Трёхглавый змей

Мара вывалилась из портала, едва не упав вперёд, пошатнулась, но удержалась на ногах. Воздух был прохладным, не пропитанным гарью и пылью, не звенел от магии, и это сразу дало понять: она выбралась.

Она тяжело дышала, вцепившись обеими руками в крохотную стеклянную бутылочку, прижимая её к груди так, словно это было нечто священное, самое ценное в мире. Она чувствовала тепло стекла, липкость крови, что покрывала её пальцы и тонкой плёнкой высыхала на коже.

Позади что-то хлопнуло и стало тихо.

Мара обернулась, всё ещё не до конца веря, что она больше не там. Что это не иллюзия.

Портал исчез.

Хранилище разрушилось. Где-то там, в другом месте застывшие каменные залы обваливались, осыпались в пустоту, погребая под собой тайны Аэлларда и Кая Ардониса.

Оно исчезло.

Всё.

— Мара?..

Её имя прозвучало слабо, хрипло, но достаточно громко, чтобы дойти до неё даже сквозь туман в голове.

Дамиан сидел на полу, там, где она его оставила. Бледный, измождённый, он выглядел так, будто не мог даже держаться на ногах. Но его взгляд был ясным, сосредоточенным.

— Что... произошло?

Мара не могла ответить.

Она сделала шаг вперёд — ноги подгибались, но она продолжала идти, медленно, словно в полусне.

Он посмотрел на неё, на её измазанные в крови руки, на пропитавшуюся алым рубашку.

— Ты ранена?

Мара покачала головой, делая ещё несколько несмелых шагов в его сторону.

Дамиан нахмурился.

— Но ты...

Мара упала на колени перед ним и обняла.

Она не могла говорить. Не могла даже думать.

Её пальцы сжались на ткани его рубашки, она прижалась лбом к его щеке, словно только так могла удостовериться, что он здесь. Что он жив. И она тоже.

Дамиан осторожно — медленно, потому что, казалось, даже шевелиться ему было больно, — обнял её в ответ.

Они сидели так долго.

Мара не знала, сколько времени прошло. Дамиан время от времени медленно водил ладонью по её спине, и этот ритмичный жест казался единственным, что связывало её с реальностью.

Она чувствовала, как его едва заметно трясёт.

Он чувствовал, как дрожит она.

Когда они, наконец, отстранились, Мара глубоко вдохнула и разжала кулак. На её ладони лежала маленькая стеклянная бутылочка, полная густой тёмной крови.

Дамиан посмотрел на неё. Потом на неё саму. Потом снова на бутылочку.

— Это то, о чём я думаю?

Мара молча кивнула.

Дамиан долго не отрывал от неё взгляда.

— Он... Он...

Мара помотала головой.

Он отвёл взгляд, облизнул пересохшие губы.

— Что там произошло?

Мара снова мотнула головой.

Дамиан вздохнул и перевёл взгляд на Торна.

— А с ним что? Последнее, что я помню... — Дамиан прикрыл глаза, на мгновение собираясь с мыслями. — Мы шли в лесу... Потом я отключился и... всё. Дальше — чернота.

Она с трудом нашла в себе силы ответить:

— Кажется... я убила его.

«Кажется». Будто бы она не помнила, будто бы это просто случайность, а не то, что прожглось в сознании раскалённым клеймом.

Она перевела взгляд на Дамиана.

— Это и было испытанием.

Её голос прозвучал почти безжизненно.

— Он хотел убить тебя...

Дамиан опустил голову.

Долго молчал.

Потом посмотрел ей прямо в глаза.

— Я знаю.

***

Как только они смогли уверенно стоять на ногах, Мара и Дамиан покинули Башню. Лес встретил их непроницаемой тишиной, в которой не было ни намёка на то, что произошло внутри. Ветви старых дубов качались под лёгким ветром, солнце пробивалось сквозь густую листву, а где-то вдалеке пел соловей. Будто ничего не случилось. Будто в этой Башне не осталось тело Вейлора Торна. Будто за закрытым порталом не был погребён под завалами Кай Ардонис.

Мара приложила ладонь к холодному камню. Она должна была запечатать Башню. Оставить всё внутри. Раз и навсегда.

В воздухе прошла слабая вибрация, почти неощутимая, но она её уловила — как будто пространство внутри себя подалось, закрылось, замерло. Всё. Теперь никто никогда не войдёт туда снова.

Никто никогда не найдёт тела.

И никто никогда не узнает, что она — Мара Сейр — убила их обоих.

Речушка вблизи деревни Хвияд оказалась мелкой, но достаточно широкой, чтобы Мара могла искупаться в ней.

Она вошла в воду прямо в одежде, сделала глубокий вдох, задержала его и погрузилась с головой. Она держала глаза открытыми, наблюдая, как свет играет на поверхности воды, как золотистые блики скользят по её пальцам.

Кровь, грязь, пыль — всё смылось.

Она закрыла глаза.

На какую-то секунду в темноте перед ней мелькнуло лицо Ардониса — искажённое яростью, а затем страхом, перепачканное хлынувшей из перерезанного горла кровью.

Мара вынырнула, хватая ртом воздух.

Мир не изменился.

Вода всё ещё журчала, лениво перекатывая по камням мелкие волны. Солнце медленно клонилось к горизонту.

На берегу сидел Дамиан, рассеянно теребя траву, уставившись в одну точку.

Мара выбралась из воды, высушила мокрую одежду и волосы магией и, не говоря ни слова, села рядом.

Какое-то время они просто сидели. Затем Мара заговорила. Она рассказала всё. Как Ардонис собирался забрать её силу. Как она разрушила всё, разнесла в клочья, сделала единственное, что могла сделать, чтобы выбраться живой. Как всё рухнуло.

Дамиан долго молчал, переваривая сказанное.

— Знаешь, я кое-что нашёл на днях, — сказал наконец он.

Мара подняла на него усталый взгляд.

— Что?

— Я нашёл в старых криминальных сводках то, о чём говорила Войт на Рождество, — пояснил он. — О том, что Ардонис и Торн были контрабандистами. Их подозревали в мошеннических схемах.

Мара продолжала смотреть на него с непониманием.

— Мы отправим их в газету, — всё увереннее продолжал он. — Когда это опубликуют, все решат, что Ардонис сбежал.

Мара моргнула.

— От позора, — закончила она за него.

Дамиан кивнул.

— Так никто не будет его искать.

— Это сработает?

Он пожал плечами.

— Лучше, чем ничего.

Они снова замолчали, глядя на реку.

Затем посмотрели друг на друга, оценивая внешний вид.

Опрятность одежды на Маре после купания в реке оставляла желать лучшего, но она больше не была перепачкана в крови. Её волосы растрепались и вились беспорядочно. На лице читалась усталость — не просто физическая, но и какая-то глубокая, всепроникающая.

Хотя Дамиану досталось явно больше, выглядел он гораздо лучше. Он несколько раз встряхнул руками, проверяя, насколько ему вернулись силы.

— На нас, наверное, можно посмотреть и не догадаться, что мы убили человека, — ухмыльнулся он.

Мара закатила глаза.

— Не смешно.

— Да уж, — он вздохнул. — Впрочем, мы выглядим не хуже, чем после обычной тренировки на улице.

Мара пыталась хоть немного расчесать волосы пальцами.

— Значит, остаётся сыграть роль заблудившихся идиотов?

— Ну, технически, мы и правда заблудились.

Они поднялись на ноги.

Несмотря на ощущение, будто за последние несколько часов прошли через ад, они выглядели... почти нормально. Чуть более неряшливо, чем обычно, но не настолько, чтобы кто-то стал задавать вопросы.

— Главное, не говорить слишком много, — сказала Мара.

— Ага. И не слишком мало.

Они обменялись взглядами, словно репетируя, как именно они должны выглядеть. После чего направились в сторону деревни.

***

Как только они ступили на пыльную дорогу Хвияд, Мара ощутила, как что-то внутри наконец-то отпустило.

Здесь, среди обычных людей, где пахло печёным хлебом, коровами и дымом из труб, где на крыльце дома сидела бабушка и вязала, где мальчишка в соломенной шляпе гонял кур, никто не знал, что они только что выбрались из Хранилища.

Никто не знал, что в закрытой Башне остались два мёртвых тела.

Никто не догадывался.

— Эй! — к ним подошёл мужчина с корзиной, полной свежих яблок. Он смерил их взглядом. — Вы не из наших.

Дамиан с идеально разыгранной неуверенностью почесал затылок.

— Ага... Мы... эм... Мы из академии.

Мара продолжила, мгновенно подхватывая роль:

— Заблудились во время учебного исследования. Нам надо обратно в Эльфеннау, но... — она бросила на него беспомощный взгляд, — мы не уверены, как.

Мужчина хмыкнул.

— Глупые дети, — проворчал он, но без злобы.

Потом махнул рукой в сторону небольшой конюшни, где под навесом среди обычных лошадей мирно дремал единорог, изредка взмахивая хвостом.

— Вот, к мисс Вирне идите. У неё единорог, она вас отправит.

Мара чуть не рухнула от облегчения.

Они поблагодарили мужчину и быстро направились к хозяйке единорога.

***

Они появились на дороге, ведущей к академии, уже через несколько минут.

Гнедой единорог тревожно фыркнул, но Дамиан уже хлопнул его по боку, и животное мгновенно исчезло в новом скачке, отправляясь обратно к своей хозяйке.

Они остались одни, окружённые знакомым шёпотом листвы и мерцающим светом фонарей, которые вдоль дороги вели к высоким чёрным воротам.

Дамиан глубоко вдохнул, как будто впервые за долгое время почувствовал свежий воздух.

— Знаешь, если подумать... — он сунул руки в карманы и наклонил голову, бросив на неё косой взгляд. — Всё не так уж и плохо.

Мара подняла на него глаза.

— Не так уж и плохо? — эхом повторила она.

— Ну да. — Он пожал плечами. — Ардониса больше нет. Торна тоже. Больше никто не будет тебя преследовать, пытаться отравить или высосать твой эфир.

Мара опустила взгляд на землю.

— Последнее Хранилище разрушено...

— Но мы можем вернуться в те, что уже нашли, — сказал Дамиан. — У нас есть время, чтобы спокойно их изучить. Найти всё, что нужно.

Мара кивнула, но её плечи остались напряжёнными.

— И самое главное... — Дамиан замедлил шаг. — У нас есть кровь Ардониса.

Он остановился, и она тоже. Мара повернулась к нему, а он уже смотрел на неё, внимательно, серьёзно.

— Мы можем снять проклятие, Сейр, — его голос был тёплым и уверенным.

Она прикусила губу.

— Всё хорошо, — повторил он мягче и взял её за руку. — Всё закончилось. Всё самое худшее позади.

Переплетя свои пальцы с его, Мара закрыла глаза и полной грудью вдохнула. Он был прав.

***

Общая комната Дома Дракона встретила их мягким светом ламп, потрескиванием камина и ровным гулом голосов. Несколько студентов сидели в креслах у очага, кто-то читал, кто-то играл в шахматы, а кто-то обсуждал предстоящие экзамены. Всё было таким обыденным, таким привычным, что на мгновение Мара ощутила странный разрыв между собой и окружающим миром. Как будто за эти несколько часов она стала совсем другим человеком, а здесь... Здесь всё было по-прежнему.

И среди этого спокойствия, удобно раскинувшись на диване, сидел Весперис.

— Где вы пропадали целый день? — буркнул он, даже не оборачиваясь. В его голосе звучало раздражение, но и беспокойство тоже.

Мара и Дамиан не ответили. Они просто подошли ближе и поочерёдно обняли его.

Весперис замер, сначала в растерянности, а потом в тревоге.

— Что за... — начал он, но осёкся.

Он нахмурился и медленно провёл рукой по своей одежде, будто пытаясь стереть что-то невидимое. Затем резко вдохнул.

— Почему вы так странно пахнете?.. — он нахмурился ещё сильнее, впившись в них взглядом. — Почему от вас пахнет... смертью?

Мара и Дамиан переглянулись.

— Нам нужно поговорить, — тихо сказал Дамиан.

Весперис приподнял бровь, но больше ничего не спросил. Он только встал, и трое друзей молча вышли из общей комнаты, направляясь к секретному классу магии крови.

Как только дверь за ними закрылась, Мара и Дамиан устало рухнули на диван

— Ладно... — Весперис стал перед ними и скрестил руки на груди. — Говорите.

И они начали говорить. Сбивчиво, перескакивая с одного на другое, путая последовательность, запинаясь. Они рассказывали о Башне, о Хранилище, о Торне и Ардонисе.

Но Весперис поднял руку, заставляя их замолчать.

— Подождите, — нахмурился он. — Как вы вообще там оказались?

В комнате воцарилась напряжённая тишина.

Мара и Дамиан посмотрели друг на друга.

И тут их накрыло осознание.

Ноксиан.

Как они могли забыть?

Дамиан тут же подскочил, его глаза вспыхнули яростью.

— Этот ублюдок...

— Подожди, — Мара удержала его за запястье. Она сглотнула, её мозг лихорадочно работал. — Может быть, Ардонис заколдовал его. Он умел подчинять разум. Это ведь логично, да?

Весперис нахмурился.

— О ком вы говорите?

Дамиан сжал челюсти. Он отвернулся, явно пытаясь совладать с нахлынувшей яростью, но понимал, что Мара, скорее всего, права.

— Ноксиан, — глухо сказала Мара.

Глаза Веспериса расширились, но он промолчал, ожидая продолжения.

— Это он... — Мара глубоко вдохнула, стараясь выровнять дыхание. — Он выманил нас с территории. Сказал, что тебе стало плохо. Мы побежали за ним... А потом...

Она замялась, вглядываясь в лицо Веспериса, пытаясь понять, о чём он думает.

— Он телепортировал нас в подвал к Торну, — наконец, выдохнула она.

Несколько секунд Весперис не реагировал.

Он стоял абсолютно неподвижно, руки сложены на груди, лицо... пустое. Ни одной эмоции, ни намёка на то, что происходит у него внутри.

— Есть только один способ узнать, — медленно сказал он наконец.

— Какой? — настороженно спросила Мара, хотя уже знала ответ.

— Давайте спросим у него.

Они молча переглянулись.

А затем, не тратя больше ни секунды, направились в общую комнату Дома Тритона.

***

Мара никогда раньше не была в крыле Дома Тритона. Здесь не было обоев на стенах, только голый камень, который тускло отражал голубоватый свет ламп. Воздух казался прохладнее, чем в их собственном крыле, и пах морской солью. Мебель, ковры, гобелены и шторы были выдержаны в тёмно-синих тонах, украшенные тонкими серебристыми узорами и окантовкой.

Эмоции, отразившиеся на лице Ноксиана Мора, когда он увидел приближающуюся к нему троицу, было сложно идентифицировать. Но он тут же вскочил со своего кресла и подлетел к ним.

— Мара! Дамиан! — Он крепко обнял сначала Дамиана, затем Мару, его хватка была почти отчаянной. — Вы... вы живы! Слава богам!

Мара ошеломлённо моргнула. Весь его образ — от слегка взъерошенных волос до неестественно напряжённого лица — кричал о потрясении. Это был не тот Ноксиан Мор, которого они знали.

— Я... я жутко переживал за вас, — продолжал он, выпуская их из объятий и всплеснув руками. — Мне так жаль! Я не мог... Я не мог ничего сделать!

— Что ты несёшь? — хрипло спросил Дамиан, всё ещё не приходя в себя от столь бурного приветствия.

— Ардонис... Он угрожал мне, — заторопился Ноксиан, явно боясь, что его перебьют. Его голос дрожал. — Он сказал, что если я не приведу вас к нему, он сожжёт дом моей семьи. Так же, как он сделал это с Айрами.

— Ардонис поджёг Айров? — внезапно раздался голос, и они все разом обернулись.

За их спинами стояла Талула Роуз, скрестив руки на груди. Её глаза сузились.

Ноксиан нервно сглотнул.

— Он угрожал мне, — быстро повторил он. — Я... я не знал, что делать. Ведь Ардонис сказал... если кто-нибудь узнает...

Мара бросила быстрый взгляд на Дамиана и Веспериса. Она видела, что они тоже в замешательстве. Это был не тот Ноксиан, которого они привыкли видеть. Он был всегда хладнокровным, расчётливым. Но сейчас он выглядел напуганным, раскаявшимся, даже сломленным.

Дамиан смотрел на него так, будто пытался прожечь взглядом дыру в его лбу. Весперис оставался молчаливым, но Мара чувствовала его смятение.

Ноксиан обвёл их встревоженным взглядом.

— Что... что Ардонису было нужно от вас?

Дамиан напрягся. Только этого не хватало... Им нужно было избежать вопросов об Ардонисе любой ценой.

— Это уже не важно, — ровно сказал он.

Не давая Ноксиану возможности задать ещё хоть один вопрос, они развернулись и быстрым шагом вышли из общей комнаты, оставляя его позади.

***

— Вы ЧТО?! — голос Веспериса, обычно сдержанный, теперь взвился до крика. — Нет! НИ ЗА ЧТО!

От этого звука у Мары по спине пробежал холод.

Он стоял перед ними, сжимая кулаки, и его лицо было бледным от ярости. Весперис был зол. По-настоящему зол.

— Весперис... — осторожно начал Дамиан, делая несмелый шаг к нему, но тот только мотнул головой, отступая назад.

— Вы издеваетесь?! Магия крови?! — он почти задыхался от возмущения. — Вы серьёзно хотите... хотите ЭТО использовать? Для меня?!

— Это может спасти тебя! — выпалила Мара.

Весперис стиснул зубы и отвернулся.

— Кроин верил, что это сработает, — добавил Дамиан, глядя на него в упор. — И это не просто догадки. В дневнике была полная, чёткая инструкция.

— Чушь, — отрезал Весперис. Его голос всё ещё дрожал от злости, но в нём уже было что-то ещё. Сомнение?

Он не хочет умирать. Конечно, не хочет.

— Я не хочу касаться этого! Не хочу, чтобы вы касались этого! Ради меня или не ради меня — неважно!

Мара мрачно усмехнулась.

— О, Весперис. О моём моральном облике уже поздновато переживать.

Он сжал челюсти.

— Вы ничем не лучше моих родителей, — бросил он. — Они тоже заставляли меня. Они тоже говорили, что это нужно. Что это спасёт меня. Что у меня нет выбора.

Мара почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось, и посмотрела на Дамиана.

Весперис прав?

Они... действительно делают то же самое?

И вдруг она поняла. Поняла, что именно его так злит. Не сам ритуал, не магия крови, а они. Они, которые ставят его перед выбором, который он ненавидит. Они, которые заставляют его сделать что-то, чего он не хочет. Они, которые требуют от него того же, что требовали его родители. Родители, которые толкнули его к магии крови, даже когда он просил их не делать этого.

Мара судорожно сглотнула.

Но что, если он просто откажется? Что, если он не согласится? Что, если они нашли способ, нашли решение, нашли всё, чего искали... и он просто откажется? И тогда они его потеряют...

Нет. Она не может этого позволить.

— Весперис, — она шагнула ближе, заглядывая в его лицо. — Ты ведь спас меня магией крови.

Он напрягся.

— Когда я умирала от яда... ты не спрашивал разрешения. Ты просто сделал то, что считал нужным.

Весперис не прервал её.

— Пожалуйста... — прошептала она. — Позволь нам сделать то же самое для тебя.

Она взяла его за руку.

— Пожалуйста. Позволь нам спасти тебя.

Эти слова отдались странным эхом в голове Дамиана, и он оцепенел на мгновение. Он понял, что она только что сделала.

Весперис тоже замер. Мышцы на его лице дрогнули, будто он хотел сказать «нет», но слова застряли у него в горле.

Он медленно выдохнул, сжав её ладонь в ответ.

— ...Хорошо, — его голос был еле слышен.

Мара продолжала смотреть на него, её глаза горели лихорадочным блеском.

— Я не знаю, сработает ли это, — Весперис говорил тихо, но твёрдо. — Но пусть хотя бы всё, через что вы прошли, не будет зря. Пусть от всего этого ужаса... который ты пережила в Башне... будет хоть какая-то польза.

Она кивнула.

Только потом она почувствовала, что Дамиан не смотрит на Веспериса. Он смотрит на неё. В его взгляде была безграничная благодарность и тонкий, еле заметный страх.

Мара отвернулась.

Теперь им оставалось только ждать полнолуния.