41. Не повторится
Я засыпаю в слезах ближе к утру, всё так же крепко держа за руку Чимина, который не отходит от меня ни на шаг, за что ему очень благодарна. Перед сном думаю о Дохи, о Чонгуке, о том, что могла бы предпринять, чтобы спасти девушку. Я ведь так ничего и не сделала, чтобы помочь ей. Просто взвалила все проблемы на плечи Гука, ожидая от него каких-то сверхъестественных действий по спасению Дохи. Он ведь на самом деле всего лишь человек, и он сделал всё, что было в его силах. Его не в чем винить. Чонгук просто хотел как лучше, пусть не всегда лучше именно для Дохи. Но он действительно беспокоился о ней, пытался её спасти, как и пытался спасти наши отношения, когда назначил встречу моему отцу. Не все его решения были правильными, но ведь каждый человек имеет право на ошибки... Я не хочу, чтобы Гук корил себя за свои всю жизнь... нам нужно жить дальше.
Когда я вновь просыпаюсь, Чимина уже нет рядом. Но на стуле возле моей постели сидит Чонгук, чью тёплую ладонь я отчетливо ощущаю на своей руке. Он выглядит таким уставшим, даже измученным. Растрёпанные волосы, тёмные круги под потускневшими голубыми глазами, щетина на щеках и примятая рубашка – всё это признаки того, что он уже несколько дней нормально не отдыхал и уж точно не высыпался. У меня сердце сжимается от жалости и единственное, чего я сейчас хочу – обнять его как можно крепче и ни за что не отпускать. Но внезапная неуверенность и боль в плече останавливают меня, поэтому я просто неотрывно смотрю на парня, пытаясь заметить малейшую перемену, запомнить каждую деталь его образа.
— Привет, — первым решается заговорить Чон, когда молчание затягивается. Он чуть крепче сжимает мою руку, и это будто бы приводит в чувство.
— Привет, — шепчу, прикусывая нижнюю губу от волнения.
— Как ты себя чувствуешь? — интересуется парень, наклонившись ближе к постели, чтобы коснуться губами тыльной стороны моей ладони.
Приятно снова его чувствовать.
— Уже лучше, — отвечаю, так и не решившись отвести от него взгляд, следя за каждым движением. Будто бы боюсь, что он снова исчезнет. — А ты?
— Нормально, — фыркает Гук, уткнувшись лбом в мою ладонь. Я несмело высвобождаю руку, чтоб провести пальцами по его тёмным волосам. Он выглядит таким беззащитным сейчас, уязвимым... — Тебе не стоит обо мне беспокоиться, — продолжает брюнет, выпрямляясь и снова чуть сжимая мою ладонь своей.
— Я не могу не беспокоиться, она ведь... была твоей сестрой, — бормочу, чуть запнувшись на слове «была». Не могу поверить, что её уже нет с нами.
— Мы никогда не были особо близки, — пожимает плечами парень, и в голосе слышится сожаление. — Честно, я только на её похоронах понял, что почти не знал эту девушку. Кем она была, чем увлекалась, что было у неё в голове, почему она шагнула вниз... — он устало качает головой. — Я никогда ею не интересовался. Я сбежал из дома, когда ей едва исполнилось два, приехал через четыре года, но всё это время жил отдельно, потому что не желал видеться с родителями, а потом снова уехал... чтобы вернуться и испортить ей остаток жизни. Я так её и не понял. Всегда знал, что должен её защищать, заботиться о ней, ведь я же старший брат, а она моя маленькая сестрёнка, которая на всю жизнь осталась для меня смешливой двухлеткой... Но в моей голове никогда не было такого элементарного стремления, как необходимость просто понять её... Это, пожалуй, единственное, о чём я на самом деле сожалею.
— Не вини себя, — тихо прошу, чуть приподнявшись на локте, но тут же падаю обратно под неодобрительным взглядом своего парня. — Кого угодно вини – родителей, врачей... меня. Только не себя... пожалуйста.
— Какой в этом смысл? — хмурится Чонгук, пересаживаясь на край кровати, потянувшись ещё ближе ко мне, почти нависая надо мной.
Мне так хочется прижаться к нему теснее, поцеловать его, но я сдерживаюсь, потому что не хочу оставлять этот разговор незаконченным. Я мечтаю забыть обо всём, что случилось. Забыть и начать жизнь с начала... с Гуком. Без побегов, расставаний, обмана и лжи. Я просто хочу спокойной жизни рядом с ним.
— Потому что не хочу, чтобы тебе было больно, — лепечу, касаясь пальцами его колючей щеки, — больнее, чем уже есть.
— Я в норме, Бурундук Чэнн, — уверяет Гук, прислоняясь своим лбом к моему. — Главное, что ты рядом со мной... Ты – всё, что у меня осталось.
— Как и ты – единственный, кто остался у меня, — признаюсь, притягивая его ближе к себе и обнимая крепко-крепко, как только могу. Вряд ли я теперь когда-нибудь вернусь к своей семье, к прежней жизни... Но мне и не нужно всё это, если у меня есть Гук. — Я очень люблю тебя.
— Безумно тебя люблю, — отзывается парень, чуть отстраняясь, чтобы смахнуть слезинки, которые скатываются по моим щекам. — Прости, что не уберёг тебя. Я поступил очень по-идиотски, когда назначил эту встречу, толком не подготовившись...
— Это всё в прошлом, — обрываю его, приложив палец к губам. — Я не хочу вспоминать, и не хочу, чтобы ты винил себя за это. Мне было бы гораздо сложнее, если бы на моём месте был ты, или если бы всё закончилось... хуже. Всё в прошлом. Такого больше не повторится.
— Не повторится, — соглашается Гук, но в глазах всё так же читается вина.
Тянусь к нему и накрываю его губы своими, зарываясь пальцами в тёмные волосы. Парень с готовностью отвечает на поцелуй, врываясь языком в приоткрытый рот, теряя всякую сдержанность. Он целует меня яростно, жадно и так отчаянно, будто бы через этот поцелуй стараясь передать всю ту боль, которую испытывает, и я, не колеблясь, готова эту боль разделить.
— Никогда тебя не отпущу, — обещаю, когда он отстраняется, — и ты не отпускай меня, пожалуйста.
— Не отпущу, обещаю, — кивает брюнет, возвращаясь на край постели. — Даже если ты этого захочешь.
***
Спустя две недели меня, наконец, выписывают из больницы. До этого времени Чонгук приезжает ко мне каждый день, уделяя мне всё свободное время. Иногда ему даже разрешают остаться ночевать, о чём договорился дядя Лисы, который работает заведующим в этой больнице.
Лиса и Юнги, которого отпустили на несколько дней раньше, тоже заходят ко мне довольно часто. О случившемся с Дохи мы все негласно решаем не говорить, хоть каждый, безусловно, помнит о ней, особенно мы с Гуком. Но как бы эгоистично не звучало: живые должны жить дальше, что мы и делаем, оставляя девушке место в нашей памяти, где она будет жить всегда. Но не та Дохи, какой она была в последние дни её жизни – уставшая, сломленная, испуганная, а немного суетливая, но уверенная в себе, сильная девушка, знающая цену этой жизни. Такой она всегда будет для меня.
Я уже заканчиваю собирать небольшую сумку, в которую складываю все вещи, которые привёз в больницу Чонгук за это время. Парень терпеливо ждёт рядом, развлекая меня разговорами. Я рада, что в нём не так многое изменилось после всего случившегося. Хоть иногда кажется, что он стал более замкнутым, завёл привычку закрываться в себе в самые сложные моменты жизни. Но я уверена, что мы вместе сможем преодолеть это.
— Всё, я готова, — объявляю, протягивая Чонгуку вещи и оглядываясь по сторонам, проверяя, ничего ли не забыла.
Только успеваю это произнести, как дверь открывается, и в палату заглядывают Юнги и Лиса. Парень всё ещё прихрамывает на одну ногу после случившегося и поэтому пока вынужден ходить с тростью, из-за чего Чимин дразнит его доктором Хаосом. Именно «Хаосом», ведь там, где Мин, всегда кавардак и какая-то неразбериха, но меня это уже совсем не раздражает. После того дня я вообще разучилась злиться на Юна, радуясь, что он просто всегда рядом и остаётся таким, как есть.
— Хорошо, что вы всё ещё здесь, — улыбается Манобан, усаживаясь на край постели.
— Я ж говорил – успеем, — фыркает парень, прислоняясь к стене. — Мелкая всегда черепашит...
Ну, может, не совсем разучилась...
— У нас для вас есть новость! — так же счастливо продолжает девушка, доставая из сумочки свой паспорт и протягивая мне. — Полюбуйтесь.
— Вы поженились! — поражаюсь я, перелистывая странички.
— Э, а пригласить никого не забыли? — наигранно обижается Чонгук, заглядывая мне через плечо, — партизаны хреновы.
— Мы просто проходили мимо ЗАГСа, а регистраторша оказалась на удивление сговорчивой, — смеётся Лиса, вставая с кровати и обнимая своего новоиспечённого мужа.
— Но вечеруху никто не отменял, так что хватайте свои шмотки и погнали, — распоряжается Юнги, чмокнув блондинку в щёку. — Чимин с Женой ждут уже.
— Кстати, мы надеемся, что вы последуете нашему примеру, — подмигивает нам Лиса, демонстрируя обручальное кольцо, — и это я уж точно не о вечеринке.
— Я думаю, что... ммм... — начинаю было, но на помощь мне приходит Юнги, как всегда решивший напомнить о морали.
— Не, ты чё, какая свадьба?! — возмущается он, недовольно взглянув на свою жену. — Ещё не хватало, чтоб мне Jk посадили! Я и на то, как он её сосёт, смотреть спокойно не могу!
— Тогда мучайся, — ухмыляется Чон, притягивая ближе несопротивляющуюся меня и накрывая мои губы поцелуем.
— Уголовного кодекса на вас не хватает! — беззлобно бросает Юн, на которого я уже почти не обращаю внимания, полностью увлечённая своим парнем. — Ладно, погнали, догонят.
Я машу им рукой и мычу что-то невнятное, ещё теснее прижавшись к брюнету.
— Идём, а то заждутся, — произношу неуверенно, едва находя в себе силы отстраниться.
Только разворачиваюсь к двери, как парень вдруг снова заключает меня в крепкие объятья, прижимая спиной к своей груди.
— Так ты выйдешь за меня? — нежный шепот на ухо, в суть которого я даже не сразу вникаю.
— Что? — выдыхаю, растерявшись.
Спасибо, что дочитали данную главу, люблю каждого ❤️