🕷ЛЕД И КОНЬКИ🕷
«Любовь часто ошибается, видя в любимом предмете то, чего нет, но иногда только любовь же и открывает в нем прекрасное или великое, которое недоступно наблюдению и уму».
Виссарион Белинский
***
Утром я проснулась от поцелуя в губы. Счастливо улыбаюсь, открывая глаза. Надо мной нависал Питер и тоже улыбался, но так нежно, что сердце защемило от безграничной любви к нему. Зевая, потягиваюсь, обнимая его за шею и зарываясь пальцами в его каштановых волосах. Такое утро всегда было просто волшебным. Вот так лежать вместе в одной постели и наслаждаться этим моментом.
— Почему из всех парней я полюбила именно тебя? – спрашиваю вслух, млея от его прикосновений как кошка.
— Потому что я красивый и умный, – самодовольно улыбается Питер, за что получает от меня локтем под рёбра.
— Ау-уч! – шикает он, но притворно.
Конечно же ему не было больно.
— Нечего тут хвастаться, – показываю язык.
— Ах, так? – Питер сгребает меня в охапку и крепко обнимает, прижимаясь сзади. — Я вообще-то серьёзно.
— Знаю, – пробормотала, поглаживая его плечо. — Просто... ведь действительно за это в тебя и влюбилась. За то, что ты был не таким, как другие. Самим собой.
— Что за печаль в голосе? – спрашивает Паркер, обхватив пальцами мой подбородок и заставляя меня посмотреть на него. — Расскажи мне.
— Я... просто иногда думаю, что такому, как ты, не подхожу, – видя, что Питер хочет моментально возразить, твердо говорю: — Не перебивай!
Он прикрыл рот, позволяя продолжить.
— Да, вот такие мысли у меня часто в голове. Ты умный и красивый, а ещё заботливый, нежный, ласковый, всегда готовый помочь в любую минуту. Чувствую, что мне надо быть лучше, чем я есть, чтобы тебе не было за меня ст...
Но дальше я уже мычу, так как Паучок прикрывает мне рот рукой.
— Даже не заканчивай то предложение. Что за кошмар на тебя нахлынул? Идиотские мысли, правда. Мне не надо кого-либо ещё, кроме тебя. Я тоже полюбил тебя такой, какая ты есть. Разве между нами была бы любовь, если кто-то из нас заставил другого меняться под себя? Сама же и знаешь ответ.
Он обнимает меня за талию и утыкается в волосы, запах которых его почему-то сводил с ума. Потом стал нежно целовать мои щеки, по которым невольно текли слёзы. Но это уж точно были не слезы печали.
— Знаешь, что? – вдруг спросил Питер. — Мне так нравится, как после моих комплиментов твои щёки покрываются румянцем, – он обвел подушечкой большого пальца контур моих губ.
Тихо смеюсь и вправду краснея.
Сегодня день должен был стать особенным. Прогноз погоды показывал, что случится долгожданное похолодание, а это значит, что в парке Форрест-Хиллс зальют каток для всех желающих. Дороги покрылись пушистым снегом, что переливался под слабыми, почти не греющими, лучами солнца. На улице бегали дети, играя в снежки или катаясь на санях. Когда я там жила, то ни разу не побывала на льду, не до того было. А сейчас такая отличная возможность навестить родителей и заодно провести время с Питером. Я так любила лед и коньки!
Находки археологов говорят о том, что прототипы коньков были уже в бронзовом веке, но такие коньки не годились для фигурного катания, их предназначение было лишь для ускорения их владельца. Фигурное катание зародилось в Голландии, в XII—XIV веке. Заниматься им стало возможно после создания железных коньков с двумя ребрами. В 1742 году в Эдинбурге появился первый клуб любителей фигурного катания, тогда же был придуман первый перечень обязательных фигур и первые правила. Из Европы фигурное катание быстро распространилось в США, где получило огромное развитие. Стали открываться новые клубы фигуристов, совершенствоваться правила, разрабатываться новые модели коньков. К середине XIX века были сформированы практически все из существующих обязательных фигур, а также технические приемы для их выполнения. На первом Конгрессе конькобежцев в 1871 году фигурное катание было признано как вид спорта, а ещё спустя 11 лет был проведен первый официальный чемпионат по фигурному катанию.
Самой высшей наградой по фигурному катанию является золотая медаль на зимних Олимпийских играх. Кроме Олимпийских игр есть ещё ряд очень крупных чемпионатов по фигурному катанию: Чемпионат мира – ежегодное соревнование по фигурному катанию, организуемое Международным союзом конькобежцев; Чемпионат Европы – ежегодное соревнование по фигурному катанию среди фигуристов европейских стран; Чемпионат четырёх континентов (Азии, Африки, Америки и Австралии) – ежегодное соревнование по фигурному катанию, аналог чемпионата Европы для неевропейских стран; Командный чемпионат мира – международные командные соревнования по фигурному катанию, проводятся один раз в два года.
Когда он услышал моё предложение, то сел за стол, что-то написав на клочке бумаги, и передал мне, сказав, чтобы я прочла это вслух.
— Несколько причин, по которым я не люблю коньки, – прочла заголовок, специально жирно подчеркнутый.
Подняла брови, взглянув на Питера, что сидел на стуле.
— Да, я не люблю коньки. Читай дальше.
— Причина первая: в детстве, когда дядя Бен впервые привёл меня на лёд, я поскользнулся и расцарапал об лед ладони.
— Так и было, – подтвердил Паркер, кивнув.
Причина вторая: я не умею кататься. Я учился, но ничего из этого не вышло.
— Я могу научить, – сказала я, встретившись с его скептическим взглядом.
— Дядя Бен пытался, но сдался, сказав, что лучше у меня выходит решать задачки по физике.
Причина третья: на катке много людей. Кто-то может сбить с ног, а это приводит к причине номер один.
— Я же буду рядом. И не отпущу тебя, – честно пообещала, на что Питер всё равно покачал головой. — Ну, пожалуйста! Питер, прошу тебя, – состроила умоляющее выражение лица и сложила руки в просящем жесте.
— Ты так любишь кататься? – спросил он с тяжелым вздохом, а я, пискнув, села к нему на колени, обнимая за шею.
— Очень, – ответила, нетерпеливо ожидая его ответа.
— Может, я буду со стороны смотреть?
— Нет. Я хочу с тобой кататься.
Поцеловала его в нос, отметив, что он сразу расстаял, как мороженое под солнцем.
— Ну хорошо, – наконец согласился Питер.
— Я люблю тебя, – быстро целую его в губы и спрыгиваю с колен до того, как он успевает мне ответить. — Тогда я в душ, а потом позвоню маме. Предупрежу её, что мы приедем.
— Глупая затея была соглашаться, – пробормотал Питер, потирая переносицу.
Мама была рада, что я приеду к ним вместе с Питером. Но она не знала точно, остались ли коньки, которые они убрали на чердак. Там столько ненужных вещей по её словам. Чтобы пойти на каток, она сказала, что я сама должна там поискать. Чердак, как я помнила, был не таким уж и большим, так что до вечера не должна проторчать.
Приехать в уже родной Форрест-Хиллс было незабываемо как для меня, так и для Питера. Он забежал на несколько минут к тёте, чтобы обнять её и спросить, как у той дела, потом догнал меня и мы вместе позвонили в дверной звонок.
Мама встретила нас радостной улыбкой и заключила меня в объятия. Этого не удалось и избежать Питеру, которому было очень неловко от этого. Папа пожал ему руку, отчего я улыбнулась. Кажется, мой папа убедился в том, что Питер отличный вариант для меня, раз я привожу его спокойно к ним.
Пока мама уводила Питера на кухню пробовать сливовый пирог и пить чай, который бросал на меня спасательные взгляды через плечо, я забралась по лестнице на чердак. Рылась в каждой коробке с жадностью, очень надеясь, что коньки не выбросили и они всё ещё где-то здесь. И, наконец, в одной из коробок я нашла их. Доставая их из упаковки, в которую те были завернуты, я радовалась совсем как маленькая девочка. Радовалась, как в первый раз, когда мне их только купили. Коньки были почти новые, лишь немного пыльные, они были связаны вместе белыми шнурками. Голубые, с блёстками, они вызывали приятные сердцу воспоминания. Смех. Лёд. Мой папа, который рядом и наблюдает за мной с широкой улыбкой. Не хватало только мамы, но она не умела кататься, поэтому предпочитала ждать нас дома. Правда, тот каток из нашего прошлого города был больше, чем в этом районе.
Питер явно чувствовал себя чрезвычайно глупо. А все потому, что мама надела ему на голову вязаную шапку с черепашкой. Она, оказывается, вязала её для меня, но в итоге решила отдать Паркеру, который активно отказывался, ведь ему было неудобно принимать такой подарок, но затем всё таки сдался, чтобы не обидеть мою маму. Так что на нем, помимо смешной шапочки, были темные брюки, такая же куртка, что только подчеркивала его высокий рост.
— Нет, – сглотнул Питер, когда я протянула ему коньки. — Нет-нет. Я буду наблюдать за тобой, но кататься категорически нет.
Но мне удалось его уговорить, особенно намекая на то, что он выглядит как ребёнок, из-за чего на катке многие стали смотреть в нашу сторону.
— Готов? – спросила я, наклонившись, чтобы по туже завязать шнурки на коньках. Под голубой курткой у меня была белая водолазка, дополненная синими джинсами и бежевой шапкой с коричневым помпоном. На пальцы надела чёрные перчатки, что лежали в кармане.
— Мне кажется, я забыл выключить утюг дома. Долечу, посмотрю, – Питер развернулся, собираясь сбежать, но я схватила его за руку, останавливая.
— Это не страшно. Тем более, я рядом с тобой, – уверяю его, заглядывая в карие глаза. — Готов? – снова поинтересовалась.
— Не особо, – ответил Паркер, тоже зашнуровывая шнурки на своих арендованных коричневых коньках.
Он так сильно нервничал, что мне потребовалось приложить уйму усилий, чтобы не рассмеяться. В последний раз Паучок так переживал... Да он никогда так не волновался.
— Всё будет хорошо, – приободрила я его, хлопнув по спине.
— Может...
Но я не дала ему договорить:
— Перестань. Это же просто катание на коньках. Худшее, что может случиться, так это то, что ты упадешь и ударишься об лед.
— Ну, спасибо! Это вообще-то была первая причина в моем списке.
— Этого можно и избежать, если будешь смотреть и учиться. Давай, возьми меня за руку, – приказала я, на что Питер вяло подчинился.
Он ворчал всё время и неохотно следовал за мной на каток, изо всех сил стараясь не упасть по пути туда. Я встала на лед первая, сразу же отталкиваясь от бортика. Ноги помнили всё, поэтому я с успехом проехала дальше. Что же до Питера, то как только его коньки вступили на лед, то он потерял равновесие и упал прямо у входа.
Не удержавшись, рассмеялась.
— Да-да, очень смешно, – хмуро сказал Питер, опираясь руками о лед, чтобы снова подняться.
— Прости, – извинилась я, но вряд-ли в голосе исчезли смешки. — Это так трудно, удержаться в обуви на твердой земле, а не в воздухе? Иронично, не находишь?
— Лед – это не земля! – возразил Паучок, медленно поднимаясь, придерживаясь при этом бортика. — И сравнивать такое нельзя. Вот ты смеялась, когда падала с большой высоты?
Я мгновенно перестала улыбаться, хмуро взглянув на него.
— Вот это как раз и есть совершенно несравнимые вещи. Я почти умерла, на минуточку. А здесь обычный каток.
Питер, всё ещё опираясь о бортик, произнес:
— Я поймал тебя тогда.
— Тогда позволь мне поймать тебя, – сказала я, протягивая ему руки. — Держись за меня и я научу тебя кататься.
Питер, схватившись за меня, аккуратно катился вперед, тогда как я двигалась спиной, утягивая его за собой.
— И со скольки ты катаешься? – спросил Питер, всё еще не веря, что до сих пор пока не упал.
— С восьми лет, – ответила я, поглядывая по сторонам, чтобы вдруг не врезаться в кого-нибудь. — Я разучивала много движений, но не все мне давались легко и просто. Есть и те, которые я так и не смогла повторить.
— Здорово, – произнёс Питер, отчего-то не сводя с меня глаз. — Ты такая красивая, – от его слов у меня алеют щёки.
Ему нравилось в ней буквально всё. Готов был вечно смотреть на неё, слушать её приятный голос, любоваться улыбкой и смехом, трогать светлые волосы, целовать розовые губы, которые были на вкус как малина, видеть в серых глазах искреннее счастье, что он ей давал. Те серые глаза, в которые он влюбился в школьной столовой.
— Питер, – зову его, чуть наклонив голову. — Питер!
— М?
— Не позволяй мыслям тебя одолеть в такой момент.
— Я... ничего, – пробормотал он, надеясь, что румянец на его щеках можно принять за воздействие холода. И постарался вернуться к теме: — Много ты упражнений знаешь?
— Не особо. Самыми простыми и доступными движениями на катке являются элементы скольжения. Я научилась скольжению по дуге и подсечке. Что-то более сложное у меня не вышло, хотя я и старалась.
— Я и эти два никогда не повторю, они для меня сложные.
— Могу показать подсечку, – я отпустила руки Питера, велев ему снова схватиться за бортик.
Я оттолкнулась правой ногой и проехала немного, набирая скорость. Наклонившись влево, слегка согнула колени, а затем несколько раз правой ногой пересекала траекторию левой.
— Вот это и есть подсечка. Теперь скольжение по дуге.
Стоя на слегка согнутой в колене ноге, отталкиваясь второй. Опорная нога при этом выполняет роль амортизатора. Тело сохраняю прямым, руки держу на уровне плеч, а голову – прямо.
— Есть и техника торможения.
— Это интереснее всего! – воскликнул Питер, наблюдая за мной.
Развив скорость, скольжу вперёд, держа ноги параллельно друг другу, а затем сильно согнув колени, подаюсь корпусом назад и ставлю ноги носками внутрь, держа их на том же расстоянии, что и во время скольжения. При таком упражнении важно задействовать мышцы бёдер и держать центр тяжести, чтобы не упасть. Можно тормозить одной ногой, совершая те же действия, но выдвинув другую ногу немного вперёд и поворачиваясь боком по направлению к движению.
Я повернулась и подъехала к Питеру.
— Ты была просто великолепна, – по его губам скользнула улыбка, а в глазах действительно стояло восхищение.
— Теперь научим тебя хотя бы кататься, как надо. Ты же привык ко льду?
Питер неуверенно кивнул.
— Хорошо. Теперь я держать тебя за руки не буду. Попробуй скользить сам, оттолкнувшись правой ногой, потом левой. Затем просто чередуй отталкивания и войдешь в ритм.
Питер попробовал под мое бодрое восклицание.
— Отлично! Давай, давай. У тебя получается.
Немного времени спустя, он понял принцип, и вскоре мы смогли кататься рядом. Но я всё равно держала его руку в своей.
— У меня неплохо выходит, – Паучок даже повеселел.
— Я же говорила, что это не сложно, – фыркнула я.
— Спасибо, – Питер нежно гладил мои пальцы.
Я не смогла сдержать улыбку.
— Мне в радость быть тут с тобой, – крепче сжала его руку, а под ногами хрустела смесь льда и снега.
Белые снежинки оседали на ресницах.