Дети Алой Стены (редактура)

«Мы здесь не для того, чтобы красиво умереть. Мы здесь для того, чтобы за нами никто не понял, насколько близко была смерть.» Безымянный воин Алой Стены

Через семь ночей после совета в Лу'Бэе армия двинулась.

Когда все части были собраны и выстроены по новому плану, их силы вышли из ворот: тяжёлая кавалерия, пехота, лучники и бронированные боевые слоны. Гиганты шли первыми, как мощные тараны: на боках пластинчатые доспехи, на бивнях острые стальные наконечники. За ними двигались ряды копейщиков, затем следовала конница, осадные машины замыкали колонну.

С высоты стен Лу'Бэя поход выглядел как один длинный, мощный поток. Пыль висела в воздухе, не оседая, барабаны били, отражаясь эхом от горных склонов. Знамёна развевались на ветру, но общее движение оставалось неумолимым шаг за шагом, день за днём, к горам и к Алой Стене.

За Стеной, на рассвете, два разведчика сидели на холме. Холодный ветер пробирал до костей. Трава под ногами хрустела, как стекло. Воздух был чистым, и всё вокруг просматривалось лучше, чем хотелось.

— Джест, ты это видишь? — Берек прищурился, ладонь поднял козырьком.

— Вижу, — тихо отозвался тот. — Сначала думал караван или кочевники... Сейчас уже нет.

На горизонте виднелась длинная полоса огней. Это была не россыпь костров или разрозненные огни стоянок, а ровная, широкая линия, протянувшаяся вдоль всей низины. В темноте она словно дышала: где-то огни становились ярче, где-то тускнели, но общая масса света оставалась единой.

Берек нахмурился, тяжело вздохнув.

— Посчитай, если хочешь, — сказал он. — Только толку не будет.

— Да я уже понял, — Джест выдохнул, не отрывая взгляда. — Это не кочевники, это армия.

К центру линии приближались более крупные тени. Они двигались медленнее, но каждая из них занимала больше места, чем десяток фигур рядом.

— Смотри туда, — Берек ткнул пальцем. — Видишь, как смещается земля перед ними? Это не кони.

Несколько мгновений царила тишина. Вдруг с дальних холмов донёсся глухой, тяжёлый звук, похожий на звон камня, когда по нему проходит что-то массивное.

— Слоны, — сказал он, уже без удивления. — Боевые. В доспехах. Это не просто войско, Джест. Это Шахай.

— Идут, будто им никто не помешает, — добавил тот. — Не торопятся. Значит, уверены.

Они наблюдали, пока сомнения исчезли, и это стало очевидным фактом.

— Всё, — Берек первым поднялся. — Возвращаемся. Если задержимся, виноваты будем больше их.

Обратно шли почти молча. Только однажды Джест бросил:

— Скажем десять тысяч — не подумают, что мы перегнули?

— Пусть лучше думают, что мы перегнули, чем недосчитались, — отрезал Берек. — Поверить придётся всё равно.

Они подошли к воротам Стены, тяжело дыша. Стражники наверху узнали их по плащам и жесту, и створки ворот приоткрылись, приглашая внутрь.

В комнате для совещаний было тесно и тепло: лампы коптили, над столом висел запах воска и старого пергамента. Харис стоял у карты, когда дежурный ввёл внутрь Берека и Джеста.

— Доклад, — коротко сказал он.

Берек не стал тянуть:

— Армия Шахая. Идёт к нам. По нашему прикиду не меньше десяти тысяч. Пехота, тяжёлая кавалерия, лучники. Впереди слоны в доспехах. Идут строем, без лагерей на виду.

Харис перевёл взгляд на карту, провёл пальцем по линии перед Стеной.

— Видимость? — спросил он.

— Хватило, чтобы не перепутать с караваном, — вставил Джест. — Это не рейд. Это поход.

— Зови Тироля, — сказал Харис дежурному.

Генерал Тироль вошёл так, будто его уже подняли тревогой до того, как разведчики дошли до башни. Седая борода, шрам через щёку, глаза красные от недосыпа, но ясные.

— Повтори, — попросил он, глядя на Берека.

Тот ещё раз изложил всё по порядку. Тироль выслушал, молча, только иногда кивал. Затем развернул карту.

— Значит, идут в лоб, — пробормотал он. — Лоб мы знаем.

Его палец прошёл по переднему полю перед Стеной.

— Здесь и здесь ловушки. Шипы под травой, ямы, маскировка. За каждый метр пусть платят.

Разведчик добавил

— Разведку в западный лес. Пара троек. Чтобы ни один мелкий отряд не проскочил к нашим тылам.

Тироль коротко кивнул.

— Лучникам зажигательные. Баллистам болты, пропитанные маслом. Требушеты тоже готовить к огню. Если слоны подойдут близко, будем жечь.

— По дороге из Арксфоржа идут повозки, — напомнил один из офицеров.

Уже было слышно, как по дороге из Арксфоржа приближались повозки. Во дворе разгружали пороховые бочки, ящики с шипами и мешки с песком. Люди торопливо переносили тяжести к укреплениям. По стене бегали связки копий. Оружейники, проверяя тетивы, громко ругались. Повара, стараясь успеть накормить всех до сигнала тревоги, шумели еще громче.

— Порох на среднюю линию, — распорядился Тироль. — Если прорвутся через первую, перекроем проход огнём. Потом будем разбираться, кто выжил.

Шум постепенно складывался в понятный порядок. Когда он чуть стих, Тироль поднял голову и посмотрел на тех, кто стоял ближе остальных: Харис, Лия, Аргрей, Эвал.

— Второго шанса не будет, — сказал он. — Завтра у этой стены решать будет не учеба.

Он отступил, оставляя последнее слово Харису.

Тот перевёл взгляд на троицу:

— Запомните, — сказал тихо. — То, что мы делаем сейчас, нужно не затем, чтобы красиво умереть. Затем, чтобы там, за Стеной, никто даже не понял, насколько близко это было.

***

Аргрей шёл по стене к своему сектору и видел, как Стена, наконец, просыпается по-настоящему.

У зубцов теснились лучники. Новички суетились, цеплялись за ремни, поправляли колчаны. Среди них Лия плащ откинут назад, лук за плечами, коса перехвачена шнурком, чтобы не лезла в глаза. Она ходила вдоль строя, не повышая голос, но на неё оборачивались быстрее, чем на любого сержанта.

Сбоку один парнишка совсем ещё свежий, из столичной академии тянет связку стрел из ящика, рука дрожит. Дно подаётся, и стрелы с сухим треском рассыпаются по камню.

Тишина вокруг сжимается на миг.

Лия подступает ближе, лёгким движением руки стукает его по голове не больно, а чтобы дошло.

— Руки из академии, — тихо бросает она. — А ведёшь себя так, будто из жопы.

Парень краснеет, кидается собирать стрелы.

— Быстрее, — добавляет она. — Там внизу будут стрелять в нас, а не в твои косяки.

Командир лучников, молодой, с голосом шелеста листьев, проходит мимо, окидывает взглядом строй.

— Этот сектор готов? — спрашивает он, не останавливаясь.

— Готов, — коротко отвечает Лия.

Он кивает, даже не сомневаясь, и идёт дальше, к другим участкам стены. Лучники строй подтягивают, кто-то тихо усмехается в ворот плаща: напряжение спадает, становится рабочим.

Аргрей задерживает взгляд на Лии ещё на мгновение. Она уже нагибается к парню, который всё ещё собирает стрелы, и, чуть тише, чем ругалась, говорит:

— Не дрожи. Стрела должна лететь ровно.

Потом она выпрямляется и подаёт знак своим: занять позиции, проверить тетивы.

Этого участка можно не бояться, решает Арг. И идёт дальше.

***

Чем ближе к внутренней площадке, тем тяжелее становится воздух. Холодный ветер сменяется едким запахом серы и масла, который щиплет глаза.

У нижней площадки, у стены, бурлит огромный котёл. Чёрная масса внутри медленно перекатывается, по поверхности бегут пузырьки, лопающиеся сухими хлопками.

— Аккуратнее, говорю! — голос Остера слышно ещё на подходе. — Это вам не похлёбка, это то, что сделает из вас жареного человечка!

Вокруг котла суетятся несколько его учеников в закопчённых кожаных фартуках. Один держит длинный черпак, другой тянет бочку ближе, третий уже успел залить себе рукав чем-то липким и теперь торопливо выжимает ткань.

Сам Остер стоит у стола чуть в стороне. Низкий, худой, лысая голова блестит в свете факелов. Густые усы подрагивают, когда он смотрит на учеников поверх круглых защитных очков; чёрные глаза за стеклом кажутся ещё темнее.

В одной руке железный черпак, другой он придерживает тяжёлую перчатку, сползающую с запястья.

— Я кому сказал: не плескать! — рычит он на того, кто тянет бочку. — Хочешь гори сам, но бочку не трогай, она нам ещё нужна.

Ученики вздрагивают, но слушают. Один из них слишком резко ставит ёмкость на стол, и жидкость внутри начинает опасно колебаться у самого края.

— Ещё раз так будешь без бровей до конца жизни, — ворчит Остер. — И без рук тоже. Экономия материалов.

Кто-то нервно кашлянул. Вдоль стены выстроились бочки с порохом и ящики с зажигательными стрелами. Остер бросил на них взгляд и, кажется, уже успел всё пересчитать в уме.

Аргрей задерживается на пару ударов сердца.

— Хватит глазеть, — не оборачиваясь, бросает Остер. — Хочешь помочь?

— Никак нет, — отвечает Арг и поднимается выше, к своему участку.

За спиной снова слышен голос Остера:

— Лей, не дрожи. Этот огонь должен убивать шахайцев, а не тебя. Если загоришься хотя бы в сторону врага беги, пользу принесешь.

***

Темнота за Стеной поглощает любой свет. Лишь редкие отблески на стали дозорных да тусклая полоска неба над зубцами вот и всё, что можно разглядеть снаружи.

Аргрей шагает по узкой лестнице к боевому посту. Ступни ощущают холод камня, а в груди тяжело — и не от подъёма, а от предчувствия.

Разведчики уже заняли позиции наверху. Их чёрные плащи с низко надвинутыми капюшонами скрывают лица. Одежда простая, без лишних деталей, не звенит и не блестит. На поясах короткие мечи и кинжалы, за плечами мотки верёвки, у некоторых лёгкие арбалеты. Впереди передовой отряд, дальше фланги и тылы.

Харис у опорного столба, руки за спиной, взгляд цепляется за каждого.

— Делимся, как договаривались, — говорит он,проходя в доль строя. — Передовая, фланги, тыл. Сигналы те же. Без самодеятельности.

В передовой опытные. Эвал, Джест, ещё пара старших разведчиков уже на месте. Эвал по привычке косится на темноту за стеной, ковыряет ногтем в гарде кинжала.

— Обожаю эти минуты, — шепчет Эвал. — Вроде живой, а уже как будто нет.

— Сначала побудь просто живой, — отзывается Джест. — Философию потом разведёшь.

Пара разведчиков тихо фыркает. Эвал открывает рот, чтобы огрызнуться, но замечает взгляд Хариса и сглатывает слова.

Командир переводит глаза на Аргрея, когда тот подходит ближе.

— Арг, — кивает он. — В передовой. Ты, Эвал, Джест и двое наших стариков. Дистанцию держите, но друг друга не теряйте. Слишком далеко уйдёте я вас потом сам прибью.

Аргрей поправляет ремень с оружием, кивок короткий:

— Понял.

— По сигналам, — продолжает Харис. — Один вижу, два отходим, три — готовиться к удару. Ни одного героя из вас мне не надо. Нужны живые глаза и ноги.

Разведчики почти неподвижны, но напряжение выдают мелкие детали: кто-то нервно сжимает и разжимает пальцы, кто-то проверяет острие клинка большим пальцем. На Эвале чёрный плащ сидит немного свободно, длинные руки торчат из рукавов, будто ткань не успевает за его ростом. Он дёргает плечом, как будто пытается одновременно поправить плащ и унять дрожь.

— Ладно, — тихо говорит он уже без бравады. — Главное не разбежаться.

— Главное не заткнуть себе уши, когда колокол загудит, — отзывается Джест. — В прошлый раз половина новеньких дёрнулась не туда.

Харис смотрит на всех сразу, тянет паузу, пока не убеждается, что его слушают.

— День будет длинный. Начинаем ночью. Держитесь в тени, но помните: вы глаза и уши стены.

Харис коротко хлопает Аргрея по плечу раз, чуть сильнее, чем нужно для жеста, но мягче, чем для удара.

— Вперёд.

Впереди скользит группа: чёрные плащи скрывают фигуры, шаги мягкие, но уверенные. Капюшоны скрывают лица, но Аргрей узнаёт их по осанке и движениям. Вот длинная, чуть сутулая тень Эвала. Вот более собранный силуэт Джеста. Вот тихие, пружинистые шаги старших разведчиков.

***

Основной удар держала пехота.

Аргрей, поднимался выше на верх стены, по привычке скользнул взглядом вниз, во двор.

Там уже кипело.

Во дворе звенела сталь. Солдаты точили мечи, примеряли панцири, подтягивали ремни. Некоторые уже затягивали шлемы потуже, чтобы не слетели при первой атаке. Воздух был пропитан запахом пота, металла и старых пятен крови, въевшихся в камень.

Сквозь ряды пехоты идёт Торвин. Даже сверху видно, как он выделяется: здоровяк почти в два Аргрея ростом, плечи как у воротной балки, рыжая борода разбита на косы и разлетается от ветра. За спиной у него топор, по размеру почти с человека; рукоять тёмная, будто её не раз мыли в крови, но до конца так и не отмыли.

— Мы стоим здесь не для того, чтобы бояться! — его голос поднимается к самой Стене, так что слышно и наверху. — Мы защищаем свой дом, короля. Они думают, мы для них просто камень на пути. Пусть узнают, что этот камень режет.

Пехота глухо гудит, кто-то стучит кулаком по щиту. Ряды смыкаются, строй становится плотнее не парадно, но надёжно.

Чуть дальше по двору, у конюшенного крыла, собираются всадники. Их мало по сравнению с пехотой, но они держатся отдельным, плотным клином. Лошади переступают, фыркают, чувствуют, что скоро их повезут в мясо.

Впереди Сиара. Стройная и решительная, она облачена в тёмный кожаный доспех. Её короткие волосы аккуратно подстрижены, чтобы не мешать под шлемом. На нагруднике видны старые, неровные царапины, оставшиеся от давних схваток. В руке она держит длинное копьё, древко которого упирается в землю.

Арг не слышит всех слов, но суть ловит даже с высоты. Голос у неё ровный, жёсткий, без лишних криков:

— Мы ударная сила. Когда враг дрогнет, мы разорвём их строй. Мы — волки, не дайте врагу сбежать, когда он почувствует наш укус.

Ее конь нервно бьет копытом и коротко рвет землю. Всадники крепко держат поводья, чуть наклоняясь вперед в седле. Никто не кричит, не распаляется лица сосредоточены, дисциплина у них железная.

Аргрей на секунду задерживается у зубца, смотрит вниз.

Они готовят атаку, мы ждем удара.
Он сворачивает и продолжает путь по стене к своему посту: у каждого своя роль сегодня, и отступать некуда.

***

В казарме уже ощущается напряжение, хотя ничего ещё не произошло. Сквозь приоткрытые двери тянет запах трав, спирта и старой крови. По коридору ползёт влажный, тёплый пар.

Аргрей идёт по внутреннему коридору, когда мимо него стремительно проносятся двое парней. Они без доспехов, в простых куртках, с потными лицами и сбитым дыханием. Парни тащат тяжёлый ящик, который глухо стучит по доскам пола.

— Не трясите! — сзади их догоняет женщина в закатанных до локтей рукавах. Волосы стянуты в грубый узел, на щеке размазан тёмно-зелёный след от настойки. — Ещё раз так долбанёте сами пойдёте на стол вместо этих бутылей!

Парни поднимают ящик, перехватывают его и почти бегом проходят через дверной проём. Внутри мелькают столы, котлы с паром, развернутые бинты и металлические инструменты. Женщина, не замедляя шаг, исчезает за ними и сразу начинает раздавать команды.

Аргрею этого достаточно. Он продолжает идти по коридору, и у него в голове всплывает мысль: место для раненых подготовлено заранее. Это значит, что никто не делает вид, будто «обойдётся».

***

Сумерки окутали бастионы. Факелы на стене зажглись один за другим, как цепочка мерцающих глаз. Тишина стала звенящей.

Аргрей дальше поднимается по лестнице к своему сектору. Каменные ступени под ногами знакомы до мельчайших сколов, но сегодня они кажутся чуть тяжелее. В груди пустота и спокойствие, как перед прыжком.

Наверху, у зубцов, он понимает: его участок сегодня не обычный.

Трое в чёрных доспехах без гербов стоят у внутреннего края стены, чуть дальше от бойниц. Их броня лёгкая и бесшумная, не скрипит при движении. Мечи висят за спинами, их рукояти потёрты и отполированы до тусклого блеска. Лица этих людей частично скрыты в тени, но по их стойке заметно: это не обычные стражники.

Мастера мечей — те, о ком новички шепчутся, словно о призраках. Они всегда появляются там, где ситуация хуже всего.

Чуть впереди — Сорен.

Высокий, жилистый мужчина с седыми волосами, собранными назад, и шрамом на щеке. Левый глаз скрыт тёмной повязкой, правый взгляд цепкий, пронзительный. Он держится спокойно, ладонь привычно лежит на рукояти клинка, словно проверяя его наличие, но скорее как старого друга.

— Пришёл, — отмечает он, когда Аргрей подходит ближе. — Твой сектор?

— Наш, — поправляет Арг. — Разведка, часть смены.

Сорен едва заметно кивает. За его спиной двое мастеров стоят тихо, без лишних движений, но в них чувствуется та самая усталость людей, которые уже видели финал "первых ударов".

— Хорошо, что вы здесь, — говорит Сорен. — Нас сюда ставят, когда ждут прорыва. Мы держим ближний бой. Вы всё, что между нами и тем, что не должно сюда дойти.

Он на секунду смотрит поверх зубцов, в темноту за Стеной.

— Нас атакуют лучшие из их сил, — говорит он спокойно, без лишних слов. — Не только обычные шахайцы, но и самые сильные бойцы.

Один из мастеров осторожно переставляет ногу, проверяя шаг. Второй медленно сжимает рукоять, ощущая баланс.

—Если бросят слонов — бросает кто-то из них, режем ноги. Как говорится, чем больше враг, тем громче падает.

Сорен усмехается уголком губ:

— Только помните, — тихо добавляет он, — промахнуться права нет.

Он оборачивается к Аргрею:

— Твои люди по сигналам знают, что делать?

— Знают. Видим, даём знак. Если пройдут, тянем раненых назад, не геройствуем.

— Вот и хорошо, — Сорен положил руку ему на плечо. Арг почувствовал тяжесть его ладони. — Героями становятся потом. Сначала нужно остаться в живых.

Они занимают свои позиции. Мастера — чуть позади линии, где в случае прорыва будет тесно и грязно. Разведчики — ближе к бойницам, в тени зубцов.

Стена тихо дышит. Внизу, у подножия, ветер колышет траву. Где-то далеко, за полосой чёрных полей, уже должно гудеть войско, но сюда пока доносится только холод.

Аргрей кладёт руку на камень. Внутри всё сжимается в одну точку: это их линия. Если она дрогнет дальше уже никто не удержит.

Тишина длится ещё мгновение. Потом на дальнем участке раздаётся звон колокола.

Юноша закрывает уши,считает

Раз, другой, третий

Стена окончательно оживает.