Прибытие на Констанц
1:10:45 - 1:13:14. Можно бесконечно смотреть, как горят свечи, плещется Косса, и кривляется Палеч.
Косса, ванна, свечи, фрукты, парни. Подходит Палеч.
Косса: Просто давай сюда, мастер. Без ванны меня тут небыло бы. Отвратительная земля, холод и дождь. Я не могу представить, что проживу здесь несколько месяцев без ванны.
Палеч (робко): Святой Отец, если позволите, я отметил в трудах Гуса все заблуждения, как я и обещал.
Косса берет листы из рук Палеча.
Косса: Бенволио! (Парень забирает листы.)
Палеч: Я могу дать пояснения, Ваше Святейшество.
Косса: Нет нет нет! Ваши ссоры и интриги меня утомляют и раздражают. Оставьте толкование на выступление перед комиссией. (Палеч охреневает.) Кстати, я назначил тебя туда. (Палеч охреневает еще сильнее.) И ты поклянешься в своих обвинениях перед еретиком. Ты же написал чистую правду, Учитель.
Палеч (робко): Я разобрался с работой Гуса до мельчайших деталей. Как пожелал ваш посланник.
Косса: Кдо? Осел? Хахахахаха! Так и должно быть. Все по правде и закону. Как жаль, что ты так усердно защищал, провозглашал и признавал заблуждения Виклефа.
Палеч: Святой отец ...
Косса: И я знаю, я знаю, ты стал магистром святого богословия* ... Хвалю тебя. Но если какой-то завистник смахнет пыль с иска, который они подали против тебя в папскую курию ... Не знаю, не знаю.
Смена плана. Алтарь, звучит орган. Епископ Хакхберг, Палеч и Протива перетирают по немецки.
Протива: Он думал, что это будет до собора, университетский диспут, который будет поучителен для собора.
Палеч: У нас есть новости из его ближайшего окружения, отец архиепископ.
Протива: Надежные новости.
Палеч: Он знал, что его не услышат перед советом, но попытался. Он собирается покинуть Констанц в ближайшие часы**.
* Палеч защищался в Польше. Там, где до этого тактично поржали над Иеронимом.
** Здесь идет намек на легенду (!) про стог сена. Про «надежный источник» это такой метатекстовый стеб, видимо.
Что мы видим.
Манера общения Коссы изменилась. Он стал заговариваться. Он все еще плохой парень, но что-то произошло. (Мы скоро об этом узнаем).
Палеч все также любит разбирать все по пунктам, и теперь он применяет свой навык к Гусу. Однако, он не ожидал, что за эту работу ему придется не просто отвечать, но и стать обвинителем Гуса.
Потом закручивается интрига мидпоинта Гуса с преобразившемся Палечем.
1:13:14 - 1:17:05. Гостиница особого режима.
Гус идет в сопровождении Хлума. Перед ними останавливается карета. Из нее высовывается епископ Хакхберг.
Разговор на немецки с разными акцентами.
Хакхберг: Добро пожаловать в Констанц, мастер. Я Отто фон Хакхберг, констанцский епископ.
Появляются солдаты*.
Хлум: Мастер под охраной короля Зикмунда!
Хокхберг: Что-то не так? Я здесь чтобы обеспечить безопасность мастера. И передать приглашение кардиналов Комиссии Веры. (Передает письмо с печатью, открывает дверь кареты и приглашает Гуса жестом.)
Ксендз: Мы идем на раннюю службу. Очень спешим.
Хокхберг: Учту, мастер. Речь о кардиналах, которые склоняются в вашу пользу. Некоторые колеблются. Некоторые сомневаются.
Хлум (на чешском): Мастер, ваш щит — мой господин, Его светлость, король Сигизмунд. Он прибудет в Констанс через несколько дней.
Хокхберг: Ваши враги из Чехии ходят, как гиены. Такую возможность нельзя упускать. (Снова приглашает Гуса жестом в карету.)
Гус (Хлуму, на чешском): Не короли, Янчик. Господь мой щит. (Садится в карету и уезжает.)
Смена плана. Подземная комната. Письменный стол. Койка. На стене крест. Разговор на немецком.
Гус (удивленно, на чешском): Крест без Христа?
Хокхберг: Идея не нуждается в подражании. Это похоже на мерцающий свет свечи. Вы небрежно выдыхаете и свеча гаснет**. (Гус тихонько охреневает.)
Гус: А мы хде?
Хокхберг: В доминиканском монастыре.
Один солдат снимает с Гуса плащ, другой забирает книги из рук***. Гус охреневает.
Хокхберг (монаху): Здесь холодно. И плохо пахнет.
Монах: Комната над стоком, отче епископ.
Солдат разглядывает книжку, подаренную Зофьей Гусу на прощанье. Гус пытается отнять книжку.
Гус: Никто из братьев не захотел разделить со мной соседство. Понимаю. Без христа и с запахом стока***. Не только библия и бревиарий, но и накидка пахнет враждебностью. Кардиналы, которые меня пригласили сюда, наверное, не приедут.
Хокхберг: Комиссия изучает твои рукописи. Как я слышал в ней состоит мастер Палеч из Праги. Твой приятель. (Солдат на фоне явно кайфует от досмотра книжки.)
Гус: У меня есть обещание Сигизмунда, что я смогу выступить перед всем советом. Не перед комиссией. (Солдат на фоне кайфует от досмотра пальтишка.)
Хокхберг: Ессли у вас есть обещание короля.
Хокхберг уходит. Стражники кидают досмотренные вещи Гуса на лежак. Уходят. Дверь запирают. Из окошка пробивается лучик света.
Гус (на чешском): И когда он снял пятую печать, я увидел под жертвенником души убитых словом Божьим.
* Здесь хочу обратить внимание, что хоть к доспехам и костюмам в этом фильме местами есть серьезные нарекания, художникам по костюму удалось в стилистику, и солдаты Чехии, Италии и Германии выглядят узнаваемо по-разному, но без бредовых стилизаций.
** Посвящается в очередной раз тем, кто приравнивает Гуса к протестантам. Он от этой немецкой фишки (которая была еще задолго до Лютера) с чистым крестом сам охренел. А еще зацените иронию — он только что говорил, что Господь его щит, и его приводят в комнату с крестом без Христа.
*** Это банальная процедура досмотра личных вещей.
**** Хоть братья и живут по-двое, отцы живут по-одному, так что тут все логично. Нелогично другое. За стеной у Гуса был сосед. Тоже над сточной канавой. Тоже в холоде. Тоже запертый. Тоже преступник. За голову которого на родине была назначена награда. Брат картузианец Жан Жерсон. И вот то, что он жил в одиночке, учитывая, что он брат — было необычно. Но вот то, что Гус жил в таких условиях — вой «ах бедняжка как же с ним так», а что Жерсон жил в абсолютно таких же условиях, при этом его еще и обстебали при заселении (их заселили в один день) типа «почетное» место для Почетного Канцлера — не, этого замечать историографы не хотят. А еще, судя по письмам Гуса, неизвестный монах ведет иногда себя, как Жерсон, так что можно предположить, что хоть и с охраной, но в гости ходить заключенным было можно. Хотя такой гость, конечно, не лучше клизмы. Если вы не поняли эту шутку — то скоро поймете.
1:17:05 - 1:21:09. Филин сова сугроб сугроб еретик.
Алтарь Констанца. Косса отслужил на восток. Рядом епископы и кардиналы. Поклон. Проходка с благословениями. Через толпу продирается Хлум. Солдат тормозит Хлума. Косса дает знак солдатам пропустить. Хлум преклоняет колено.
Хлум: Святой отец! Ваш начальник суда сказал мне, что Яна Гуса отправили в доминиканскую тюрьму. Мастер находится под защитой короля Сигизмунда.
Косса: Гус? Ах, Гус из Праги. Да, он должен был сбежать с совета.
Хлум: Наговоры врагов. Он приехал в Констанц по собственному желанию, я его сопровождаю. Я гарантирую королю Сигизмунду безопасность мастера своей честью.
Косса: Да, да. Я должен быть очень осторожен, сынок. Ночью над моей дверью выла сова. Или это был филин? Во всяком случае, во время службы на окне храма сидела сова. (Взгляд Хлума говорит «чел ты упрт?») Епископы и кардиналы ходят, толкаются и толкаются. Как стая.
Хлум: Кдо?
Косса: Твои соотечественники, сынок. Чехи. Как стая.
Хлум: Мастер Гус заключен в тюрьму с вашего ведома?
Хокхберг (по немецки): Не беспокойтесь.
Косса: Моя карета упала перед Констанцом. Я упал в сугроб.
Хлум: Я напишу письмо королю Сигизмунду. Это моя и его честь.
Косса: Напишите это, рыцарь, пиши. Да поговорит король с вашими соотечественниками из Богемии. Что мы не можем справиться с их рвением. Ни я, ни ты.
Смена плана. Заседание комиссии.
Кбель (касаясь креста): Клянусь, с момента рождения Христа не появилось более опасного еретика, чем этот, кроме Виклефа! (Тыкает пальцем в Гуса.)
Гус: Ты так сильно меня ненавидишь?
Кбель: Клянусь, он сказал: «Когда я проповедую Писание, я не говорю, но Святой Дух, Христос пророк и его апостол говорят со мной».
Гус: Заповедь 8: Не произноси лжесвидетельства на ближнего твоего.
Епископ из комиссии: Вы здесь не для того, чтобы учить нас!
Гус (бросается к епископу): Я не хочу никого учить, ваше превосходительство! (Солдат ловит Гуса и толкает назад.) Я сам хочу узнать, в чем я был неправ. Но как мне защитить себя от ложных заявлений?
Кбель: Клянусь, Ваше Превосходительство, Гус проповедовал заблуждения Виклефа в университете и в часовне Вифлеема, особенно статью nullus est dominus!
Гус (выглядит больным бегает глазами): Я никогда не утверждал, что священник потерял рукоположение во грехе. Я всегда говорил, что он не священник должным образом и справедливо, если он живет во грехе *.
Безымянный наблюдает.
Кбель: Он безжалостно участвовал в изгнании немецких правоверных мастеров из Пражского университета!
Гус: Да простит вас Бог.
Председатель: Вы сами просите прощения. Вы архиеретик и соблазнитель Божьего народа!
Гус (дрожащим голосом): Вы осудили меня до того, как услышали меня**.
* Это очень важно. Это один из водоразделов православия и католицизма. И это то, пересмотр чего помог при реабилитации Гуса в 1990-е.
** Этой фразой коллега и учитель Гуса Есенец, которого тоже вызвали на Констанц и дали письмо и гарантии Сигизмунда, пытался остановить Гуса от поездки. Сам Есенец остался в Чехии, написав объяснительную, что не любит путешествовать. И ничего ему не было. Есенец, когда его запретили, не продолжал проповедовать и совершать таинства, подставляя этим людей. Он как раз пошел по тому сценарию, где он жил в деревне, проводил частные интеллектуальные беседы со знатью, никому не навредил и ему никто не навредил.
Здесь начинается нарочито больная атмосфера.
Отъезжающий крышей Косса с совами и сугробом. То есть стало понятно, что он простыл, потому горячая ванна и некоторая неадекватность. Но не настолько же! Ходит слух, что он отравил своего предшественника Александра V, может кто-то решил проделать с ним тоже самое? (Почему никто не спрашивает про Коссу, как такой мудила стал Папой? Это же очередная история про Жерсона :D)
Кбель, конечно, бяка, но после смерти Зайца он стал совсем отбитым.
Взмокший лихорадочный Гус, растерявший весь свой дар манипулятора.
1:21:09 - 1:22:52. Рыжая Бестия.
Король Сигизмунд тяжело садится в кресло. Рядом обезьянка на цепи.
Сиги: Я пришел с коронации, пан Хлум.* А ты с римским царем не радуешься? (Сиги и обезьянка выразительно смотрят на Хлума.)
Хлум (бубнит): Я рад, милорд, и смею вспомнить ...
Сиги: Гус! Гус! (Обезьянка агрессирует и пытается отнять накидку у Сиги.) Я слышу это от тебя в третий раз.
Хлум: Они держат его как преступника, он болен. (Сиги и обезьянка закатывают глаза.) Никому из наших не разрешается посещать его.
Сиги (пока слуга снимает ему сапоги): А вы устраиваете протесты у дверей храмов и папского двора. (Снова дерется с обезьянкой за накидку.) Папа прислал мне легата с жалобой. (Отдает накидку слуге, встает с кресла и идет.)
Хлум: Они нарушили твое слово. Он пришел добровольно с одним условием — публичные слушания перед советом!
Сиги: Ты слышишь, что говоришь? Ставит ли еретик условия королю Рима (Бьет себя кулаком в грудь.) и Святому Совету?
Хлум: Это было частью сделки, милорд. С Гусом и твоим братом королем Вацлавом. (Сиги опирается руками на стол, отмахивается, обезьянка возмущается.) Вместо публичных слушаний он был немедленно осужден. Они слушают свидетельства только тех, кто лично ненавидит Учителя.
Сиги: Я попросил возмещения ущерба. Кардиналы призывают к суверенитету в вопросах веры. (Резко разворачивается.) Осознай, от этого совета будущее Церкви и Римской Империи зависит**. (Присаживается на стол.)
Хлум: С чем связано заключение Гуса?
Сиги: Есть ли что-нибудь без контекста? (Слуге.) Принеси вино! (Встает, хлопает Хлума по плечу.) Янчик, только в Констанце сегодня у каждого есть имя и должность. Духовный расцвет. Церковные князья, светские князья, мастера богословия, толпы епископов, делегации университетов. Как ты думаешь, их здесь было легко собрать***? Должен ли я вступать со всеми в спор из-за вашего Гуса? (Берет бокал с вином, обезьянка крякает на фоне.) Все уляжется, поверь мне. Совет должен решать более важные вопросы****. (Пригубил и обратно оперся на стол.)
* Мне показалось, что тут надо рассказать, что при помазании Сиги на императорство возник казус, когда тот произнес клятву на латыни, говоря о себе в женском роде, на что ксендз его поправил, а Сиги возмутился, что мол он тут император и не подчиняется латыни, а латынь подчиняется ему. Это отличная трустори, так как не только показывает характер Сиги, но и то, что не только враги называли его Рыжей Бестией именно в женском роде, а и он сам себя назвал при помазании в женском роде :D
** Снова преднамеренно перевожу дословно с оригинальными речевыми косяками, так как в случае Сиги это типа немецкий акцент.
*** Из соседней с Гусом камыры доносится вопль одного из организаторов Собора «Да б***ь ни**я не просто е*****й носок!»
**** Ну как-бы, вообще-то, да. Эта фраза может быть обращена и к зрителю сквозь четвертую стену. На Констанце чешский еретик Гус был, мягко говоря, не самой важной проблемой. Нам уже не раз сказали, что самая важная проблема — это бипапия. Тогда еще «столетняя война» шла. Сейчас обьясню на примере: Жерсон добился осуждения и сожжения де Пью, из-за оправдания тираницида которым за голову Жерсона и была назначена награда, а Франция на некоторое время потеряла свою независимость. Не говоря о том, что перед тем, как выступить перед Советом, Гус все равно должен был пройти через судебные тяжбы, так как заявления на него никуда не делись. И нам до этого показали, что даже заявление на Палеча семилетней давности никуда не делось и что это было предметом шантажа в его случае. То есть да, Гуса притапливают, и все (ВСЕ!) кто был к этому причастен (даже любящая Зофья), знали, что для этого он туда и отправлялся, и ВСЕ понимали, что если он туда не отправится — ничего не случится! Таких запрещенных теологов, пишущих в стол и живущих очень даже неплохо за счет богатой фанбазы было в средние века немало. Единственный вопрос, который возникает в этой ситуации — а зачем топить Гуса? Просто из ненависти? ЭТО ТУПО. Если вы изучали вопрос, то в курсе, что это была многоходовочка флорентийского капитала, того самого, на поводке у которого был Сиги: признать Гуса архиеретеком (done), закрепить за Чехией (когда-то центром СРИ) статус еретического королевства (done), организовать на нее крестовый поход (done) и внедрить ее в общую экономическую систему (так как при Вацлаве Чехия была дофига самостоятельной и сидела западному капиталу поперек горла, как СССР США).
Что мы видим.
Это первое личное появление Сиги в фильме.
О нем недавно много говорили, и вот нам его показали. Первое, что бросается в глаза в образе свежепомазанного императора — это нелепая огромная цепь на шее и обезьянка в ошейнике на цепи рядом, которая иногда дословно ведет себя также, как Сиги. Что как-бы очень непрозрачно намекает, что даже император сам на поводке у кого-то. (Если вы изучали вопрос, то в курсе, что у флорентийских банкиров, то есть у капитала.) Мы видим, что Сиги конкретно затрахался на церемонии, да по нему самому и не скажешь, что он дофига рад стать Императором. Еще мы видим параллель с братом Сиги Вацлавом — он выдает Хлуму примерно тот же троп, что Вацлав выдал Кристану по поводу Гуса, мол что мне, жертвовать всеобщим благом ради этого надоеды, да и вообще — если он так прав, то все будет норм, отстань. И да, нам показали так сказать из первых уст, что Сигизмунду лично до Гуса дела нет, это снова к слову о популярном заблуждении, что Сигизмунд всеми силами спасал Гуса, но злые католики все равно каким-то раком оказались сильнее Императора.
Сигизмунд позволяет Хлуму находиться большую часть времени у себя за спиной, что демонстрирует нам его доверие к нему.
Нам показывают, что Хлум искренне верил, что с Гусом все будет хорошо, и даже, наверно, хуже самого Гуса понимал, куда и зачем он его агитировал ехать. Он уже дошел до начальника Суда, до Папы, и вот дошел до императора. Но тщетно. Здесь прослеживается мотивация и прогрессия усложнений. То есть Хлум это второплановик со своей аркой.