Глава 21. Плененный волк
Есения
Я потеряла дар речи. И не из-за того света, который излучал Бальдр, хоть это и выглядело невероятным, а от самого факта, что бог весны встретил нас как… хозяин. Пусть Локи не смотрел на него с особым энтузиазмом, но и не отсыпал гадостей. А ведь именно он стал причиной смерти сына Одина и Фригг, нашел единственное растение, от которого его не защитила мать. Коварный бог умудрился провернуть это убийство руками его же слепого брата по имени Хёд.
Подумать только. Всего лишь омела, растение-паразит, которое своими корнями-присосками закрепляется в кроне дерева и питается за его счет водой и необходимыми минералами. Этот кустарник даже на земле расти не может, но смог убить бога. Хилый, тогда еще, росточек и в расчет-то не взяли. Порой я ощущала себя такой же прилипалой, которая присосалась к своей компании и которую считают слабой и ни на что не годной.
Несмотря на все ухищрения Локи, Бальдр стоял тут, передо мной, во плоти. Все остальные жители Хельхейма представляли собой призрачные субстанции, но не он. И сейчас, я не видела, чтобы бог весны хотел Локи что-то высказать насчет своей смерти или как-то негативно относился к нему. Если Ивар и Локи не лучились радостью от встречи с сыном Одина, то мы с Альваром открыто улыбались Бальдру. Его великолепие притягивало взгляд, мягкие светлые кудри струились по плечам, а голубые ясные глаза смотрели со всей открытостью. Теперь я понимала, почему мир так сильно оплакивал этого бога.
Перед тем, как мы зашли внутрь особняка, Гарм ободряюще подмигнул мне и испарился в воздухе, как призрак. Бальдр провел нас через холл с изящной лестницей, извивающейся на второй этаж. На полу лежала черная мраморная плитка с завораживающими белыми и золотыми прожилками. Стены особняка были обиты темными деревянными панелями, а также увиты плющом и переплетающимися ветвями с почти черными цветами. Обстановка тут выглядела однообразной и какой-то готической. Но в таком интерьере имелся некий шарм, выглядело мрачновато, но не раздражающе.
Мы зашли в большую столовую с массивным столом, стоящем посередине. Высотой почти с меня камин, обложенный крупными грубо отесанными серыми камнями, выглядел настоящей махиной. Тут стены изрезали растительные мотивы. И повсюду темные цветы в окружении переплетающихся веток с шипами.
И призраки. Сколько же тут призраков, офигеть. Даже став варгом, я не утратила способность видеть мертвые души. Остальные не замечали их, курсирующих туда-сюда. Мимо как раз пролетел серебряный поднос с бокалами, на что Альвар смотрел как завороженный. Но я видела, что несла поднос миловидная девушка с толстыми косами до поясницы. На ее лице застыло безразличие, будто надетая маска.
Мой интерес к призрачной составляющей особняка не остался незамеченным девушкой, сидящей во главе стола. Когда же я вгляделась в нее повнимательнее, то обомлела. Это была та самая девушка из номера богини в отеле "Иггдрасиль". Тогда я приняла ее за сектантку, уму непостижимо. Главное, не ляпнуть теперь ничего. Фрея с Одином явно лезли к Хель, в чем-то обвиняя. И это не мое дело. На богине было надето платье из темно-синего шелка с очень тонкой серебряной вышивкой. Седого цвета волосы, собранные на затылке заколкой со змеями, открывали бледноватое, но на вид молодое, лицо.
Хель встала, сделала пару шагов в сторону нас, а потом подлетела к…Ивару… Из-за происходящего я стояла ошарашенная. А ведь совсем забыла, что он кабель. Ивар крепко обнял богиню мертвых в ответ и приподнял над полом. Все это время они оба улыбались. Платье Хель переливалось как волны реки, спадая изящным шлейфом на мрамор. Только оказавшись на ногах, она посмотрела на Локи.
— Ну, здравствуй, папа.
— Не пристало так себя вести повелительнице Хельхейма.
Девушка отмахнулась.
— Вот именно. Повелительнице. Серьезности мне хватает и так. А сегодня у нас семейный праздник.
Локи ухмыльнулся и обнял свою дочь, а потом нежно поцеловал в макушку. Вот это неожиданное преображение самого коварного бога. Не таким отцом я его представляла. Думала, что, вероятно, он холоден и отстранен к отпрыскам, а оказалось, что он действительно любил своих детей. Теперь видно, почему он так зациклился на мне. Удивительно, что меня сюда не в цепях привели, учитывая попытку побега. Альв представился более манерно и даже поклонился. Я никаких таких манер не знала, но Хель сдержанно кивнула и пригласила за стол. Мимо меня снова прошмыгнул призрак, из-за чего я отшатнулась, инстинктивно боясь врезаться. Они до сих пор ощущались мной как живые. Мозг отказывался признавать их нематериальными.
— Ты их видишь? — спросила меня Хель, усаживаясь во главе стола на кресло-скамью с резьбой в виде цветов. — Мертвых.
— Эм. Да. Всегда видела на самом деле.
Бальдр сел рядом с Хель и взял ее за руку. Нельзя было не заметить его влюбленный взгляд, направленный на правительницу Хельхейма. Вот это номер. Между богом весны и богиней мира мертвых явно имелись очень близкие отношения. Я перевела вопросительный взгляд на Локи.
— Не спрашивай. Я был против.
Почему-то сразу подумалось про Аида и Персефону.
Ивар мягко подтолкнул меня в поясницу, чтобы я уже села, сам занял место рядом со мной. Неожиданно. Мы, что, больше не в ссоре? Его нога коснулась моей, отчего я замерла. Не хотела, чтобы этот момент заканчивался, хотела остаться в нем как можно дольше. Касаться его, вдыхать его запах, ощущать тепло. Будто считывая мое состояние, как открытую книгу, варг положил ладонь на мое бедро и погладил большим пальцем. Внутри сразу растеклось приятное тепло. Он будто сейчас просил прощения за свою импульсивность. Какой же глупостью было ругаться. Может, мы сразу пройдем в наши комнаты… Нам с Иваром стоило уединиться.
Этот гад ухмыльнулся. Ну, конечно, звериный голод. Я тяжело вздохнула и снова вернулась взглядом к хмурому Локи и улыбающемуся Бальдру.
— Только не говори, что ты просто помог влюбленным? — все-таки задала вопрос, снедаемая любопытством.
Локи был готов завыть. Меня умиляло, насколько ему некомфортно подтверждать, что он не такой уж плохой, каким его рисовало большинство людей.
— Не осуждай, но, — встрял Бальдр, — моя мама слегка…заботлива.
— Слегка? — насмешливо переспросил Ивар. — Да она тебя от юбки не отпускала. На Локи до сих пор косо смотрят, что он помог тебе провернуть это путешествие в Хельхейм.
— Все остальные слишком боялись Одина и Фригг. Кого еще было просить?
— Но из-за тебя пострадал Хёд.
— Мой брат переплел мою судьбу. Если бы был другой выход, я бы воспользовался им.
Я смотрела за их перепалкой, как за игрой в теннис.
— То есть, ты попросил Локи, чтобы он тебя убил? — переспросила я.
— Не убил. А перенес в Хельхейм. Тут другие законы, которые не нарушить никому извне. Теоретически, я просто...переехал. И раз уж мы тут собрались. Локи, я хотел бы тебе сообщить, что мы с Хель решили пожениться.
В этот момент у бога из руки выпал рог с напитком и шлепнулся на пол. Жидкость растеклась по мрамору. Интересно, а у богов бывают сердечные приступы? Хель откашлялась, но не опустила взгляд, Бальдр демонстративно переплел свои пальцы с ее. Ивар сильно сжал мое бедро, отчего я даже ойкнула. Опомнившись, варг ослабил хватку. Воцарилось молчание. А потом Локи схватил со стола бутылку и щедро отпил из горла. Я переводила взгляд с одного на другого. Обалдеть, какие страсти разгораются, несите попкорн.
— Даже не думай смеяться, — сказал мне Локи, пригрозив пальцем.
— Нет, что ты. Как бы я могла.
Хель не сдержала улыбки. Сейчас я, сама того не желая, случайно стала буфером между присутствующими.
— И злорадствовать.
— Если тебя так волнует мое мнение, то успокойся, Локи. Ты раздуваешь трагедию из ничего. Это их жизни. Им и решать. Единственное, что ты можешь сделать, больше не пытаться убить Бальдра.
— Это будет сложно.
Тут двери открылись, и в столовую в сопровождении двоих призраков зашел мужчина с темной густой бородой, его лицо не имело морщин, а в волосах не наблюдалось седины. Его глаза закрывала повязка. На нем были надеты легкие прямые штаны и льняная простая рубашка. На шее висел шнурок с молотом Тора. Мужчину посадили рядом с Бальдром.
— Есения, познакомься. Это Хёд, мой брат.
— Бог судьбы.
— Да, он имеет некий контакт с норнами.
— Ты та, кто снимет оковы с Фенрира, — сказал Хёд, его голос был глубоким, с легкой хрипотцой. — Красавица и чудовище. Звериная сказка о любви.
Я ничего не понимала, но Ивар почему-то напрягся.
— Давайте уже есть, — подхватил Локи, будто пытаясь перевести тему.
Я уже достаточно знала бога, чтобы понимать такие нюансы, поэтому наградила его скептическим взглядом. В ответ он только пожал плечами. Ладно уж, храните свои тайны. Все равно скоро, наверняка, узнаю, тогда зачем мучить расспросами или размышлениями на эту тему. Главное, чтобы меня как Бэлль из мультика не посадили в комнату под замок. Если понадобится, выход себе зубами прогрызу.
Хель хлопнула в ладоши, и призраки внесли тарелки с едой. В целом, то же самое, чем нас угощала Лаувейя. Наверно, таким способом Хель помнила о бабушке, даже пребывая в этом царстве призрачной пустоты. Да уж, не позавидуешь, всю семью раскидало кого куда.
Сначала ели в молчании, Локи так, вообще, со зверским аппетитом. Полагаю, таким образом он просто пытался не ляпнуть ничего лишнего. Я же с интересом поглядывала на Бальдра и Хёда.
— Полагаю, у тебя есть вопросы? — спросил бог весны.
О, да. Море вопросов.
— А почему вы с братом такие плотные?
— Потому что это наше решение.
— То есть мертвые могут выбирать?
— Не все. А ты не в меру любопытная, да?
— Слабо сказано, — с издевкой сказал Ивар, отпивая вино из рога и пряча улыбку.
— Я просто любознательная.
— И красивая, — добавил Бальдр. — Энергичная, храбрая. В Асгарде ты бы долго не засиделась свободной.
Ивар сжал ложку так, что еще чуть-чуть и сломает. Недобрый взгляд варга опалил бога весны, но тот не смутился. Для него это не было оскорблением или попыткой задеть, он просто сделал мне комплимент.
— О, и она бы довела каждого ухажера до нервного тика. А что, неплохая тактика развалить Асгард изнутри.
Спасибо, Локи, что веришь в меня.
— Беру пример с тебя, мой коварный друг.
Я отсалютовала ему стаканом.
— Не стоит говорить о мире мертвых или асов за этим столом. Сегодня у нашей встречи другая причина, — прервала нас Хель. — Полагаю, ты уже можешь спуститься в пещеры, Есения.
Она оценивающе смотрела на меня. Проблемы снова навалились непосильным грузом. Осталось чуть-чуть, и я освобожу Фенрира. Внутри меня бушевал шторм. Тяжело быть причиной истребления человечества.
— Дайте ей немного времени, — вступился за меня Бальдр.
— Только немного, — согласился Локи.
Ого. Оказывается, он не последняя сволочь.
— Это только побег от неизбежного, — заспорила Хель. — В пещерах под поместьем у меня находятся клетки для самых отъявленных злодеев. Именно туда Один определил моего брата. Фенрир томился слишком долго. И в отличие от остальных здешних жителей, пустота моего царства не сделали его спокойнее.
Интуитивно запустила руку в карман и сжала склянку, которую дал мне Фарбаути. Это уже стало привычным успокаивающим движением.
— Понимаю, то, что сделал Один, ужасно, но конец света…
— Начало новой эры справедливости. Как думаешь, каково было сдерживать брата, смотреть на его муки?
— Эль, прекрати, — отдернул ее Ивар.
— Месть. Все дело в мести… Да гори оно все огнем. — Я резко встала. — Давайте уже покончим с этим. У меня же нет выбора, так?
— Конец старого мира, — изрек Хёд, привлекая мое внимание. — Судьба выше воли богов. Самый явный путь — не единственный.
Дальше все происходило как в тумане. Слова бога судьбы еще звучали в моей голове, пока я шла за Хель, позади меня топал Локи. В кое-то веки, он не напевал очередную песенку. Для них двоих это момент триумфа, радости воссоединения, начало конца. Для меня же… Дорога на заклание.
Остальных в пещеры Хель не пустила. Видимо, воссоединение было сугубо семейным делом, куда не позовут даже Бальдра. А вдруг меня вообще тут запрут? Я могла бы просто выпить ту настойку, что дал Фарбаути… И стать в конец слабой. Сейчас я чувствовала малейшие запахи, звуки, силу. Становилась хищником. Нет, способности мне пригодятся, пока я не свалю отсюда. Или я медлила по другой причине…
Как же мне сейчас не хватало Ивара рядом. Он тоже остался за столом, когда меня повели на нижние этажи, где воздух становился спертым и холодным. Я обхватила себя руками, чтобы хоть немного согреться. По стенам ползли сеточки инея. Как же хотелось бежать назад и спрятаться в объятиях моего варга.
Все время с момента моего неудачного побега чувство вины сверлило не меньше, чем приступы лихорадки. Я ведь знала, что для Ивара это значило слишком много. Да мы сексом до этого занимались, он в таких вещах сознался… Конец Мидгарда или тот, кто мне дорог... Еще и в таверне начали орать друг на друга, будто не могли поговорить спокойно. Вероятно, меня тут и правда запрут. И тогда я никогда больше его не увижу.
Мы спускались все глубже. Коридор освещали факелы, которые зажигались с нашим приближением и нервно плясали. Шли мы долго и постоянно петляли, будто меня хотели запутать, чтобы при всем желании я не смогла убежать. Уже успела потерять счет времени, когда мы наконец оказались в огромной пещере.
Прямо посередине круглого помещения, потолок которого оброс сталактитами, лежал черный волк размером с полторы лошади. Его тело оплетали поблескивающие ленты, похожие на нефть с вкраплениями серебра. Фенрир был прикован к скале за ошейник. Когда наши шаги эхом отразились от стен, волк медленно поднял морду с ярко-янтарными глазами и серебряной шерстью у носа. Я сглотнула. В этих глазах было столько усталости и какой-то вины, столько осознанности. Фенрира посадили сюда, в темноту, еще волчонком. Как так можно? Он же никому и ничего не делал. Он был ребенком! А его предали. Воткнули нож в спину и провернули. На мои глаза сами собой навернулись слезы.
Я ступала медленно, но твердо, хотя периодически посматривала на выход, надеясь, что Ивар не оставит меня в такой момент, что он не послушается и придет. Под ногами хрустели камешки. Зубы стучали друг об друга то ли от холода, то ли от страха. Пальцы немного подрагивали. Волк пристально наблюдал за мной, не делая резких движений.
— Разве у него в пасти не должно быть меча?
Мой голос эхом отражался от стен круглой пещеры с высоким потолком.
— Разве я бы позволил мучиться сыну подобным образом вечность?
Терзаемая сомнениями, я направилась к волку, который все еще лежал, будто не хотел пугать меня своим размером или лишними движениями. В голове вертелись слова Одина про то, что сын Локи сожрет меня с голодухи и обглодает кости. Тогда почему он лежал так спокойно и покорно? А я была на грани. Его вообще тут кормят чем-нибудь? Под моей ногой что-то хрустнуло, я тут же замерла. Ясно, понятно, кормят. Надеюсь, он уже поел и не сожрет сейчас меня целиком.
С бешено колотящимся сердцем подошла к волку. Внезапно на меня нахлынуло совершенно иррациональное чувство спокойствия, будто мне совершенно ничего не угрожает рядом с ним, наоборот, я под защитой. Подняла руку и очень медленно дотронулась до места, где висели путы, похожие на блестящие переливающиеся ленты. Пальцы зарылись в мягкую шерсть. Уж не знаю, не оскорбила ли я такое древнее создание подобным поведением. Кажется, нет. Волк прикрыл глаза, словно от удовольствия, даже сильнее приник к ладони. Сумасшествие какое-то.
— Потом поболтаете, — сказал Локи. — Мы же не будем тут час стоять.
Фенрир оскалился на родителя. Его клыками можно было меня насквозь прокусить.
— Согласна, Локи бывает несносным, — тихо сказала я Фенриру, хотя больше успокаивала себя, волк тут же вернул мне внимание своих золотистых глаз. — Ты ведь не укусишь меня, да? Вообще-то, устраивать Рагнарёк это плохо, что б ты знал. Очень плохо. И поверь, если я твоя погибель, то встану тебе костью в горле.
В этот момент он фыркнул. Он, что, смеется надо мной?
Ладно, перед смертью не надышишься. Сделала выдох, взялась за ленту обеими руками и потянула в разные стороны, надеясь, что кольцо Йормунганда ошиблось. Но путы тут же начали распадаться, будто сияющей пыльцой. Где-то снаружи прозвучал оглушительный раскат грома, а за ним звук рога. Волк издал облегченный выдох, его тело начало меняться и уменьшаться. Услышала звон чего-то металлического о камень и замерла, когда увидела серебряную толстую цепь, лежащую на полу. Даже глаза поднять боялась, когда передо мной встал абсолютно голый мужчина. Закрыла глаза. Нет, я не буду смотреть. Мои щеки обхватили теплые ладони, такие предательски знакомые.
— Посмотри на меня…
Замотала головой, запрещая себе даже думать об этом.
— Я тоже тебя люблю, моя катастрофа.
После этих слов я всхлипнула и через застилающие слезами глаза, посмотрела на Ивара. Нет, не Ивара. Фенрира.
— Что это значит? Вы близнецы?
Он отрицательно помотал головой.
— Хель надела на меня специальную цепь. С ней я мог выходить за пределы Хельхейма, но терял почти всю силу и не мог обернуться.
Красавица и Чудовище... Только сейчас до меня дошел, брошенный как бы вскользь, намек. Так вот каково его проклятие. Ради глотка свободы он пожертвовал силами.
— Что ты имел в виду, что ТОЖЕ меня любишь?
— Если бы ты меня не полюбила, ленты снять бы не смогла.
Мне было сложно устоять на ногах, но меня подхватили сильные руки. И Ивар… Фенрир понес меня куда-то. Я не сопротивлялась. Так вот почему меня так долго вели сюда, они давали Фенриру время вернуться в свою клетку. Почему я раньше не замечала подвоха, подсказок? Лаувейя, которая приняла нас как родных. К ней он наведывался перед каждой зимой, чтобы помочь по хозяйству. Даже не могу вспомнить, чтобы его называли Иваром. Исключение, когда это звучало издевкой. Или максимум Ив. Эти татуировки… Сейчас почти все они потускнели, кроме волка на груди, по которому я провела кончиками пальцев. Свой дом в поселении стаи рядом с жилищем Ангрбоды. Какая же я была дура. Даже черты лица у них похожие. Все ведь очевидно.
Локи и Хель спокойно наблюдали за тем, как Фенрир уносил меня из пещеры. Еще бы. Сестра уже обняла брата, когда он только зашел в столовую, а с отцом он виделся и без того часто. И плохое отношение к Бальдру было ничем иным, как братским беспокойством.
Фенрир отнес меня на третий этаж особняка в спальню, оформленную в темно-бордовых тонах, и положил на мягкую большую кровать с балдахином. Через стеклянные балконные двери открывался вид на луг с маками. Тут пахло лимоном и свежим деревом. Напротив кровати висела картина, изображающая Железный лес. Огромный книжный шкаф почти во всю стену был заставлен книгами. Разнообразное оружие лежало на специальных подставках. Одна из резных дверей вела в гардеробную, где все стены были зеркальными.
Ивар осторожно сел рядом со мной на кровать и облокотился на колени, сцепляя пальцы в замок.
— Я понимаю, что ты злишься. И, возможно, не захочешь меня больше видеть.
Не дав ему опомниться, как и себе, подскочила и уселась на него верхом. Фенрир рефлекторно удержал меня, схватив под ягодицы одной рукой и положив вторую на спину. Но взгляд у него был ошарашенный. Такой перемены он никак не ожидал. Еще бы, совсем недавно мы только и делали, что ругались.
— Я не шутила, встану костью в горле.
После этого я пылко поцеловала его. Фенрир ответил моментально. Наши языки переплелись, распаляя желание. Чувствовала, как его пальцы вжались сильнее, мои же скользнули в его волосы.
Он столько вытерпел. И его виноватое лицо говорило само за себя. Когда-то Фенрира предал близкий друг, Тюр. Ас пленил волчонка, обманул и запихнул в холодную пещеру. Доберись я сейчас до этого бога, с удовольствием удавила бы голыми руками. Немудрено, что на мой побег Фенрир отреагировал слишком бурно. Заядлый холостяк нашел себе волчицу, которая его оставила. Я на его месте была бы в бешенстве.
— Бесишь, — сказала в перерывах между поцелуями, когда пыталась глотнуть воздуха.
Руки Фенрира блуждали по моему телу сначала только через ткань. Мы не могли оторваться друг от друга. Поцелуй становился страстным, отчаянным, будто мы хотели съесть друг друга. Чувствуя внизу такую желанную твердость, потерлась промежностью о пах варга. Его пальцы поддели край моей рубашки, чтобы через секунды ткань упала на пол. Мужская рука скользнула по коже до груди, пальцы оттянули сосок, отчего я шикнула.
— Это значит, что ты не злишься?
— Дико злюсь. Будто язык тебе нужен не для того, чтобы говорить.
— Помнится, ты была не против моего языка в одном интересном местечке. — Он издал смешок, а потом обвел кончиком языка затвердевшую вершинку груди. — Я боялся, что ты возненавидишь меня, когда узнаешь правду… Потерять тебя — мой главный страх.
Я взяла его лицо в ладони и подняла, чтобы он посмотрел на меня.
— Ты не виноват в том, что тебя предали и посадили в ту пещеру. Теперь я рядом. Мой побег был ошибкой. Прости. Надо было хотя бы попытаться сначала поговорить.
Фенрир издал облегченный вздох. Ему сейчас хватало и этого, чтобы перестать балансировать на лезвии.
— Не надо было орать на тебя… Извини... Я так соскучился по тебе, моя волчица.
— Учти, я до сих пор считаю Рагнарёк дурацкой идеей. И мы к этому вопросу еще вернемся. Позже. А теперь сядь к изголовью кровати
Он облизнулся и повиновался, пока я стягивала с себя штаны. Удобно, что варг уже был обнажен. Устроившись сверху, я начала опускаться на уже твердый член. Пусть он и не говорил об этом, но звериный голод мучил явно не только новоиспеченного оборотня, но и пару. Медленно, растягивая ощущения, стремясь почувствовать наполненность, садилась все ниже, впускала глубже его естество. Фенрир тоже не спешил, не хотел сделать мне больно. Нежный зверь. Его руки гладили мои бока и грудь, варг будто не мог мною насытиться. Мои губы вцепились в его и прикусили нижнюю губу.
— Ты мой, Фенрир.
Услышав свое настоящее имя, его глаза загорелись еще ярче. И последним толчком он вошел полностью, потом вышел и провел головкой по складкам, распределяя влагу. От этого движения меня прострелило желанием.
Когда я снова вобрала его в себя, то начала покачиваться. Сначала не торопясь, смакуя каждое прикосновение, каждую волну жара, каждое движение и каждый вздох. Подкручивала бедра, пока варг мял мою грудь одной рукой, а второй сминал ягодицу, потом опустил пальцы на клитор, усиливая ощущения. Я вцепилась в резное изголовье кровати, в тот момент когда мы стали наращивать темп. Сильнее, быстрее, злее. Тела уже яростно бились друг об друга, я скакала будто на родео. Жар растекался по телу, а внизу появились признаки подступающего оргазма, я застонала громче, мышцы напряглись. Разрядка оказалась еще мощнее, чем была тогда, в душе. Мои крики блаженства заполнили комнату.
Варг хотел сбросить меня, но я не позволила. Походу, у меня совсем сорвало крышу, поэтому через пару секунд я почувствовала, как внутрь изливается семя оборотня.
Еще с ошалевшими глазами, но удовлетворенный, Фенрир положил меня рядом.
— Что на тебя нашло?
— Много злости. Скорое обращение. Любовь. Выбирай любую причину.
Оставалось еще кое-что важное, что стоило решить сейчас, нет смысла оттягивать момент. Поэтому я отстранилась, хоть варг и начал протестовать, встала и на трясущихся ногах подошла к своей одежде. Достала пузырек. Момент истины. Фенрир поднялся и с подозрением посмотрел на меня. Быстрее чем я успела вздохнуть, он уже оказался рядом со мной. Вот это скорость.
— Что это? — спросил он.
— Выбор.
Потом я бросила склянку в стену, та разлетелась на осколки, настойка яркими каплями разлилась по полу. Потом извинюсь за беспорядок перед Хель. В это движение я вложила всю свою решимость, будто разбила последние сомнения вместе со стеклом. Фенрир принюхался.
— Аконит? Откуда?
— Тебе лучше не знать.
— То что ты сейчас сделала… Ты… — он облизал пухлые губы, — согласна стать варгом?
— В надвигающемся, будучи человеком, я стану только обузой.
Фенрир улыбнулся, резко поднял меня на руки и закружил по комнате, а потом уткнулся лицом в шею.
— Прости. Я… запугал тебя тогда на выставке.
Тааак. Это, похоже, не все новости на сегодня. Ладно, жги.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Рагнарёк не затронет Мидгард, не так как ты представляешь. Максимум обычные стихийные явления, которые и так происходят в мире людей. Никогда не задумывалась, почему мы все попадаем после смерти в один из миров мертвых? По сути мы не умираем. Наши души бессмертны, если не отправить ее в ничто. А туда забирают только норны и Нидхёгг. Рагнарёк это скорее название мстительной военной операции.
О. Хре. Неть. Бессмертные души. Конечно! Бальдр же умер от руки Хёда. Умер! И тем не менее просто попал в другой мир, более закрытый, но все же. Переехал. Он сам так сказал. С меня будто непосильный груз спал. Мидгард не пострадает. Пока переваривала тот факт, что я та еще безмозглая идиотка, которая совершенно не понимает намеков, Фенрир достал из комода те самые фабулы, которые подарил мне недавно. Когда только успел их туда положить?
— Это мой подарок тебе. Не оскорбляй меня тем, что оставила его.