"Любовь под бой барабанов"

Есения

На следующий день меня лихорадило еще сильнее, перед глазами бегали красные и черные круги. Альвар хотел помочь чарами, но я на него только нарычала, в прямом смысле. Гулльвейг сжалилась и принесла обезболивающее, которое я благополучно проигнорировала из-за подозрительного запаха, сильно напоминающего аконит. Казалось, что желудок готов извергнуть все содержимое.
Ночью ко мне снова пришла Труд и пела какие-то песни. Пусть даже если она делала это по указке Фреи, присутствие золотоволосой валькирии волшебным образом помогало мне расслабляться. Оставалось немного. Интересно, что сделают со мной, когда я обернусь волчицей? Посадят в клетку? Или сразу убьют? Сомневаюсь, что я буду в состояние мыслить здраво. По крайней мере, пока никуда из гостиной меня не уводили.
— Тор не хочет вернуть тебя в Асгард? — спросила я, свернувшись калачиком на диване и укутавшись в плед.
Рядом на столе стоял нетронутый и уже остывший ужин. Труд сидела в кресле, которое успела облюбовать, подогнув одну ногу под колено.
— Он не хочет, чтобы я была поблизости во время Рагнарёка. Его это все не радует.
— Тогда почему он не скажет Одину, что против?
— Потому что предан ему.
Валькирия начала слегка теребить рукав, и я уже понимала, что она нервничает. Бога грома должен был убить Йормунганд, брат Фенрира… Если Фрея просила за брата, почему бы Труд не сделать то же самое для Тора. Но она даже не заикалась об этом, поэтому я решила сама прощупать почву.
— Разве ты не хочешь меня о чем-нибудь попросить?
С трудом верилось, что она приходила ко мне всего лишь поболтать. Поставлю на то, что валькирия старалась подобраться ко мне поближе, хоть и не хотелось такого расклада. Мне нравилась Труд. Было в ней что-то такое нежное и верное. Сама не могла объяснить.
— Намекаешь на Йормунганда? — хмыкнула валькирия и сложила руки на груди. — Нет, не попрошу. Это их путь, не мой. Тем более, мой отец воин, он не терпит жалости к себе.
Мне оставалось только удивленно посмотреть на валькирию. Что ж. Видимо, я ошиблась в догадках на ее счет. Под пение Труд снова провалилась во тьму. Скоро, уже скоро. Если бы не золотоволосая посетительница, то не знаю, как бы отвлекалась. Плюс ко всему, не появлялось ни единого шанса сбежать. Меня охраняли днем и ночью. Завеса, созданная колдуньей, не давала мне пройти, пропускала только Труд. Фрея больше не почтила меня визитом. И отлично. Я сейчас дерганная, измученная лихорадкой и болью. Тут не о каких договоренностях речи не шло, и богиня это понимала, она ждала Фенрира. Наивная.
На третий день Труд сидела со мной и днем, хлопотала как нянька. Альвар предпринял попытку объясниться, за что получил запущенный в него кувшин. Светлый альв же посоветовал мне сходить к Гулльвейг, вдруг я вдобавок еще и беременна. Видите ли слишком агрессивная. А что он хотел? Я была счастлива рядом с Фенриром, а теперь даже не знаю, где он, что с ним, меня притащили в чужой дворец и посадили в клетку. Близилось мое обращение, которого я жутко боялась. Поблизости не было ни одного варга. Никто не сможет помочь, подсказать. Я абсолютно одна.
Ночью валькирия вновь мне что-то рассказывала, но сознанием я уплывала куда-то вдаль. Слышала завывание ветра, шелест листвы, шуршание веток. Меня вырвал из этой блаженной медитации звук удара. Голос Труд смолк. Я подняла веки, в нос ударил запах пепла.
— Гарм?
От вида знакомой физиономии я подскочила, наплевав на недомогание, плед соскользнул на пол. Это оказалось ошибкой, меня тут же повело. Гарм успел подхватить меня под локоть. Обалдеть. Я была готова броситься его обнимать, настолько обрадовалась появлению. Труд лежала в кресле без сознания, повернув голову набок, но дышала.
— А ты думала, что Фенрир оставит тебя у Фреи?
Гарм повел меня к выходу, где сверкала завеса.
— Как ты смог пройти?
— Я призрачный пес.
Будто мне это должно было что-то объяснить. Стоило нам подойти к завесе, как я почувствовала напряжение. Волоски встали дыбом.
— А как ты прошел тут?
Я показала пальцем на арочный проход.
— Ногами. Что за идиотский вопрос?
— Ты не видишь? — догадалась я.
— Не вижу что?
Понятно. Дело плохо, защита продолжала работать. Гарм смог пройти только потому, что являлся полупризрачным созданием. Я снова посмотрела на завесу, та сверкала в свете луны, потом перевела взгляд на Труд. Вдруг сработает.
— Помоги мне.
Гарм не стал спорить. Вместе мы подняли валькирию и приволокли к завесе, я прижалась к девушке как можно теснее. Завеса замерцала сильнее, вырвалось несколько электрических искорок, но магическая преграда пропустила нас. Я выдохнула только в тот момент, когда мы оказались в коридоре и аккуратно посадили Труд на пол, привалив к колонне. Плохо, что мы долго возились. Сейчас надо было сматываться как можно быстрее. Я обвела взглядом коридор и лежащих на полу валькирий.
— Они?
— Просто крепко спят. Иногда на границе попадаются буйные мертвые. Стражи Хельхейма имеют свою чарующую магию, чтобы успокоить.
Просто ходячее убийственное снотворное какое-то. Хотя сомневаюсь, что он усыпил всех, надо поторапливаться. Гарм вел меня по коридорам уверенно, будто точно знал куда идти. Мы обогнули галерею и направлялись на первый этаж. Неожиданно звуки труб и барабанов разрезали тишину, я аж подпрыгнула.
— Это еще что?
— Фенрир привлекает к себе внимание Фреи. Я обезвредил далеко не всех.
— Что?! Он сдурел?
— Примерно то же самое ему сказал Локи.
Мы двигались быстро, хотя мое тело буквально взрывалось от боли. Глаза варга прекрасно видели в темноте, я слышала суматоху в другой части дворца. Через окно разглядела полную луну, та, как огромная головка сыра, зависла на иссиня-черном небе. Если обращение начнется сейчас, нас ждут большие неприятности. Я пыталась успокоиться и глубоко дышала. Надо немножко потерпеть.
— Нагльфар отплыл?
— Нет, — буркнул Гарм. — Фенрир поплыл вперед. Ты, и правда, его погибель, если он продолжит вести себя так безрассудно.
Я закрыла глаза. Фенрир собирался напасть на Фрею в одиночку. На носу Рагнарёк, а он решился на такой сумасшедший поступок. Локи, наверняка, на себе волосы рвал от подобной выходки сына.
Мы с Гармом практически бежали, минуя коридоры и многочисленные комнаты. Где-то внутри дворца суетились, кто-то раздавал приказания. Прибытие Фенрира сильно разворошило улей. Несколько воительниц пробежало мимо, мы чудом успели спрятаться за колонной. Только когда те пропали из виду, мы продолжили двигаться в сторону задней части дворца. Снаружи уже веяло свежим ветерком, когда я вскрикнула и припала на мраморные плиты. Колени предательски подкосились.
— Тс. Не шуми. Давай. Ты должна идти.
— Легко тебе говорить.
— Прекрати ныть.
Я сделала над собой усилие и встала. Такое ощущение, что начну оборачиваться прямо сейчас. Глаза жгло, от них исходил свет. Во рту ощущался привкус крови.
Наконец, мы вырвались наружу и оказались на террасе. Тут стук барабанов, который доносился с другой стороны дворца, стал четче, отбивал какой-то свой особый ритм и внушал трепет. Гарм вел меня к плодовому саду, видимо, планируя потеряться в тени ветвистых деревьев. Запах тут стоял тот еще, некоторые фрукты, упавшие на землю, успели подгнить, другие источали аппетитный аромат. Для обоняния варга это было чуть ли не изощренной пыткой.
Пока наш побег шел гладко. Появление Фенрира самоубийственно, но феерично. Если он выживет, сама его убью за этот риск.
Мы крались вдоль деревьев. Чем быстрее уйдем, тем больше шансов у Фенрира не вступать в полноценное сражение. Не сразу я почувствовала подвох, запах металла и шелест перьев. Внезапно на нас навалились какие-то тени, взявшиеся просто из неоткуда. Гарм начал заваливаться в бок и зарычал. На него набросилось сразу несколько противников. Я пошатнулась, но удержалась за ствол, поцарапав руку. Спустя несколько секунд нас окружили валькирии. Гарма подняли с земли и ударили в живот, мужчина сложился пополам. Мне же скрутили руки и быстро повели назад. Так себе побег получился.
Моя неудача исправно несет свою службу. Чтобы все так работали, как норны. Фрея явно ожидала чего-то подобного.
Снова череда коридоров. Я слышала, как позади Гарм сопротивлялся, а потом застонал от очередного удара. Нас вывели на балкон с изящной низкой балюстрадой. Отсюда открывался вид на широкую реку с другой стороны дворца. У берега стоял драккар. Всего один. Я увидела Фенрира на носу корабля, его черный плащ трепал ветер, капюшон покрывал голову. Рядом с ним стоял Хати, крутя в руке топор. Нас с Гармом подвели к краю. Я даже отсюда почувствовала, как напрягся Фенрир. Мы с Гармом переглянулись.
— Добро пожаловать в мой чертог, Фенрир, — голос Фреи разнесся вокруг. — Лучше бы тебе принять мое предложение и встретиться на лугу с ограниченным количеством варгов, иначе….
Богиня бросила взгляд на валькирию, меня тут же наклонили над краем. Падать вниз было бы очень больно, смертельно больно.
Рычание раздалось на всю округу. Фенрир не раздумывал ни секунды, в один огромный прыжок оказался на берегу, за ним это сделали еще двое, я узнала Сколль и Хати, но уже в облике волков. Они направились вдоль стен в сторону луга, где… Фрея уже организовала шатер? Вот это шустрая дамочка. Она просчитала все от и до.
Нас с Гармом оттащили от края и повели вперед по мраморной лестнице с таким количеством растений и цветов, что создавалось ощущение сада. От всей этой встряски я еле сдерживала тошноту. Моему скорому обращению было совершенно наплевать на то, что происходило вокруг. Боль нарастала, из горла то и дело вырывались хрипы и рычания. Плохо, это очень плохо. Надо успокоиться, взять себя в руки. Если на переговорах я превращусь в волчицу и начну творить какую-нибудь дичь, то вряд-ли все пройдет гладко. Скорее всего, меня просто пришпилят копьями как бабочку. Взгляд упал на это самое оружие в руках валькирий, их наконечники грозно сверкали.
К тому моменту, как мы во главе с богиней любви подошли к шатру, валькирии окружили нас. Некоторые из них держали в руках копья, другие мечи и круглые щиты, изготовленные из тонких деревянных пластин. На передней стороне круглого диска, раскрашенного зелеными и желтыми цветными секторами, как кусочки пирога, выделялась кожаная обивка, а вокруг него – оковка из железного обруча.
Но все это Фенрира, похоже, не особенно волновало. Он пристально осмотрел меня с ног до головы на предмет увечий. Я слабо подняла большой палец вверх, говоря тем самым, что со мной все в порядке, но от него не укрылись покрасневшие горящие глаза и липкий пот. Он сжал губы, бросив взгляд на полную луну, тоже понимал, что я в шаге от обращения. Потом осмотрел Гарма, тот твердо кивнул, отвечая на только им двоим известный вопрос. Я помнила этого служителя Хельхейма веселым, когда он шутки ради повалил Фенрира в воду. Сейчас же Гарм был сосредоточенным и цепко осматривал наше окружение, будто уже готовился к бою и прикидывал, куда лучше ударить.
Единственная, кто не испытывала никаких неудобств, это Фрея. Она предугадала все, что произошло. Сколько еще сюрпризов могло ждать нас на территории ванов, только норнам известно.
— Чего ты хочешь, Фрея? — спросил Фенрир у богини.
— Мира. Я хочу мира.
— Странное желание, когда угрожаешь моей волчице.
Глаза варга опасно сверкнули золотом. Под плащом я разглядела кольчугу, выглядывала рукоять меча. А вот шлемом Фенрир пренебрег. Сейчас, глядя на него, я чувствовала трепет. Сын Локи выглядел грозно, сосредоточенно, от него расходилась аура опасности. Не моргнув и глазом, он перегрызет глотку любому, кто встанет на пути. В нем плескалось огромное количество силы, способной убить самого Одина. Но только я знала его другим: заботливым и нежным, неторопливым и ласковым.
— Есению тут и пальцем не тронули, — проворковала Фрея. — Ее первый оборот близок. Ты прибыл вовремя, чтобы успеть заключить союз.
Сколько предисловий. Фенрир думал то же самое.
— Давай к сути.
— А вы с ней оба деловые, как погляжу. Ладно. На чай все равно времени нет. Вы не тронете Фрейра. Оставите в покое Ванахейм и Альфхейм. А мы не выступим на стороне Асгарда.
Фенрир нахмурился и обвел взглядом валькирий. С одной стороны, нам было выгодно, если альвы и ваны не ввяжутся в бой. С другой, оставался риск удара в спину.
— Это ты так решила или вы вместе с братом?
— Я уговорю его не отправлять альвов, если ты обеспечить Фрейру безопасность.
Фенрир рассмеялся. Раскатистый смех волной прокатился над лугом. До этого я думала, что богиня уже все обговорила с братом, и дело оставалось за малым, решить вопрос с Суртом. Оказалось, что нет. Богиня любви была слишком самонадеянной и деятельной.
— То есть он даже не в курсе, что творит его близняшка?
— Он послушает меня! Ради возвращения домой он это сделает. Просто приплывет к самому сражению. Главное рассчитать время, и Одину будет не до него.
— Ты в этом уверена? Фрейр приплывет в Асгард один, без войска альвов, и Один просто не обратит на это внимания? А ваны? Ими управляют асы. Хёнир и Мимир. Ты хочешь, чтобы мы сражались на два фронта ради вашего народа?
Богиня любви поджала губы.
— С нашими землями и народом мы справимся сами, Фенрир, сын Локи.
В ее голосе звучали стальные нотки. Если бы меня не выкручивало так, что пришлось привалиться к валькирии, держащей меня, я бы даже могла что-нибудь ляпнуть. Боги правые, когда же они придут хоть к какому-нибудь общему знаменателю... Мое время стремительно таяло, слюна наполнилась кровью, клыки царапали язык.
Фрея сделала взмах рукой. Через толпу валькирии привели какого-то мужчину в цепях. На его лице и руках виднелись ссадины.
— Хёнир — не проблема, как видишь. Почему-то все забывают, что я еще богиня войны. Валькирии мне служат не в роли жриц любви, знаешь ли. За нашу землю мы сразимся как-нибудь сами. А Мимир априори только советы дает, не более.
Гарм с Фенриром переглянулись.
— То есть ваны под твоим контролем? — уточнил Фенрир.
— Если Один снова не пришлет каких-нибудь асов. Все-таки ваны — народ миролюбивый. Мой брат бог плодородия. Ему нечего делать на чужой войне.
— Вы специалисты в вопросах обороны земель и не такие уж мягкие зайки, — улыбнулся Гарм, шикнув от раны на губе. — Не прибедняйся, Фрея. Сама сказала, что ты богиня не только любви, но и войны.
— И что мне сделать? — спросил Фенрир. — Связать Фрейра и уговорить Сурта не трогать его?
Ох, похоже у Фреи имелась только идея. Она сама не понимала, как убережет брата. Видимо, надеялась на свое обаяние. Фрейр и Сурт должны сразиться. Если только…
— А если устроить поединок между ними? — спросила я, взяв себя в руки. — Скажем, до первой крови. Теоретически, мы можем попробовать таким образом обвести вокруг пальца норн. Что мы теряем? Одна драка, одна капля крови. Альвы не мешаются нам под ногами, с ванами разбирайтесь уже как-нибудь сами, благо войско из воинов и валькирий есть.
В этом я видела хороший способ сократить количество воинов Асгарда. Близнецы будут заняты приведением в порядок своего царства. Фенрир удивленно посмотрел на меня и улыбнулся. Как бы говоря этим, "моя девочка".
— Не обещаю, что смогу уговорить Сурта. Но, чем меньше воинов, тем меньше силы для Одина.
— Ты же понимаешь, что мне потребуется страховка. Ничто не помешает вашему войску напасть на нас, если ты будешь не слишком убедителен,  — холодно сказала Фрея. — Ты заберешь отсюда только одного. Либо волчицу, либо пса.
А ведь все только начало налаживаться. Даже пришли к какому-то компромиссу. Мне захотелось взвыть. Фрея явно не была уверена, сможет ли уговорить брата. Если тот ответит отказом, то боя не миновать, а там и до смерти Фрейра недалеко. Ей нужен поводок. Либо я что-то упустила. Глаза богини сверкали азартом. Это был жестокий выбор. Фенрир пожертвовал многим, ради того, чтобы приплыть сюда, пошел на огромный риск. Гарм серьезно посмотрел на лучшего друга, они о чем-то безмолвно беседовали. Нет уж, он на войне важнее, черт побери.
— Есения, — коротко сказал Фенрир.
— Нет! — рявкнула я одновременно с ним. — Забирай Гарма. Он пригодится в битве намного больше, чем я. Вспомни про Тюра. Предателя. Именно Гарм воздаст ему по заслугам. Не смей оставлять его за бортом.
А еще Тюр являлся первоклассным воином. Его нельзя было оставлять на шахматной доске без противника. Я помнила, что смерть Одину принесет Фенрир, но волка же победит бог мщения. Отсутствие Гарма могло слишком дорого стоить, а вот свободные руки Сурта пришлись бы кстати. Я не могла даже представить, чтобы Фенрир умер.
— Я не оставлю тебя тут! — прорычал Фенрир, не менее зло и категорично.
Какой же он упрямый и эмоциональный.
— Придется. Гарм будет нужен тебе там, чтобы ты вернул свою волчью задницу ко мне в целости и сохранности. Если Фрейр не вступит в битву, Сурт останется свободен, чтобы участвовать в бойне.
— Только со мной и никак иначе! Либо ты останешься в стае, но никак не на территории ванов.
Да как же с ним сложно. Я посмотрела на Фрею. Злость подстегнула меня держаться ровно.
— Отпусти Гарма. Я останусь и еще немного понервирую тебя своей компанией.
Богиня внимательно смотрела на меня, будто оценивала, взглянула на Фенрира, тот стоял с упрямым и непробиваемым лицом. Боги, да с ней проще договориться, чем с этим ослом. Мне приятна его забота, но в данном случае это было неуместно. Внезапно Фрея скривила губы так, будто ей больно, и сделала жест рукой. Нас с Гармом одновременно отпустили. Я пошатнулась, но меня тут же подхватил Фенрир, подскочивший ко мне. Мой непонимающий взгляд уставился на богиню.
— Я не только богиня любви, дорогуша. Но и войн ради любви. Фенрир не оставит тебя со мной… Не оставит тебя пленной, как оставили моего отца когда-то. А ты пожертвуешь собой ради дополнительного война рядом с Фенриром. Как бы я не хотела сейчас запереть тебя, чтобы никто не вздумал нарушать уговор, но богам не так просто пойти против своей природы. Я обязана тебя отпустить, — Фрея повернулась к сыну Локи. — Можешь забрать пса и волчицу. Мы не будем преграждать путь в Асгард. Это не нужно ни нам, ни вам. Но хотя бы попытайся обезопасить моего брата. Вам лучше вдвоем с Локи надавить на Сурта.
Фенрир твердо кивнул, а потом поцеловал меня так, будто рядом никого не было. Лоб, губы, щеки, челюсть, губы. Он словно не мог мной надышаться. А я тонула в этой нежности, вцепилась в него так крепко, что пальцы заныли, вдохнула родной запах и тихонько всхлипнула. Я дома. Он здесь, он рядом. Голова начала кружиться.
— Угомонитесь, — раздался хрипловатый голос Гулльвейг. — Фенрир, сосредоточься на своей волчице. Она превращается.
Последние слова уже потонули в дикой боли и доходили до меня будто через толстый слой ваты. Меня подняли на руки и куда-то быстро понесли. Я чувствовала тепло и запах Фенрира. Рядом шли Гарм, Хати и Сколль, их я тоже чувствовала. Потом нос уловил лиственный лес. Меня аккуратно положили на травяную подстилку.
— Крепись, волчица. Стая рядом.
Хати.
Моей щеки коснулись нежные пальцы. Фенрир. Он здесь.
— Позволь боли захватить тебя, — тихо сказал он. — Сложно только в первый раз. Потом это станет, как дышать.
Я пыталась. Правда. Но тело напряглось, билось в агонии, умоляло перестать. Кровь наполнила рот, меня перевернули, чтобы сплюнула. У меня болела каждая кость, каждый орган. Я истошно закричала. Завтра, возможно, у меня не будет голоса. Я билась туда-сюда. Гарм склонился и положил на мой лоб прохладную ладонь, заговорил что-то из рун.
— Фенрир, ты должен обратиться.
Я услышала шелест ветра, звук ломающихся костей. Как он терпит это? Надо мной склонился огромный волк. Мой волк. Рядом с ним мне было безопасно, даже боль отступила, будто спряталась, поджав хвост.
— Слушай мой голос, Есения, — продолжал Гарм. — Ты варг. Прими это. Тело само знает, что делать. Выпусти на волю зверя.
У меня из горла вырвался вой. Тяжело дыша, я вцепилась в лапу Фенрира. Рядом стояли Хати и Сколль. Мой выбор. Моя стая. Я почувствовала, что уже мои кости начали ломаться. Это было ужасно. Но я не теряла сознание. Регенерация варга работала мгновенно. Конечности приобретали другие наклоны. Мне стало теплее, это шерсть выступила. Ногти перестали ныть, став когтями. Все звуки и запахи обрушились на меня с невообразимой силой. И резко все прекратилось.
На слабых лапах, к которым я еще не привыкла, встала. Меня шатало.