Глава 32.
Я поспешно покинул квартиру, спасаясь от чувства вины, которое неотступно преследовало меня. Три недели реабилитации пролетели незаметно, но несмотря на то, что меня окружали люди, я чувствовал себя глубоко одиноким. Мне не хватало Инессы, моей кошки. Той самой Инессы, что всегда была так тактильна, что шептала мне на ухо, как я пахну. Той самой Инессы, которая знала меня лучше, чем кто-либо другой.
Все это время я размышлял о том, что могло заставить Инессу рассказать кому-то об Амелии. Я перебирал в голове все возможные варианты, но ничего не приходило на ум. Единственное, что я мог придумать, это то, что у нее была связь с другим мужчиной. Это была безумная мысль, но она засела у меня в голове и не давала покоя. Я стал представлять Инессу в объятиях другого, шепчущую ему те же самые нежности, которые она когда-то шептала мне.
Ревность и гнев сжигали меня изнутри, и я не знал, как с ней бороться. Я скрыл тот факт, что Инесса знала об Амелии, чтобы обезопасить ее от Андреа и остальных. Если бы Элиза была причастна к распространению информации, Андреа бы скорее вскрыл себе вены, чем хотя бы попытался наказать Элизу. Этот ублюдок с жестоким сердцем бережет свою жену, как самое дорогое, что есть на планете.
Сев за руль, я хотел бы завести машину, но снова потянулся не той рукой. Ухмылка выступила на лице. Было бы плевать на ее отсутствие, если бы рефлексы не работали. Я был гребаным правшой, привык работать правой рукой, держать в ней тесак, а теперь я не могу даже завести машину. Блядство.
Спустя пару минут я наконец завел мотор и двинулся по улицам города. Здоровье восстановилось, протез можно будет установить только через пару месяцев, а вот гребаные сны с участием Амелии только ухудшились. Они стали ярче, и теперь вперемешку с ней я видел Тайю. Ту, что зашивала мне культю, пыталась сделать так, чтобы я не сдох на месте. Но делала она это не из-за доброго сердца. Блядские русские.
Подъехав к особняку Андреа, я на секунду замешкался. Я был обязан приехать с Инессой, но она отвергла мое предложение, и я не стал настаивать. Точнее, я хотел настоять, хотел обнять ее, поцеловать, но внутреннее отвращение, понимание, что все идет по гребаной заднице не оставляло меня. Я сделал вдох, и вышел из машины.
Около особняка уже стояла хренова туча машин, но я проигнорировал большинство их владельцев, и минуя пару человек, нашел Кассио, и встал рядом с ним зная, что он не задаст лишних вопросов. Его, по-моему, в этой жизни ничего не волновало, и это было преимуществом. Он существовал в своем мире, и кажется, ни о чем не переживал.
—Ты не поздравил меня, - вдруг из ниоткуда образовалась Элиза в приятном, мятном костюмчике.
Ее животик уже выглядел округленным, но на удивление, сама Элиза вела себя довольно спокойно. В беременность Неро ей буквально срывало крышу, но сейчас она чувствовала себя хорошо.
—Поздравляю с еще одной проблемой на голову, дорогуша, - произнес я, и протянул бокал с виски, чтобы чокнуться, —надеюсь, это будет еще один ошеломительно умный мальчик.
—Я думаю, будет девочка, - улыбнулась Элиза, и коснулась своим бокалом с соком моего.
Она смотрела мне в глаза, но я видел, как она желала посмотреть на руку. Все пытались делать вид, что все в порядке, но на отца реагировали так же. На его пальцы, которых не было.
—Пойдем, посидим, - вдруг предложил я Элизе, и аккуратно уложив ей руку на поясницу, провел ее к террасе, которую Андреа успешно застеклил, чтобы его сын не мерз там зимой, играя в игры.
Я старался заняться хоть чем-то, чтобы отвлечь себя от мыслей об Инессе, и разговор с Элизой как в старые добрые времена должен был помочь.
Мы расселись на кресла, я успел прихватить с собой бутылку виски, пока она цедила свой морковно-яблочный сок, который обожает давить моя мама.
—Инесса заболела? – спросила сразу же будущая мать, поглаживая свое еле видное пузо, —я звонила ей пару дней назад, приглашала, она сказала, что придет.
Я плотно сжал челюсти.
—Она сказала, что никуда не пойдет, - я пожал плечами, будто не знал причину апатии собственной жены, ведь ею был я, —может, из-за своих тараканов в голове.
—Я рада, что ты пришел, - проговорила Элиза, и наклонившись, коснулась моей руки.
Раньше я бы испытал бурю эмоций, потому что-то заставляло меня чувствовать себя волнительно рядом с Элизой, но сейчас этого не было.
—А я рад, что ты родишь моему брату дочь, - уверенно произнес я, и взяв ее руку в свою, поцеловал ее костяшки, —будь ему верна вечно, дорогуша.
Элиза моментально свела брови к переносице, и сглотнула.
—Какая у тебя проблема, Тео? – вырвав свою руку из моей хватки, выдала Элиза, —что с Инессой на самом деле?
Ее зеленые глаза выдавали волнение вперемешку со злостью. Я же отвел глаза, и сделал глоток виски.
—Спит дома, что с ней? – я развел рукой, —почему я должен обсуждать свою жену с тобой?
—Потому что до твоего триумфа в Братве все было хорошо. Ты светился, Теодоро, все это заметили, просто молчали. Это напрямую связано с Инессой, я знаю.
—Отрубленную руку и перемолотое лицо ты называешь триумфом? – оскалился я, демонстрируя культю, что у меня осталась, —я бухал, трахался и резал, конечно, я светился, Элиза!
—Тон убавь, полный дом гостей, - шикнула Элиза, хватая со столика стакан с соком, —я не об этом, и ты прекрасно понял, к чему я клоню. Вы поругались? Ты можешь мне сказать, я не растреплю.
—Я уже как-то доверился, - усмехнулся я, и Элиза вдруг распахнула глаза.
—Ты ведь не думаешь, что я сдала тебя с Амелией? – протараторила она, и я замотал головой.
—Еще чего. Не нервничай в таком положении. Я бы никогда так не подумал, - сразу же успокоил Элизу я, и опустошив бокал с виски, стал пить из бутылки, —это полностью моя проблема.
Пару минут мы сидели в тишине, а затем Элиза резко ахнула, заглядывая мне в лицо.
—Ты сказал ей, - она прижала ладонь ко рту, понимающе кивая, —ты сказал.
—Андреа не знает, молчи, - сразу же выругался я, слишком умной была дорогуша, —и не должен знать, поняла?
Элиза снова погладила свой живот, и попыталась принять непринужденное выражение лица.
—Ты думаешь, что она сдала тебя, и теперь ходишь весь поникший, я права? – Элиза не могла остановиться в своих догадках.
Это были не гормоны, это была ее натура.
—Скажи, что ты ничего ей не сделал, Тео. Я надеюсь, что она не пришла по собственной воле, а не потому, что ты довел ее или ударил.
Эти слова заставили меня взорваться. Как Элиза вообще могла подумать, что я подниму руку на женщину, которую буквально месяц назад был готов боготворить? Как я подниму руку на женщину? Этого достаточно!
—Сначала я дал ей почувствовать себя нужной и важной, а затем сказал, что у нас разные жизни, и она больше не нужна мне, - на выдохе произнес я, цепляясь взглядом за взгляд Элизы, —устраивает ответ? Я не бил ее, я просто ее бросил.
—Какой же мудак, твою же мать, - вздохнула Элиза, опуская голову, —а если это не она сделала? Ты думал о таком исходе?
—А кто? Ты? – парировал я, делая глоток за глотком, —вы знали, больше никто. Отец убил всех, кто имел хоть какое-то представление о том, кто такая Амелия. Я был единственным, потом рассказал тебе, а затем и ей, потому что считал ее той, кто сможет спасти меня от этих гребаных кошмаров, от этого чертового чувства крови. И она смогла, Элиза! Она смогла, только потом потрахалась с кем-то и рассказала все, что касалось Амелии. Все просто. Все предельно просто, мать ее.
Элиза ахнула, и улыбнулась так, словно я нес какую-то хрень, и ее это абсолютно не устраивало. Она попыталась отобрать бутылку виски у меня, но я не позволил.
—Ты сейчас сказал, что она трахалась с кем-то, - рявкнула Элиза, нависая над моим креслом, —откуда ты знаешь? Видел? Может, наблюдал? Слышал? Откуда, мать твою, ты знаешь?
—А как еще комментировать ее прогулки без охраны и поездки домой? – возмутился я, пытаясь отмахнуться от Элизы своим обрубком, черт возьми, —она кому-то рассказала. Кому-то рассказала, а может и потрахалась, все просто.
—Ты, гребаный мудак, - мне пришелся сначала подзатыльник от беременной женщины, а затем она схватила меня за ворот рубашки, и дернула на себя, —слушай сюда. Я люблю тебя, хоть и ты гребаная заноза в заднице, Тео, но и не позволю клеветать на Инессу. Разберись с тем, что происходит, пока Андреа не выяснил, кто знал о чертовой Амелии, что подпортила всем жизнь, даже будучи мертвой. Ради тебя мой муж убьет твою жену, ты это знаешь, а я вижу, что ты чертовски сильно этого не хочешь.
Я был готов оскалиться, но растянулся в улыбке, хищной, слегка игривой, как всегда.
—Откуда ты можешь знать, чего я хочу? – прыснул я, сдерживая свои эмоции.
—Если бы ты не хотел уберечь Инессу, у тебя была бы рука, куча шлюх и сияющие глаза, Тео. Ты хочешь ее одну, и тебя это чертовски бесит, - прищурилась Элиза, а затем выровнялась, и похлопала меня по плечу, —я жду племянников, Теодоро, а ты жаждешь любви. Все указывает на то, что тебе стоит поговорить со своей женой.
Я сглотнул, переводя взгляд на сад, что потихоньку вял из-за уходящей осени.
—Она предала меня, - почти не слышно сказал я, и снова сделал глоток обжигающей жидкости.
—Думай лучше, придурок, - возмутилась Элиза, и покинула террасу, а я налег на виски, что был для меня единственным способом держаться на плаву.
Я почти месяц жил с мыслью, что она предала меня, и вряд ли смогу поменять свое мнение, хотя Элиза была права: я чертовски желал свою жену. Всю и без остатка.
Пьяный и едва соображая, что творю, я добрался до дома. Мартино сразу же поехал домой, явно злясь, что я задержался. Я поблагодарил его, не глядя в глаза, и, пошатываясь, вошел внутрь.
Внезапно меня охватило непреодолимое желание оказаться в объятиях Инессы. Я забыл, что бросил ее, что обвинил в предательстве. В этот момент я просто хотел почувствовать ее тепло, услышать ее голос.
Раскачиваясь, я вошел в ее спальню и обнаружил Инессу, скрученную клубочком на кровати. Она дрожала, ее глаза были закрыты, а на лице застыло выражение боли и отчаяния.
Цербер зарычал и сделал шаг вперед, готовый защитить свою хозяйку. Но затем он посмотрел в мои глаза, а потом на Инессу, и в его взгляде я увидел понимание и сострадание. Он словно понял, что Инессе сейчас нужен я.
Пес отступил, давая мне возможность подойти к ней. Я сел рядом и осторожно погладил ее по волосам. Инесса вздрогнула, но не сопротивлялась, продолжала спать.
Я аккуратно стащил с нее одеяло, и залез под него, кладя голову около ее груди. Через пару секунд я учуял запах крови, что витал в воздухе, и рефлекторно задрал ее майку. Ребра были изрезаны так сильно, что мое сердце было готово вылететь из груди из-за волнения. Я, не раздумывая прильнул губами к порезам, закрыл глаза, и стал проклинать самого себя за то, что заставил ее пережить. Я был пьян, думал только о ней, о своих чувствах, о боли внутри.
—Кошка, - почти прохныкал я, зарываясь носом в ее грудь, —что делаешь ты...
Ее руки вдруг сомкнулись за моей шеей, она словно хотела прижаться ближе, хотя когда-то говорила, что ненавидит спать в обнимку. Я аккуратно проскользнул рукой к ее бедрам, и сразу же ощутил липкую субстанцию на них. Кровь. Она вся была в крови.
—Кошка, - закрыл глаза, обвивая ее талию рукой, желая использовать вторую, чтобы коснуться волос, но не мог, —кошечка.
Она еще сильнее обняла меня во сне, я поднял голову и увидел в свете луны, как слезы скатываются по ее припухшему лицу. Она так сильно плакала. Так сильно волновалась.
Постукивая пальцами, измазанными ее кровью по ее позвоночнику, я не мог думать ни о чем кроме нее самой. Я засыпал в объятиях женщины, которую, судя по всему, я чертовски сильно любил. Любил, но не мог простить.
Я проснулся посреди ночи от раскалывающейся головной боли. Алкоголь, который я накануне вечером выпил в огромных количествах, давал о себе знать. Я лежал в постели, пытаясь собраться с мыслями, когда вдруг почувствовал, что меня кто-то обнимает. Я повернулся и увидел Инессу, которая все так же спала, свернувшись калачиком у меня в объятиях. Я осторожно выбрался из постели, стараясь не разбудить ее. Голова все еще кружилась, но я чувствовал себя намного лучше, чем вечером. Я направился в ванную комнату, чтобы умыться. Когда я включил свет, то увидел свои руки в крови. В тот момент до меня дошло: Инесса резала себя. Она делала это, чтобы успокоиться, чтобы заглушить боль, которую я ей причинил.
Я почувствовал, как во мне поднимается волна гнева и отчаяния. Я ненавидел себя за то, что довел ее до такого состояния. Я должен был защищать ее, а вместо этого я стал причиной ее страданий. Но через секунду разум заполнился воспоминаниями из Братвы, и на время я завис. Просто стоял, смотрел на свои руки, и понимал, что больше никто кроме нее не мог обрушить на меня гнев Елисеев. Никто. Абсолютно.
Чтобы выкинуть из головы мысли об Инессе, я принял душ и отправился на работу. Я знал, что возникнут проблемы с рубкой людей из-за отсутствия правой руки, но не думал, что левая будет так сильно уставать.
Я был мясником уже много лет, и моя правая рука была моей самой сильной. Я мог рубить людей часами напролет, не чувствуя усталости. Но теперь все изменилось. С левой рукой все было по-другому. Она быстро уставала, и мне приходилось часто делать перерывы. Я чувствовал себя слабым и немощным, и это бесило меня.
Но я должен был продолжать работать. Перестань я убивать, безумию будет некуда деваться, и я сдохну маразматиком в тридцать. Поэтому я стиснул зубы и принялся за работу. Я резал привязанного к столу ублюдка, стараясь не обращать внимания на боль в левой руке.
Но боль становилась все сильнее, и в конце концов я вынужден был взять перерыв. Бросив тесак в сторону, я стянул с себя фартук, и вышел из комнаты, хлопая дверью. Мне на встречу шел Андреа, что тоже любил поразвлечься в столь раннее время.
— Теодоро, - сказал он, - тебе нужно отдохнуть. Ты выглядишь ужасно.
— Я в порядке, - солгал я, — я могу продолжать работать.
—Тебе нельзя напрягаться, твои ребра еще слабы, - уже строже произнес Андреа, а затем уложил руку мне на плечо, —побудь дома, с женой. Отдохни, и будь начеку. Я усилил охрану, созвонился с Беллини и Тиара. Они на нашей стороне.
—Я ненавижу и тех, и тех, - улыбнулся я через силу, пытаясь создавать иллюзию себя прошлого: веселого, вечно безумного, совершенно не слабого, —я бы с радостью навестил Исая снова, только уже с гранатометом.
—Ты и шагу не сделаешь за пределы Каморры, пока не восстановишься, - прорычал Андреа, обхватив меня за заднюю часть шеи, —то, что набито у тебя здесь, - он ткнул пальцем в татуировку прицела, —значит, что ты гребаная цель. Перестань подвергать себя опасности.
—Я консильери, брат, это моя работа, - процедил сквозь зубы я, —ничего не поделать.
—Если у меня будет выбор между тобой консильери и тобой живым, выбор очевиден, не правда ли? – рявкнул Андреа, и одарив меня грозным взглядом, двинулся в комнату, в которой я еще не все доделал.
Через секунду раздался истошный крик, а затем тишина. Андреа убивал быстро, но очень качественно. Я вздохнул.
—Что ж, - прошипел я себе под нос, —если все так хотят, чтобы я отдыхал, этим я и займусь.