Трёхглавый змей

Мара сидела за столом, склонившись над книгой по теории стихий, пытаясь вбить в голову формулы. Дамиан, устроившись напротив, без особого энтузиазма крутил в пальцах карандаш, перечитывая одну и ту же строчку уже в десятый раз.

Но их прервал топот быстрых шагов, и кто-то подлетел на такой скорости, что со стола слетели несколько бумаг.

Ноксиан задыхался, словно только что пробежал пол-академии. Его обычно аккуратно зачёсанные волосы растрепались, а на лице не было и следа обычной самоуверенной маски — только застывшая паника.

— Весперис... — прохрипел он, опираясь на спинку стула. — Весперису плохо!

Мара подскочила быстрее, чем осознала, что делает. Сердце сжалось, по телу пробежал холодок.

— Где он?!

— Мы собирались по делам в Кан Афон... Но как только мы вышли из академии... он просто упал!

Ноксиан с трудом говорил между тяжёлыми вдохами, но Мара уже не слушала. В её голове проносились жуткие картины: Весперис, лежащий на холодной земле. Весперис, неподвижный. Весперис, слишком бледный. Весперис, который уже не дышит. Они не успели.

— Пошли! — не раздумывая, бросил Дамиан, уже на бегу.

Они вылетели из комнаты, перепрыгивая через ступеньки, лавируя между студентами, которые с удивлением и недоумением провожали их взглядами. Мара не замечала ничего, кроме одного — дикого, обжигающего ужаса, разливающегося внутри.

Она не могла потерять Веспериса. Не сейчас. Не после всего.

Они должны были спасти его.

Ноксиан бежал впереди, Дамиан был рядом. Всё вокруг размылось в один сплошной поток: фонари, деревья, ученики на территории.

Они вылетели к воротам академии, запыхавшись, когда Ноксиан вдруг затормозил, развернулся к ним и с силой схватил обоих за локти.

— Что ты?.. — начал Дамиан, но договорить не успел.

Мир вокруг исчез.

Мара почувствовала, как её тело на мгновение провалилось в давящее ничто.

Пол ударил в грудь, выбивая остатки воздуха.

Она закашлялась, больно ударившись локтями. В ушах ещё звенело от скачка, тело не слушалось. Каменный пол был холодным и влажным, пахло землёй, пылью и чем-то ещё.

Мара моргнула, пытаясь сфокусироваться. Полумрак. Едва различимые очертания стен. Не то подвал, не то погреб.

Где они?..

Рядом глухо застонал Дамиан. Он тоже пытался прийти в себя.

В тишине раздался голос:

— Спасибо, Ноксиан. Ты свободен.

Мара подняла голову.

Ноксиан стоял позади, неподвижный, спокойный. Всё его тело, напряжённое от «паники» и «страха», которые он так искусно изображал минуту назад, теперь выглядело расслабленным. Он больше не дышал тяжело, его руки не дрожали, на лице не было ни капли тревоги — только холодное безразличие.

Он молча кивнул кому-то в темноте. А затем исчез, растворившись в новом пространственном скачке.

Мара всё ещё пыталась поверить в происходящее, когда в тусклый свет голой лампочки, свисающей с потолка на ржавой цепи, выступила высокая фигура.

Вейлор Торн.

Он смотрел на них, склонив голову набок, с каким-то неуместно искренним интересом.

Дамиан рывком подскочил на ноги.

— Где Весперис?! — зарычал он.

Торн рассмеялся.

— Понятия не имею. Кто такой Весперис?

Что-то внутри Мары оборвалось.

Дамиан вздрогнул, и его пальцы тут же начали складываться в боевой жест.

Но он не успел.

Дамиана выдернуло в воздух. Он выгнулся дугой, его лицо исказилось от боли, с губ сорвался сдавленный, рваный крик.

Она перевела взгляд на Торна.

Его глаза... Они были полностью чёрными.

— Отпусти его! — закричала Мара.

Торн повернул к ней голову.

— Мне не нужен ни твой дружок, ни этот... Весперис, кем бы он ни был, — его голос был ленивым, почти скучающим. — Мистеру Ардонису нужно другое.

Он сделал шаг вперёд, и Мара почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод.

— Ты откроешь для него последнюю Башню.

Мара сглотнула, отчаянно подавляя дрожь.

— Я... я сделаю всё, что вы хотите. Только... — она не могла больше смотреть на Дамиана, выгибающегося в воздухе от боли, — только отпусти его!

Торн усмехнулся.

— Не так быстро.

Он наклонил голову, наслаждаясь её беспомощностью.

— Вижу, ты очень не хочешь, чтобы твой дружок пострадал. Это даже... мило.

Дамиан снова дёрнулся, с его губ сорвался новый вскрик.

— Перестань! — в отчаянии выкрикнула Мара.

Торн улыбнулся.

— Разумеется, он пойдёт с нами. — Он говорил с пугающей лёгкостью. — На случай если тебе вдруг захочется выкинуть какой-нибудь фокус.

Мара до боли стиснула зубы.

— Один неверный шаг, и никакая эфирная магия не вернёт его к жизни, — добавил Торн мягко, почти ласково.

Она глубоко вдохнула.

— Я поняла.

Торн удовлетворённо кивнул.

Тело Дамиана больше не содрогалось в мучительных конвульсиях, но он всё ещё висел в воздухе, словно его держали за невидимые нити. Его голова бессильно свисала, дыхание оставалось тяжёлым и рваным. Только пальцы его рук подрагивали.

— Где Башня? — голос Торна был ровным, бесстрастным.

Мара сглотнула. Она лихорадочно пыталась что-то придумать, но внутри неё всё вопило от страха.

— Я... — её взгляд метнулся в сторону. — Я не помню.

Торн медленно поднял брови.

— Не помнишь?

— Карта осталась в академии. — Она заставила себя говорить ровно, но голос всё равно звучал слишком напряжённо. — Если бы ты позволил сходить за ней...

Торн усмехнулся.

— Даже не пытайся.

Он повернулся к Дамиану.

— Может быть, крики твоего дружка помогут тебе вспомнить.

— Не надо, пожалуйста! — выкрикнула она, шагнув вперёд. — Я... Я примерно помню!

Торн остановился, но не опустил руку.

— Примерно? — он прищурился.

Мара крепко зажмурилась, силой вытаскивая из памяти воспоминания. Карта... Башня была недалеко от деревни...

— Кажется... Кажется, деревня... Хвияд.

Слово вырвалось, прежде чем она успела обдумать его.

Она приоткрыла глаза, и Торн кивнул, довольный.

— Ну вот видишь, как быстро вспомнила.

Мара не ответила, продолжая смотреть на Дамиана. Его тело по-прежнему оставалось в воздухе, беспомощное, сломанное.

— На твоё счастье я знаю, где эта деревня, — лениво протянул Торн, словно всё это было не более чем утомительной прогулкой. Он посмотрел на неё сверху вниз, медленно качая головой. — И без фокусов, ясно?

Мара сжала кулаки. Фокусы? Какие фокусы? Ей и в голову ничего не приходило. Она могла бы попробовать атаковать, попытаться вырвать Дамиана..., но Торн не просто сильнее. Он безжалостен. Он убьёт Дамиана без малейших колебаний, и она это знала.

Торн кивнул, приказывая ей приблизиться ещё. Она подчинилась.

— Вот и умница.

Он протянул руку, схватил её за запястье, а второй всё ещё удерживал Дамиана в воздухе, как ненужную куклу. Затем пространство дрогнуло, мир вокруг поплыл и растворился в чёрном водовороте.

Когда они снова оказались на твёрдой земле, их встретил запах влажной травы, солнца и сена. Они стояли на узкой просёлочной дороге, проложенной между зелёными холмами. Где-то вдалеке раздавалось кудахтанье кур, слышался звон коровьих колокольчиков.

В тот миг, когда они перенеслись, Торн на секунду ослабил хватку. Этого мгновения оказалось достаточно, чтобы Дамиан выбросил руку вперёд и...

Но он был слишком слаб. Его реакция замедлилась, мышцы не слушались, движения были заторможенными.

Торн взмахнул рукой, и невидимые нити вновь опутали Дамиана.

— Ишь какой вёрткий, — с наигранным удивлением сказал он.

Мара увидела, как тело Дамиана выгнулось, как он снова застонал от боли, оказавшись во власти чужой магии.

Мара не выдержала. Слёзы хлынули из глаз сами по себе, от бессилия, от ужаса, от ненависти к этому человеку, который так легко играл их жизнями.

— Пожалуйста... — её голос сорвался.

Торн наклонил голову, с интересом рассматривая её.

— О, я тебе верю, Мара. Ты не будешь сопротивляться.

Она не могла даже ответить.

— Веди.

Она всхлипнула, облизнула пересохшие губы и развернулась к лесу.

Башня. Она должна была найти Башню.

Они шли по лесу, и природа была неуместно приятной. Лиственные кроны шумели над головой, пропуская сквозь себя тёплое, солнечное сияние. Где-то вдали слышались голоса птиц, шелестели кусты, и даже воздух был свежим, наполненным ароматами земли и древесной коры. Всё вокруг выглядело так, словно ничего страшного не происходило.

Дамиан, удерживаемый Торном, волочился за ним, ступая нескладно и неуклюже. Его плечи вздрагивали при каждом шаге, дыхание было частым и рваным. Он не произносил ни слова, но Мара слышала звуки, которые вырывались из его груди — болезненные, сдавленные. И каждый такой звук разрывал её изнутри.

Каждый шаг отдавался в висках тяжёлым гулом. Она вела их к Башне. Вела по собственной воле. Потому что выбора у неё не было. Потому что Торн держал в руках всё, что было ей дорого. Потому что, если она сделает что-то не так — Дамиан умрёт. И никто не придёт их спасать.

Она пыталась думать. Сообразить хоть что-то. Любой план, любой выход. Но стоило услышать очередной сдавленный стон Дамиана, и все мысли тут же разлетались прахом. Её страх не давал сосредоточиться. Он просто приказывал идти вперёд и не делать глупостей. Идти вперёд. Повиноваться.

Она не сразу почувствовала приближение Башни.

Это было почти как ощущение давления в висках, знакомый холодок в затылке. Магия внутри неё вздрогнула и будто качнулась в сторону, словно что-то огромное и невидимое звало её.

И это означало, что её время истекает.

Что случится, когда она выполнит приказ? Что помешает Торну избавиться от Дамиана сразу после этого?

Ничего. Ничего не помешает.

В горле пересохло.

Мара краем глаза посмотрела на Дамиана, но он был едва в сознании. Торн вёл его, как тряпичную куклу, даже не глядя в его сторону, словно держать чужую жизнь в своих руках было для него делом обычным и не заслуживающим внимания.

Он не собирался их отпускать. Ни её, ни Дамиана.

Мара сделала глубокий вдох. Она надеялась, что испытание Башни будет смертельно опасным. Что оно хоть как-то отвлечёт Торна, заставит его потерять бдительность и даст им шанс.

Башня, которая была отмечена на стене в Башне Паука головой ворона, возвышалась среди деревьев, точно сгусток черноты, проглотивший весь солнечный свет. Ветви старых дубов не касались её стен, будто даже лес сторонился этого места. Глядя на угольно-чёрную поверхность перед собой, Мара поняла, что ничего хорошего она не предвещала.

Она остановилась у массивной двери без замка и ручки. В груди что-то неприятно сжалось, но Мара изо всех сил старалась этого не показывать. Она обернулась к Торну, с трудом сохраняя спокойствие.

— Вот она. Как ты и хотел, — сказала она. — Теперь отпусти Дамиана.

Ей хотелось, чтобы голос звучал твёрже. Увереннее. Но страх за друга выдавал её.

Торн усмехнулся.

— Какая ты нетерпеливая, — лениво заметил он.

Дамиан еле заметно дёрнулся. Мара видела, что он бледен, его губы были сухими, а глаза закрыты. Он даже не пытался сопротивляться.

— Ты должна открыть Башню, — велел Торн. — И пройти испытание. Или что там внутри, не знаю. Но мне нужно убедиться, что ты сделаешь то, ради чего мы здесь.

***

Как только они шагнули через портал, их тут же накрыл густой, тягучий мрак. Воздух стал тяжёлым, словно пропитанным чем-то невидимым, давящим. Стены дрогнули и начали испускать зловещий алый свет, похожий на отблески далёкого пожара. Этот свет не исходил ни от факелов, ни от ламп — он лился отовсюду и в то же время ниоткуда, пронизывая всё вокруг, окрашивая их тени в кровавые оттенки.

Помещение было небольшим, но своды уходили высоко вверх, теряясь во тьме. Гладкие каменные стены выглядели почти безликими, но казались живыми, словно дышали. Ни дверей, ни других выходов — только эта зловещая краснота, переливающаяся в воздухе, и тревожная тишина.

Здесь не было ни кромешной тьмы подземного зимнего сада, ни призрачных волков, ни огромных пауков. Только круглый постамент в самом центре.

Он был высечен из тёмного камня и выглядел почти неприметным, если бы не надпись, выгравированная вокруг него. Слова, начертанные в камне, зловеще светились изнутри кроваво-красным.

Они подошли ближе.

«Только отняв жизнь, ты поймёшь, что она ничего не стоит. Такова цена».

— Чудесно, — пробормотал Торн, лениво скользнув взглядом по словам. — Тут всё предельно ясно.

Мара почувствовала, как внутри неё всё похолодело.

— Нет... — её голос был едва слышен.

Но Торн уже не слушал её.

— Как удачно, что я захватил с собой этого паренька, — усмехнулся он. — Он нам как раз подойдёт.

Мара судорожно сглотнула. В голове звенело от ужаса. Её разум метался, пытаясь придумать хоть что-то, любую уловку, любую лазейку. Но она могла только смотреть, как Торн тащит Дамиана к постаменту.

Тот, судя по всему, уже был без сознания. Его руки безвольно повисли вдоль тела, из носа текла тонкая струйка крови.

— Пожалуйста... — голос Мары оборвался на полуслове.

Он даже не оглянулся. Просто уверенно взошёл на постамент, поставив Дамиана перед собой.

— Должен признать, Сейр, я даже немного завидую тебе, — произнёс Торн с ленивой улыбкой. — Не каждый день удаётся стать частью чего-то столь... значительного.

Мара не знала, что произошло дальше. В одно мгновение реальность перед её глазами смазалась, растворилась в хаосе страха, а затем её сознание провалилось в темноту. Всего на мгновение.

Но в следующее мгновение...

Горячая, густая кровь хлынула откуда-то сверху, снизу, со всех сторон, захлестнула её с головой, заполнила рот, нос, залилась в лёгкие, просочилась в кожу, проникла в каждую клеточку её тела. Она была в ней вся, с головы до ног, утопая в её солоноватом, металлическом привкусе.

Мара судорожно втянула воздух, инстинктивно пытаясь избавиться от наваждения, но кровь не уходила. Она текла по щекам, стекала по шее, липла к ресницам.

Она опустила взгляд на свои руки. Чисто. Её руки были абсолютно чистыми. Бледные, дрожащие, но не испачканные в крови.

Мара вскинула голову, отступила назад, хватая ртом воздух.

Перед ней, заваливаясь набок, медленно падал Вейлор Торн.

За ним — Дамиан.

Торн ударился о каменный пол с тяжёлым, безжизненным звуком.

Красное свечение, заливавшее помещение, угасло, уступая место холодному, почти голубоватому сиянию.

В противоположной стене вспыхнул портал.

Мара судорожно сглотнула, вытерла тыльной стороной ладони лицо и, пошатываясь, бросилась вперёд.

Первым делом — Торн.

Она опустилась на колени рядом с ним, её пальцы потянулись к его шее, но затем замерли в воздухе.

Не нужно.

Она видела.

Глаза Торна оставались широко распахнутыми, на лице застыло лёгкое удивление, словно он не ожидал, что всё закончится именно так.

Мёртв. Хорошо. Хорошо...

Он не встанет. Не ухмыльнётся. Не поднимет руку, не дёрнет за невидимые нити, снова не выкрутит Дамиана, выгибая его тело от боли.

Мара шумно выдохнула и оттолкнулась от тела Торна, почти падая вперёд.

К Дамиану.

Он ведь не успел, правда?

Торн ведь не успел?

Мара коснулась его шеи, и её сердце чуть не остановилось от нахлынувшего облегчения, когда она почувствовала под пальцами горячую кожу и медленный, но отчётливый пульс.

— Дамиан... — позвала она, беспорядочно гладя его по щекам, убирая растрепавшиеся волосы с его лба. Она даже не заметила, как слёзы текут по её лицу, скатываются с подбородка, оставляют влажные следы на его коже.

Но он не реагировал.

— Ладно... ладно... — шептала она себе под нос.

Она наклонилась и поцеловала его в лоб. Затем, неохотно, выпрямилась и заставила себя осмотреться.

Ей нужно было решить, что делать дальше.

Она могла попробовать скакнуть с Дамианом обратно в академию. Увести его отсюда. Или дотащить до деревни, попросить помощи.

Мара неотрывно смотрела на портал, который мягко пульсировал в стене белым клубящимся светом.

Там за порталом, ждал Кай Ардонис. Другого шанса может не быть.

Жизнь Веспериса висела на волоске. Он медленно угасал с каждым днём. И именно за этим они начали этот путь. За этим она прошла через Башни. За этим она стояла сейчас на краю ещё одного выбора.

Это был шанс.

Мара шумно втянула воздух, поднялась на ноги пошатываясь. Мир на секунду покачнулся перед глазами, но она стиснула зубы, стараясь взять себя в руки. Она не могла уйти сейчас. Не могла упустить возможность раз и навсегда покончить с Ардонисом. Или хотя бы добыть его кровь.

Мара бросила последний взгляд на Дамиана. Он всё ещё был без сознания, его грудь мерно поднималась и опускалась.

— Прости, — прошептала она и шагнула к порталу.

***

Мара шагнула в портал, и в тот же миг он исчез за её спиной, превратившись в бесполезное чёрное зеркало. Она намеренно закрыла его, запечатывая путь обратно — теперь Кай Ардонис не сможет добраться до Дамиана.

Осторожно сделав несколько шагов вперёд, она огляделась.

Помещение было огромным, просторным, но почти пустым. Высокие стены из серого камня уходили ввысь, а над головой зияло отверстие, сквозь которое виднелось небо и верхушки деревьев. Из этой дыры свисала длинная верёвочная лестница, и стоило Маре её увидеть, как в голове сама собой сложилась картина. Вот как Кай сюда попал. Он просто залез. Физически. Как вор.

В стенах по периметру были ещё четыре портала, за которыми угадывались знакомые очертания — Хранилища предыдущих Башен. Дамиан был прав. Отсюда Кай и Вейлор следили за ней. Скорее всего, по задумке Аэлларда, пройдя последнее испытание, таким образом она бы получила быстрый доступ ко всем Хранилищам. Но Ардонис сломал эту схему. Однако порталы открывались только тогда, когда Мара проходила испытание.

В центре комнаты возвышался гигантский стеклянный сосуд. Он был наполнен мерцающим эфиром — плотной, клубящейся энергией, которая переливалась золотистыми и серебряными всполохами, словно была живой. От сосуда отходили длинные металлические трубы, и все они вели к странному устройству, похожему на вертикальный операционный стол. На нём были ремни и металлические зажимы, а его основание соединялось с эфирным сосудом сетью чего-то похожего на провода.

И у этого устройства, склонившись над панелью, что-то настраивал Кай Ардонис.

— Торн? — негромко позвал Кай, не отрываясь от своей работы. — Получилось?

Мара не стала ждать. Ещё мгновение — и он поймёт, что перед ним вовсе не Вейлор Торн. Она должна была действовать. Сейчас же. Использовать эфир, магию крови, что угодно. Она выбросила руку, намереваясь атаковать, но...

В тот же миг жгучая боль пронзила каждую мышцу, будто невидимая рука сжала её за самое сердце, зажала вены, затормозила каждый её рефлекс.

— Ой, простите, — проговорил он, театрально поднимая руки. — Вы ведь, наверное, надеялись на внезапный удар?

Его глаза были чёрными.

Мара не могла ответить. Горло сдавило, губы не слушались её.

— Магию крови нельзя ни отразить, ни заблокировать, ни противостоять ей, — он подошёл ближе, любуясь её беспомощностью, склонился чуть ниже, заглядывая в её лицо. — Забавно, не правда ли? Ты, великий эфирный заклинатель, и не можешь пошевелить даже пальцем.

Мара пыталась бороться со сковывающей её магией, но с каждым движением боль становилась только сильнее.

— Какая же ты жалкая... Эту силу должен был получить я, — прошипел он. — А её дали тебе. Тебе, девчонке, которая даже не знает, что с ней делать. Зачем она тебе? Выращивать цветочки? А мне эта сила нужна. Настоящая, не эта пародия, которую я получил. Она необходима, чтобы вернуть могущество магам огня.

Он схватил её за подбородок, наклоняя голову так, чтобы она смотрела ему в глаза.

— Но знаешь, что самое интересное? — его голос стал почти ласковым. — Я знаю, как это исправить.

В следующий момент он махнул рукой, и Мара почувствовала, как её ноги оторвались от земли.

Она пролетела несколько метров в воздухе и с глухим стуком ударилась о жёсткую поверхность. Кандалы защёлкнулись на её руках, груди и ногах, плотно прижимая к вертикальному столу.

Мара дёрнулась, но движения словно вязли в невидимых силовых волнах. Магия внутри неё сжалась, будто кто-то накрыл её тяжёлой, свинцовой плитой. Она пыталась сделать хоть что-то, но чувствовала только пустоту. Вся её магия исчезла, словно её никогда и не существовало.

Кай Ардонис отступил на шаг, окинув её удовлетворённым взглядом.

— У Аэлларда было всё, — произнёс он. — Сила, могущество, знание, каких не было ни у кого. Но ему не хватало одного — равного.

Он медленно обошёл вокруг устройства, проводя пальцами по гладкому металлу, любуясь его совершенством.

— Он верил, что магию эфира можно передать. Что из обычного мага можно сделать эфирного заклинателя. И здесь, — он указал на сосуд, наполненный клубящимся эфиром, — он собирал силу тех, кого использовал.

Мара молчала, стиснув зубы.

— Устройство так и не было проверено, — продолжал он с заметным разочарованием в голосе. — Но теперь... теперь оно наконец-то исполнит своё предназначение.

Он наклонился, заглядывая ей в лицо.

— Я поглощу тебя, а затем — весь этот эфир.

— Если Аэллард ни разу не проверил это устройство... откуда ты знаешь, что оно сработает? — Мара пыталась, цеплялась за любой шанс. — Что, если оно просто убьёт тебя?

— Согласись, риск оправдан, — спокойно ответил он.

И с силой нажал на большой рычаг.

Машины ожили.

Гул заполнил помещение, вибрация прошлась по полу, отдаваясь в кандалах, сковывающих Мару. Металлические трубки загудели, проводя энергию из сосуда к устройству. По воздуху пробежали первые искры.

Мара тяжело дышала, вцепившись пальцами в зажимы. Всё тело вдруг начало неметь, в венах разливался холод, мышцы сводило судорогой. Её силы уходили.

Это был конец.

И вдруг она почувствовала это.

Где-то за её пределами, за чертой разума и тела, там, где начиналась самая суть её силы, что-то дрогнуло. Что-то смотрело на неё.

Эфир.

Он был здесь. Живой.

Мара не знала, как, но она чувствовала, как клубящаяся энергия за стеклом тянется к ней. Отзывается. Оно звало её так же, как она звала его.

«Помоги мне...» — взмолилась она.

Гул вокруг стал громче.

«Помоги мне!»

И эфир услышал её.

Металл трещал, сыпались искры. Машина содрогалась в конвульсиях, из труб вырывались потоки эфира, который должен был подчиниться Ардонису, но вместо этого устремлялся к ней.

— Что ты делаешь?! — взревел он, дёргая за рычаги, нажимая на кнопки, пытаясь отключить устройство, которое внезапно вышло из-под его контроля.

Мара зажмурилась, едва дыша, позволив силе течь сквозь неё, пронизывать каждую жилку, каждую клетку. Эфир наполнял её, согревал изнутри, завораживал, подчинялся. Она чувствовала его так ясно, будто он всегда был её частью.

Ардонис в отчаянии обрушил магию на панель управления, но было уже поздно.

В тот миг, когда последняя капля эфира влилась в Мару, что-то взорвалось.

Сложно было сказать наверняка, что именно это было: сосуд, устройство, или она сама.

Грохот раскатился по Хранилищу, пол задрожал, стены покрылись трещинами.

Кандалы больше не сдерживали её. Не было больше ни сосуда, ни устройства. Не было вообще ничего, только пыль, пепел и осколки.

Неподалёку с пола пытался подняться Ардонис. Его одежда была разорвана, лицо исполосовано мелкими порезами, но он был жив.

— Ты... — прохрипел он, протянув дрожащую руку. Он попытался вызвать магию, но ничего не произошло.

Мара поднялась на ноги. Она не чувствовала страха. Только холодную, тяжёлую, чёткую ярость и что-то ещё, что-то новое, пришедшее вместе со всей этой энергией.

Она сделала широкий жест руками. Осколки разбитого сосуда дрогнули, поднялись в воздухе, завертелись в вихре, а затем обрушились на Ардониса.

Первый осколок вонзился в его плечо.

Второй глубоко разрезал щёку.

Третий рассёк его ладонь, и серебряное эфирное кольцо со звоном покатилось по полу.

Четвёртый перерезал ему горло.

Кай захрипел, его руки метнулись к шее, кровь тут же залила его пальцы, рубашку, каменный пол.

Мара смотрела.

Её сердце бешено стучало, её дыхание было прерывистым, но она не двигалась.

Она просто смотрела.

Рокот нарастал.

Верхняя часть стены рухнула, заваливая пол обломками, воздух наполнился едким запахом пыли.

Хранилище дрожало всё сильнее.

Мара, наконец, сорвалась с места, шагнула к нему, опустилась на колени. В её пальцах вспыхнул эфир, складываясь в стеклянную бутылочку. Она поднесла её к его шее, и густая, горячая кровь потекла в стекло, заливая её руки, заполняя воздух тяжёлым запахом металла.

Она стиснула зубы, подавляя рвотный позыв, но не отстранилась.

Ардонис дёрнулся. Его окровавленные пальцы сомкнулись на её запястье.

— Помоги... мне... — прохрипел он.

Мара застыла. Она смотрела в его глаза — широко раскрытые, полные боли и ужаса. Всё внутри перевернулось. Но оглушительный шум падающего потолка вернул её в реальность.

Она отшатнулась, выдернула свою руку, прижав бутылочку к груди.

Камни сыпались с потолка и стен.

Она опустила глаза на Кая Ардониса в последний раз.

А затем, развернувшись, бросилась к порталу.