Белые орхидеи

Ему не требовалось заходить в её квартиру, чтобы чувствовать её трепет и видеть, чем она занимается.

Он сидел на мокрой лавке. Холод пронизывал его тело сквозь брюки и мантию.

В одной руке между пальцев тлела забытая сигарета, в другой — он бессознательно крутил стебель анютиных глазок в такт навязчивым мыслям о ней.

Неотрывно глядя в окно дома, Драко старался выловить очертания её фигуры, но она не появлялась. Пряталась.

Всё, что он видел, — цветы. Ромашки выделялись, как белое пятно в тёплом свете.

Грейнджер не отказалась от них. И наверняка она поняла, от кого они были. Разве это не знак? Разве не подтверждение того, что дверь в её жизнь уже приоткрыта?

Окурок полетел в урну.

— Твоя новая игра? — голос сбоку прозвучал без тени удивления.

Возникшая компания не заставила подпрыгнуть от неожиданности. Драко услышал шаги ещё несколько минут назад, но ждал, пока тот сам заговорит, всё так же перебирая истерзанный цветок.

— Ты сам сказал мне стать нормальным, — равнодушно заметил он, не отводя глаз от мягкого света впереди. — Мы теперь разговариваем?

Руки вновь потянулись к пачке. Щёлк. Огонь зажигалки ожил, подпалив край.

Затяжка. Горький выдох:

— Твой напор сложно выдержать. Ты слишком навязчив, Малфой, — усталость в голосе Нотта вызывала беспокойство.

Драко бегло оглядел его: под глазами те же синяки, лохматая голова, мантия — в точности как у Грейнджер, небрежно накинута на плечи.

— Её это не слишком смущает.

— Плохо тебя знает.

Драко громко хмыкнул, затянулся глубже. Пальцы дрогнули, когда он заметил её в ореоле света.

Она странно металась по комнате. С каждым её появлением в руках что-то менялось, но разглядеть с такого расстояния было невозможно.

Её можно было сравнить с фурией. Но по мнению Драко, она была ангелом. Чистая и богоподобная.

— В чём твой резон, Тео? — тихий вопрос прозвучал громче крика.

— Она моя подруга, — ему не требовались объяснения. Он сразу понял, что всё дело в ней.

— Ты слишком озабочен её жизнью. Это раздражает.

— Я озабочен твоим влиянием на её жизнь. Каждый раз я повторял себе, что ты просто влюблён и не понимаешь, как эти чувства выразить, — он на мгновение замолчал. Драко поймал его взгляд, направленный на её этаж. Тоже наблюдал. — Но оказалось, что это одержимость. Тебя мало волнуют её чувства и эмоции, ведь так? Тебе нравится ей обладать.

Драко резко повернул голову:

— Ты не понимаешь, — в глазах отразились отголоски боли, с которыми Тео встречался всего несколько раз за время их дружбы. — Ты говоришь так, будто я конченный психопат. Будто я не испытываю к ней ничего, кроме желания владеть. Но... всё не так. Я правда хочу видеть её улыбку теперь не только на колдографиях газет. Хочу... — с глубоким вдохом веки прикрылись. — Хочу спорить с ней до хрипоты, а затем чувствовать её губы на своих. Хочу видеть, как её глаза загораются от успешного запуска проекта или нового решённого дела. Это не только похоть и обладание. Это больше.

Тео молчал. В его взгляде смешалось недоверие и нечто похожее на жалость. Он видел искренность в его словах, и это пугало ещё больше.

— И ты считаешь, что слежка и манипуляции — лучший способ добиться её? — наконец спросил он. — На том обеде ты что-то ей сказал обо мне.

— Я испугался. Испугался, что твои подачки отвернут её от меня и она увидит во мне монстра, — голос Драко дрогнул.

Ярость Нотта была бы уместна сейчас, но её не осталось. Возможно, он слишком добродушный, от чего не может встряхнуть друга и выплеснуть весь гнев.

— Мерлин, я ведь не умею иначе! Меня не учили, как нужно добиваться женщин. Особенно таких, как она. Но я пытаюсь. Правда. Учусь ради неё. Посмотри — я сижу здесь, а не у неё в квартире. Я пытаюсь быть нормальным. Это тяжело, Тео.

Сигарета переломилась пополам.

Пока они вновь дали волю откровению, по ту сторону находилась она. Вечный объект желаний и интереса.

Гермиона металась по комнате, пытаясь загнать на полки старые фолианты. Голова гудела от размышлений о переезде. Из прошлой квартиры ей не оставили шанса на спокойную жизнь.

Теперь ей стоит позабыть на время о телевизоре. Он сгорел в первый же вечер её возвращения от Поттеров. Чёрт с этой техникой. На щеках до сих пор алел стыдливый румянец из-за неудобств, доставленных соседям.

Защитная магия оказалась настолько сильной, что помимо поломки телевизора, во всём доме стали возникать перебои света. Её соседка весь вечер сетовала на эту проблему. Гермионе оставалось играть недоумение и скрывать лицо за волосами.

Здесь же, вне маггловского влияния, её обволакивала защита и позволяла спокойно находиться в своей постели. Страх полностью отступил.

Пальцы очертили выпуклые буквы на корешке, и она замерла. «Песнь Ариадны». Та самая, что ей так любезно купили. Было в книге нечто трепетное, а между строк таилась загадка, заданная Ноттом.

Страницы сами собой открылись на эпизоде с тёмными ткачами. Она зачитывала его в одну из встреч с Тео. Он внимательно слушал о существах, что создал Телесфор.

Они плели нити манипуляций, обвивали тело Ариадны. Каждая петля лишала дыхания, движения, мысли. А дух оставался слеп к происходящему. Нотт несдержанно фыркнул и странно покосился на Гермиону:

«Даже самые мудрые существа могут быть слепы, Грейнджер».

Сквозняк щекотал ступни, отвлекая от книги. Гермиона обернулась. Занавески разлетались в стороны, букет осыпался. Белые лепестки упали на пол.

Неспеша она втиснула книгу на полку и двинулась к окну. По ту сторону всё ещё пахло свежестью после ливня. В сумраке улица казалась непривычно пустой.

Здесь не бегали вечерами, несмотря на погоду, не собирались люди у парка. Из-за непогоды район вымирал.

Она дёрнула окно вниз и задержалась на двух силуэтах. Сердце сбилось с ритма.

Нотт... и Малфой? Они сидели вместе, о чём-то говорили.

Вместо тревоги её охватило любопытство. Почему Тео остался после помощи в переезде? Почему он сидит с Малфоем?

Белая макушка двинулась, и серые глаза метнулись в её сторону. Даже с того расстояния Гермиона видела, как его губы тронула знакомая ухмылка.

Нотт повторил за ним. Она судорожно дёрнула занавесу и сделала шаг назад, в тень. Позволила наблюдать за своим удаляющимся силуэтом. Свет погас.

— Испугалась, — с горькой усмешкой прошептал он. — Кажется, я всё испортил.

— Не драматизируй. Она видела тебя со мной, — устало бросил Нотт и перехватил зажигалку. — Скажем, что ты ждал меня. Ничего подозрительного.

Как всегда прав. Объяснение найдётся. Грейнджер не будет его обвинять за преследования. Она ничего не знает и не узнает.

— Драко, иди домой. Не мучай себя, — Нотт поднялся.

— Да, только ещё одну выкурю.

Тео на несколько секунд задержался на его лице и, махнув на прощание, аппарировал прочь. Оставил его одного.

Он уже готов был зажечь новую сигарету, чтобы заглушить боль — и тут в окне мелькнул свет.

Грейнджер, как кошка, потянулась и склонилась к цветам. Пальцы скользнули по волосам в попытке собрать их в хвост.

Задержалась совсем ненадолго — и снова исчезла. Но на этот раз комната не померкла во тьме.

Сердце Драко затрепетало с новой силой. Теперь сомнений нет — она приняла его дар.

Он медленно поднялся с лавки, его лицо озарила голодная улыбка. Он достал из внутреннего кармана маленький, изящный свиток — деловое предложение её фонду.

***

— Мисс Грейнджер, — в дверном проёме появилась Анита, секретарь министра.

Гермиона с протяжным вздохом оторвала голову от нового протокола безопасности. В глазах всё ещё пестрили красные чернила на полях.

Она попыталась сосредоточиться на девушке, что бросала хмурые взгляды в сторону Нотта. Он, нарочно игнорируя коллегу, продолжил копаться в артефакте под мутным куполом.

— В чём дело? — спросила Гермиона.

— Мистер Бруствер просит вас к себе. Дело касается вашего фонда.

Ей хватило кивка, чтобы как можно скорее ретироваться из кабинета.

— И что это было? — стул повернулся на девяносто градусов в сторону Нотта.

Ей не ответили. Лишь дёрнули плечом, словно Гермиона была надоедливым комаром, жужжавшим под ухом.

— Теодор.

Молчание.

— Теодор!

— Чего тебе, Грейнджер? — простонал он, отрываясь от работы. Инструменты со стуком легли на стол.

— Почему она так смотрела на тебя?

— Навязчивость — ваша общая черта, — бормотал он себе под нос. Гермиона вопросительно вскинула брови, но не стала уточнять, о чём он говорил. Нехотя Нотт продолжил: — Милашка Анита оказалась совсем не милашкой. Посчитала, что выходные в моей компании означают серьёзные намерения.

— И от этого она перестала быть «милашкой»?

— Конечно, нет. Грейнджер, она невыносима. Даже больше, чем ты. Устроила сцену. Пришлось показать свою не лучшую сторону. Слегка.

— Ты отвратителен, Нотт, — её лицо исказилось в гримасе отвращения. — Удивительно, что кто-то вообще на тебя клюёт.

— Я хорош собой, — самодовольно усмехнулся он. Гермиона бросила в него первый попавшийся предмет, но он его ловко поймал, вытянув руку. — У меня прекрасная реакция и большое состояние, — он подмигнул ей и зажал кончик языка клыком, — хорошие манеры, также красив, умен. Разве не так? Только ты этого почему-то не заметила. Дурной вкус, Грейнджер?

— Забыл упомянуть: самодовольный, наглый, бестактный и сравним с общественным местом.

— Каким ещё местом? — донеслось ей в спину, но Гермиона спешила на другой этаж.

***

Кабинет Кингсли встретил ее запахом кофе. Гермиона жадно облизнулась, осматривая присутствующих и задерживая взгляд на стаканчиках.

— Прошу, Гермиона, проходи, — Кингсли мягко улыбнулся и пригласил сесть в свободное кресло.

Рядом расположился мужчина, которого она в последнее время все чаще замечала в своем окружении.

Драко Малфой закинул ногу на ногу и лениво крутил палочку между пальцев. На ее приветствие он ответил небрежным «привет», не удостоив ее взглядом. Перед ними лежало несколько папок.

Брови Гермионы непроизвольно сдвинулись у переносицы. Зачем он здесь?

— Представлять вас, думаю, не нужно. Так что перейдем сразу к делу, — Кингсли хлопнул в ладоши и передал Гермионе раскрытую папку.

Она бегло просмотрела документ, цепляясь за данные компании, назначение и... баснословную сумму.

Пальцы сами вцепились в края бумаги, сминая её.

— Мистер Малфой предлагает сотрудничество с твоим фондом для адаптации магглорожденных. Ты осведомлена, что одна из его компаний предлагает работу многим волшебникам не-магического происхождения. Но мистер Малфой считает этот шаг недостаточным.

— Хогвартс не дает должной подготовки к задачам, с которыми им придется сталкиваться на реальной работе, — продолжил Малфой и впервые взглянул на нее. Он перевернул несколько страниц папки в ее руках. Подушечками пальцев он случайно коснулся ее руки, проведя чуть выше по фалангам, прежде чем ткнуть в цветастую таблицу с данными. — Компании приходится затрачивать дополнительное время на обучение каждого сотрудника, что отнимает много ресурсов.

— Квалификационные курсы?

— Именно. Это сократит время адаптации перед началом непосредственных обязанностей.

— Мой фонд не осилит все специализации, которые только может выбрать ребенок.

С протяжным вздохом он ткнул в абзац с описанием идеи.

— Не будем касаться всего, что только существует в этом мире. Ограничимся потребностями моей компании и будущими кадрами, которые туда попадут. Сейчас они получают возможность стажировки и предложение о работе на седьмом курсе. На последний год можно запланировать курсы подготовки для выдающихся учеников.

— Твоей компании? Фонд сотрудничает с другой... — она не договорила. Ее осенило.

Как она раньше не догадалась? Не хотела видеть? Или была слишком ослеплена таким выгодным предложением?

— Это британский филиал, и мое имя там официально не указано. МКорп — это не только я.

— Значит, те пожертвования тоже были от тебя?

— Грейнджер, мы можем обсудить это позже, — он бросил взгляд на наручные часы. Губы изогнулись в вызывающей улыбке. — Надеюсь, планов после работы у тебя нет. Но сейчас важнее обсудить мое предложение.

Кингсли с интересом наблюдал за ними, за тем, как Малфой не оставлял ей выбора. Вмешательства от него не поступало. Он не считал это необходимым.

— Тебе нужна рабочая сила.

— Это выгодно обеим сторонам. Они получают хорошую работу, а мы — прекрасного специалиста. Разве не в этом была суть твоей программы? Дать магглорожденным больше возможностей устроиться в магическом мире?

Гермиона неловко поежилась в кресле. Невозможно было найти контраргумент. Малфой был прав.

— Мы готовы предоставить людей, которые будут обучать небольшие группы. Черновики учебных планов уже готовы и ждут одобрения тобой и представителями Хогвартса.

— Раз у тебя уже все есть, почему вы не можете организовать это силами своей компании? Зачем вам мой фонд? Это лишний посредник.

Он цокнул языком. Его вид говорил — вся эта встреча была неким одолжением Гермионе, но в каждом слове сквозил горячий интерес. Если бы воплощенное противоречие имело человеческую оболочку, это был бы Драко-мать-его-Малфой.

Гермиона отложила файл с проектом и сжала кулаки под столом, стараясь унять дрожь.

— Зачем нам разрывать столь успешные отношения? И, если быть честным, твое имя имеет большой вес в современном мире и помогает обезопасить себя от рисков. Фонд Гермионы Грейнджер вызывает у людей больше доверия, чем просто коммерческая компания.

Новая папка с соглашением умерила ее пыл. Перед глазами лежал документ с прописанными правами и обязанностями. Ее программа почти ничем не рисковала — разве что потраченным временем и силами. Все финансовые потери несла корпорация.

Слишком выгодно для нее.

— Ладно. Попрошу направить копию документов нашим юристам, — на выдохе согласилась Гермиона и разжала кулаки.

— Надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным, мисс Грейнджер, — его нахальный взгляд цепко приклеился к ее глазам.

Малфой поднялся первым и подал ей руку. Его непринужденности можно было позавидовать.

Когда они покинули кабинет министра, его плечи расслабленно опустились. Она повторила за ним — сжала и разжала ладонь. Ей едва удавалось за ним поспевать — его шаг был слишком широким.

Он заметил ее усилия не отставать и замедлился. Одарил ее странным выражением лица, которое не удалось разгадать.

— Ты ответишь на вопрос про пожертвования и финансирование? — вопрос заглушал шум толпы у лифта. Но Малфой повернулся к ней всем телом. Вся сдерживаемая прежде игривость вывалилась на нее разом.

Высунув кончик языка, надавил на него клыком. Без стеснения подхватил локон и склонился ближе.

Его запах ударил в нос еще до того, как слова долетели до ее слуха. Не терпкий или резкий. Он был одурманивающим: сухая нота мускуса, пряные ноты кардамона и перца, свежесть бергамота и что-то еще, едва уловимое.

— Так значит, у тебя нет планов после работы? — горячее дыхание щекотало щеку, и Гермиона слегка отклонилась назад.

— Я этого не говорила.

— Но ты хочешь узнать обо всем. Не здесь же ты собиралась выяснять?

Она огляделась. Много людей, ушей. Слишком шумно и душно. Выпрямилась — проведи пальцем и почувствуешь каждый позвонок. Ее костяшки побелели от напряжения и внутренней борьбы. Просто согласиться? Поддаться ему? Ни за что.

— Еще один обед? — с вызовом спросила Гермиона.

— Ужин тогда уж. Но нет. Третий раз подряд — не так интересно. У меня есть предложение посетить выставку в Лондоне. А если ты голодна, можем зайти поесть после.

Его спина вернулась в прежнее состояние натянутой струны. В глазах мерцало ожидание ее возражения.

— Дела не обсуждают в такой обстановке.

— Мерлин, — Малфой запрокинул голову назад и с беззвучным стоном приоткрыл рот. — Мы не собираемся обсуждать в ключе нового предложения — дела на сегодня закончены. Я объясню тебе, почему мы участвовали в твоих проектах, чем они действительно интересны. Разве плохо беседу совместить с приятным досугом?

От неожиданного толчка ее почти прижало к нему. Но вытянутые ладони не позволили приблизиться вплотную.

— Прости, — оторвала от него руки.

— Нотт говорил о твоих частых падениях. Но не думал, что тебя начнет тянуть не к земле, а ко мне.

Гермиона сморщила нос. Дурацкое замечание. Ей не казалось это смешным — наоборот, крайне глупым.

Тяжелая рука обхватила ее локоть и отодвинула в сторону. Несколько секунд — и в нее могла бы врезаться летящая сова. Откуда здесь совы?

— Так что, Грейнджер? Тебя устраивает предложение?

— Малфой, буду честна, это странно.

— Брось, тебя так и распирает узнать, что все это значит. Или весь гриффиндорский запал выветрился с годами?

Удар точно в цель.

Ногти упирались в ладонь, оставляя следы в виде полумесяцев. Он играл с ней. Или подобное считают заигрыванием?

Его рука все еще лежала на сгибе ее локтя, давления не было. Гермиона дернулась, освобождаясь от его касания.

Пыталась выловить в его взгляде объяснение подобного поведения, приглашений. Но в серой радужке видела надежду и кокетство.

— Какая выставка?

Сдалась. Ну, конечно, сдалась. Дело в ее одиночестве? А может, в неожиданном внимании от такого красивого мужчины?

Стоит закрыть глаза — и этот мужчина уже не придурок Малфой. Но отрицать его привлекательность было сложно. Завораживающая ледяная красота. Или все из-за ее любопытства?

— Интересная.

— Малфой.

Он поднял ладони кверху.

— Я не знаю, Грейнджер. "Экспериментальная выставка современного искусства" — так мне сказали. Прозвучало интересно.

— Годрик. Кто вообще проводит выставки вечером?

— Магглы? — Малфой подтолкнул ее к лифту. Он шикнул на мужчину, пробивающегося вперед, и крикнул напоследок: — Будь готова в семь!

Железные прутья сомкнулись, и бледное лицо скрылось с движением лифта.

В восемь. Он будет ждать ее в семь. Зайдет за ней? Конечно, зайдет. Ему известен ее адрес благодаря Нотту.

Нелепее ситуации и представить нельзя.

Голова вжалась в плечи от осознания — ее лишали выбора. Он умело игрался, делая предложение, а дальше не давал отказаться. Забирал любую возможность, хватая за руку и ведя куда ему надо.

Глухой стон застрял в горле. Так глупо поддаться манипуляциям надо еще уметь. И больше всего ужасало, что ей нравилось подобное. Их противостояние из школьных оскорблений перетекло во что-то неизведанное.

Она сделала несколько неуверенных шагов вперед, когда решетки разъехались в разные стороны. Бросила быстрый взгляд на наручные часы и поджала губы.

Полчаса до конца рабочего дня. Полтора до встречи. Мысленно уже был составлен список вопросов: от пожертвований в ее фонды до цветов. Какие цветы связаны с ним?

Те, что приходят сейчас? Но если так — ее теория об одном дарителе рушится. Иначе как объяснить те букеты, что появлялись в её жизни, пока он жил во Франции?

— Ну и чего от тебя старина Кингсли хотел? — встретил ее вопрос с порога.

— Поступило предложение о сотрудничестве, — задумчиво ответила Гермиона, плюхаясь в свободное кресло.

В мыслях продолжал крутиться Малфой.

— С тобой лично?

— Нет, конечно, — она закатила глаза и сделала вид, что внимательно разбирает бумаги. Старалась отмахнуться от назойливого воспоминания о его улыбке и кончике языка между зубами. — С фондом.

Скрип отодвигаемого стула резанул по слуху, и Гермиона невольно сморщилась, прикрывая ухо ладонью.

— Грейнджер, как же ты все успеваешь? — голос Стоуна был таким же скрипучим и противным. — И дела ведёшь, и своими фондами управляешь, и про роль матери Терезы не забываешь. Может, за меня тоже сделаешь работу?

На колени с глухим стуком упала кипа перевязанных веревкой документов. Гермиона вздрогнула.

— Если вежливо попросите, то помогу, — парировала Гермиона с показной заносчивостью, чем вызвала смешок сбоку. — И чтобы вы знали, мать Тереза не была такой святой, какой её описывают магглы. Некоторые бы даже сказали, что все наоборот.

Глаза Стоуна округлились в желании проклясть её.

Гермиона неохотно пролистала стопку с отчётами, аналитиками и протоколами. Везде чужой почерк, но ее мысли.

— Лучше бы занималась своей работой. Если бы не Бруствер, то ты бы здесь не задержалась дольше, чем на месяц.

— Конечно, я бы уже близилась к креслу министра, а не разбирала все это, — бумаги плавно вернулись на место, стол начальника. — Кто знает, какое место вам было бы уготовано тогда...

Негодование из-за Малфоя выплеснулось в перепалку со Стоуном. Уши и щеки мужчины краснели, а каждая фраза становилась ядовитее.

Ещё несколько колких реплик, и мысли о серых глазах наконец отступили. Но лишь до тех пор, пока вечером она вновь не наткнулась на его силуэт у дома: он сидел там же, меж пальцев сигарета, на коленях букет.