Глава 28. Асгард
Есения
— Не верю, что ты меня на это подбила, — пробубнил Хати. — Фенрир убьет меня после такого.
Вообще-то, Хати не должен был участвовать, но от него я не смогла улизнуть. А потом пришлось в короткие сроки убеждать его в том, что все пройдет хорошо; что я не пострадаю; что это шанс выиграть с минимальными потерями. Варг отнесся скептически, но я оставалась непреклонной. В конце концов он выругался и согласился при условии, что будет меня сопровождать.
Как только Фенрир поймет, что я не отсиживаюсь на дальних кораблях, а решила поиграть в диверсанта, то точно посадит на цепь, а Хати не досчитается зубов и целых ребер. Но что оставалось делать, если меня не отпустили бы так просто, пусть даже с наличием железобетонного аргумента. Пока Локи и Сурт развлекались на мосту и устраивали светопреставление, нашей компании в составе меня, Труд, Альвара и Бальдра, а теперь еще и Хати предстояло проникнуть в Асгард через тайный ход.
И в данный момент на мелком суденышке, заколдованном Хель, мы плыли по узкому подземному ручью. Свет нам предоставлял Бальдр, бог весны тускло светился изнутри. Вода тихо плескалась о борт, воняло затхлостью. Проход постепенно расширялся. До сих пор не знала, сработает ли все так, как мы задумали. Но лучше рискнуть, чем потом жалеть. Все должны прийти к компромиссу, иначе ничем хорошим ни для кого Рагнарёк не закончится. Так или иначе, это война. Бальдр, как и я, не хотел жертв.
Когда идея плана только появилась в моей голове, я долго колебалась. Не хотелось врать Фенриру, но он не одобрил бы даже мысли, направленной в подобную сторону. А мы обязаны были воспользоваться той лазейкой, которую предоставил Один. Уверенность в собственном превосходстве настолько застилала асу взор, что он попросту не воспринимал кого-либо достойным соперником или мало-мальской угрозой.
— В Вальхалле, скорее всего, остались валькирии, — сказала Труд, напряженно всматриваясь в черноту туннеля.
Ее голос отразился от каменных стен. Труд была одета в тяжелые доспехи, а в глазах сверкал азарт со смесью тревоги. Как бы она не удерживалась от того, чтобы попросить за Тора, все равно переживала за него. Валькирия сжимала рукоять меча, выглядела сейчас как сжатая до предела пружина, еще немного и выстрелит. Ее крылья тихо трепетали.
— Разве они не должны присутствовать на поле боя? — спросила я. — Они ведь воительницы.
— Один не будет отправлять их сражаться. Они будут только забирать мертвых. Это Фрея уважает наш выбор.
Почему-то сразу вспомнилась история про валькирию Брунхильду, которую Один наказал по той причине, что она оспорила его решение насчет победителя и поддержала другого воина. Этот ас имел характер редкостного упрямца и гордеца. До сих пор помнила тех мертвых воинов, застрявших между жизнью и Хельхеймом. Их ждали в Вальхалле, но их туда не пустили. В глубине души я надеялась, что Один поступил так по какой-то обоснованной причине. Например, они были недостойными людьми, и после смерти ас принял решение оставить их мучаться. Один был отчасти безумным, но все же богом. Такие, как он, жили дольше и на мир смотрели по-другому.
— Что произойдет с павшими воинами?
— Эйхерии будут воскресать в Вальхалле по мере того, как их будут уносить с поля боя мои сестры. Чтобы восстановиться, им потребуется время, но таким образом армия Одина будет непрерывно пополняться.
А воины Хельхейма после смерти, видимо, перенесутся прямиком в царство дочери Локи. А это осложнит нам расклад сил. Эйхерии будут воскресать неподалеку, а наши откажутся слишком далеко от равнины. Это еще один аргумент в пользу того, чтобы действовать быстро.
Один не мог не иметь слабых мест, как и Локи. Когда-то друзья превратились в заклятых врагов. На секундочку, которые совсем скоро могли породниться. Я посмотрела на Бальдра, между бровей которого пролегла складка. Первый раз я видела его таким напряженным, а не с умиротворенной улыбкой на губах. Отправляясь в Асгард, он тоже многим жертвовал. Наш план был шатким, как карточный домик в комнате с открытой форточкой. Но у меня имелся козырной туз. Я единственная, кого в Асгарде не тронут, Один сам имел глупость поклясться в этом. А, значит, именно я смогу беспрепятственно добраться до точки назначения. Идти одной Локи мне не позволил. Бальдр являлся местным, Труд — дочерью Тора и внучкой Одина, Альвар же рисковал намного больше остальных, а теперь и упрямый, верный Хати.
Судно уперлось в темную решетку. Дальше хода не было, если только нам не откроют изнутри. Поначалу в тоннеле стояла оглушающая тишина, со временем мы услышали гулкие шаги пары сапог, постепенно из темноты выступили Хермод и Браги. Увидев Бальдра, глаза первого распахнулись от удивления.
— Быть не может…
— Здравствуй, брат, — мягко сказал бог весны.
На лице Бальдра все-таки появилась теплая улыбка, Хермод же прищурился и осмотрел всю нашу компанию.
— Иллюзия Локи?
Хати простонал. А он предупреждал, что бог мудрости не поверит так просто. Бальдр подошел к носу нашей лодки, а затем задернул рукав, обнажая какой-то шрам. Глаза Хермода сразу озарились радостью, он вставил ключ в замок решетки, но Браги остановил его, схватив за запястье.
— Локи сдержит обещание? — спросил покровитель поэзии.
— Мы постараемся минимизировать ущерб, — ответила я. — Локи хочет изменить исход Рагнарёка.
Преуменьшение века. Откуда мне было знать, что все получится? Даже Локи не имел такой уверенности, мы действовали по наитию. Браги задумался о чем-то своем, но потом кивнул, он не хотел воевать. Между мизерной надеждой на мир и страхом перед очередным коварством Локи он выбирал первое. Закоренелый романтик, такие поют баллады под окном возлюбленной. Но и Браги сильно рисковал, впуская нас внутрь. Это тоже было, своего рода, храбростью. Звякнул старый ржавый замок. Чудо, что тот, вообще, еще находился в рабочем состоянии. Петли неприятно заскрипели.
— Это правда ты? — еще не веря, спросил Хермод и помог брату выбраться на каменный выступ, который тянулся дальше вдоль стены и ручья.
— Правда, брат. Хёд остался рядом с Хель.
— Я не понял, а как шрам… — решил уточнить Хати.
Боги Иггдрасиля, да какая разница, подумала я. Главное, что мы прошли эту треклятую решетку. При этом не факт, что дальше нас не ждала засада. Что там Один мне обещал? Роскошь? Ну хоть клетка будет с удобствами.
— Шрам я получил еще до того, как матушка решила защитить меня от всего на свете, — ответил Бальдр и поймал недоверчивый взгляд Хермода. — Они мои друзья. Труд — дочь Тора. Мы хотим предотвратить ужасные последствия, брат.
Хермод закусил губу, в этот момент он был похож на обычного парня. Всех нас снедали сомнения, раз уж на то пошло. Наконец, он кивнул и повел нас по тоннелю, посередине которого тек ручей. Отсветы от факела, который нес Браги, танцевали на стенах, запах был не самым приятным, но выбирать не приходилось. Тоннель змеился долго, пока мы не вышли через деревянную дверь, обитую железом. Ручей в этом месте петлял и уходил в стену, через кованую решетку.
Я чуть не ахнула, когда увидела, что перед нами расстилался огромный город, покрытый снегом. Множество домов, у каждого свой дворик с колодцем. Дорожки, вымощенные деревом, выглядывающие из-под белого тонкого покрывала. Виднелись валы одинаковой высоты и толщины, будто созданные по линейки, внутри укрепленные бревнами, а снаружи – частоколами. На входах в разные части города были построены крытые ворота, которые образовывали туннели и закрывались массивными двойными дверями с тяжелыми ручками. С нашего места виднелась дивной красоты роща с дубами, дальше выглядывал яблоневый сад с желтовато-золотистыми плодами, сияющими на солнце как золото. На контрасте со снегом это выглядело волшебно и потрясающе. Нос уловил фруктовый аромат, смешанный со свежестью и хвоей.
Вдоль дороги, ведущей к воротам в Вальхаллу, высились ясени, будто великаны охраняющие подступы к чертогу мертвых. Хати не убирал ладони со своей секиры и недобро поглядывал на меня. Ох, если мы выберемся живыми, то он мне весь мозг проест своими нотациями.
— Теперь нам пора разойтись, — сказал Бальдр. — Ньёрда, скорее всего, держат у длинного дома.
Он кивнул на центр города, где выделялся длинный прямоугольный дом, построенный из крепкого деревянного сруба. У всех нас в Асгарде были свои задачи. Я не могла разорваться по разным сторонам. И в любом случае, моя цель имела первостепенное значение.
— До врат Вальгринд я их отведу, — кивнул Браги.
На этом мы разошлись. Вокруг все казалось пустынным, те, кто не участвовал в сражении, находился либо в длинном доме, либо оставался за своими стенами. Не все асы были воинствующими.
Мы затаились, ожидая сигнала, который не заставил себя долго ждать. Со стороны крепостных стен Асгарда прозвучали взрывы. Локи приступил к самому главному приему всех коварных иллюзионистов — отвести взгляд наблюдающих в другую сторону, пока творилось мошенничество. Наконец, в небо взлетели валькирии, Нидхёгг моментально открыл на них охоту. Это походило на игру в салки или выглядело так, будто у дракона были свои счеты с воительницами.
Труд взяла меня за руку и потащила к высоким деревянным вратам, украшенным резьбой в виде воронов. Мы шли тихо, как мыши, двигались в сторону Вальхаллы, постоянно петляя, чтобы не попасться кому-либо на глаза. Даже не верилось. Сквозь Вальгринд виднелся дворец, стены которого были обиты копьями с позолоченными наконечниками, а крыша обложена щитами, что делало ее похожей на чешую дракона. Над массивным зданием широким лиственным куполом простиралась крона Иггдрасиля, припорошенная снегом. Труд и Браги вели нас какими-то зигзагами. Врата то появлялись в поле зрения, то вновь скрывались за строем домов.
Мы не могли быть уверены, что не попадем в западню. Но пока внутри было тихо и пустынно, кроме некоторых валькирий. Мы с варгом переглянулись, Хати поудобнее схватился за рукоять. Все-таки во всей этой компании я больше доверяла именно ему, мы из одной стаи.
Со стороны моста доносился шум, лязг и крики, раздаваемых команд. Наверное, будь я поблизости, то оглохла бы. Браги опасливо озирался по сторонам, стоило нам подойти к вратам, как кто-то больно схватил меня за руку.
— Какого эйхерия ты тут делаешь? — прошипел Гарм, не хуже любой змеи.
Его глаза горели как раскаленные угли. Внутри у меня все оборвалось. Призрачный пес должен был сражаться с Тюром, вместо этого он находился тут.
— Почему ты не с Фенриром?
— Потому что он понял, что вы с Локи что-то замышляете.
Он бесцеремонно и даже грубо потащил меня прочь от Вальгринда, но Труд вытащила меч и прикоснулась лезвием к шее лучшего друга моего варга.
— Отпусти ее.
Гарм злобно покосился на нее и зарычал.
— А тебя надо было сразу отдать Йормунганду.
— Гарм, послушай, — взмолилась я. — Со мной тут ничего не случится.
— Ты совсем сдурела?!
— Советую не орать, — шикнул Браги и продолжил озираться, пока мы переругивались.
— Один поклялся, что меня никто не тронет в Асгарде, — терпеливо начала объяснять то, что недавно поведала Хати. — Мне ничего не грозит. А вам, да. Дай мне сделать то, зачем я пришла, потом можешь меня хоть за шкирку уводить.
— Ты сейчас серьезно?
— Клянусь. Один настолько самоуверен, что поклялся. Я в безопасности. Но только в пределах Асгарда. Снаружи он сможет меня убить и глазом не моргнет.
Хати не сдержал смешка от этого идиотского сравнения, ведь у Одина и так один глаз. Какая ирония. Гарм тяжело вздохнул, будто мысленно спрашивал у норн, за что ему это все.
Ивар
Ворота, ведущие на Бифрёст, мы сначала выбили тараном, а потом сожгли горящим составом Локи. Один стоял на стене и что-то выкрикивал. Вместо того чтобы ждать нас в конце моста, часть эйхериев во главе с Хеймдаллем высыпалась на Бифрёст. Им было приказано сдерживать нас, пока на равнине выстраивалась большая часть войск Асгарда. Хорошо еще, что Тор, дабы не зацепить своих и не разрушить мост, перестал метать свои молнии. Он видел валькирий, но рассмотреть четче и найти среди них Труд оказалось непросто. На всех воительницах сверкали идентичные доспехи.
Битва началась с обстрела стрелами, копьями и камнями. Широта моста позволяла встать в боевой порядок. Хеймдалль выстроил защитную «стену щитов», которую образовывали отборные бойцы. Щит каждого воина соприкасался со щитом его соседа по строю. Так эйхерии собирались стоять, пока не отобьют атаку или пока все не погибнут.
Мы же предпочли идти клином, или так называемой "свиньей", где в авангарде высился Трим с инеистыми турсами. Этот маневр, согласно скандинавской легенде, изобрел сам Один. Поэтому в насмешку асу наши бойцы выстроились именно таким образом. Стоило Триму топнуть, как по мосту зазмеился иней, быстро создавая ледяную, скользкую корку. Для этинов это было не страшно, турсы держались с помощью шипов на сапогах. А вот эйхериям придется несладко на подобном катке.
Сближение было жестким и быстрым. Трансформироваться я пока не решался. Да и вперед меня не пустили, потому что я считался слишком ценным. Меня берегли как козырную карту, поэтому я затерялся среди варгов.
Все происходило молниеносно, бой перерос в рукопашный, представляя собой ряд поединков. На мосту творился настоящий Хаос. Многие воины держали в руках круглые щиты, их расцветка создавала безумный калейдоскоп. Но это помогало отличать своих от чужих.
Локи стремился добраться до Хеймдалля и оттягивал его к краю моста. Сурт прорубал нам дорогу вперед. Рука работала на рефлексе, пока мы пробивались метр за метром на территорию Асгарда. Мышцы уже ныли, но я не переставал работать мечом. Знака от Гарма пока не слышал, и хорошо. К этому моменту мне нужно знать точно, куда спешить, вперед или назад. Пока я был зажат между врагами и соратниками.
Воины быстро и беспрерывно обменивались ужасными и мощными ударами. Редко появлялись перерывы. При этом нужно было постоянно сохранять равновесие, это жизненно важно. Приходилось все время уворачиваться, отклоняться, подныривать, отпрыгивать вбок или назад. Сражающиеся постоянно двигались, чем-то напоминая боксеров на ринге.
На меня напал очередной эйхерий, я парировать лезвием удар меча противника, чтобы не испортить свое острие. Другой удар отразил быстрым движением щита, который держал как можно дальше от тела и постоянно перемещал. Третьему врагу нанес тяжелый боковой удар по голове, четвертому рубанул по руке, пятому по ноге ниже колена. Меч двигался беспрерывно. Даже секунда промедления могла стоить жизни.
Широта моста помогала маневрировать, хотя перил у Бифрёста не имелось. Время от времени кто-нибудь падал вниз, в водную пучину, где еще кострами горели драккары.
Очередной мощный удар обрушился на меня, я принял его плоской поверхностью щита. А вот в отдалении от меня один из наших воинов сделал ошибку, меч эйхерия с лязгом пришелся на железную окантовку. Оружие врага выдержало и не разбилось, а вот щит оказался разрублен. Отпрыгнуть наш воин не успел, как и я прикрыть его. Лезвие эйхерия рубануло по его голове, кровь хлынула на мост, а тело безвольно упало, как мешок с картошкой. У кого-то из йотунов лезвие врага увязло в щите, быстрым движением великан отшвырнул его вместе с оружием эйхерия.
Внезапно я услышал вскрик. Резко обернувшись, увидел, что Сколль упала. Подбежав, бросил на нее собственный щит, чтобы отразить удар эйхерия, в то время как другой рукой отрубил нападающему противнику ногу и в тот же самый момент подпрыгнул так, что удар, направленный другим противником, прошел у меня между ног, не нанеся никакого вреда.
Постепенно мы отвоевывали мост. За нами двигался таран, который должен был пробить ворота на другом конце Бифрёста, а также защиту в виде плетеных щитов.
Что-то дернуло меня повернуть голову. Локи как раз увернулся от удара Хеймдалля, но вместо того, чтобы убить его, выпнул аса под зад с моста. На лице бога озорства расцвела улыбка. Теперь я явственно видел, что у моего отца совсем другие планы, нежели убивать. Он, правда, жаждал другого исхода. Скорее всего, более изощренного, чем смерть Одина.