33. Ненавижу
Мои опасения оказываются небеспочвенными, и когда я открываю дверь, то вижу на пороге маму Чонгука. Женщина выглядит как никогда воинственной, скрестив руки на груди и нахмурив тёмные брови. Я же наоборот чувствую себя неловко, стоя перед ней только в футболке её сына, которая пусть и прикрывает... всё, что прикрывать должна, но не делает меня менее вульгарной в глазах Чон Эйка.
Во время нашей последней встречи я выставила себя в далеко не самом выгодном свете, и сейчас мне всё же хотелось это исправить. Да, я до сих пор осуждаю поступок женщины по отношению к своей дочери, но это ведь не было поводом превращаться в скандалистку и истеричку. Я могла бы спокойно высказать ей, как недовольна её позицией, но вместо этого сорвалась и накричала. Единственное оправдание – мне просто было очень плохо в тот день, к тому же, я сильно переживала за Дохи, но и это не даёт мне права говорить так неуважительно с женщиной, которая намного меня старше.
— З... здравствуйте, — заикаюсь я, невольно натягивая футболку ниже. Щёки пылают от смущения, и я надеюсь, что из кухни вот-вот выйдет Гук, позволив мне «смыться» под каким-нибудь важным предлогом. Но парень не спешит.
— Чонгук дома? — бесцеремонно интересуется женщина, проходя мимо меня в прихожую.
— Да... — отвечаю, закрывая за ней дверь. Невольно кусаю внутреннюю сторону щеки, пытаясь успокоиться. — Но он...
Не успеваю договорить фразу, потому что из кухни выходит Чонгук. Он, кажется, не особо удивляется, увидев свою маму в нашей квартире. Это немного настораживает меня, ведь если парень был готов к её визиту, значит, знает по какому поводу она пришла сюда... но мне как всегда не стал об этом сообщать. Даже если это что-то незначительное, мне неприятно, что Чонгук снова скрывает от меня свои проблемы.
— Что-то случилось, мама? — с едва заметной издёвкой в голосе спрашивает парень, скорее в качестве формальности, а не потому, что ему действительно интересно.
Поколебавшись немного, я решаю, что этот разговор всё же не предназначен для моих ушей, и скрываюсь за дверью спальни, быстро стаскивая с себя футболку, доставая из шкафа нижнее бельё, джинсы и светлую кофту.
Но так как стены в квартире достаточно тонкие, а Чон с его матерью говорят на повышенных тонах, не особо задумываясь о возможном наличии слушателей, я становлюсь невольным свидетелем разговора.
— Как ты посмел поступить так со своей сестрой? — рычит женщина, едва ли не срываясь на крик. — Как ты посмел позволить ей сбежать из больницы... в таком состоянии?
Дохи сбежала? И Гук помог ей? Но почему он мне об этом ничего не говорил? Я ведь была только за то чтобы вытащить девушку из больницы и помочь ей выбраться из города вместе с Тэхёном. Неужели он думает, что я осудила бы его за это?
Я быстро застёгиваю пуговицы на кофте и подхожу ближе к двери, теперь уже намеренно вслушиваясь в их слова, пытаясь отыскать в этом хоть немного смысла.
— А что я должен был сделать? — фыркает Чон, говоря с прежним спокойствием. — Позволить вам убить мою сестру вместе с её ребёнком?
— Она ещё слишком мала, чтобы иметь своих детей! — гневается Госпожа Чон, и по этим словам я узнаю в ней сходство с Чонгуком. — Ты сломаешь ей жизнь!
— В её жизни больше нечего ломать, — сухо отзывается парень, и мне невольно приходится с этим согласиться. Как бы ни сложилась судьба Дохи теперь, ей пришлось слишком многое пережить в свои неполные шестнадцать. Невозможность быть с любимым, ранняя беременность, все эти неудачные попытки побега. Её словно всё время пытаются держать в клетке, и я очень надеюсь, что ей удастся пережить это, вырваться и стать счастливой... с Тэхёном. Она заслужила это.
— Я думала, ты будешь на нашей стороне, — шипит женщина, и голос её звучит как-то странно надломлено, будто бы мать Чонгука на самом деле считает, что он её предал. Впрочем, наверное, раньше парень действительно стал бы на сторону своих родителей. Не из желания им угодить, просто он тоже считает, что Тэхён – не пара Дохи. — А ты позволил ей сбежать с этим...
— Она уехала одна, — произносит Чонгук, и эта фраза звучит для меня, как гром средь ясного неба. То есть, как это «одна»? А как же Тэхён? — О ней есть кому позаботиться. Без мальчишки Дохи на самом деле будет лучше, как и лучше ей будет вдали от вас. На этом разговор окончен.
— Я всё же считаю, что ты должен... — начинает было женщина, но парень тут же её обрывает.
— Разговор окончен, — отрезает он, впервые повышая голос. Я едва сдерживаюсь, чтобы не выйти прямо при его матери и напрямую спросить у Чонгука о Тэ. — Я не позволю вам распоряжаться судьбой Дохи, как и не позволю указывать мне, что делать.
— Это всё та девчонка! — неожиданно восклицает Госпожа Чон, и мне без подсказки ясно, что речь обо мне. — Она дурно влияет на тебя. Я сделаю всё, чтобы...
— А вот за неё я вообще порву, — угрожает Чонгук, ни на секунду не сдавая занятую позицию. От резкости в его голосе даже у меня проходятся по телу мурашки, и я могу догадаться, что чувствует Госпожа Чон, которая сейчас может наблюдать ещё и тёмный от злости взгляд парня.
— Я это так не оставлю, — ворчит женщина, плохо скрывая дрожь в голосе. Я не считаю, что так следует разговаривать с матерью, но в одном Чонгук прав – его родители не имеют права решать за своих детей, как им следует жить. — Завтра же поговоришь с отцом!
Чон ничего не отвечает, вместо этого я слышу громкий хлопок входной двери. Постояв ещё несколько секунд посреди комнаты, я решительно выхожу в прихожую, где Чонгук стоит в той же позе, скрестив руки на груди.
— Значит, так Дохи будет лучше? — хмыкаю, вспоминая, как он ни раз укорял меня за эту фразу. Я приваливаюсь к противоположной стене, в упор смотря на парня. — Ты ведь обещал мне.
— Я обещал помочь Дохи, я обещал сохранить её ребёнка... но я не говорил, что позволю ей остаться с тем сопляком, — напоминает брюнет, смотря на меня с непроницаемым выражением лица. — Я обещал, что подумаю об этом. Мой ответ – нет, она с ним не будет. Это решено.
— Что ты с ним сделал? — шепчу внезапно охрипшим от волнения голосом. Тэхён ведь не отказался бы от Дохи по собственной воле, но если Чонгук считает проблему решенной – получается, ему удалось как-то заставить парня отпустить девушку. Даже боюсь подумать, как именно, и что будет с сестрой Чонгука, когда она узнает.
— Он под следствием, — небрежно бросает Чонгук, отходя от стены и двигаясь в мою сторону. Я плотнее вжимаюсь спиной в стену, понимая, что сейчас не хочу, чтобы он был близко ко мне, не хочу видеть его тёмный взгляд, не хочу чувствовать прикосновения. Я ощущаю себя... преданной, ведь в который раз доверилась Гуку, а он снова поступил по-своему. — Статья – совращение. Срок... пять лет.
— Ты подставил его, — выдыхаю, выставляя руку перед собой, чтобы не позволить парню подойти совсем близко. И он неожиданно подчиняется, останавливаясь в паре шагов от меня. — Дохи не простит этого.
— Она сама подписала заявление, — равнодушно пожимает плечами Чон, буквально прожигая меня взглядом голубых глаз, — как и пацан сам согласился сесть за решетку.
— Что? — переспрашиваю, ни в силах поверить в реальность услышанного. Дохи лично упекла отца своего ребёнка в тюрьму? Тэхён... Нет, не может быть. — Это бред какой-то.
— Это единственное условие, по которому Дохи имеет право уехать из города, сохранив при этом беременность, — спокойно поясняет Чонгук, но в глазах мелькает гнев. — Им пришлось согласиться.
— Чьё условие? — вскидываю подбородок я, срываясь. — Твоё?! Ты возомнил себя богом? — кричу, ощущая, как к глазам подкатывают слёзы. Меня выбивает из колеи поступок Чонгука, ведь я порой невольно ассоциирую наши отношения с отношениями Дохи и Тэхёна, и в их ситуации Гук почему-то видится мне в роли моего отца. Я не хочу, чтобы они были похожи... но парень, кажется, делает всё, что сделал бы мой отец в такой ситуации – уничтожает чужие судьбы. — Кто дал тебе право поступать так с ними? — не справившись с эмоциями, я с силой бью парня в грудь, что, впрочем, не причиняет ему особого вреда. — Я ненавижу тебя за это! Ты слышишь меня?! — Замахиваюсь снова, но Чонгук легко перехватывает мою руку и прижимает меня к своей груди. Я бьюсь в его руках, кричу что-то не особо разборчивое, но Гук лишь крепче прижимает меня к себе.
Из горла вырывается негромкий всхлип, но я постепенно расслабляюсь в его объятьях, вдыхая запах парня, ощущая его сильные руки на своей спине, которые поглаживают, успокаивают. Чонгук терпеливо дожидается, пока я утихну, мягкими поцелуями касаясь моих волос.
— Зачем ты поступил так с ними? — спрашиваю хрипло, поднимая на парня заплаканные глаза. Даже сейчас понимаю, что неосознанно ищу ему оправдание.
— Это не моё условие, Бурундук Чэнн, — качает головой Гук, бережно смахивая слезинки большими пальцами. — Это условие моего отца.
Спасибо, что дочитали данную главу, люблю каждого ❤️