Обманутая смертью

—Моя девочка! – выкрикнула Фарья, сжимая меня в своих руках, —я так скучала, так скучала, ты просто не представляешь как сильно!

—Думаешь, не представляю? – подначила я, поглаживая ее шелковистые волосы, —господи, я не думала, что буду так сильно сходить с ума по тебе.

Мартино стоял позади меня, держа уже прыгающего от счастья Цербера. Осенний ветер доставлял небольшой дискомфорт, но сейчас мне было плевать. Фарья была со мной.

Мое сердце наполнилось теплом, когда я наблюдала, как Фарья ласково приветствует Цербера. Огромный пес радостно вилял хвостом, его массивная голова терлась о ноги моей подруги. Я могла видеть, насколько она дорожит этим животным, и как Цербер отвечает ей взаимностью. Было очевидно, что они разделяют глубокую связь — связь любви и доверия.

В тот момент мой взгляд переместился на Мартино, который стоял рядом с нами. К моему удивлению, он выглядел странно смущенным, как будто появление Фарьи заставило его нервничать. Я заметила, как его щеки слегка покраснели, и он избегал смотреть ей в глаза. А это уже было довольно интересным. Не желая нарушать их уютной атмосферы, мы все вместе сели в машину и отправились домой. По дороге мы оживленно болтали, делясь всем, что произошло с нами во время нашей разлуки. Фарья рассказывала о своей новой работе, а я поделилась своими последними приключениями. Разговор тек легко и непринужденно, и я почувствовала, что наши узы стали еще крепче после времени, проведенного отдельно. Мы смеялись над глупыми шутками, делились сокровенными мечтами и поддерживали друг друга в любых трудностях. Фарья была моей семьей, и не знаю, что должно произойти, чтобы я перестала ее таковой считать.

Всю дорогу домой наши голоса заполняли воздух, а Мартино лишь тихо вздыхал, глядя на Фарью через зеркало заднего вида.

Как только мы оказались дома, я заказала пиццу, и мы устроившись на моем любимом месте у окна, сели обедать. Даже Мартино не смог выдержать настойчивости Фарьи, и согласился пообедать с нами.

—Твоя мама переехала к нам? – спросила я, откусывая пиццу.

Фарья вдруг закашлялась, замотала головой, и опустила глаза. Мартино взволновано оглядел ее, а я тут же подала ей воды.

—Фарья, все хорошо?

—Инесса, мы не переедем, нет, - пробормотала подруга, протирая рот салфеткой, —мы не хотим осквернять память тети Сандры, мы не можем.

Я поежилась, ощущая, как по позвоночнику бежит холодок. Я невероятно люблю маму, и прекрасно знаю, как папа до сих пор любит ее, но на этом жизнь не должна заканчиваться. Я, конечно, никогда в жизни не назову другую женщину матерью, но папа может найти себе новую жену.

—Фарья, что ты такое говоришь? – встрепенулась я, и обняв подругу со спины, поцеловала ее в висок, —я буду рада, если мы наконец по-настоящему станем семьей. Папе не будет одиноко. Знаю, ты все еще предана своему отцу, но мой и не претендует на удочерение. Просто будьте с ним рядом.

Фарья опустила голову, Мартино отошел по звонку своего телефона, и я тяжело вздохнула.

—Они давно общались, а как ты съехала, так быстро закрутилось. Моя мама страдала из-за отца, как-то встретилась с дядей Феликсом в баре, и все, он у нас в трусах дома оказался! – протараторила Фарья, скользя пальцами по своим джинсам, —я не хотела, чтобы тебе было больно, смеялась тогда в камеру, потом плакала, думала, ты расстроишься. Я правда не хотела, чтобы так вышло. Я очень любила твою маму, Инесса, я не хочу, чтобы ты страдала.

Слезы жгли мне глаза, и я уперлась лбом в ее плечо, обнимая со спины.

—Я хочу для своей семьи самого лучшего, и уверена, что ты самый последний человек на планете, который сделает мне больно, - прошептала я, вдыхая ее приятный, вишневый аромат, —не переживай, пусть наши родители живут так, как хотят. Я знаю, что мама всегда останется в памяти отца, в твоей памяти, в памяти тети Марты. А я буду любить ее до последнего вздоха, Фарья. Она моя мама.

Она заплакала. Так громко, так больно. Повернувшись, она уткнулась носом мне в шею, прижимая меня к себе так сильно, что спина заболела. Я погладила ее волосы, шептала ей о том, что никогда в жизни не подозревала в том, о чем она говорит. Я знаю, что они до ужаса любят меня, и никогда не сделают мне больно.

—Давай лучше поговорим о том, что вечером я подготовила для тебя, - произнесла я, убирая прилипшие к мокрому от слез лицу, волосы Фарьи.

Она устало улыбнулась, смотря на меня своими горящими, карими глазами.

—Я хочу попасть на настоящую Нью-Йоркскую гонку, Фарья, и я прошерстила весь интернет, чтобы понять, как там оказаться, - проговорила я, и Фарья радостно запищала.

—Серьезно? Настоящая гонка? С траком? С кучей народу, сексуальными девушками и парнями в кожаных куртках? – выкрикнула она, и я прижала указательный палец к ее губам, чтобы Мартино не услышал, —Нес, правда что ли?

—Да, - подбодрила ее я, —сейчас поедем по магазинам, купим себе нарядов, соберемся, а потом надо как-то нагло обмануть Мартино. Теодоро запретил мне даже пытаться участвовать в них, но мне плевать.

Фарья вдруг взволновано обернулась. Мартино стоял у входа, разговаривая по телефону.

—Минерву отвези в больницу, я буду вечером, - вздохнул Мартино, а затем взглянул на меня и Фарью, —до встречи, мам. Не мешай мне работать.

—У тебя проблемы, Мартино? – спросила я.

—Дочь заболела, - замялся он, —не переживайте. Есть какие-то пожелания?

—Мы поедем по магазинам сейчас на моей машине, - сообщила я, —ты можешь поехать к Минерве, потом сразу же к нам в магазин. Не переживай, я не сбегу.

—Теодоро, - начал он, опуская глаза.

—Я позвоню Теодоро сама, Мартино. Он не откажет мне, ты ведь знаешь.

Я сразу же достала телефон из кармана, и погладив Фарью по плечу, отошла к дивану, набирая номер Теодоро. Он ответил незамедлительно.

—Да, кошечка.

—У меня к тебе не просьба, я хочу предупредить тебя, - сказала я сразу же, —у Мартино приболела дочь, я с Фарьей поеду по магазинам, а он заедет к ней.

—Нет, - перебил меня Тео уже неприятным, холодным тоном.

—Я не спрашиваю разрешения, Теодоро. Его дочь в больнице, - уже тверже сказала я.

—Он на работе, Инесса. Я сказал – нет.

Я сделала глубокий вдох, и покачала головой.

—Когда наша дочь будет лежать в больнице, ты продолжишь резать людей, и Андреа не пустит тебя к ней, правильно? – взорвалась я, ощущая, как ладони неприятно потеют.

Тишина повисла и дома, и по ту сторону телефона.

—Т-ты..., - Тео завис, —ты беременна?

—Нет, я говорю тебе об этом в теории. Ты оставишь дочь болеть без отца? – проговорила я.

—Не неси ерунды, нет конечно.

—Тогда не спорь со мной, пожалуйста.
Мартино едет к Минерве.

Я положила трубку, и повернулась к Мартино и Фарье, что удивленно смотрели на меня.

—Даже я подумала, что ты беременна, - выдохнула Фарья, укладывая голову на тело Цербера, что растянулся рядом с ней.

—Мартино, езжай, Теодоро ничего тебе не сделает, - я улыбнулась, кивая телохранителю.

—Вы прекрасная женщина, синьорина, - благодарно произнес Мартино, натягивая на себя пальто, —я буду вам должен.

—Пусть твоя доченька выздоравливает, - проговорила я, и сердце защемило.

Минерва тоже растет без матери, только вот я успела получить воспитание, а она нет.

Как только Мартино уехал, мы с Фарьей отправились по магазинам, чтобы приобрести все необходимое для нашего грандиозного дня на гонках. Мы зашли в несколько спортивных магазинов и накупили кучу вещей, чтобы походить на настоящих гонщиц: стильные куртки, перчатки без пальцев и облегающие спортивные костюмы.

Затем мы заглянули в кофейню, чтобы выпить по стаканчику крепкого кофе. Запах свежемолотых зерен наполнил воздух, пробуждая наши чувства и готовя нас к предстоящим приключениям. Мы болтали без умолку, обсуждая все, от наших прошлых прогулок, до того, как я умудрилась лишиться девственности с собственным мужем.

По дороге домой я не могла удержаться от улыбки, зная, что у нас есть все необходимое для незабываемого вечера. Я уже позвонила в каршеринг, который предоставлял автомобили для подобных мероприятий, и знала, где проходят гонки.
Мы обе были в предвкушении, но я знала, что мне нужно принять меры
предосторожности. Заранее я выпила свои таблетки, чтобы не словить приступ в самый ответственный момент. Я была полна решимости насладиться этим днем в полной мере, и не позволить своей болезни испортить все. С каждой минутой, приближавшей нас к месту проведения гонок, наше волнение росло. Мы обе знали, что нас ждет незабываемый день, наполненный адреналином, скоростью и невероятным чувством свободы, только вот осталась главная проблема – мой муж, и его чертов контроль.

—Мартино, - произнесла я с надеждой, и сев на диван, устремила взгляд на телохранителя, что сидел за столом, и чесал Цербера, —у меня к тебе очень серьезная просьба.

Он сразу же напрягся, а Фарья присев ближе ко мне, слегка занервничала.

—Мы хотим попасть на гонки за городом, и мне уже пригнали Феррари, осталось уговорить тебя, - протараторила я, и Мартино сразу же замотал головой.

—Исключено, Теодоро точно мне сердце вырежет, - встрепенулся Мартино, и неожиданно для меня, в диалог вступила Фарья.

—Мартино, пожалуйста, - сказала она жалобным голосом, —мы вернемся домой до того, как муж Инессы приедет с работы.
Я очень хочу попасть на эти гонки.

Мартино в секунду замешкался, отвел глаза, и я толкнула в бок Фарью.

—Что? – прошептала она.

—Что за манипуляции?

—Он симпатичный, - шикнула Фарья, и улыбнулась.

Ее щеки тут же залились румянцем. Мартино было около тридцати, довольно солидный, умный, а главное, с приятной энергетикой. Я растянулась в улыбке, а Мартино в это время посмотрел на часы.

—Время до десяти. Сегодня у Теодоро собрание с Доном, - произнес Мартино, и мы с Фарьей встрепенулись, —если соберетесь за ближайший час, успеете на три круга. Я бываю там иногда.

Мы тут же радостно завизжали, и спрыгнув с дивана, накинулись на Мартино с объятиями, от чего он явно испытывал дискомфорт, но не оттолкнул. Фарья даже поцеловала его в щеку, от чего удивление выступило на моем лице. Он ей слишком сильно симпатизировал.

Мы с Фарьей собрались и отправились за город, где проходили гонки. Мартино же ехал следом, на своей машине. Я была полна энтузиазма и предвкушения, сжимая в руках ключи от новенькой спортивной Феррари, которую я арендовала. Несмотря на то, что мы были в самом сердце оживленного Нью-Йорка, я чувствовала себя абсолютно уверенно за рулем этого мощного автомобиля. Его габариты казались мне интуитивно понятными, и я без труда маневрировала по улицам, наслаждаясь ревом двигателя и завистливыми взглядами прохожих.
Когда мы прибыли на место проведения гонок, нас встретила пестрая толпа зрителей и участников. Воздух был насыщен запахом бензина и адреналина, а шум ревущих двигателей создавал волнующую симфонию скорости.
Мы вышли из машины и огляделись. Перед нами простиралась длинная прямая трасса, окруженная сотней машин, заполненных ликующей толпой. Я ощутила прилив восторга, видя все это. Фарья же крепко держала меня за руку, наблюдая за тем, как Мартино выходит следом за нами.

Атмосфера была электризующей. Люди всех возрастов и социальных слоев собрались вместе, объединенные общей страстью к скорости и соревнованию. Я заметила, что многие были одеты в яркие цвета, в разные наряды, что даже не соответствовали погоде.

К нашему удивлению, Мартино провел нас через толпу к мужчине, который вел записи этих нелегальных гонок. Он записал меня в список на этот круг, и я почувствовала, как адреналин забурлил в моей крови.

Мартино взволнованно спросил, все ли в порядке с моим здоровьем. Я заверила его, что все хорошо, и он попросил быть осторожнее. Он кивнул и отошел, а мы с Фарьей сели в Феррари и направились к стартовой линии.

Рядом с нами выстроились еще пять машин, их двигатели ревели и дымились в преддверии гонки. Атмосфера была накалена до предела, а воздух был густым от волнения и адреналина. Я чувствовала, как мое сердце колотится в груди, а руки слегка дрожат.

—Я думала, мы просто посмотрим, - проговорила Фарья, и я видела, как ее руки трясутся, —ты уверена, что все в порядке?

—Да, я хочу попробовать настоящую гонку, ты знаешь, я хорошо чувствую машину, - выдохнула я.

Но вместе с тем я испытывала легкое волнение, которое было скорее захватывающим, чем пугающим. Я знала, что это может быть опасно, но я также знала, что готова рискнуть ради этого невероятного ощущения свободы и скорости.

Когда прозвучал сигнал к старту, я выжала педаль газа в пол и помчалась вперед. Ветер свистел в моих ушах, а мир вокруг превратился в размытое пятно. Я была полностью сосредоточена на дороге, на каждой передаче и каждом повороте. И в этот момент, я думала о маме. Лиц не было, страшных картин с дня ее смерти тоже. Я чувствовала, как будто она помогает мне оттуда. Видит меня, гордится.

Я обогнала несколько машин и заняла второе место. Передо мной была только одна машина — ярко-желтая Ламборгини. Я прибавила скорость и вскоре оказалась на хвосте у лидера. Фарья испуганно прижалась к двери, держась за ремень безопасности, а я лишь маневрировала, ощущая, как адреналин бьется в крови. Я знала, что иду на риск, но не могла остановиться. Гонка захватила меня целиком и полностью. Я была полна решимости победить, чего бы это ни стоило.
Я обогнала первого и лидировала в гонке, но внезапно мое зрение затуманилось, и я перестала видеть дорогу. Передо мной снова предстал тот роковой день, когда моя мать погибла в аварии. Я увидела ее труп, лежащий в машине, и ее голубые глаза. Паника охватила меня, когда я поняла, что снова переживаю этот кошмар. Фарья кричала рядом со мной, но я ее не слышала. Я была полностью поглощена воспоминаниями.

Но в следующую секунду в моих ушах зазвенел голос Тео. Он говорил: "Спаси меня из снов, стань их главной героиней". Его слова прозвучали как гром среди ясного неба, и я внезапно вернулась в реальность. Я снова увидела дорогу и вовремя вырулила, избежав столкновения. Гул толпы вокруг меня оглушил, но я не обращала на это внимания. Я была слишком потрясена тем, что только что произошло. Я пересекла финишную черту первой, но победа не приносила мне радости. Вместо этого я чувствовала страх и замешательство.

Слова Тео эхом отдавались в моей голове. Он говорил, что я должна стать главной героиней его снов. Я стала его единственной помощью, и мне было слишком рано терять себя. Я была обязана помочь ему.

—Господи, Нес, - прокричала Фарья, и обняла меня, пока неизвестные люди кричали о моей победе, прыгали вокруг машины.

—Я смогла избавиться от картинки, - восхищенно прошептала я, принимая ее объятия, —я нужна ему, понимаешь? Я нужна ему.

Фарья явно не понимала, что происходит, о чем я говорю, но продолжала обнимать меня, пока вокруг происходил настоящий хаос. Через пару минут я все же вышла из машины, получила максимально озлобленный, укоризненный взгляд Мартино и кучу аплодисментов от тех, кто смотрел за тем, как я езжу.

Сердце колотилось как бешеное, я отошла от машины, от толпы, Мартино огораживал нас, и когда мы оказались на безопасном расстоянии от трака и кучи возбужденной толпы, я смогла выдохнуть.

—У нас будут проблемы, если Теодоро узнает о том, что вы выиграли, - пробормотал Мартино, а за его спиной вдруг возник высокий, почти полностью татуированный мужчина, что слегка прихрамывал.

Я замялась.

—Мартино, твои подруги? – его рука легла на плечо моего телохранителя, и он развернувшись, на рефлексе уперся дулом пистолета ему в грудь.

—Твою мать, Оттавио, - выдохнул Мартино, а затем они пожали друг другу руки.

Я не понимала, кто это, Фарья продолжала взволновано бурчать что-то себе под нос, обнимая меня за плечи.

—Поздравляю, мисс Феррари, - сероглазый незнакомец по имени Оттавио улыбнулся, смотря на меня, —отлично водишь.

—Оттавио, не надо, - вклинился Мартино, но не успел договорить.

—Спасибо, а вы? – спросила я.

—Моя желтая Ламбо, ты обогнала меня на последних милях, - уточнил мужчина, и я прошлась взглядом по его шее.

Просто сплошное черное пятно из-за огромного количества татуировок.

—Оттавио, - снова вмешался Мартино, что был не рад подобной встрече.

—Как вас зовут? – Оттавио сделал шаг вперед, и я впервые почувствовала себя чьей-то.

Я не должна была с ним говорить, и все же решила обосновать свое положение. Если Мартино знал его, значит он в курсе, кем является Теодоро.

—Я Инесса, - улыбнулась я, и отступила назад, —Инесса Тиара – Романо.

Лицо Оттавио вдруг приняло довольно удивленное выражение лица. Он моментально отступил назад, и посмотрел на Мартино.

—Кошка мясника, - утвердил он, и Мартино слегка усмехнувшись, кивнул.

Это звучало так странно. Кошка мясника. Почему я была кошкой? Но казалось, это звучит мило.

—Именно она, ублюдок, - шикнул Мартино, —езжай, и лучше никому не говори, что видел ее здесь. Теодоро отрубит тебе язык вместе с головой.

Я впервые видела своего телохранителя настолько напряженным и злым.
Оттавио что-то прошипел на ухо Мартино, а затем быстро ретировался, смешиваясь с толпой. Я же ощущала, как адреналин отступает, и я уже не хочу находиться в этом шумном месте.

—Кто это был? – сглотнула я, смотря на Мартино.

—Коллектор Техаса, своеобразный головорез, - хмыкнул он, и кивнул нам на машину, —надо ехать, думаю, тут становится небезопасно. Оттавио не сдаст нас, потому что сам хочет жить, но рисковать не стоит.

—Поздно, кусок дерьма, - раздался знакомый голос, и мое тело словно окутало тревогой.

Я обернулась. Теодоро стоял неподалеку, держал в зубах сигарету, а в руках нож, что блестел под светом фонарей.

—Проблема, Инесса, - прошептала Фарья, и посмотрела на Мартино, пока я не отрывая взгляда от мужа, наблюдала за тем, как он вертит оружие в своих руках, —у нас большая проблема.

—Теодоро, я тебе сейчас все объясню, - хмыкнула я, и мы с Фарьей, как две дурочки перегородили ему путь к Мартино.

Я знала, что он в жизни не тронет меня или Фарью, но вот наш милый охранник...

—Отошли обе, - рявкнул Теодоро, надвигаясь на нас, а я в свою очередь выступила вперед, и обвив его талию руками, подняла глаза.

—Не трогай, я заставила его поехать сюда под угрозой своей жизни. Он защищает меня, - соврала я, чувствуя, как мускулы Теодоро напрягаются все сильнее, —поехали домой, пожалуйста.

—Это манипуляция, кошка. Он не нарушает мои приказы, а сейчас нарушил, - процедил муж сквозь зубы, и я повернулась.

Фарья прильнула спиной к груди Мартино, он же в свою очередь выглядел гордым и спокойным. Его не пугало то, что Теодоро может с легкостью убить его сейчас.

—Я заставила его, Теодоро, успокойся. Как ты узнал, что мы здесь?

—Твой телефон и трекер хорошая вещь, кошечка, - Теодоро наконец опустил на меня взгляд, и наклонившись, провел носом по моему лбу, —садись ко мне в машину, эти двое пусть едут отдельно. Я убью Мартино, если окажусь рядом с ним.

Я вдохнула его металлический запах, и приподнявшись на носочках, поцеловала в шею. Моментально раздались вспышки камер, и я не успела понять, как Тео подхватил меня одной рукой за талию, и потащил к машине, пока Мартино делал то же самое с Фарьей. Она не была частью мафии, как говорил Теодоро, поэтому Мартино позволял себе касаться ее.

Как только Теодоро усадил меня в машину, сам сел за руль, и завел мотор. Я поежилась. Он был злым, а мне так не нравилось, когда он злился. Просто до жути.

—Тео, не злись, - прошипела я, поправляя свою новенькую кожаную куртку с красными вставками, —пахнешь злостью.

—Да хоть дерьмом, Инесса, ты в край охренела, - рявкнул он, и вылетел со стоянки под вспышки камер и гул других машин и людей, —я сказал тебе не рисковать. Ты сделала это.

—Потому что я хотела, - уверенно ответила я, и закусила нижнюю губу, —не кричи на меня, мне не нравится.

Теодоро раздраженно вздохнул, провел ладонью по своему подбородку, а затем устремил взгляд на меня.

—С тобой могло случиться все что угодно, кошка. Почему ты так эгоистична по отношению ко мне? – его тон стал спокойнее, но нервозность проскакивала.

—Со мной ничего не произошло. Ты помог мне, - призналась я, и улыбнулась, —когда на дороге я снова видела тот день, когда мама умерла, я слышала твой голос, и он позволил мне вернуться в реальность.

Тео метнулся взглядом к трассе, а затем ко мне.

—Что это значит?

—Я нужна тебе? – спросила я с надеждой, и уложила руку на его грудь, слегка поддаваясь вперед, —нужна тебе, чтобы чувствовать себя хорошо?

—Что за вопросы? – нахмурился муж, —ты нужна мне всегда.

—Поэтому мой разум переключается на твои проблемы, и заглушает мои, понимаешь? Я чувствую себя лучше, потому что нужна тебе, - выдохнула я, и наплевав на безопасность, потянулась к Теодоро, чтобы поцеловать его.

Как только мои губы коснулись его, я ощутила, как внутри все трепещет. Мне так нравилось целовать его, даже нравилось спать потной и липкой, когда он обнимал меня. Мне нравилось, как он называл меня, как не упускал возможности дотронуться до меня, укусить, ущипнуть, лизнуть, все что угодно. Мы были тактильными друг к другу.

—Кошка, ты заставляешь меня бросить руль, - прошипел он мне в губы, и обвил двумя пальцами мой подбородок, —сиди спокойно, я все еще зол.

Я слегка прикусила его щеку, и села на место.

—Пахнешь чистой кровью, - выдала я, уже ощутив его запах в полной мере, —без апельсина.

—Солдаты дохнут от моего аромата, а тебе нравится, - фыркнул он, и улыбнулся краешком губ, —а теперь рассказывай давай, как тебе в голову пришло с такими флешбэками за руль сесть.

Я вздохнула, и пока мы ехали домой, рассказала ему историю о том, как впервые села за руль, почему люблю водить, и зачем мне адреналин. Тео внимательно слушал меня, иногда касался моего бедра, слегка сжимая. Иногда мне кажется, что ему всегда нужно меня трогать, и выглядит это так, словно он проверяет, настоящая ли я, есть ли рядом.

—Ты не злись на Мартино, - заговорила я, когда мы подъехали к дому вровень с машиной Мартино, —он не может мне отказать, я ведь манипулирую, правда.

—Ты могла поехать со мной на эту гребаную гонку, - отчаянно произнес Теодоро, глуша мотор, —я бы сидел рядом, чувствовал тебя. Ты эгоистка, Инесса. И теперь это не нравится мне.

Я на секунду почувствовала себя виноватой, но когда перед тем как выйти из машины, Тео поцеловал меня, это чувство ушло. Он злился, но пытался делать так, чтобы эта злость не касалась меня. Переживал. Заботился. Оберегал.

Попав в квартиру, напряжение между нами четырьмя возросло. Я видела, как Тео готов вскрыть глотку Мартино, тот в свою очередь держал лицо, а Фарья тряслась от страха. Все еще для нее тема мафии была чем-то нереальным, пугающим, и я понимала ее. Будь я на ее месте, мое сердце бы разорвалось от стресса.

—Давайте пойдем спать, не будем ругаться, - произнесла я, и обвила локоть Теодоро рукой.

Он не станет дергаться, пока я обнимаю его.

—Мартино, езжай домой, позаботься о Минерве, - выдохнула я, и Фарья улыбнулась.

—Езжай, Мартино, но завтра я переворошу твои кишки, черт возьми, ты достал меня, - рявкнул Теодоро, но Мартино и глазом не повел.

Видимо, знал, что тот его лишь припугивает. Мартино кивнул, и молча покинул квартиру под довольно взволнованный взгляд Фарьи. Я отступила от мужа, и подозвав Цербера, что грустил около холодильника, подошла к Фарье.

—Ложись в моей спальне, дорогая, Цербер будет рядом, - я обняла ее за плечи, —завтра проведем приятный вечер дома, сходим куда-нибудь, позвоним папе и тете Марте. Хорошо?

—Не переживай, я не маленькая, - усмехнулась Фарья, и поцеловала меня в щеку, —мне нравится гостить у тебя, но я на пару дней. Не хочу стеснять тебя и мужа.

—Спокойной ночи, гонщица, - шикнул Теодоро, и обхватив меня за талию, оттащил от Фарьи силой, —это моя жена, милуйся с кем-нибудь другим.

—Тео! – воскликнула я, размахивая руками.

Фарья виновато опустила глаза.

—Фарья, не обращай на него внимания, он ревнует, я люблю тебя, спокойной ночи! – выкрикнула я, пока Теодоро утаскивал меня в свое крыло.

Как только мы оказались в спальне, Теодоро бросил меня на кровать, и стянув с себя рубашку, накрыл мое тело своим.

—Ты тяжелый, - со смехом проговорила я, и обвила руками его шею, —тяжелый, пахнущий кровью, Теодоро.

—Пошли вместе в душ, кошка, - шикнул он мне на ухо, прикусывая мочку, —тебе идет кожа, курточки, юбочки всякие.

—Ты такой милый, - засмеялась я, —эти курточки и юбочки списали у тебя несколько тысяч долларов с карты.

—Хоть миллионов, кошка, пошли в душ, - возмутился Теодоро, и помог снять мне куртку, а затем лосины и топ, что подчеркивали мою фигуру, —пошли, пошли.

Он потянул меня за собой, на ходу расстегивая джинсы. Я же вошла в ванную комнату, сразу же включила воду, и настроила ее так, как нужно было мне. При ярких софитах я обнаружила, что грудь Теодоро была заляпана каплями крови, и быстро стащив с себя трусики и бюстгальтер, я схватила мочалку. Я не стеснялась Теодоро, и не видела ничего странного в том, что мой муж видит меня голой. Он знал о каждом шраме на моем теле, и при каждом сексе расцеловывал их так, словно мог излечить их таким способом.

Тео неторопливо ступил под воду, запрокинул голову, ловя ртом капли, а затем наклонился и поцеловал меня в ребра.

—Давай ототрем от тебя кровь, а потом можем заняться сексом, хорошо? – напрямую спросила я, и Теодоро улыбнувшись своей хищной улыбкой, довольно кивнул.

Я стала обтирать его мускулистое тело мочалкой, бережно обводя шрам, который выглядел пугающе. И не потому, что он был ужасным, а потому что тот, кто его нанес, был настоящим уродом. Я вздохнула, и не оставив и следа от крови, бросила мочалку на полку, и подняла на Теодоро глаза. Наша разница в росте была колоссальной, и размеры тел были невероятно разными. Первое время после секса у меня все болело, потому что такой огромный он, еле помещался в такую маленькую меня. Но Теодоро всегда был нежен со мной, и меня это устраивало. Вряд ли я бы хотела жесткого секса или чего-то по типу бдсм.
Его член потихоньку поднимался, пока я мыла тело Тео, и у меня между ног становилось все жарче.

—Поднимешь меня? – улыбнулась я, протягивая к лицу Теодоро руки.

Он усмехнулся, и обхватив мои бедра, приподнял, а я обвила ногами его таз.
Когда его грудь коснулась моих сосков, я застонала, и незамедлительно поцеловала Теодоро, потому что мне был важен контакт глаз, поцелуи, его касания. Я хотела чувствовать его, чтобы он чувствовал меня. Обычный трах меня не устраивал.

Его горячие пальцы сжались на моих ягодицах, я слегка приподнялась, и его член уперся мне меж ног. Импульсы стадом пронеслись по телу, а разум стал медленно отключаться, давая волю эмоциям и рефлексам.

—Кошка, презервативы забыл, - шикнул Тео мне в губы, а затем проник пальцами к моим складкам, и стал стимулировать бугорок, что уже набух.

—Давай без них, просто аккуратно, - простонала я, и посмотрела в его серые, слегка затуманенные глаза.

Теодоро улыбнулся, а затем медленно вошел в меня двумя пальцами, которые я принимаю легко. Стон, больше похожий на хрип сорвался с моих губ, и я откинулась назад, прижимаясь спиной к мокрому кафелю. Тео же зажал меня между своей чертовски широкой, мускулистой грудью и стеной. Я прильнула губами к его шее, пока он двигал пальцами во мне, загибал их, доставляя мне одно лишь удовольствие, а после щелкал по клитору так, что пальцы на ногах дрожали сами собой. Он был хорош в сексе, хорош в поцелуях, а также хорош в том, чтобы делать так, чтобы я чувствовала себя хорошо. Может, в начале я и не могла представить, что буду заниматься сексом с мясником Каморры, но сейчас это одно из любимых моих занятий.

Через пару минут Тео вынул из меня пальцы, и вошел членом, заставляя меня закатить глаза, и запрокинуть голову. Он удачно подставил руку мне под затылок, чтобы я не ударилась, а затем стал ритмично двигаться, покрывая мои плечи страстными поцелуями. Мы были в браке, хорошо трахались, спасали друг друга от ужасов прошлого, и просто были рядом. Но я боялась одного – полюбить и потерять. И если бы я была уверена, что он останется со мной на всю мою оставшуюся жизнь, я бы сказала, что люблю его. Но уверенности не было. Он был безумцем, сумасшедшим убийцей, советником самого Дона, человеком, что правит кучей людей. А еще он был смертным. И это било по моему сломанному мозгу, разуму и сердцу.

Я задрожала от того, как сильно по мне ударил оргазм. Крик сорвался с губ, а Теодоро еще пару секунд вколачивался в меня, поглощая мой рот, пока не содрогнулся и не вынул член, чтобы не закончить в меня. Я чувствовала его. Каждую частичку.

—Как же ты мне нравишься, кошка, - прошептал он, обнимая меня всем телом.

Он тоже избегал слова "люблю". Либо не был уверен, что любит, либо боялся того же, что и я.

Я обхватила его лицо руками, и поцеловала в край губ, когда дрожь в конечностях отошла.

—Ты включишь кондиционер на всю, и будешь обнимать меня всю ночь, - выдохнула я, и Теодоро растянулся в такой приятной улыбке, что внизу живота снова закололо.

—Буду, - ответил Тео, и выключив воду, накинул на нас полотенце, и покинул ванную.

Мозги начали работу, и оказавшись в объятиях Теодоро, я прижалась к его груди, и поцеловала в шею.

—Спокойной ночи, милый, - прошептала я, впервые назвав его как-то, кроме имени.

—Кошечка, - шикнул он, и зарылся носом в мои волосы.

Мы поглощали друг друга. Становились одним целым. Но сердце и разум не позволяли признаться, что он стал для меня чем-то большим, чем хорошим другом и любимым мужчиной.