Обманутая смертью

Я оттолкнул Андреа от себя, и подбежал к Инессе, она уже упала на голый асфальт, кровь выступила на ее щеке от резкого трения.

—Ты, блядь, понимаешь, какие проблемы мне создал, ублюдок? – рявкнул Андреа снова, сбивая кулак об капот машины.

Я же аккуратно приподнял голову Инессы, и прильнул губами к горящей коже.

—Тебя на поводок нужно посадить, чтобы ты угомонился, Теодоро? Мне осточертело воспитывать тебя, - Андреа был вне себя от злости, и я, наверное, понимал его.

—Я буду резать каждого ублюдка, который даже попытается коснуться Инессы, понимаешь? – я поднял ее на руки, прижимая маленькое тельце к себе, —ты не сможешь остановить меня, если такое случится.

—Ты делаешь это из-за своего гребаного характера, - рявкнул Андреа, и ударил по капоту машины снова.

—Я делаю это, потому что обещал ее отцу защищать его дочь, - оскалился я, поглаживая ее каштановые волосы.

—Тогда перестань вести себя как ебаная мразота, и построй с ней нормальную семью, иначе я найду тебе применение и точно лишу поста консильери. Ты довел меня Тео, это мое последнее слово, - как гром среди ясного неба прогрохотал Андреа, и развернувшись, оставил меня одного, с женщиной на руках, что вся была испачкана кровью по моей гребаной вине.

—Кошечка, на нас накричали, - я растянулся в уставшей, хищной улыбке, и как маленький ребенок прижался лбом к ее волосам, что уже пропахли кровью из-за моих грязных рук.

Я правда пачкал ее. Я портил ее. Я ее ломал.

Громкий стук раздался в наш номер в начале седьмого утра. Инесса все еще крепко спала. Я пытался избавить ее от кровавых пятен на лице, но она скрутилась клубочком на краю кровати, и казалось, не хотела моих прикосновений.

Я потер глаза, и открыл дверь. Кассио стоял передо мной со сломанной рукой, синим лицом и перебинтованной шеей. Я уже понимал, почему он так выглядит. Вчера он угрожал жизни дочери консильери, и это не осталось безнаказанным.

—Кассио, - начал я, но он неожиданно меня перебил.

—Собирайся и вылетай первым самолетом. У тебя запрет на выезд из Нью-Йорка с сегодняшнего дня, - еле выговорил Кассио, и я округлил глаза, непонимающе смотря на кузена, —приказ Андреа. Знаешь, чем закончится, если оспоришь.

—Да вы охренели, - я усмехнулся, недоуменно вскидывая брови, —консильери и без права выезда? Полный бред!

—Спорить сейчас будешь? – всегда спокойные глаза Кассио сейчас источали настоящую ярость, —Теодоро, завали пасть, и делай, как сказали. Я не буду с тобой нянчиться только потому, что у тебя какие-то там отклонения в твоей гребаной башке, понял?

Я улыбнулся, понимая, что снова возвращаюсь в то время, как украли Сицилию.

—Понял, - я провел языком по верхним зубам, а затем сделал шаг вперед, смотря на Кассио сверху вниз, —еще пожелания будут, господин наемник?

—Будут, - Кассио поманил меня пальцем, а затем едва слышно прошипел, —если ты не перестанешь издеваться над своей женой, однажды, пока ты будешь спать, она позвонит своему вполне уравновешенному, адекватному брату, у которого есть разрешение на въезд на территорию Каморры, и ты больше не проснешься, Тео. Просто помни об этом.

Он развернулся, не дожидаясь моего ответа, и ушел. Я же стал вспоминать вчерашний вечер, и в пучине мыслей просто осел на пол, упираясь спиной в огромный шкаф. Может, Кассио прав, и если бы я был трусливым ублюдком, влияние Феликса и Луки помогло бы мне.

Голова гудела, и я прижал пальцы к вискам. Мое здравомыслие отключилось в тот момент, когда Симон поцеловал руку Инессы, но я смог сдержаться, потому что знал, убью его – Андреа точно убьет меня. Симон являлся будущим капо, хотя и ходили слухи, что Абрамо хочет передать пост Рико, поэтому рисковать я не мог, хотя безумно хотел. Потом эта Лили, что не следила за своим гребаным языком, и довела Инессу до приступа. Я не спал с ней, потому что пытался перебороть себя и доверить всего себя Инессе. Я, черт возьми, не спал с ней вчера.

Пока я копался в собственных мыслях, перед моими глазами оказались стройные, испачканные в земле и траве ноги. Я поднял глаза.

Инесса, укутавшись в тонкую простыню стояла напротив меня, ее колени дрожали, а глаза, удивительно, выглядели вполне осознанными. Она аккуратно опустилась напротив меня, перед этим отодвинув маленький коврик, что до жути ее раздражал. Вздох. Мы наконец встретились взглядами.

—Что нам делать? – прошептала Инесса, а затем провела пальцами по своей ноге, что была измазана всем, чем угодно, —мы не можем существовать вместе.

Я дернул губой, уложил руку на ее колено. Я понимал, что мы с Инессой очень разные. Она была сильной, независимой женщиной, которая не боялась высказывать свое мнение. Я же был более вспыльчивым, контролирующим, любящим власть.

Но что-то в ней заставляло меня верить в то, что из нас бы получилась хорошая пара. Возможно, это была ее своеобразная красота, ее волевая натура или ее слегка брезгливое отношение к жизни. А может быть, это было просто то, как она смотрела на меня, как будто я был единственным человеком в мире, которого она видела по-настоящему. Я никогда не задумывался о серьезных отношениях. Я был доволен своей жизнью холостяка и не видел причин что-либо менять. Но Инесса как будто подсознательно давала мне понять, что она именно та, кто нужна мне.

Она не была такой, как другие женщины, с которыми я спал, которых я видел. Она не пыталась произвести на меня впечатление или угодить мне. Она просто была собой, и этого было достаточно. Я не мог объяснить это, но я чувствовал, что с Инессой могу быть самим собой. Я мог показать ей свою уязвимость, свои страхи и сомнения. И она все равно принимала меня таким, какой я есть. Она была единственной женщиной, которая когда-либо заставляла меня поверить в то, что я могу быть достоин любви.

—Твое лицо, - я коснулся щеки, где красовалась ссадина, но даже так она продолжала выглядеть чертовски красиво.

—Мне правда плевать, что с моим лицом, - Инесса отпрянула, а затем сделала глубокий вдох, —давай разберемся. И я бы хотела сказать на берегу, но мы уже тонем, Теодоро. Тонем. Оба.

Я понимал, к чему она ведет, и сколько мы бы не говорили на эту тему, все возвращалось на исходную точку. Я бабник, не умеющий держать член в штанах, из-за этого она не может принять меня и отдать себя. И виной был только один человек – я.

—Ты нравишься мне, кошка, - произнес я, и опустил голову ей на колени.

Ее пальцы проникли в мои волосы, и я облегченно выдохнул.

—Что с тобой происходит? – шептала мне на ухо Инесса, пока массировала мне голову, казалось, успокаивала просто своим присутствием, —что тебя тревожит?

И я решился. Скинул свою маску, устроился поудобнее в ее объятиях и начал рассказывать Инессе, с чего все началось. С той страшной ночи, когда отец привел меня в ту квартиру, пока резал Амелию.
Я говорил, а Инесса молча прижимала меня к своей груди. Она не перебивала, не осуждала, просто слушала. Я чувствовал, как ее теплое дыхание касается моей кожи, и это придавало мне сил.
Я рассказал ей все: о том, как отец издевался над той девушкой, о том, как он заставлял меня смотреть, о том, как он угрожал убить меня, если я кому-нибудь расскажу. Рассказал ей тот день, когда папа вскрыл мою грудь, когда я нацепил эту маску шута, чтобы никогда больше не выглядеть слабым. Я рассказывал, а Инесса все сильнее прижимала меня к себе. Ее объятия были словно защитный кокон, оберегающий меня от ужасов прошлого.

Когда я закончил, Инесса не сказала ни слова. Она просто продолжала держать меня в своих объятиях. Я чувствовал, как ее слезы капают на мою кожу, и это были самые сладкие слезы, которые я когда-либо испытывал. Казалось, что Инесса была единственным человеком в мире, который мог понять мою боль, ведь это все было в голове, точно так же, как и у нее.

Холодные пальцы коснулись моей груди, и Инесса неуверенно поцеловала меня в щеку, а затем уткнулась носом мне в плечо.

—Ты хороший, Теодоро, - пролепетала она снова, —мне жаль, что твой папа так относился к тебе.

—Что мы будем делать? – теперь спросил я, ластясь к ней, как желающее любви животное.

—Мы можем начать все сначала, - выдохнула она, обжигая своим дыханием мою кожу, —но я ставлю ультиматум, Тео.

Я затаил дыхание.

—Измена равна разводу, - произнесла она громче, и прижала свою ладонь к месту, где находится мое сердце, —я разведусь с тобой сразу же, если от тебя хотя бы поведет чужим запахом, Теодоро. Я обещаю.

***

—Кидай! – выкрикнул я, и Неро тут же запустил в меня мяч, а сам завалился лицом в грязь, что образовалась после дождя.

Я засмеялся, и закинув маленький мячик в детское кольцо для баскетбола, помчался к племяннику, что уже измазался полностью.

—Какой же ты непоседа, господи, - фыркнул я, и подняв его за руки, попытался поставить на ноги, но Неро сопротивлялся.

—Фу! – кричал Неро, —фу!

—Тео, зайди в дом, пожалуйста, твоя мама зовет тебя, - Инесса появилась на улице, и увидев, как Неро брыкался у меня в руках, подошла ближе.

—Хочешь поиграть с Цербером в палочку? – она присела, и Неро неожиданно успокоился.

Я отпустил его, он подошел к Инессе, и провел пальцем по ее носу.

—Тише, Неро, моя кошка не любит грязь, - остановил племянника я, и Инесса подняла на меня свои кристально чистые глаза.

—Все в порядке, он ребенок, - она улыбнулась, а затем подозвала Цербера и вручила Неро палочку.

Я же поцеловал ее в щеку, и зашел в дом, где мама командовала служанками, что накрывали на стол.

—Ты звала меня? – я обнял маму за плечи, и она улыбнулась.

—Мне надо было, чтобы ты зашел, а твоя жена вышла, сынок, - произнесла мама, —она меня терпеть не может, ты ведь знаешь.

Я до сих пор гадал, почему же моя жена не переваривает мою мать даже спустя столько времени.

Прошла ровно половина месяца, как мы с Инессой согласовали наши взаимоотношения, и кажется, я побил свой новый рекорд по воздержанию от секса. Член готов был взорваться уже на второй день, когда мы вернулись из Сан-Франциско в Нью-Йорк, но я правда держался.

—Где дорогуша и брат? – я схватил оливку из тарелки, и закинул ее в рот.

—Забирают картину из мастерской, - мама усмехнулась, —Элиза запросила общий портрет, поэтому если увидите себя, не пугайтесь.

Я засмеялся.

—Элиза едет крышей в семейной рутине, какой к черту портрет? – сказал я, и мама пожала плечами.

—Просто отличный, - раздалось за спиной, и Элиза держа на руках своего сына, вошла в столовую, —привет, блудный брат.

—И тебе добрый день, дорогуша, - я послал ей воздушный поцелуй, а вслед за ней вошел Андреа и Инесса, что выглядела странно поникшей.

Я сразу же подошел к ней, и обвив талию рукой, прижал к своему боку.

—Я говорила с Андреа, - вдруг проговорила Инесса, и я удивился.

Она знала, что это запрещено.

—Я знаю, что тебе нельзя покидать Нью-Йорк, поэтому я хотела попросить Андреа отпустить тебя со мной в Чикаго, - выдохнула она, и я разозлился не на шутку, —мне нужно пройти обследование у моего врача, Тео. Это важно.

Я встрепенулся, осмотрел ее с ног до головы, и в груди зародилась нешуточная тревога.

—Ты плохо себя чувствуешь? – спросил я, касаясь ее ребер.

—Нет, это плановое обследование, каждые полгода, - она успокоила меня прикосновением к моей щеке, —Андреа отказал мне, но сообщил, что Мартино сопроводит меня. Я полечу завтра.

—Ты не полетишь без меня, - я свел брови к переносице, слегка наклоняясь вперед, —я решу с Андреа.

—Не зли его, - когда я дернулся в сторону брата, Инесса остановила меня, —он прав, тебе не стоит покидать место, где ты безопасен для себя самого.

—Почему вы все взяли моду решать за меня? – раздраженно произнес я.

—Потому что волнуемся, - сразу же парировала Инесса, и приподнявшись на носочках, слабо коснулась губами моих, —давай поскорее пообедаем, и поедем домой, мне хочется поспать.

—Снова хочешь одиночества? – прошипел я, водя носом по ее волосам.

—Нет, хочу спать потной и ужасно липкой, но с тобой сегодня, - улыбнулась Инесса, и мое сердце согрелось.

Как только мы приехали домой, Инесса помыла собаку, что была до жути грязной, а затем и сама приняла душ. Я же помылся, включил кондиционер, чтобы кошка не запарилась, и раздевшись, лег под одеяло, ожидая свою женщину на дневной сон.

Я почти заснул, думая о том, что Инесса являлась моим неким успокоительным. Грузом, что давал мне возможность контролировать себя. Когда она спала рядом со мной, Амелия не посещала мои сны, словно наконец отпустила меня. Я больше не видел ее глубокие глаза, не слышал ее душераздирающие крики. Вместо этого я видел лицо Инессы, ее нежное прикосновение и слышал ее успокаивающий голос. Она была моим спасением, моим якорем в этом безумном мире, и я надеялся, что был для нее тем же.

Матрас почти не прогнулся, когда Инесса легла на свою сторону, а затем подползла ко мне ближе.

—Обнимай меня, - скомандовала она, и я приоткрыв глаза, прижал ее к себе, закидывая ее ногу на свое бедро.

—Ну что, чем от меня пахнет сегодня? – спросил я, когда Инесса слегка принюхалась, обнимая меня.

—Злостью, - Инесса аккуратно пробралась пальцами в мои волосы, и поцеловала в край губ, —злишься, что я уезжаю завтра без тебя.

—Я злюсь на брата, что запретил мне уезжать, - сразу же парировал я, и ответил на поцелуй, слегка прикусывая ее губу, —я прикажу Мартино не отходить от тебя ни на шаг, кошка. Он будет моими глазами и ушами.

—Я собираюсь быстро пройти обследование, увидеться с Лукой и папой, и все, - пробормотала моя жена, и накрыла себя и меня одеялом с головой, ехидно улыбаясь, —а чем ты здесь будешь заниматься в мое отсутствие?

Я сполз чуть ниже, и перевернувшись на спину, потащил Инессу на себя. Она оседлала мой пресс, и аккуратно уложила голову мне на плечо.

—Я буду скучать по тебе, - проговорил я, и Инесса усмехнулась.

Я медленно, нежно стал целовать Инессу, мои губы изучали ее лицо, шею и плечи. Руки скользили по ее телу, изучая каждый изгиб, каждый шрам, нанесенный ею самой. С Инессой я хотел не просто спать. Я хотел чувствовать ее, ощущать всем своим существом. Я хотел знать каждый дюйм ее тела, каждую ее мысль и эмоцию. Я хотел любить ее так, как никто другой никогда не любил. Я хотел быть ее защитником, ее утешителем и ее самым большим поклонником, и кажется, с каждой минутой это получалось.

Я провел рукой по ее спине, чувствуя, как ее мускулы напрягаются под моими пальцами. Она слегка вздрогнула, отстраняясь.

—Что-то не так? - спросил я.

—Я хочу заняться с тобой сексом, - уверенно сказала она, и я замер, слегка шокированный ее словами.

Я пару раз вылизывал ее, сам кончая от того, как чертовски приятно ощущать ее на вкус, но такое предложение поступает мне впервые.

—Я рад, что ты пришла к этому сама, - произнес я, и Инесса выгнувшись в спине, прижалась животом к моему телу, позволяя мне увидеть ее грудь.

—Я девственница, поэтому тебе стоит быть аккуратным, справки я твои проверила, - продолжила она, а затем ее лицо стало серьезнее, —шага назад не будет, либо я, либо другие.

И я прекрасно знал, о чем она говорит. Она хотела владеть мною полностью и безвозвратно. И я хотел того же.

—Я выбираю кошку, - улыбнулся, и тыкнул носом в ее шею, от чего она хихикнула.

Я продолжил целовать Инессу, мои губы двигались по ее телу, как будто я хотел запечатлеть ее в своей памяти. Я хотел запомнить каждую деталь ее, каждый вздох и каждый стон.

Я перевернул Инессу на спину, стянул с нее маечку, и ее тело оказалось перед моим взглядом во всей своей красе. Я не мог налюбоваться ее изгибами, ее гладкой кожей. Я поцеловал ее в живот, в грудь, обводил языком шрамы, которые он никогда не хотел бы видеть на такой идеальной женщине, как она.

Каждый шрам был историей, каждая болячка — признаком ее жизни, ее прошлого. И я уже знал каждую из них.

Я понимал, что внутри меня кипит возбуждение от одного только вида обнаженной Инессы. Она была такой желанной, такой недоступной. И я хотел ее получить прямо сейчас. Я не мог устоять перед ее притягательностью. Она была как наркотик, как яд, который я хотел поглотить целиком.

Я целовал ее с такой страстью, с такой нежностью, что она забыла обо всех своих болях. Она забыла обо всех своих страхах. Она была только со мной, в моих руках, в моих объятиях. И я знал, что она моя.

Аккуратно проведя носом между ее округлых грудей, я стащил с нее трусики, и провел пальцами по уже промокшим складкам, которые обычно так приятны на вкус.

—Я должен спросить тебя снова, - слегка прикусил ее сосок, от чего Инесса выгнулась в пояснице, —ты хочешь этого?

Тишину разорвал ее вдох. Кожа на ее ребрах натянулась, и она наконец заговорила:

—Да, я хочу заняться с тобой сексом.

Я улыбнулся, быстро стащил с себя боксеры, ощущая, как член болит от сильного возбуждения. Инесса же без напоминаний раздвинула свои стройные ножки, и открыла мне вид на себя с великолепной стороны. Я прошелся языком от ее пупка и до лобка, вызывая приятные звуки из ее не менее сексуальных губ, а затем аккуратно ввел в нее два пальца, аккуратно стимулируя клитор, что слегка набух.

Я целовал ее живот, проводил языком по его мягкой поверхности, чувствуя как она дрожит под моими губами. Она стонала, выгибалась в дугу, и я чувствовал, как ее тело наполняется удовольствием, пока я вводил в нее пальцы, растягивая до жути узкие стенки.

Мне безумно нравилось доставлять ей удовольствие. Я видел, как Инесса расслабляется под моими ласками, как ее глаза закрываются от наслаждения. Я чувствовал, как она доверяет мне, как она открывается мне полностью. Аккуратно вынув пальцы, я провел ладонью по члену, размазывая ее соки по нему. От одной только мысли, что я наконец трахну собственную жену, хотелось кончить. Я не мог отвести взгляд от Инессы. Ее тело было таким прекрасным, таким нежным, таким нетронутым.

Осторожно подведя кончик члена к ее входу, я навис над ней, и провел носом по шелковистой щеке, что уже покраснела от возбуждения. Я чувствовал, как она наполняется страстью, как она хочет меня. Я хотел ее всю, каждую частичку ее тела. Я хотел ее душу, ее сердце, ее жизнь.

—Готова? – произнес я, и не дождавшись ответа, вонзился в нее одним толчком, параллельно овладевая ее пухлыми губами.

Стон вырвался прямо мне в рот, ее голубые глаза широко распахнулись, и она сразу же вцепилась в мои предплечья ногтями.

—Кошечка, - прохрипел я ей в губы, и вынул член на половину, давая ей возможность привыкнуть ко мне внутри себя, —больно?

—Дискомфортно ощущать сомнительный орган в себе, - прошептала она, виновато смотря на меня исподлобья, —но мне нравилось, когда ты массировал мой клитор, ты можешь это сделать сейчас?

Ее прямолинейность иногда вызывала у меня смех, но сейчас я сдержался. Я поцеловал ее в кончик носа, а затем снова толкнувшись в нее, стал стимулировать клитор, наблюдая за океаническими глазами, что наполнялись наслаждением с каждым моим движением. Я же хотел кончить прямо в эту секунду, настолько чертовски хорошо ощущалась Инесса вокруг моего члена. Слишком невинная, нежная, особенная, принадлежащая мне.

Ее губы распахнулись, она застонала, а затем поддалась вперед, я же придержал ее за спину, дав возможность потереться сосками о свою грудь.

—Поцелуй меня, кошка, - проговорил я, сдерживая желание закатить глаза от удовольствия, —поцелуй, давай же.

Инесса снова приподнялась, попыталась поймать мои губы, и я наклонился, облегчая ей задачу. Толкнувшись в нее сильнее, я прижал ее тело к себе, и наконец она поцеловала меня. Стал двигаться активнее, а Инесса стала стонать мне в губы куда громче, чем до этого.

Пот скатывался по ее фарфоровой коже, зрачки расширялись, а ноги дрожали вокруг моих бедер. Ее стенки сжимались все сильнее с каждым толчком, я ощущал, что готов кончить, но первой до оргазма хотел довести ее.

В момент Инесса задрожала в моих руках, ее тело содрогалось от волны удовольствия. Ее глаза закрылись, она запрокинула голову назад, и ее губы произнесли мое имя с такой страстью, что у меня мурашки пробежали по спине.  Я чувствовал, как ее тело наполняется радостью, как она испытывает оргазм. От одного только вида ее удовольствия я быстро вынул член из Инессы, и прижался к ней всем телом, кончая прямо ей на живот. Я вцепился в нее еще крепче, мои губы сжались на ее шее, и я выпустил из себя все те эмоции, что копились во мне долгое время. Постель, я, она были испачканы в крови, поту, соках, и мне чертовски это нравилось.

—Тео, - прохрипела Инесса, и расслабилась в моих объятиях, упираясь лбом мне в плечо, пока я тяжело дышал, —боже, какой же секс потный.

—Ты правда хочешь сказать мне об этом после самого охренительного секса в моей жизни? – усмехнулся я, и провел языком по ее шее.

Она вдруг замерла, ее дыхание участилось.

—Кошка? – переспросил я.

—Мне понравилось, - выдохнула Инесса, и прижалась ко мне сильнее, —наш секс пахнет приятнее, чем твой и других женщин.

Я улыбнулся, и завалился на кровать, утягивая Инессу за собой.

—Теперь мы будем пахнуть так всегда, кошка, - ответил я, и Инесса захихикала, уже не так пугаясь потливости и липкости, как раньше.