Глава 77. Гость
В мире бесчисленное количество деревьев, и хотя исполинские среди них не встречаются на каждом шагу, на пустырях или в Чжаое они не кажутся чем-то необычным.
Так что за триста лет никто и никогда не задумывался, что огромное дерево во дворе «Птицы» может быть каким-то особенным.
Не говоря уже о других, даже те, кто жил здесь десятилетиями не замечали ничего странного.
Например, Нин Хуайшань.
Нин Хуайшань в этот момент находился в маленьком павильоне, где ему полагалось размышлять о своих ошибках. Сложив руки за спиной, он через дверь косо поглядывал на человека снаружи. Он посылал ему одно мысленное сообщение за другим, а потом передавал звук раз за разом, и так весь день, пока не наступила ночь. Лишь когда уже совсем стемнело, «Фан Чу» наконец удосужился сдвинуться с места и неспешно подошёл к нему.
Нин Хуайшань поначалу подумал: наконец-то появился тот, с кем можно поболтать, и теперь ему не придётся убивать время, разговаривая самому с собой. Ради этого он даже с неохотой был готов простить Фан Чу его прежнюю холодность
Однако он недолго радовался — одним пинком его сбросили в реальность.
Хотя «Фан Чу» и пришёл его проведать, но говорил мало. Нин Хуайшань трещал без умолку, а он выдавал в ответ лишь полторы фразы. Было как день ясно, что тот невнимателен и ему неинтересно!
Нин Хуайшань скорчил ослиную морду и сказал: «Эй, ты вроде как пришёл проведать меня? Так почему я вижу только половину твоего затылка? Куда ты смотришь? Чего там интересного?»
«Фан Чу» спокойно ответил: «Там наш господин. Пока ты здесь в затворе, я естественно не могу расслабиться. Стоит понаблюдать немного».
«Брехня!— фыркнул Нин Хуайшань. — Кого ты пытаешься одурачить? Ты думаешь, я глупый или слепой?»
«Фан Чу» вздрогнул и перевёл взгляд на него, будто мог видеть сквозь дверь, затем снова отвернулся.
Несмотря на закрытую дверь, разделяющую их, казалось, что он видит Нин Хуайшаня прямо перед собой — его взгляд был устремлен точно на него.
Нин Хуайшань указал пальцем на внутренний двор и сказал: «Ты думаешь, что если покажешь мне свой затылок, я не смогу понять, куда ты пялишься? Ты точно смотрел вон на то место через туман, не отводя глаз ни на миг. Ты даже не взглянул на дверь главы».
«Фан Чу» некоторое время смотрел на него через дверь, затем повернулся и сказал: «Неплохо, ты можешь видеть любое движение».
Нин Хуайшань нахмурился: «Ты сегодня странно разговариваешь».
«Фан Чу»: «Что тут странного?»
Нин Хуайшань: «Все странно...»
Нин Хуайшань вдруг прищурился, внимательно разглядывая «Фан Чу» через щель между дверями, и вдруг спросил: «Скажи честно...»
Тот поднял взгляд и посмотрел на него.
Нин Хуайшань: «С тобой что-то случилось в Лохуашане? Каждый раз, когда у тебя кошки на душе скребут, ты выглядишь как полумертвый».
Услышав слово «полумертвый», взгляд «Фан Чу» блеснул. Но он не стал отвечать и снова отвернулся.
Следуя за его взглядом, Нин Хуайшань увидел в саду высокое дерево. Он сердито пробормотал: «Что там такого интересного? Чего на него так пялиться?»
Прошло немного времени, и «Фан Чу» медленно произнёс: «Раньше не было возможности... внимательно рассмотреть».
Нин Хуайшань усмехнулся: «Что с тобой? Такой весь из себя. Только не говори, что не был здесь двадцать пять лет и теперь каждую ветку во дворе как чудо разглядываешь».
«Фан Чу» снова взглянул на него и неожиданно согласился: «Вроде того».
Нин Хуайшань закатил глаза, но больше не стал издеваться.
По сравнению с его характером, Фан Чу действительно был более чувствительным. То, что он столько лет не мог вернуться, и теперь вздыхал с ностальгией на каждую ветку и цветок, было понятно. Нин Хуайшань с трудом сдерживал раздражение от его сантиментов и поддакнул: «Хотя... это и правда непросто. Посмотри вон на тех, за воротами. Пялятся сюда, но даже дерева увидеть не могут.»
Неизвестно, о чем подумал «Фан Чу», но он вдруг рассмеялся: «Твои слова...»
Нин Хуайшань: «Что не так с моими словами? Проблема?»
Фан Чу: «Нет».
Фан Чу помолчал немного, а затем сказал: «Ты прав. Многие хотят посмотреть на это дерево, но так и не смогут увидеть до конца своих дней».
Нин Хуайшань: «Вот именно!»
Всем известно, что снаружи резиденции невозможно разглядеть, что происходит внутри. Даже это огромное дерево окружено густым туманом, никогда нельзя было ясно увидеть его вершину.
Даже Нин Хуайшань на какое-то время проникся этой сентиментальностью. Неожиданно для себя он тоже стал рассматривать каждую травинку во дворе как нечто достойное внимания. Некоторое время он молча смотрел на огромное дерево, а потом пробормотал: «Если задуматься, это дерево, кажется, никогда не менялось...»
Фан Чу не оглянулся и некоторое время тихо отвечал: «Да».
«Оно когда-нибудь цвело или приносило плоды?» — Нин Хуайшань внезапно осознал, что он жил в этом доме десятилетиями, и мог видеть это дерево каждый день, когда поднимал взгляд, но никогда не смотрел на него внимательно.
Он пытался вспомнить, но даже не был уверен, цвело ли когда-нибудь это дерево, сбрасывало ли листья.
Он думал, что сам был невнимателен, но кто знал, что на его вопрос Фан Чу тоже долго не сможет ответить.
Нин Хуайшань, как всегда прямолинейный, тут же зацепился: «Ты же вечно пялился во двор без причины, прямо как сейчас. Неужели не можешь ответить?»
Фан Чу: «...»
Нин Хуайшань язвительно усмехнулся: «Эх, смотрел как заколдованный, а оказалось, что не сильно отличаешься от меня? Глава вечно твердит, что это я бестолковый, а получается, я страдаю ни за что».
Насколько Нин Хуайшань мог вспомнить, это дерево действительно выглядело одинаково каждый день на протяжении десятилетий, без каких-либо изменений.
«Наверное, оно никогда не цвело, — бормотал Нин Хуайшань. — Если бы такое большое дерево зацвело, оно было бы очень заметным». Внезапно он испугался.
Если бы это было раньше, у него бы точно не возникло каких-то ассоциаций, в конце концов, это просто дерево...
Такое высокое дерево в другом месте могло бы привлечь внимание окружающих, но в Чжаое оно смотрелось вполне естественно. В этом городе собирались демоны, их резиденции и норы были одна вычурнее другой.
Подумаешь, во дворе растет большое дерево. У некоторых демонов вся резиденция является деревом. Если земли не хватает, сажают дерево и устраивают огромное гнездо на его ветвях. Так и живут там, целыми днями не касаясь земли.
Любые странности и чудеса в Чжаое становились настолько обычными, что никто не задумывался о том, что одно дерево может иметь какую-то особую значимость.
Но сейчас Нин Хуайшань смотрел на вещи по-другому.
В высокой башне клана Фэн он видел призрачный образ Божественного дерева, который появился перед главой.
Вспоминая о нем, это дерево во дворе уже не казалось ему обычным. Он начал подозревать, что между ними может быть какая-то связь.
Он машинально двинул «Фан Чу» локтем, но вместо этого ударил по двери и зашипел.
Тот обернулся и посмотрел на него.
Нин Хуайшань поспешно сказал: «Нет-нет-нет, ничего страшного, я просто задумался. Я просто подумал... может ли это дерево...»
«Фан Чу» слушал спокойно, как будто у него было бесконечное терпение по отношению ко всему, что касается этого дерева.
Но Нин Хуайшань не договорил и сам пожал плечами: «Хотя вряд ли. Мне просто кажется».
Дерево, появившееся в башне клана Фэн, даже в виде миража было ярким и ослепительным. Оно излучало божественную ауру и бессмертную сущность. Но то дерево во дворе... хмм.
Он тщательно обдумал и окончательно убедился: это дерево действительно никогда не цвело, не плодоносило и даже листья не сбрасывало. Казалось, в какое бы время он ни поднимал на него взгляд, оно неизменно стояло пышное и зелёное — точь-в-точь как вечнозелёные деревья в диких горах, десятилетиями, а то и веками сохраняющие свой облик. Разве что зимой на ветках скапливался снег.
Поскольку оно никогда не менялось, оно никогда не вызывало удивления.
Его единственной особенностью было то, что его крона была густой и раскидистой, но безжизненной, и птицы никогда не садились на него. Поэтому и резиденция получила название «Птица не садится».
Это было совершенно не похоже на образ Божественного дерева — они были совершенно разными.
Нин Хуайшань в голове строил и тут же опровергал бессвязные догадки, как вдруг услышал слова «Фан Чу»: «Если есть что-то, чего ты не можешь понять, почему бы просто не спросить у главы?»
Нин Хуайшань машинально буркнул: «Что толку спрашивать у главы? После возвращения из Северного Цанлана он всё забыл. Теперь он и о «Птице» знает меньше нашего. Спросишь его, возможно, он и сам начнёт вопросы задавать...»
Не успев договорить «двоих», он резко замолчал, его кулаки под рукавами резко сжались.
Это неправильно!
В голове у Нин Хуайшаня грянул гром — они с Фан Чу прекрасно знали, что У Синсюэ ничего не помнит. Как же Фан Чу мог предложить «спросить у главы»?!
Он резко поднял глаза, и впился взглядом в щель между дверями, чтобы разглядеть человека снаружи.
***
В тот момент «Фан Чу» за дверью тоже замер и задумался. Услышав слова «глава все забыл», и «в "Птице" разбирается хуже нас», он чуть заметно прищурился.
Пока он задумчиво размышлял, владелец особняка «Ли» в Чжаое внезапно оживился.
Фэн Сюэли поначалу неспешно зажигал свет в «Зале учеников» — больше тридцати изящных свечей в решётчатых подсвечниках ярко осветили павильон. Когда зажглась последняя свеча, он замер.
В следующее мгновение он выпрямился, посмотрел в определённом направлении, а затем вышел за дверь с фонарем в руке.
Сяоху остолбенел и сразу бросился следом:
— Молодой господин, что случилось?
— Иду.
— Куда?
— В «Птицу».
Сяоху растерялся:
— Но Вы говорили, что туда идти не нужно — там есть наблюдатель?
— Да.
— Тогда сейчас...
«Ворота резиденции Ли бесшумно распахнулись перед Фэн Сюэли. Он переступил порог и мгновенно растворился в тумане Чжаое, и только его спокойный прозвучал в ушах Сяоху:
— Именно потому, что там есть наблюдатель, я узнал, что пришло время нанести визит.
Тело Сяо Фусюаня было повреждено, а период бедствия У Синсюэ ещё не прошёл. К тому же, хозяин резиденции забыл о прошлом.
Если ждать подходящего момента, разве может быть более подходящее время, чем это...
Почти мгновенно у ворот «Птицы» на юге Чжаое появились две фигуры. Это были Фэн Сюэли и догнавший его Сяоху.
Фэн Сюэли поднял палец, защитный барьер Тяньсу задрожал, словно его что-то ударило, и в золотом свете раздался звук, похожий на звон колокола.
Звон прозвучал трижды, словно кто-то вежливо стучал в дверь.
Но знающие понимали: если бы этот барьер не был создан Тяньсу, после третьего «вежливого» удара он рассыпался бы в пыль, а его создатель получил бы серьезную травму.
Однако прежде чем обитатели «Птицы» успели отреагировать, пострадали посетители соседней винной лавки и игорного дома.
Под этим трёхкратным стуком их души словно подверглись мощнейшему удару — почти все с криками выплюнули кровь изо рта. За одно мгновение большинство демонов вышли из строя и были вынуждены отступить.
Фэн Сюэли у ворот оставался спокойным и невозмутимым, не обращая внимания на происходящее. Он даже изящно достал талисман и направил его к барьеру, словно учтивый ученый, который навестил чей-то дом и даже передал карточку с целью своего визита. На ней было написано его имя и следующие слова:
«Услышав о возвращении главы города, Сюэ Ли явился поприветствовать».
1. "сложив руки за спиной" — 揣著袖子chuāi zhe xiùzi — букв. «засунув руки в рукава», жест безделья или пренебрежения.
2. "с кем можно поболтать" — 一張嘴 yī zhāng zuǐ —букв. «один рот (для болтовни)».
3. "одним пинком" — 一棍子 yī gùnzi — букв. «одним ударом палки».
4. "трещал без умолку" — 劈裡啪啦 pīlǐpālā — звукоподражание трещотки.
5. "как день ясно" — 肉眼可見 ròuyǎn kějiàn — букв. «невооружённым глазом видно».
6. "весь из себя" — 矯情死了 jiǎoqíng sǐle — букв. «притворяться до смерти».
7. "сантименты" — 酸氣 suānqì — букв. «кислый дух».
В классической китайской литературе слово «кислый» использовалось для описания излишне слезливых стихов, например жалобных или сентиментальных. От них кривились, как от кислого вина.
8. "невнимателен" — 粗枝大叶 cūzhī dàyè — букв. «грубые ветви и большие листья»; небрежно, грубо, поверхностно.
9. "не сильно отличаешься от меня" — 半斤八兩bànjīn bāliǎng — букв. «половина цзиня — восемь лян»; одно и то же, ничем не отличаются.
10. "страдаю ни за что" — 冤死 yuānsǐ — букв. «умереть невинно осуждённым».
11. "свеча в решётчатом подсвечнике"— 笼烛 lóngzhú — букв. «свеча в клетке». Подсвечник с абажуром, похожим на птичью клетку.