой о ней.
Безымянный: Думаешь о ней?
Гус (кивает): Молись, чтобы ее не обидела мысль, что я еретик. Я знаю, о чем прошу тебя. Отпущение грехов. Прошу прощения за то, с чем ты в глубине души не согласен. Ты не прощаешь, Бог прощает. Это последний раз, когда мы вместе. Завтра меня убьют. Разве ты тоже не хочешь мне что-то сказать?
Безымянный: Меня тоже пытались обидеть. (Кладет руки на голову Гуса.) Но ты этого не допустил***. Я отпускаю во имя Отца, Сына и Духа Святого. Аминь.
* Айли упарывался по ветхому завету и начинать дело с псалма было его фишечкой. На эту тему в фильме уже два раза постебались до этого.
** Несмотря на драматизм ситуации здесь я улыбнулась — да-да, расскажи Жерсону, как ты мастурбируешь, попробуй удивить его... и ведь удивил же!
*** Фраза детектор Жерсона. Как было сакцентировано ранее — то, что Гус сказал про власть, что и светская и духовная власть не в счет, если ее помазанник дофига греховен — занулило его же (Гуса) позицию, основанную на Павле, про «вся власть от Бога, нас не трогают — ну и мы не против», которая стала одним из аргументов при решении дела Коссы, отречении Пап и устранения раскола, а также в споре о тиранициде. Жерсон стал преступником и за его голову объявили награду именно за то, что тот выступал против тираницида герцога бургундского (де Пью оправдывал тираницид), так как надо было его (герцога) не убивать, а сместить и переизбрать, как считал Жерсон. В результате де Пью признали еретиком и сожгли незадолго до Гуса, а Жерсон получил свободу и отмену светского смертного приговора о назначении награды за его голову. Еще Жерсон обстебал Сигизмунда, мол тому (Сигизмунду) императорскую корону дали люди (то есть речь о помазании императора Богом уже не шла), а ему (Жерсону) «корону» (он указывал на свою монашескую тонзуру) дал Бог.
Исповедь идет прям как по трипартитуму Жерсона. А в конце Гус сам вслух произносит часть слов, который должен был бы произнести Безымянный про себя (метаиронично зачитывает Жерсону его же методичку). И вообще, как вы помните, исповедовать перед казнью это фишка, предложенная именно Жерсоном и впервые внедренная именно Гусом. Учитывая, что здесь точно имеется в виду Жерсон под Безымянным ("меня тоже пытались обидеть, но ты этого не допустил") — для меня эта сцена стала максимально эмоциональной во всем фильме.
И я представить не могу, как ее можно считать без исторической подоплеки. Наверно, она смотрится скучновато, типа «ок мы поняли, что у вас с Зофьей любовная линия, еще в начале фильма поняли».
Банальный символизм Свет как Бог. Гус отходит во тьму, Безымянный провожает его, но Бог рядом. Гус около света, но в виде тёмной тени, тогда как Безымянный тоже в темноте, но Свет с ним.
2:11:10 - 02:20:19. Финал.
Смотреть реконструкцию расстрига и сожжения Гуса обязательно, потому что в кои то веки реконструкция, а не постановка сказки о сожжении!
Сигизмунда облачают в императорское.
Закадровый голос: 6 июля 1415 года мастера Яна Гуса привели в церковь Констанца на собрание прелатов. (Показывают, как готовят костер.) Под председательством римско-венгерского короля Сигизмунда Люксембурга с короной на голове ... Ночью посреди храма установили строительные леса, на которые после мессы привезли Учителя. Как осужденному еретику, ему не разрешили посещать мессу. Помост устанавливают на лугу за городом, который также служил пастбищем лошадей. (Показывают горящие листы.) Когда осудили его книги, Учитель сказал: «Как вы можете проклинать книги, написанные на чешском языке, если вы их не читали и не видели?» (Показывают мальбу в Вифлееме под заглавную музыку и бой колокола.)
Посередь констанцского собора на помосте стоит Гус в зеленом орнате с чашей. К нему подходят прелаты в красных орнатах. Окружают гуса. Начинают петь.
Голос за кадром: Когда они зачитали приговор, Учитель Ян сказал: «Господь Иисус Христос, прости моих врагов, ты знаешь, что они обвинили меня ложно».
Показывают Противу и Палеча. У Гуса забирают чашу. Показывают Кбеля и Майстерманна. У Гуса забирают столу. Показывают Лефля. С Гуса снимают орнат. Сигизмунд и Забарелла тяжело дыша переглядываются.
Голос за кадром: Затем они сначала облачились к мессе, а затем начали ее освящать. С проклятием они взяли с него чашу, затем части его одежды и, наконец, порушили его тонзуру.
Гус: Во имя Христа я терпеливо сношу это богохульство. (Монах несет шапку еретика в руках к Гусу.) Он не отнимет у меня чашу своего искупления, но я твердо надеюсь, что выпью ее сегодня в его царстве.
Епископ надевает шапку на Гуса. Показывают Вифлеем. Пустая кафедра. Прихожане вокруг молятся. Гуса ведут к помосту. Его сопровождает Безымянный. Подходя к столбу Гус запутался в подоле и упал. К нему подлетает Палеч и обнимает.
Палеч (плачет): Янчик! Янчик, прекрати! (Стражи оттаскивают Палеча.) Отрекись, раскайся! Сохрани свою жизнь! (Гус с энтузиазмом карабкается на помост.) Пожалуйста! Пожалуйста. Ради Бога, не обрекай мою душу на проклятие! (Палеч падает на колени перед Сигизмундом.) Ваша Светлость! Он будет слушаться вас, он покается! Я не хотел этого.
Гуса приковывают к столбу под яркое музыкальное оформление. Сигизмунд отдает жестом команду поджигать. Поджигают. Палеч выразительно страдает в руках солдат. Гус задыхается. Первые ряды щурятся от копоти. Гус кричит. Иероним слышит крик и кричит в темнице. С головы гуса падает шапка еретика и сгорает. Безымянный закрывает глаза. Забарелла склоняет голову. Показывают склонившего голову Вацлава и молящуюся Зофью. Обуглившийся столб. Иероним плачет. К пепелищу подходит Безымянный. Припадает на колени. Молится.
Голос за кадром: Когда они обратили все тело в пепел, они бросили его одежду в огонь. (Показывают, как Зофья зачерпывает воду из реки.) А чтобы у чехов не было реликвий, они погрузили золу и тлеющие угли на телегу и бросили в глубины Рейна, протекающего неподалеку.
План меняется. Безымянный идет по вьюге и горам с посохом. Подходит к двери монастыря. Стучит в нее. Дверь открывает монах.
Монах: Добро пожаловать брат. Ты пришел издалека.
Безымянный: Я ушел от времен неуверенности и сомнений.
Монах: У кого их сегодня нет?
Безымянный: Могу я попросить убежище? Я создам для вас библиотеку. У вас большая библиотека?*
Монах: Некоторые книги можно найти здесь. (Пускает за ворота.) Заходи.
Безымянный: Спасибо.
Послесловие: Иеронима сожгли в констанце через 10 месяцев. Палеч не вернулся в Чехию и умер в Польше в изгнании. В 1419 в Чехии случилась гуситская революция. Король вацлав умер за несколько дней до гуситской революции. Король сигизмунд правил Чехией один год до своей смерти.
* «Я люблю книги. Мир передается в них в лучшем виде.»