Парни из старшей школы (J.H.)

Вивиана
Я стягиваю с себя носки и с громким стуком валюсь на стену.
— Упс! – Я смеюсь, кидаю один на пол и тянусь за вторым.
— Какого черта ты тут творишь?
Я вскидываю голову в сторону двери, но мои волосы падают мне на лицо, закрывая обзор.
— Пытаюсь снять с себя это дерьмо, но мои руки не слушаются.
Джейден усмехается, и я встряхиваю головой, чтобы наконец увидеть его. Но влажные от наполнившего ванную пара волосы липнут к лицу.
Его пальцы касаются моего лба, и он убирает их в сторону.
Он так близко. Как будто бы если собрался закинуть мои лодыжки себе на плечи и уткнуться лицом между моих ног.
Я провожу по зубам кончиком языка.
— Перестань.
— Перестань что? – спрашиваю я, а мои глаза тем временем путешествуют по линии его плеч и вниз по его руке.
— Показывать свое желание.
— Это сильнее меня. – Я слабо сжимаю его накачанный бицепс. – Попробуй сесть в шаге от зверя с диким взглядом и распутной улыбкой, и посмотрим, останутся ли твои трусики сухими.
Его плечи начинают трястись, и я поднимаю глаза.
— Вот именно об этой улыбочке я и говорила.
— В душе скоро пойдет холодная вода.
— Да. Но мне нужно поесть.
— Ты можешь встать?
— Мне лень.
Джейден вздыхает, но берет меня под руки и поднимает с пола. Я заваливаюсь на него.
Засмеявшись, я упираюсь в стену за его спиной. Его брови чуть приподнимаются.
— Ты когда-нибудь позволял девушке взять все на себя, здоровяк?
— Нет.
— Никогда не разрешал ей толкнуть тебя к стене и пригвоздить к ней? – Я провожу пальцем по вороту его рубашки. – Никогда не позволял ей делать то, что ей хочется? Например, дразнить тебя до тех пор, пока ты уже не сможешь больше сдерживать себя и начнешь умолять ее обхватить губами твой член?
Он запрокидывает голову.
— Мне не нужно умолять. Я поставлю ее на колени, и она будет только счастлива взять меня в рот.
Я хмыкаю и наваливаюсь на него всем телом. Его рука обнимает меня, чтобы удержать на месте.
— Я говорила не об этих губах, здоровяк. Я имела в виду губы ее киски. Ты никогда не умолял скользнуть в теплоту женского тела? Разве не готов был умереть, только чтобы ощутить, как она вбирает тебя в себя, сжимает и не хочет отпускать?
Джейден издает стон, а я быстро разворачиваюсь, так что теперь моя спина прижимается к стене.
— Я уже говорил. Нет. Ты хочешь, чтобы я помог тебе раздеться, или нет?
— Нет.
Он морщит лоб.
— Нет?
— Куп сказал, что ты просила помочь снять с тебя одежду.
— Я соврала.
— Зачем?
— Чтобы он ушел. Он так на меня смотрел.
Джейден разглядывает меня, а потом отступает назад.
— Как смотрел?
— Ну, знаешь, широко раскрыв глаза и поджав губу, как в последнее время вы все на меня смотрите. Как будто пытаетесь залезть мне в голову. Мне это не нравится.
— Может, мы просто хотим узнать тебя.
— А может, я не хочу, чтобы вы меня узнавали.
— Может, тогда тебе стоит забыть об этом. – Джейден хмурится и выходит в коридор. – Ужин через час.
Он отходит на несколько шагов, но я окликаю его по имени.
Джейден снова просовывает голову внутрь.
— А Брайс … Я не хочу спускаться, если у него снова будет вид как у побитой собаки.
Джейден облизывает губы и смотрит мне в глаза, потом кивает.
— С ним все нормально, Вивиан.
Когда он уходит, я снимаю с себя одежду и встаю под душ. Но Джейден был прав: вода чертовски холодная. Поэтому я быстро моюсь, вылезаю и, обернув вокруг себя полотенце, бегом возвращаюсь в свою комнату.
Упав на кровать, я таращусь в потолок, потом хватаю с тумбочки бутылку с водой. Опустошив ее, встаю.
Я натягиваю черные спортивные штаны, носки и первую попавшуюся футболку, а потом спускаюсь на кухню, по дороге расчесывая пальцами волосы.
— Что готовишь? – спрашиваю я Джейдена, тихо подкравшись к нему, и он отодвигается в сторону, чтобы показать овощи, которые нарезал.
Он шлепает меня по руке, когда я пытаюсь стащить кусочек брокколи, и тогда я беру кусок хлеба – он еще лучше поможет справиться с алкоголем.
— Обжаренную на быстром огне говядину с брокколи. – Джейден бросает на меня взгляд и отходит к раковине, чтобы вымыть руки. – Поставишь вариться рис?
Я морщу нос.
— Э-э-э… наверное?
Джейден пристально смотрит на меня.
— Ты не знаешь как.
— У вас есть рис быстрого приготовления? Тогда я просто засуну его в микроволновку, в этом я спец.
Он прислоняется к шкафчикам, скрестив руки на груди.
— Ты вообще не умеешь готовить?
Я поднимаю плечо и прислоняюсь к шкафчикам напротив него.
— Уверена, что смогу, если прочитаю инструкцию. Но войти на кухню и начать творить магию? Нет, это не про меня.
Джейден кивает и вытаскивает из нижнего шкафчика кастрюлю. Потом протягивает мне мерный стаканчик и говорит, что нужно сделать. Мы промываем рис, я отмеряю нужное количество воды и оглядываюсь на него.
— А как я узнаю, что она достаточно горячая?
— Что?
— Плита.
Джейден хмурится.
— Ты вообще никогда не готовила?
— Пекла блины в Хосс-хаусе, но тогда мне помогала Эддисон. Правда, без особого удовольствия. Не стала бы называть это готовкой, но несколько раз я варила спагетти.
— Но ты не знаешь, как работает плита?
— У нас никогда не было плиты.
От удивления он морщит лоб.
— А как вы готовили мясо?
— Мы его не готовили, оно очень дорогое. Мы ходили в магазин, где все стоит девяносто девять центов, покупали за два бакса упаковку лапши и банку соуса. Если нас было двое, нам хватало поесть три раза. Четыре или пять, если я была дома одна.
Джейден опускает глаза и поворачивается к продуктам.
— Какое-то время у нас была электрическая плитка. Если мать была в настроении, а такое бывало где-то раз в месяц, то могла что-то приготовить. Но обычно она ела со своими клиентами, а я разогревала себе хот-дог, суп или что-нибудь типа того.
— То есть она ходила по ресторанам, а ты сидела дома голодная?
— Подумаешь. Там, где я жила, это считалось нормальным. Другие дети, как и я, допоздна шатались по улицам и попрошайничали.
Джейден хмурится.
— Ты жила там все время?
Я запрыгиваю на кухонный шкафчик.
— Угу. С самого рождения в одном и том же трейлере. За моей матерью много косяков, но хотя бы здесь она не облажалась. Порой у нас не было еды или горячей воды, часто отключали электричество, но у нас всегда оставался наш трейлер. – Я усмехаюсь, вспомнив о нем. – А все, наверное, потому, что иначе ей бы пришлось платить деньги за номер в отеле, как большинству проституток. Но ее жадность не позволяла ей так поступать.
Джейден с силой бросает нож в раковину и резко разворачивается ко мне.
— То есть твоя мать трахалась с клиентами в твоем присутствии?
Почти каждую ночь.
Я приподнимаю плечо.
— Вивиана.
Покачав головой, я поднимаю глаза на Джейдена и вижу, что он буквально вцепился руками в столешницу.
— Такова жизнь, здоровяк.
Он наклоняется ко мне, его глаза яростно полыхают.
— Это не жизнь. Это никчемная женщина подвергает опасности свою собственную дочь.
Я разглядываю его, и чем дольше я смотрю, тем сильнее проявляется его тревога за меня.
Джейден отшатывается, когда я поднимаю к нему руку, и возвращается к готовке.
— Проверь рис, Вивиан.
Я закатываю глаза и спрыгиваю на пол.
Как будто я знаю, что это значит.
— Йо!
В кухню с пивом в руках входят Брайс и Куп.
Брайс смеется.
— Он заставил тебя работать?
— Он пытается научить меня. – Я поднимаю вилку с белым месивом. Мои плечи опускаются. – Но похоже, у меня руки из жопы.
— Ты до сих пор под влиянием водки?
— Нет. Сейчас у меня только стучит в висках.
Брайс с Купом смеются и начинают доставать посуду и прочее к ужину.
Мы садимся за стол, как любым другим вечером с тех пор, как они притащили меня в свой маленький мир.
Маленький мир…
Я смотрю на Брайса, и он, подняв на меня глаза, печально мне улыбается.
Я, тоже улыбнувшись, опускаю голову.
— Ее зовут Зоуи.
Я резко вскидываю голову, двое других замирают. Повисает мертвая тишина, никто даже не осмеливается жевать.
— Ей два года, – продолжает Брайс. – В июне будет три.
У меня начинает болеть под ребрами.
— Какого цвета у нее глаза?
Вопрос срывается с моего языка быстрее, чем мне бы того хотелось.
Уголки его рта чуть приподнимаются.
— Иногда зеленые, иногда голубые.
— Совсем как у тебя.
Весело рассмеявшись, он кивает и опускает глаза в тарелку.
— Совсем как у меня.
— Брайс … – выдыхаю я, переводя взгляд с Купа на Джейдена, которые пристально наблюдают за мной.
Я не хочу спрашивать, но хочу узнать все. Поэтому жду.
— Она живет в приемной семье.
Я хмурюсь, откидываясь на спинку стула.
— Мать Зоуи скрывала от меня свою беременность. Я понятия не имел, что буду отцом, пока не стал им.
— Что за хрень?
— Она пришла в школу, все было хорошо, а потом ее вызвал к себе Перкинс.
Че-е-ерт. Теперь понятно, почему они так взбесились из-за моей встречи с ним.
Он запудрил ей мозги.
— После этого она ушла. Уехала, спряталась и вернулась только летом. Когда начались занятия в школе, вдруг выяснилось, что она перевелась в Ричар, – продолжает Брайс.
— Но мне было все равно. Когда она вернулась, я больше не хотел иметь с ней ничего общего, полностью вычеркнул ее из своей жизни. Но кто-то очень хотел, чтобы я все узнал. – Он смотрит на своих братьев, которые кивают ему в знак поддержки. – Через две недели, в школе, я нашел в своей спортивной сумке ее обменную карту. Потребовал от нее объяснений и в конце концов выяснил всю правду. Потом узнал, что она отказалась от прав на ребенка и отдала мою малышку.
— Она не могла так поступить. Как она… сделала это?
— Соврала нужным людям. Сказала, что не знает, кто отец, и никто не стал особо разбираться.
— Брайс …
Он откидывается на стуле.
— Я сразу пошел к Мейбл. Она сделала все для того, чтобы я мог привезти ее домой, но в ночь перед слушанием заявился Перкинс.
— Он пришел сюда?
— Да, сюда. Он собрал на нас компромат, нарыл кое-что. Сказал, что если попытаюсь забрать ее себе, то потеряю навсегда. Что ни один суд не отпустит ее к нам: ведь мы живем без присмотра взрослых и с нами вечно тусуются проблемные отморозки. С юридической точки зрения мы не можем жить так, как живем, но Мейбл позаботилась об этом. Это было слишком рискованно. Поэтому я согласился со всеми условиями, которые предложили мне в суде, хотя должен был бороться. Мне разрешили видеться с ней дважды в месяц, но под гребаным наблюдением. Так будет продолжаться до тех пор, пока они не решат, что я могу воспитывать ее сам. – Он смеется пустым смехом, и мне хочется заплакать. – Моя дочь даже еще не виделась со своими дядями.
Я вскакиваю с места и бросаюсь к Брайсу. Сев ему на колени, прекрасно осознавая, что двое других наблюдают за мной, что Джейден наблюдает за мной, я глажу его волосы до тех пор, пока он не поднимает на меня глаза. Мне плевать, насколько интимным это может показаться. Ему это нужно.
— Ты сделал все, что, как тебе казалось, мог, чтобы быть частью ее жизни. Ты сделал все правильно, – шепчу я ему.
Его рука ложится на мое бедро, и я накрываю ее своей и слегка сжимаю. Он хмурится, его ноздри раздуваются, а рука еще сильнее сжимает мою ногу.
Я обхватываю его за затылок и прижимаюсь к его лбу своим.
— Брайс, – шепчу я, и его судорожный вздох щекочет мои губы. Он проглатывает вставший в горле ком, я наклоняю его голову к себе и нежно прижимаюсь ртом к его виску. Этого мало, но что-то подсказывает мне, что ему это необходимо.
Я отстраняюсь и беру его лицо в ладони.
— Не смей даже думать о том, что ты потерял ее. Это не так. Ты принял нереально сложное решение, но для того, чтобы оставаться в ее жизни. Так мог поступить только хороший человек.
Брайс судорожно выдыхает, опускает лоб на мое плечо и кивает.
Я возвращаюсь на свое место.
Подняв глаза на Купа, я вижу, что он по-прежнему наблюдает за мной. Подмигнув мне, он бросает взгляд на Джейдена.
Я поворачиваюсь влево. Джейден сидит с хмурым видом, уставившись в свою тарелку. Я беру его за подбородок и заставляю посмотреть на меня.
Потом опускаю руку, чтобы сжать его колено. Он немного расслабляется.
Когда я наконец решаюсь вложить в рот кусочек еды, в голове мелькает образ блондинки. Я ахаю и, резко подняв голову, ловлю взгляд Брайса.
— Боже мой!
— Что? – осторожно спрашивает он, глядя то на парней, то на меня.
— Вивиана, – неуверенно бурчит Джейден.
Я со стоном провожу руками по лицу.
— Это была она, да?
Сначала Брайс хмурится, но потом на его лице появляется улыбка.
— Я ударила маму твоей малышки?
Он уже не выглядит таким подавленным и вдруг начинает хохотать. Куп вместе с ним. Джейден же лишь едва заметно улыбается.
— Да, кстати! – Куп наклоняется вперед. – Что заставило тебя сделать это?
— Я увидела, как она смотрит на вас, увидела вину в ее глазах, заметила, с каким видом она наблюдает за Брайсом. – Я пожимаю плечами. – Что вам сказать? Она это заслужила.
Если бы я тогда знала то, что знаю сейчас, то, наверное, оказалась бы в тюрьме. Забрать ребенка у любящего родителя – это мерзко. И мне плевать, что за человек это сделал.
Брайс на секунду опускает взгляд, а когда поднимает, то его глаза яростно сверкают.
— Она будет моей, когда мне исполнится восемнадцать.
Я киваю, потому что ждала этой фразы.
— Зачем в эту историю вмешался Перкинс? Какое ему дело?
Брайс смотрит на Купа, потом на Джейдена, который поднимает подбородок.
— Мы все еще пытаемся это выяснить.
Когда Брайс снова бросает взгляд на Джейдена и опускает глаза, я поворачиваюсь к здоровяку.
— Что?
Он с напряжением вглядывается в мое лицо.
— Слушайте. – Я поднимаю ноги на стул. – Вы сами начали рассказывать это мне, так что, понятное дело, у меня есть вопросы. Но это не значит, что вы обязаны выложить мне все на свете. Мы можем продолжать говорить или раз и навсегда покончим с этой беседой и отправимся на вашу маленькую вечеринку. Мне все равно.
— Мы нашли старые школьные альбомы в коробках на балках, – выкладывает Куп, не дожидаясь, пока заговорит кто-то другой. – Там есть фотография наших отцов с Перкинсом и еще каким-то парнем. Они обнимают друг друга за плечи и улыбаются. Какой-то выпускной или типа того.
— Ясно… значит, они знали друг друга. Думаете, что-то произошло? – спрашиваю я, и они кивают.
— Больше мы ничего не знаем. Весь этот гребаный год мы искали везде, где только можно, но так ничего и не нашли.
Я облизываю губы, сомневаясь и оттого хмурясь.
— Говоришь, вы искали везде, где только можно. Что ты имеешь в виду?
— Старые файлы и документы. Разный хлам, который сохранил наш отец.
Сделав глубокий вдох, я встаю.
К черту все.
— Куда ты? – тихим голосом настороженно спрашивает Джейден.
— У меня есть кое-что, что, возможно, поможет вам.
— Какого хера? – Джейден вскакивает со стула. – Что у тебя есть?
Я ничего не отвечаю и бегу вверх по лестнице, не обращая внимания на их тарахтение. Достав папку из глубины шкафа, куда я ее спрятала, когда переехала сюда, я спускаюсь обратно.
Стоит мне показаться на лестнице, как все трое вскакивают на ноги.
Я поднимаю папку над головой, и Джейден тут же подлетает ко мне, не спуская с нее глаз.
— Что это?
— Я украла ее у Мейбл. – Я протягиваю ему папку, но он продолжает смотреть на нее, даже не пошевелившись. – По-моему, это принадлежит вам, ребята. Возьми, Джейден.
Его лицо становится суровым, и, глядя мне в глаза, он выхватывает папку у меня из рук. Потом поднимает над своим плечом, и Куп забирает ее у него.
Джейден отступает, и все трое сердито и напряженно таращатся на меня. И даже как-то неуверенно.
— Что в ней? – спрашивает Джейден.
— Сам посмотри.
— Я задал тебе вопрос, Вивиан.
Я показываю на папку.
— Куча всякой фигни. Откуда мне знать?
— Ты читала то, что внутри?
— Открыла, увидела письмо, но не читала ни его, ни остальное.
Он стискивает челюсти.
— Почему мы должны верить тебе?
Я смотрю на троицу.
— Не должны.
— Вивиана! – рычит он, и по мне от страха пробегает легкая дрожь.
— Я кое-что слышала от девчонок из приюта, но не читала ничего из папки, чтобы узнать, правда ли это.
— И что тебе известно? – резко спрашивает Джейден. – Просто скажи.
— По слухам, ваши родители вращались в одних кругах, но только твой биологический отец сумел выжить в каких-то там разборках. Он стал отцом для всех троих, но несколько лет назад его посадили в тюрьму.
Я рассказываю им все, что узнала от Эддисон, – об их матерях и о том, как Мейбл заботилась о них.
— Ты просто ждала, чтобы использовать эту папку против нас?
— Каким образом, Джейден?
Куп открывает папку и, нахмурившись, начинает копаться в ней.
— Джейден, здесь все! Свидетельства о рождении, выписки из больницы, отчеты сотрудников.
Он смотрит на меня, но в его глазах больше нет злости, там что-то другое, чего я не могу понять.
Брайс и Куп вылетают из комнаты вместе с папкой, а Джейден продолжает стоять и буравить меня своим тяжелым взглядом.
Я пытаюсь уйти, но он преграждает мне путь.
Его взгляд обжигает огнем. Я делаю несколько шагов назад.
— Она была у тебя столько времени, но ты молчала.
— Я сомневалась.
— Нет. – Он подкрадывается ближе, качая головой. – Все это – все наши сраные секреты, наше сраное прошлое, наши проблемы – было у тебя в руках, и ты ничего не говорила.
Спорить нет смысла, это правда. Я должна была отдать им эту папку, как только выкрала ее. И вот теперь пожалуйста.
— Ты не стала шантажировать нас. Не стала ничего предавать огласке. – Грудь Джейдена почти касается моей. Он поднимает мою голову костяшками своих пальцев. – Ты хранила все в тайне. Зачем?
— Потому что, кроме вас, это никого не касается. – Я поднимаю на него глаза, и он закусывает губу. – Это ваши жизни.
Джейден склоняет голову набок, его большой палец скользит по моей нижней губе.
— Почему ты всегда так стремишься защитить нас? – спрашивает он так тихо, что мне едва удается разобрать слова.
Я прерывисто вздыхаю и слегка качаю головой, а потом шепчу в ответ:
— Не знаю.
Его рука падает вдоль туловища, и Джейден отступает от меня.
— Я тебе верю.
Сказав это, он уходит к своим братьям.
А я продолжаю стоять на месте, задаваясь вопросом, какого черта я вообще тут делаю.
Потом иду в свою комнату.
Взяв покрывало с кровати, я достаю из ящика заначку и опускаюсь в кресло перед окном и распахиваю его настежь.
Засунув косяк в рот, поджигаю его и медленно раскуриваю, покручивая в пальцах.
Потом я бегу к двери и щелкаю выключателем – лунного света мне достаточно, чтобы чувствовать себя комфортно. Я снова плюхаюсь в кресло и затягиваюсь, подставив лицо свежему декабрьскому воздуху.
Я уже наполовину скурила косяк, когда дверь в мою комнату распахивается и входит Куп.
— Тебе же говорили, никаких наркотиков в доме.
— Это трава. И юридически она не запрещена, так что не считается наркотиком.
Он фыркает и садится напротив.
Куп так долго смотрит на меня, что я передаю ему косяк. Помедлив, он все-таки берет его и делает затяжку.
Так мы и сидим, молча куря травку в полутьме.
Когда от косяка уже почти ничего не остается, Куп тушит его о банку из-под газировки, куда мы стряхивали пепел.
Он встает передо мной, и я слабо улыбаюсь ему.
Он кивает, целует меня в макушку и уходит.
Я наблюдаю за ним, и стоит его ноге переступить порог моей комнаты, как в дверях появляется Брайс. Он смотрит Купу вслед, а потом поворачивается ко мне. С точно таким же взглядом, как его брат только что.
— Спокойной ночи, Брайс, – говорю я, дав ему возможность не произносить лишних слов. Они не нужны.
Когда Брайс оборачивается, я уже знаю, кто стоит за его спиной.
Брайс уходит в свою комнату, но оставляет дверь открытой. Джейден подходит к моей и прислоняется к дверной раме.
Он замечает банку из-под газировки.
— Входи, – говорю я, и его взгляд тут же поднимается на меня. – Закрой дверь.
Джейден не торопится, но делает, как я его попросила. И даже лучше, потому что поднимает меня с кресла и пересаживает на кровать.
Потом забирается сам, раздвигает мои ноги, чтобы устроиться между ними, и упирается ладонями о матрас по обе стороны от моей головы.
Его глаза из зеленого становятся цвета лесной зелени.
— Говори, – тихо, но требовательно говорит Джейден.
— Я не хочу говорить, здоровяк. – Я провожу руками по его бицепсам, плечам и зарываюсь в его волосы. – Я хочу, чтобы ты поцеловал меня. Прямо сейчас.
Он издает хриплый звук, и его бедра опускаются навстречу моим.
Я делаю глубокий вдох, и тогда Джейден сгибает локти, чтобы наклониться ниже. Он проводит губами по моей челюсти до уха.
— Только если ты хорошо попросишь, Вивиан.
Я усмехаюсь.
Потом дергаю его за волосы, вызывая рык, и Джейден хмуро смотрит на меня.
— Тебе еще многому надо научиться. – Я упираюсь ногами в матрас и прижимаюсь к нему бедрами, наслаждаясь тем, как его глаза темнеют с каждой секундой. – Во мне нет ничего хорошего или милого. Если ты не дашь то, что я хочу… – шепчу я, стараясь сохранить ясность ума, когда прижимаюсь к нему бедрами, и вздергиваю подбородок, – я возьму это сама.
С этими словами я поднимаюсь навстречу его губам.
Поначалу Джейден сопротивляется, но потом срывается. Его потребность контролировать ситуацию берет верх, и в следующую секунду он убирает мои руки со своей головы и прижимает их к кровати рядом со мной.
Он толкается в меня и трется молнией своих джинсов о мои тонкие спортивные штаны.
Я раздвигаю ноги шире.
Его рот спускается к моей шее, он сосет и покусывает кожу, пока его не останавливает ткань моей футболки.
Тогда его губы снова опускаются на мои.
Наконец Джейден отпускает мои руки, его потребность прикоснуться ко мне побеждает желание удерживать меня на месте.
Его руки слегка приподнимают мою футболку, и от его прикосновений я едва не теряю голову.
Я провожу руками по его плечам, сжимая мышцы, и снова направляю его рот к своему.
Он кусает мою губу, когда я пытаюсь повернуть его голову, и я не могу удержаться от смеха.
Хорошо, он еще не готов поделиться со мной властью.
Когда его пальцы впиваются мне в спину, я обхватываю его ногами, еще сильнее прижимая к себе.
Одна из его рук обвивается вокруг меня, скользя вниз, под пояс штанов. Его пальцы обхватывают мою ягодицу и сжимают.
Я проглатываю его стон.
Мои руки тянутся к краю его футболки, и он на долю секунды приподнимается, чтобы я могла стянуть ее через его голову.
Джейден снова опускается на меня, и от прикосновения его горячей кожи к моей по моему телу пробегает дрожь. Он ухмыляется, его рука скользит вниз по моему бедру, перемещая меня так, как ему хочется.
И когда он трется об меня снова, я закрываю глаза и откидываюсь на подушку.
— Джейден, – задыхаясь, произношу я, и он рычит в ответ, продолжая свои движения. Но вдруг этот мерзавец отодвигается.
Он ложится рядом со мной, и мои руки шлепаются на простыни.
Я поворачиваю голову, окидывая его сердитым взглядом, но Джейден прикрывает лицо рукой.
— Ты сейчас серьезно? – недовольно спрашиваю я.
Он слегка приподнимает руку, чтобы взглянуть на меня, и опускает ее обратно.
Зарычав, я соскакиваю с кровати.
Достаю из ящика еще один косяк и падаю в кресло.
Зажигалка вспыхивает, и Джейден поднимает голову.
— Мы же сказали, никаких наркотиков.
— Ну… – Я делаю затяжку и, повернувшись к нему, выдыхаю дым в его сторону, сверля его сердитым взглядом. – Упс.
Джейден садится на край кровати, и я усмехаюсь, когда он поправляет через джинсы свой стояк.
Несколько минут мы сидим в тишине. Я смотрю в окно, а потом, поникнув, опускаю голову на спинку кресла.
— Вивиана. – В прошлый раз в его команде слышалась забота. Но сейчас это похоже на твердый приказ.
Да и к черту все!
Я выдыхаю дым и наблюдаю, как он поднимается надо мной и выплывает в окно.
— Как так получается, что моей хреновой матери, которая ненавидела меня всю мою жизнь, удается держать меня при себе в течение семнадцати лет, а Брайс, который больше всего на свете хочет любить своего ребенка, каждый день обнимать ее и показывать, как много она для него значит, не может забрать ее даже на ночь? Как такое может быть? Как такое вообще допустимо?
— Никак.
Я качаю головой, не в силах забыть, как малышка улыбалась своему папе, и быстро моргаю.
— Вся эта система – полнейший отстой.
— Вивиана.
— Хватит. – Я закрываю глаза, но все равно хмурюсь. – Не говори ничего.
— То, что ты сегодня сделала…
— Я же просила не говорить.
— Для нас, для Брайса. Ты успокоила его так, как мы никогда не смогли бы.
Я поворачиваю голову и встречаюсь с ним взглядом.
В его глазах смущение и благодарность.
— Я не сделала ничего особенного.
— Ты ошибаешься. – Он хмурится. – Это имеет для нас большое значение. Чертовски большое.
Я отворачиваюсь.
— Мы не знаем, как вести себя с тобой.
Я мрачно смотрю на огонек моего косяка.
— И я бы предпочла, чтобы так все и оставалось, здоровяк.
— Плевать мне, что ты предпочла бы, а что нет. На карту поставлено наше гребаное будущее, а ты стала проблемой.
— Стала проблемой. Правильно. – Я равнодушно смотрю на него. – Ничем я не становилась. Я была проблемой с самого начала, и вы это знали. Теперь я представляю опасность, потому что в вашем мире шантаж – это образ жизни. Но в моем мы не закладываем друг друга. Мы не делимся подробностями. Когда мы узнаем что-то, слышим или видим, мы просто отворачиваемся в другую сторону.
— Так могут вести себя только дураки.
— Так выживают умные люди, – огрызаюсь я. – За пределами ваших преувеличенных проблем жизнь не так уж проста. Да, возможно, у вас есть ответы не на все вопросы, но это все равно больше, чем есть у большинства, Джейден. И дело не в доме, машинах и деньгах. У тебя есть Куп и Брайс, а у них ты. Они прикроют тебя со всех сторон. А что есть у таких, как я? Мы вынуждены даже спать с открытыми глазами. Мне не нужны враги, так зачем мне наживать сразу троих?
— Деньги.
— Умоляю тебя! – Я закатываю глаза на его попытку ухватиться за соломинку. – Я могла бы заработать денег по щелчку пальца, если бы захотела. И ты прекрасно это знаешь.
Это отвратительно, но правда.
Джейден недовольно смотрит на меня.
Я наклоняюсь к нему.
— По-моему, ты кое-что забыл из-за этого непонятного сексуального притяжения между нами. Почему я здесь? Из-за вас троих. Вы ничего мне не должны. Если вам нужно, чтобы я ушла, скажите, и я уйду.
Джейден наклоняется вперед и, оскалившись, скорее рычит, нежели говорит:
— Ты так ничего и не поняла, да?
— А что тут понимать?
— Мы хотим, чтобы ты была с нами, больше, чем должны. Все втроем, черт подери. Может, даже силой вынудим тебя остаться, если ты попытаешься уйти.
Я изумленно распахиваю глаза, а он сердито топает прочь, но перед дверью останавливается и разворачивается ко мне.
— Снова прикоснешься ко мне, чтобы забыться, и пожалеешь.
На этом он уходит.
Я откидываюсь на спинку кресла и качаю головой.
Он старался преподнести свои слова как угрозу, но тут все ясно.
Похоже, здоровяк хочет меня всю без остатка, и то, что я не смеюсь над этим, доказывает, в какую тупицу я превратилась.
Мне нужно сбежать, побыть на расстоянии от них и привести мысли в порядок.
Даже просто думая об этом, я уже знаю, насколько плохая это идея. Как и большинство моих идей, так что… катись оно все к чертям собачьим!