🕷НАСТАВНИК🕷
Некоторые фрагменты я позаимствовала из книги "Майлз Моралес: Крылья ярости", чтобы лучше раскрыть этого персонажа по канону. Если смотреть по процентам, то где-то 60% здесь фрагменты из книги, а остальные 40% моя часть. Но я не просто вставила и скопировала текст из книги, я его отредактировала в некоторых местах и изменила в соответствии с сюжетом. Настоятельно рекомендую прочитать или купить книгу, чтобы дополнить историю!
~~~
[Питер]
Ужин с семьёй Моралес прошёл довольно неплохо. После признания Майлза, Питер не смог не показать ему, что обладает такими же силами. Они в тот момент даже не смогли поговорить толком и в молчании перетащили стол на кухню. Весь вечер вели себя так, будто ничего и не было. Но, если присмотреться внимательнее, то можно понять, что Питер и Майлз старались друг на друга не смотреть и всячески поддерживали любой разговор, который начинала либо мать подростка, либо девушка Паркера. Попрощались они тоже так, как и при встрече, пожав руки. Вернувшись в квартиру Бэт, та, ничего не подозревая, ушла переодеваться, а затем принимать душ, велев Питеру раздеться и бросить вещи в корзину, чтобы она потом их закинула в стиральную машину.
Когда он услышал, как дверь за ней в ванную закрылась, то застонал, схватившись за голову и присев на диван. Ослабив галстук, откинул его в сторону. Снял рубашку, комканной кучей метнув туда же. Ему нужно было успокоиться и отдохнуть. Отдохнуть и успокоиться. На ужине он просто был в непонятном, заторможенном состоянии и натягивал улыбку на губы, стараясь вести себя как обычно. Сознание пытается убедить Паука, что всё нормально, но вдруг, когда ему на телефон начинают приходить сообщения одно за другим с кучей смайликов от Моралеса, Питер выключает экран, даже не став читать, и понимает – нет, ничего не нормально. Подросток, которому только исполнится четырнадцать лет (всего четырнадцать!), обладает паучьми способностями. Ему точно нужно было остыть и дать себе время переварить это открытие. И пока... с Майлзом он пересекаться не будет. Питер был уверен, что тот находится в не менее шокированном состоянии и выдать его тайну не посмеет.
Что же до Бэт, то... сперва ему самому необходимо было во всем разобраться и поразмышлять, прежде чем посвящать её в это. Он ей обещал, что, возможно, оставит свою карьеру героя после того, как женится на ней, но не был до конца уверен, потому что тогда бы город остался без защиты. Быть может... Майлз станет ему достойной заменой?
***
[Майлз]
На улице было холодно. В его лицо дул ледяной ветер, который проникал даже под тёплую куртку, заставляя изредка вздрагивать от этого. Сразу же после ужина, Майлз, отпросившись у мамы ненадолго прогуляться, совсем ей в этом не соврал, как много раз до этого. Ему действительно нужно было прогуляться, а в идеале побыть одному, чтобы собрать пляшущие мысли в кучу. Мама стала снисходительнее к нему и более понимающей после смерти отца. Если он чего-то хотел, будь то прогулка или одиночество в комнате, она позволяла.
От одной только мысли о том, что он не один такой, ему становилось легче. Но вместе с тем... Питер тот самый Человек-Паук? Это просто не укладывалось в голове! Этот молодой, немного стеснительный и умный парень – супергерой, спасающий Нью-Йорк. Кто бы мог вообще подумать? Майлз надеялся, что Питер поможет ему связаться с Пауком, чтобы поговорить с ним на счёт его необычных сил, а оказалось... что тот был прямо перед ним. После того, как Питер буквально повторил его прыжок, прилипнув пальцами к потолку и свесившись вниз головой, они так и не поговорили. Он прислал ему несколько сообщений с просьбой встретиться, но, не получив ответа, не захотел навязываться. Вряд-ли Питеру было до него какое-то дело, ведь он Человек-Паук!
Взабравшись на одну из крыш, Майлз посмотрел вниз. Раньше он до чертиков боялся высоты, а теперь мог смотреть так на город круглыми часами. Что он сделал в первую очередь, так это научился лазать по стенам, используя свои "липкие" руки, и выпускать паутину. Он каждый раз проверял её на прочность, за чем, собственно, его Питер и застал, когда зашёл в комнату. Сделав шаг вперёд, он закрыл глаза, начиная падать. Время в такие моменты буквально замедлялось. Чтобы не стать лепешкой при столкновении с землёй, он поднимал руку, выстреливая паутиной, на которой Майлз несся вперёд, подгоняемый ветром. Хотелось по-идиотски кричать, от чего он, кстати, не удержался в первый раз. Ночной город его всегда завораживал. Он вспомнил причину, по которой стал "таким".
Дядя Аарон жил в районе Барух, в паре домов от «Пиццы Рэя». Район Барух – огромный жилой массив, растянутый вдоль магистрали ФДР. Прямо на Ист-Ривер. Майлз всегда встречался с дядей Аароном в магазинчике на углу Хаустон-стрит и Барух-Плейс, где Аарон покупал виноградную содовую. Затем, перед тем как пойти обратно в квартиру дяди Аарона через чащу небоскребов, они шли и покупали целую пиццу. Вместе, потому что по таким районам нельзя ходить в одиночку, особенно если ты там не живешь.
Когда был жив отец, Майлз не общался с дядей. Но после его смерти ему мучительно стало хотеться этого общения. Кто знал, что случится завтра или послезавтра, вдруг, дядя тоже покинет его. Если бы мама знала, что Майлз проводил время вместе с дядей Аароном, то она бы наказала его до конца жизни. И даже в сорок лет, когда у него появились бы свои дети, ему всё равно нельзя было бы выходить из дома. Поэтому Майлз говорил ей, что он встречается со своим другом Ганке и одноклассниками в "Пицце Рэя". Кроме того, Майлз всегда выходил из квартиры дяди Аарона, когда ему нужно было позвонить маме, чтобы отметиться. Тогда ему не приходилось врать. Он этого не умел и не любил.
В квартире дяди Аарона не было ничего кроме матраса, пары складных стульев, шаткой подставки под телевизор и самого телевизора, а также маленького кофейного столика. На столе часто лежали разные коробки с обувью, одеждой и многим другим. Майлз знал, что скорее всего это товар, который Аарон собирался толкнуть на районе. Всё остальное, вроде вещей Аарона, было упаковано в мусорные мешки и свалено вдоль стен. Аарон жил в этой квартире, сколько Майлз его знал, но, казалось, готовился вот-вот переехать.
Пока Майлз и дядя Аарон ели, усевшись на складные стулья, а пустая коробка из-под пиццы мирно лежала на свободном краю стола, они разговаривали о семье, школе и о девчонках. Ну, точнее, дядя Аарон говорил о девчонках, но он делал это так, что Майлзу казалось, будто они разговаривали о девчонках, хотя Майлзу нечего было о них сказать, кроме как "мне нечего о них сказать". Единственное, о чем дядя Аарон никогда, НИКОГДА, не говорил с Майлзом, так это о своем "бизнесе". Он никогда не рассказывал ему о банках и магазинах, которые грабил. Никогда не рассказывал, как крался по Уолл-стрит, словно нью-йоркский призрак, в надежде поймать ничего не подозревающего упакованного брокера, задержавшегося на работе допоздна.
На полу, рядом со стулом Майлза, лежала большая спортивная сумка, набитая деньгами и электроникой, которую, как догадался Моралес, Аарон надеялся продать на черном рынке. Из этой сумки и выполз паук, взобрался по ножке стула и укусил Майлза прямо в шею, отчего будто волна электрического тока пробежала до самых кончиков пальцев. Тогда он ещё ничего не понял.
— Ой! – воскликнул Майлз и встал, чтобы пощупать место укуса, и неожиданно стряхнул паука, который упал на пол.
Дядя Аарон встал, уже хотел наступить на него, но заметил, что тот и так сдох, поэтому плюхнулся обратно.
— Прости, приятель, – сказал он без капли смущения в голосе. — Но ты ведь сам понимаешь, Барух – это тебе не особняк. Тут и не такая хрень водится.
Майлз только качнул головой, заметив странное свечение, которое исходило от лап паука. Списал на такое освещение в квартире. И даже на аллергическую реакцию. Но потом, придя домой, он понял, что изменился...
Он шел, особо не задумываясь куда. Это была очередная прогулка по Гарлему. Майлз почти перестал надеяться на то, что Питер ответит ему на сообщения или хотя бы поговорит. Много времени прошло. Целая неделя. Зайдя в какой-то переулок, Моралес резко остановился, не понимая в чем дело. Будто в голову что-то ударило. Он не знал, как это объяснить. Захотелось невыносимо поднять взгляд вверх, что и сделал. Майлз разглядел тёмный силуэт на лестничной клетке. Тот неподвижно сидел, кажется, наблюдая за ним.
Подросток сперва растерялся, но потом смело и решительно сделал ещё несколько шагов вперёд, выкрикнув:
— Кто здесь?
Для убедительности встал в боевую стойку, как его учили.
Смазанное движение и силуэт спрыгивает вниз. Но Майлз по прежнему не мог разглядеть, кто это, пока незнакомец не вышел из тени.
— Привет, Майлз.
Это был... Человек-Паук. То есть, Питер, который был одет в красно-синий костюм. Он не верил своим собственным глазам.
— Ты... – нерешительно выдал Майлз, уставившись на Паркера.
— Я знаю, о чем ты думал всё это время, – говорит Питер, наклонив голову, словно бы смотря под маской очень внимательно и цепко.
— Хотелось бы поговорить... ну, с тобой, – Майлз махнул рукой, обрисовывая свое лицо, ясно показывая, чтобы разговор продолжился без маски. Ему хотелось видеть лицо Питера, его эмоции.
Питер, на мгновение заколебавшись, выполнил просьбу, сняв маску и сжав её в руке.
— Ты, должно быть, думал, почему, имея те же самые силы, что и у меня, не можешь получить элементарные объяснения, как ими пользоваться. Поверь, я прекрасно осознавал, что ты чувствовал. Мне, как бы странно это не звучало, нужно было время подумать.
— Не будешь учить? – весьма резко вырвалось у Моралеса.
— Я действительно хотел тебе отказать. Но лишь по той простой причине, что я боюсь за тебя, Майлз.
Подросток удивлённо поднял брови. Боялся?
— Да, это так, – Питер подошёл к нему и положил руки ему на плечи. — Я боюсь за тебя. Тебе всего тринадцать. Мне же было семнадцать, когда меня укусил радиоактивный паук.
— Скоро четырнадцать будет. Да и не такая уж большая разница!
— Ты понимаешь, что я хочу тебе сказать, – серьёзно произнёс Питер. — Если кто-то погибнет по твоей вине, виноват будешь ты. А если погибнешь ты, виноват буду я.
— Но... почему всё же не отказываешь?
Питер вздохнул, отступая от Майлза.
— Я понимаю, что это, возможно, шанс свыше. Для тебя. Стать кем-то, кто будет дарить людям надежду. Ты бы смог стать тем, кем бы гордился твой отец.
— Ты же тоже даришь людям надежду! – возразил Майлз.
Паркер грустно улыбнулся.
— Не все мы вечны, Майлз. И ты это понимаешь. Даже мне придётся когда-нибудь оставить геройство. К тому же, было бы неплохо иметь напарника, на которого бы я мог положиться.
— То есть... вы правда станете меня обучать? – с волнением спрашивает Моралес, едва удерживаясь от того, чтобы не ущипнуть себя. Такая реальность и происходящее ему даже не снились.
— До этого же было "ты". Я не такой уж и старый, если буду твоим наставником, – хмыкает Питер.
Майлз, под действием эмоций, бросается на него с объятиями, крепко стискивая руки, отчего Питер едва удержался на ногах. Потрепав подростка по коротким, чёрным волосам, он дал ему первое задание.
Это была маска. Да, обычная маска. Неважно, из какого материала она будет, главное, чтобы Майлз её сделал. И он кропотливо, с раздражением, так как никогда не брал иголку с ниткой, но сделал себе маску. Она была из одной из его футболок, а маме он сказал, что выбросил вещь. Чёрная ткань. Поэтому и маска чёрная. А вот обводку для глаз сделал красной. Сами линзы из стекла. Он понимал, для чего Питер первым делом поручил ему сделать маску. Если Майлз собрался обучаться, то и должен позаботиться о том, чтобы его не узнали. Моралес долго смотрел в зеркало, то надевая маску, то снимая. Ещё не Человек-Паук. Станет ли он им?
Майлз закидывает рюкзак на плечо и машет на прощание маме. Спустившись по лестнице, толкает дверь, оказываясь на прохладной улице. Застегивает на куртке молнию. Он недолго собирался пробыть на улице, только голову проветрить. В воздухе витал свежий аромат с нотками стирального порошка и... кажется, моторного масла. Это невольно напоминало ему о жизни в Квинсе. Направляясь вдоль по тротуару, сразу замечает на стене рисунки. Это портреты Розы Паркс, Мартина Лютера Кинга и ещё одного, судя по всему, очень важного для общества чернокожего парня, которого он никак не мог вспомнить.
В кармане дважды вздрагивает телефон. Майлз вытаскивает его и смотрит на экран. Пришло сообщение от мамы. И это он даже не успел далеко уйти.
МАМА: Тебе не холодно без шапки?
Моралес улыбается и шлет в ответ:
МАЙЛЗ: Спасибо, мам, мне не холодно. На улице вполне неплохо.
Откуда-то сверху, с балкона одного из домов, слышится музыка с мощными басами. Сегодня он видел рисунок парня, похожего на него, двоих игроков в домино, напоминавших его и дедушку, прошел мимо девушки в вязаной шапочке и перчатках без пальцев, которая терзала струны и издавала звуки, казалось бы, слишком низкие для её связок. Майлз определенно скучал по Квинсу. И всегда будет скучать по своей прошлой жизни. Но тут... Похоже, тут вполне терпимо.
Вдруг он замечает целую стену уличного искусства: радуга цветов, разлитая от тротуара до самой крыши и покрывающая каждый кирпичик. В основном там были написаны имена. Но остальные ему никак не удается прочитать, если только подойдёт ближе.
Снова жужжит телефон. Майлз вспоминает, что сообщений приходило два. Заглядывая в мессенджер, видео, что ему писал Питер.
ПИТЕР: Привет. Занят сегодня? Я просто подумал, мы могли бы потренироваться.
Он был готов написать ему «ДА» большими жирными буквами, добавив ещё и длинный ряд эмоджи. Это так было похоже на Питера – для него нет слишком незначительных или слишком сложных проблем. Наверное, это и значит быть Человеком-Пауком – помогать каждому, даже если кажется, что дело совсем несерьезное. Вместо сообщения он решил ему позвонить, на что Паркер взял трубку довольно быстро.
— Ну, так что? – голос Питера сочился неподдельным весельем.
Майлз поворачивает за угол у конца квартала и идет дальше. Фонари здесь стоят реже, мусора под ногами больше. Он чувствует, как на щеки и нос опускаются легкие снежинки. В детстве, он любил играть в снежные забавы.
Неожиданный звук отвлекает его от мыслей: где-то наверху вдребезги разбивается стекло.
— Что это было? – обеспокоенно спрашивает Питер.
— Не знаю, – выдыхает Майлз. — Но похоже на неприятности.
Раздается крик, а потом скрип подошв по засыпанному осколками бетону. За углом Майлз замечает яркую вспышку и, на ходу осматриваясь по сторонам, бежит к ней. Посреди улицы есть магазинчик бытовых мелочей. Сейчас фонари горели только рядом с ним. Тротуар перед входом усыпан стеклом, часть витрины еще висит и раскачивается, но недолго: несколько секунд, и она падает, в стороны разлетаются осколки. Что происходит, пока неясно, но он был уверен: хозяева магазинов не бьют собственные витрины ради развлечения. До него донесся звук, не предвещающий ничего хорошего: от этого вопля кровь стынет в жилах. А потом раздается глухой стук, будто от столкновения двух крупных тяжелых предметов. Возможно, это драка и кто-то попал в беду.
Майлз, почти не думая, бросается в ближайший переулок и прячется за мусорным баком.
— Питер, мне надо идти, – быстро говорит он и бросает трубку, не дожидаясь, пока Человек-паук посоветует быть осторожнее или подождать его. Если уж он может без усилий положить конец драке двух собак и их хозяев, то и Майлз может сам справиться с грабителем.
Снимая рюкзак с плеча, растегивает молнию и заглядывает в него, ожидая увидеть маску, которую собственноручно сделал. Маску преемника Человека-Паука. Неважно, где он и в каком настроении, стоит ему натянуть эту маску, как сразу становится лучше. Он вспоминает, на что теперь способен. Но... в рюкзаке было пусто. Не хотелось верить, что он забыл её. Сердце бешено колотилось.
Из магазина доносится очередной крик.
— Нет-нет-нет, не может этого быть, – шепчет Майлз, хватаясь за голову и нервно начиная ходить кругами, пиная ногой ближайший пластиковый стаканчик.
"Что делать? Что же мне делать?", – крутилось у него в голове.
Воспользоваться паутиной – неплохой вариант. Однако, пока он доберётся до дома, неразбериха в магазине закончится, а грабитель успеет убежать. Майлз застегивает рюкзак и закидывает его на спину. Подбегает к углу и снова осматривается. До него доносится гулкий звук падения тяжелого предмета на пол, и он очень надеялся, что это был именно предмет, а не человек. Моралес старается подавить страх и понимает: действовать надо быстро. В маске или без нее, только он мог остановить происходящее на глазах ограбление. На мгновение задумывается, не написать ли Питеру. Но не мог же он дергать его каждый раз, когда рядом совершают преступление? Что он за будущий супергерой такой, если будет звонить своему наставнику из-за каждого разбитого окна? Питер ему не нянька, в конце концов.
Руки потеют. В памяти всплывают слова, произнесенные отцом, прежде чем он вышел на сцену в здании городской администрации, и придают Майлзу сил.
— Нет, я не супергерой, – сказал он, прежде чем отправиться произносить речь. — Я просто человек, который не сдается.
Сегодня этим человеком будет он. Без маски. Без паутины. Без Питера.
Просто он.
Тот, кто выбирает не сдаваться.
Страх, который до этого сковывал его, превратился в силу. Майлз выходит из-за угла, не спуская глаз с магазина, и идёт к дверям. Под ногами хрустят осколки витрины, и чем ближе он ко входу, тем они крупнее. Торчащие из рамы остатки стекла иногда падают на пол и звякают. Внутри кто-то есть. Раздается громкий треск. Моралес отпрыгивает и резко останавливается. Снова треск: из другой витрины вылетает целая полка и падает на тротуар перед магазином.
"Что там делает этот грабитель? В боулинг играет?", – недоумевал Майлз.
Вор, удивительно невысокий (примерно с него ростом), как пушечное ядро, вылетает наружу и падает лицом на усеянный осколками тротуар. Майлз морщится, напрочь забыв, что должен его ловить, но тут же вспоминает и бросается в его сторону. Хватает преступника за пояс и они падают вместе. Но вор умудряется гораздо быстрее, чем он ожидал, вывернуться из его хватки.
Осколки оставили на руке Майлза рану, но сейчас было не время об этом думать. Гораздо опаснее его...
Пум!
Его ослепляет белая вспышка. Пахнет кровью. Через мгновение в поле зрения появляется человек, который только что сбил его с ног. Он стоит к Моралесу спиной, его плечо оттягивает ремешок большой брезентовой сумки. Он видит такую же, как у него, смуглую кожу, нос был уже, а глаза немного больше, брови сходились на переносице, лицо скривилось в злобной гримасе. Вор смотрит куда угодно, только не на него. Майлз не без труда поднимается на локтях, хотя голова пульсирует болью, а мир вокруг будто вертится. Он слышит удаляющиеся по улице тяжелые шаги, встает на колени, и вдруг кто-то пинает его под ребра.
— Вот ты где, мерзавец!
К его лицу стремительно приближается метла, и он вскидывает руки, пытаясь закрыться от жёстких щетинок, пыли и ударов.
— Я же говорила, он от меня не убежит! – яростно кричала женщина. — Думаешь, так просто вломиться в мой магазин в моем же районе и уйти как ни в чем не бывало?!
— Нет! – вскрикивает Майлз. Его продолжают осыпать ударами. — Это был не я! Это... А-а!
Но, даже не слушая его, женщина продолжает наносить новые удары.
— Честно... это не... я! Да прекратите уже бить меня метлой!
Он отскакивает в сторону, взглянув на женщину. Она была примерно его роста, широкая в бёдрах, ее тёмные глаза воинственно блестели, а чёрные, с проседью, волосы стянуты в тугой пучок. Эта женщина хотела убить его! А ведь он ничего не сделал!
Красные и синие огни неожиданно окружают их со всех сторон. Майлз снова пускается в сбивчивые объяснения и говорит, что она ошиблась, как за его спиной раздается низкий вой сирены. Моралес быстро оборачивается, прикрывая глаза от фонарей, благодарный людям, которые помогают ловить настоящих преступников – вроде того, кто только что сбежал. Стоя на ногах, только теперь ощущает, как под носом струится кровь.
Как же хорошо, что они приехали.
— Офицеры, это он, – раздается сзади.
Если бы перед ними сейчас стоял Человек-Паук в своём костюме, они бы действительно поверили. Но у Майлза нет своего костюма. И маски тоже. Полиция никак не сможет отличить его от грабителя. Они видят лишь темнокожего паренька в куртке с капюшоном, который стоит перед разбитой витриной.
И вот на него уже смотрят дула пистолетов, щелкают предохранители.
— А ну-ка на землю, парень! Руки за голову!
Предполагалось, что он будет обычным парнем, который никогда не сдается, но, когда поднимает руки в воздух и опускается на колени, глотая слезы, кажется, именно это и делает. Сдается.
Его хватают за плечи, прижимают к земле и надевают наручники довольно аккуратно. Но твердое железо впивается в кожу, и когда Майлз уже лежит на тротуаре, жадно втягивая воздух и стараясь не сдвинуть лицо ни на миллиметр, между лопаток на него давит тяжелый полицейский сапог.
— Итак, что тут случилось, мэм? – раздается голос офицера.
Майлз знал, что они обязаны его никуда не отпускать, пока не выяснят «факты». Но у них есть только его слово против слова хозяйки магазина, и именно у Моралес сейчас темный капюшон, лицо в крови и шаткое алиби. На их взгляд, если он и не грабитель, то наверняка заодно с ним.
— Что ж, – говорит хозяйка, стукнув концом метлы об асфальт, явно пытаясь напомнить, на что она способна. — Я отдыхала, готовилась к ночной смене, и вдруг этот парень врывается внутрь сквозь витрину и носится внутри, как адская летучая мышь...
— Это был не я! – кричит Майлз в ответ, не сдержавшись. — Тот парень...
— Помолчи, с тобой тоже скоро поговорим. Хорошо?
Майлз покорно замолк. Только вот лежать лицом на тротуаре больно, и дышать стало тяжело.
— Можно я сяду? – слабо спрашивает он. — У меня нет никакого оружия, честно. Просто хочется сесть.
Сапог перестает давить на спину, его подхватывают две сильные руки и поднимают. Майлз отклоняется назад и, почувствовав край бордюра, пытается на нем устроиться. Он проводит рукавом по щеке, стряхивая пыль и осколки стекла.
Хозяйка магазина всё говорит и говорит, а он задумывается, уж не отправят ли его сегодня в камеру. Она признается, что у неё есть видеозапись темнокожего парня в чёрной куртке, говорит, что он вламывается в магазин не в первый раз, но такой разрухи ещё не устраивал. И чем больше Майлз слышал, тем яснее понимал, что в следующий раз мама увидит его уже в клетке.
От попыток сдержать слезы у него уже ломит челюсти. Майлз вздыхает и перекрещивает ноги, чтобы они не затекли. Женщина говорит уже целую вечность и не собирается замолкать. И вдруг Моралес слышит знакомый звук. Наверху что-то щелкает, затем разносится глухой свист, и сердце замирает. Он смотрит на полицейского, на хозяйку магазина и гадает, слышат ли они то же самое. Но Человек-Паук уже тут.
— Вы не того поймали, офицер, – говорит Питер таким привычным ему голосом, опускаясь с крыши на паутине и мягко приземляясь.
Паук смотрит на Майлза через плечо, и он никак не мог понять, разочарован ли Питер, жалеет ли, недоумевает или всё вместе. Моралес испытывает незнакомое чувство, а к горлу подкатывает ком.
Стыд. Да, ему стыдно.
Полицейский переводит взгляд то на Майлза, то на хозяйку магазина, то на Человека-Паука, не выпуская из рук папку-планшет, и переступает с ноги на ногу.
— Человек-Паук, он подходит под описание. Темнокожий, в черной куртке с капюшоном, к тому же на месте преступления...
— О, правда? – спрашивает Питер и показывает вверх. — А это тогда кто?
Все поднимают глаза и видят, как между зданиями, в коконе из паутины раскачивается какой-то парень. Видно только его лицо, и когда парень дергается, за затылком раскачивается его капюшон.
— Кхм, – произносит полицейский, не сводя глаз с парня. — Ну и дела.
Майлз вздыхает и закатывает глаза. Через несколько минут на нем уже нет наручников, порезы протерты антибактериальными салфетками из магазина, ноздри заткнуты бумажными платочками, а он вытряхивает из одежды осколки. Хозяйка магазина не говорит ему ни слова, хотя уже знает, что он не врывался в её магазин, а наоборот, пытался остановить грабителя. Она лишь смотрит, будто до сих пор уверенная в его участии в преступлении, а если и нет, то нечего было оказываться в такой одежде рядом с её магазином. Майлз отвечает ей недовольным прищуром. Все прощаются и обмениваются последними любезностями.
Дождавшись, когда Питер снимет костюм и переоденется в обычную одежду, они пошли вместе, вдоль переулка. Майлз не мог найти никаких слов.
Шаг. Ещё один. И ещё.
Для Гарлема сейчас очень тихо. Иногда вдалеке воет сирена, в соседних домах у кого-то звякнет кастрюля или сковорода – наверное, скоро ужин.
К счастью, ему не приходится самому заводить разговор.
— Ну и как так? – начинает Питер, приобняв его за плечи. — Не знаю, что там стряслось, но с тобой-то всё в порядке?
У него всегда спокойный голос. Майлз такому самообладанию мог только позавидовать. Прочистив горло, он едва выдавливает:
— Да. Да, я в порядке.
Теперь, когда они вдалеке от разъяренного служителя порядка, Питер останавливается и поворачивается к нему.
— Майлз, – произносит он, неуверенно скрестив руки и прижав их к груди, как будто ему очень неловко спрашивать. — Ничего не хочешь рассказать?
Моралес заставляет себя посмотреть в глаза Питеру Паркеру, Человеку-Пауку, перед которым он сейчас себя чувствовал невероятно нелепо. Как щенок, которого строго спрашивают, зачем он нагадил в клумбе.
Он пожимает плечами и смотрит в сторону. Нет. Майлз не хотел ни о чем говорить. Совсем. Хотелось только вернуться домой, обнять маму, а потом раскачиваться над городом на паутине, забыв обо всех сегодняшних недоразумениях.
— Хм... – он всё таки пытается начать говорить, ведь, чего бы там ни хотел, Питер имеет право знать, почему его ученика несколько минут назад чуть не арестовали за кражу. — В общем, я видел, как тот грабитель ломится в магазин и... оказалось, что маски с собой у меня нет... Я пытался его схватить, но он сбежал, а хозяйка магазина приняла меня за него... и потом меня скрутили.
Питер повернул голову и глянул через плечо на полицейского, а потом потянул Майлза за собой подальше от копов.
— Почему у тебя маски нет?
Моралес заливается краской и неловко чешет затылок.
— Ну-у... это как бы... Я забыл её в комнате. Помнил, что клал к себе в рюкзак, а оказывается, нет. Прости меня!
— Ладно, – Питер хлопает его по плечу. — Мне нравится это в тебе, Майлз. Порыв помочь людям, ещё даже до конца не осознав свои силы. Только... знаешь... постарайся лучше не попадать не в то место и не в то время. Просто позвони в следующий раз. И трубку не бросай, иначе ты заставляешь меня сильно волноваться.
Он снова смотрит на полицейского, который занят арестом на этот раз настоящего преступника. Однако что-то в голосе Питера кажется ему чужим и странным. Майлз ведь старался помешать преступлению. Разве не этим должны заниматься герои? А он говорит не оказываться не в том месте, не в то время?
Он же... будущий Человек-Паук! Но без костюма и маски нельзя. Майлз чувствует, как внутри поднимается волна возмущения. Так не должно быть. Что же ему делать?
— Будь я в костюме, мне бы только обрадовались, – угрюмо говорит он и тут же жалеет. Звучит, будто Майлз капризный мальчишка-нытик, а он рассчитывал совсем на другое впечатление. — Просто... я очень сильно расстроился.
Питер вздыхает.
— Знаю, – говорит он, снова кладя руку ему на плечо и заглядывая в глаза. — В этот раз просто не повезло. Вы с тем парнем очень похожи, даже одеждой. Не злись на офицера Фримена, хорошо? Он всего лишь ошибся.
То есть, по сути, Питер говорит, что если бы он выглядел иначе – например как он, то и Майлзу бы в ту минуту были рады. Он закипает от злости внутри.
— Мне пора, – бормочит Майлз, отходя от Питера и идя по переулку в сторону дома.
— Майлз! – окликает его Питер.
Но сейчас он был не в состоянии вести беседы. Слишком много всего. Предполагается, что Майлз будущий супергерой, но как им быть, если в нем видят злодея только из-за цвета кожи? Он переходит на бег, сворачивая за угол, не думая о том, как легко его могут принять за преступника, который «что-то украл» и пытается скрыться. На глазах опять выступают слезы.
— Прости, папа, – шепчет Майлз, прижавшись спиной к стене какого-то дома. — Я пытался.
Наконец, отлипившись от стены, он чувствует вибрацию в кармане джинсов. Наверное, это мама. Он делает глубокий вдох, готовясь к разговору.
— Алло?
— Майлз Гонзало Моралес, ты бы знал, как тебе повезло, что я уснула на диване! – говорит она напряженно, но без злости.
— Мам, прости! Просто... я так увлёкся прогулкой. Да и надо было подумать на счёт задания по истории.
— Ох, Майлз, ты как будто нарываешься на неприятности. Ты видел время? Где ты? Я поймаю машину и заеду за тобой, так будет быстрее...
— Мам, не надо, я с Питером.
Вот зачем было сейчас-то врать? Он вообще не собирался видеться сегодня с Питером, особенно после происшествия в магазине. Но ему нужно немного времени. На всё. Подумать. Успокоиться. Выпустить пар.
— Мам, я пойду, ладно? – спрашивает он. — Но у меня всё хорошо, честное слово.
Она вздыхает.
— Жду тебя дома, Майлз.
И он действительно приходит домой. Однако, только для того, чтобы успокоить маму. Майлз поел и, поцеловав её в щеку, поднялся к себе, предупредив, чтобы та не заходила, ведь он хотел посидеть над домашним заданием. На самом деле, ни над каким заданием он сидеть не собирался. Оказавшись в комнате, нашёл маску и надел её. Затем натягивает джинсы, кроссовки и втискивается в водоотталкивающую кофту с капюшоном.
Майлз осторожно вылезает через окно, вдыхая ночной воздух и вглядываясь в небо. По маске барабанит дождь со снегом. Ему уже не терпелось взметнуться ввысь. Выставляет запястье вперёд и вверх.
Бз!
Паутина выстреливает и приклеивается к углу крыши соседнего дома, следом за ней взмывает и он, наконец, упираясь ногами в карниз. Так взбираться по стене гораздо проще.
Пролетая над городом размашистыми дугами на паутине, Майлз за считаные минуты оказывается в центре Бруклина. По костюму колотят капли дождя и снега, а он, раскачиваясь на паутине, по очереди выстреливает ею то в одно, то в другое здание, как учил его Питер. Выстрелить – и лететь, выстрелить – и лететь, ритмично и четко. Полет получается легким, как всегда. Только надо не забывать подгибать колени, когда паутина тянет вперед, так получается гораздо быстрее. Примерно такие же ощущения должны быть, если несешься на "Ламборгини" на полной скорости по пустому Манхэттену без светофоров.
На такой высоте он не мешает ни движению автомобилей, ни самолетам, которые летят гораздо выше. Только птицам приходится быть внимательнее. Он летит как будто со скоростью света, а в груди разливается невероятная легкость.
Замечает впереди, в Проспект-парке, особенно высокое дерево и стреляет паутиной. Она приклеивается к стволу, он хватается за нее обеими руками, как можно плотнее подгибает колени к телу и закручивается в воздухе. Мир бешено вертится вокруг, и кажется, что вот-вот станет плохо. Майлз закрывает глаза и отдается на волю рефлексов. Сначала его тянет к земле, а затем упругая паутина дергает вверх. Он смеётся, чего не делал слишком давно. Раскидывает руки в стороны и ласточкой пикирует к земле, ища взглядом следующую точку опоры.
С тех пор, как он обрел способность перемещаться таким образом, Бруклин будто бы стал меньше, но наполнился волшебством. Особенно это видно ночью. Майлз пролетает над озером, где они с мамой кормили лебедей, когда он был маленьким, и над спортивной площадкой, где они с отцом играли в баскетбол.
Добравшись до угла улицы, поворачивает у почтового отделения, запрыгивая на фуру. Некоторое время разглядывает уличные фонари и любителей ночных пробежек, которые как раз выбираются на улицу и ставят всевозможные таймеры на умных часах.
Скоро замечает крышу, идеально подходящую для отдыха, на жилой многоэтажке, самой высокой в этом районе, откуда открывается прекрасный вид. Присаживается на кирпич, подтягивая колени к подбородку, и вздыхает. Мама говорила, что горе окрашивает всё в жизни в оттенки безнадежности. Бесцельности. Поэтому, наверное, она и советовала ему пойти волонтером в благотворительный центр F.E.A.S.T вместе с Питером. Чтобы у него был смысл вставать по утрам не только ради школы.
Надо признать, способ отвлечься от... от всего этого сработал. От вечного круговорота мыслей, назойливых воспоминаний, которые поджидают на каждом углу и в самых неподходящих местах. Он скрещивает ноги, вздыхает и принимается рассматривать облака в небе.
В кармане вибрирует телефон. Это пришло сообщение от его друга, Ганке. Единственного друга в школе.
ГАНКЕ: Прости, не хотел навязываться. Просто волновался, не случилось ли чего.
Майлз улыбается. Ганке, как всегда, за него горой. Поджимает ноги посильнее и быстро набирает ответ:
МАЙЛЗ: Ничего. У меня всё в порядке. Сейчас вот решил проветриться.
ГАНКЕ: Ладно, как скажешь. Но ты же знаешь, что можешь на меня рассчитывать? Не хочется говорить словами твоей матери, но всем иногда нужно дружеское плечо. Кстати, как тебе новый райончик? Ничего так? Не Бруклин, конечно, но по-своему очаровательный.
Он задумчиво вздыхает, пытаясь найти ответ. Как ему новый райончик? В Восточном Гарлеме есть своя красота: в музыке, в его запахах, уютных крылечках, в ощущении обжитого места, где одно поколение людей сменялось другим.
МАЙЛЗ: Там мило.
ГАНКЕ: Конечно, не сразу привыкнешь, что теперь это твой дом. Но походи по окрестностям. Когда мы переезжали, мне это помогло. Люди классные там живут. Миссис Мак, у которой магазин комиксов, например, просто улёт. Я собираю для нее бумагу: парень наверху вечно комкает бумагу и кидает на крышу над витриной. Мне приходится туда лезть каждый раз. Зато скидка на все комиксы – полцены.
С одной стороны, приятно знать, что парень его возраста может без труда найти свое место в Восточном Гарлеме. С другой, Ганке прожил там уже несколько лет. У него было время привыкнуть и прижиться, а у Майлза ещё нет, и ему немного страшно от незнания, сколько времени на это понадобится.
ГАНКЕ: Я хотел сказать, что ты не один, пока есть я. Тебе непривычно, но бояться нечего. Это не навсегда.
Он, с благодарностью улыбаясь, прочитал сообщение и отправляет ответ:
МАЙЛЗ: Спасибо, друг.
ГАНКЕ: Не за что, друг. Спокойной ночи и удачной прогулки!
Улыбаясь, засовывает телефон в карман. Сейчас он еще не собирался домой и тем более ложиться спать. Моралес не успел вдоволь нагуляться по ночному городу.
— Привет, – раздается за спиной.
Майлз подскакивает от неожиданности и чуть не падает с крыши, только чудом успевая зацепиться за край правой рукой и левой ногой. Сердце бешено колотится, каждый волосок на теле стоит дыбом. Поднимает глаза и видит, как из тени выходит Питер, выставив руку вперед, будто пытаясь его успокоить.
— Эй-эй, – со смешком говорит он. — Не думал, что я такой страшный.
Майлз с облегчением вздыхает, закатывая глаза и протягивая ему руку. Питер помогает забраться на крышу, где он так удобно сидел пару минут назад. Паук устраивается рядом, складывает руки на коленях и откашливается.
— Что ж, – произносит он. — Я тут размышлял о событиях этого вечера... И подумал... Может, ты хочешь об этом поговорить? Хотел узнать, как ты.
Майлз глубоко вздыхает и подтягивает к себе коленки, опуская на них подбородок. Ему казалось, что он хочет побыть один, но Питер, похоже, так переживает... Он был обязан хотя бы уверить его в том, что с ним всё хорошо. Но так ли это?
Снова вздыхает.
— А разве по мне не скажешь, что всё хорошо? – решает спросить Майлз.
Отлично сказано. Расплывчато. Честно. И говорить опять придется ему, а не Майлзу.
— Люди, у которых "всё хорошо", – Питер пальцами показывает кавычки, — редко сидят ночами на крышах, обозревая мокнущий под дождем и снегом город, и издавая горемычные вздохи.
Он промолчал. Конечно же Питер всё понял.
— Майлз, даже Человек-Паук иногда оступается, – произнёс Питер, пытаясь заглянуть ему в лицо, скрытое за маской. — Мы все совершаем ошибки.
— Мне страшно, – искренне признался Моралес, посмотрев на Питера. — Страшно, каким преемником я буду. Мне кажется, я не могу позволить себе ошибаться. Взять хотя бы хозяйку того магазина. Как можно быть хорошим и бороться со злом, если люди сразу видят во мне преступника?
— Ну, они... В каком смысле? Почему это кто-то примет тебя за преступника, если ты наденешь когда-нибудь костюм Человека-Паука?
— Без него, – говорит он многозначительно. — Когда я просто Майлз.
Повисает пауза. Питер молчит, широко раскрывает глаза, а он отводит взгляд. А потом Паркер произносит:
— А-а.
Именно.
— Тяжко тебе, – говорит Паук. — Не могу сказать, что до конца понимаю, каково это.
Уголком глаза Майлз видит, как он поворачивается к нему.
— Но, в целом я понимаю, как себя чувствуешь, когда люди оценивают тебя, даже не узнав.
-— Ты про Джея Джона Джеймсона?
Он знал, как Джеймсон на своем шоу поливал грязью Человека-Паука. Героя называли и угрозой городу, и его слабым местом, и указали, что не стоит человеку в костюме браться за работу полиции. Его отец как раз работал в полиции, и если он хоть что-нибудь понял по его опыту, так это то, что полиция не может быть везде одновременно. Да, на полицейских тоже распространяются законы физики. И у них нет обходных путей, приходится ездить по тем же дорогам, полицейская машина не может пронзить Нью-Йорк по прямой и, минуя светофоры, оказаться в нужной точке, а супергерой может.
И он не мог понять, почему Джеймсон так враждебно настроен к Человеку-Пауку. Он помогает, чем может, не ожидая ни платы, ни признания, ни даже благодарности. Иногда ему кажется, что стоит закончиться спорным темам, как все забудут и о скандальной программе Джеймсона, а потому он рвет глотку, поливая грязью супергероя и стараясь слепить из него очередную громкую тему. Если крикливый старик чего и боится, так это потери внимания к себе.
— Да, – отвечает Питер. — Но не только о нем. Чтобы посчитать все статьи в "Daily Bugle" о том, какой ущерб я нанес городу и сколько разрушил зданий, мне едва хватило бы восьми рук.
— Извини.
Лицо Майлза пылало от стыда. Он думал, что если сам будет когда-то Человеком-Пауком, то сможет и к Питеру относиться не так восторженно, но, по-видимому, с фанатской страстью так просто не совладать.
— Я читал статьи, в которых Человека-Паука выставляли приносящим только убытки и разрушения. Но мне всегда казалось, что на самом деле никто так не думает.
Питер снова вздыхает.
— Некоторых больше заботит доход от жизни города, чем благополучие жителей. И такие люди никогда не изменят отношения к таким, как мы. Всегда будут считать, что мы слишком дорого обходимся. Они забывают, что под масками каждый из нас – обычный человек, который просто помогает другим людям.
Если бы Джей Джона Джеймсон знал о дяде Бене или тете Мэй, если бы знал, как Питер заботится о Бэт, может, он бы не торопился обзывать Человека-Паука "муниципальной службой", которую нужно строго регулировать, а увидел бы простого парня, который старается всё сделать правильно. Парня, который не сдается.
Майлз помнил, как его отец шел к микрофону. Никогда не забудет ту картину, хотя после взрыва и потерял сознание. Не забудет.
Возможно, если бы все знали, что теперь есть ещё один Человек-Паук, подросток, чей отец, полицейский, погиб во время террористического акта в городской администрации, парень, который недавно переехал и оказался в новом мире с мамой, на него смотрели бы иначе. Может, с чуть большим состраданием. Но стоило ему оказаться в переулке у магазина без маски, как тут же приняли не за хорошего парня.
— Так вот! – бодро восклицает Питер, хлопнув себя по ноге. Он встает и вытягивает руки вверх. — Может, полетаем по городу? Прочищает мысли, помогает подняться выше уличного смога...
Моралес смотрит в ночное небо, по большей части затянутое облаками. Капли дождя стучат по маске и по груди. Он закрывает глаза, втягивая свежий воздух. Ну, или то, что в их городе им называется.
— Эй, Майлз, – мягко зовет его Питер.
Он смотрит в его сторону.
— Быть Человеком-Пауком очень непросто.
Майлз кивает. Он это прекрасно понимал. А ещё понимал то, что ему это было необходимо. Этот шанс, который ему выпал. Стать чем-то большим.
— На помощь другим уходит много времени. Мой тебе совет: не забывай уделять хоть сколько-то себе. Не забывай иногда отдышаться, ладно?
Вдруг Майлз будто снова переносится в место взрыва. Неистово моргает, силясь рассмотреть что-то в клубах дыма и среди полыхающих обломков. Прямо над собой видит мамино лицо. Она кричит, чтобы он приходил в себя, но Майлз почти не слышит, ее голос будто доносится издалека. Словно он где-то в другом месте. Он растерян. Последнее, что помнит – как отец поднимался по ступенькам на сцену. Он смотрит туда, где раньше стояла сцена, а теперь остались лишь дымящиеся обломки. Отец лежит лицом вниз. Он помнит, как думал лишь о том, за сколько доберётся до него и как быстро сможет всё исправить. Но ему это было не под силу. Он не мог исправить ничего.
Снова смотрит на Питера.
Он прав. Питер может обучить его быть Человеком-Пауком. Стать лучшим героем этого города. Но не может рассказать, как быть темнокожим Человеком-Пауком.
"Не забывай отдышаться", – говорил он.
Даже когда становится сложно. Даже в тяжелые времена.
«Дыши, Майлз», – думает он.
Паук, который укусил его, к слову, был необычным. Не только тем, что дал ему силу, а и внешним видом, совсем другой. Прокручивая тот момент в квартире дяди, Майлз вспоминал всё больше деталей. Неизвестно, те ли же у него силы. А вдруг он мог... гораздо больше?
Осознавая весь груз ответственности, снова вздыхает.
Питер прав. Быть Человеком-Пауком совсем непросто, и Майлз не ждал, что станет легче. Но после их разговора под облачным небом и дождем, после гулких ударов молнии, он будто видит надежду, что костюм окажется ему по размеру и он поймет, как им распоряжаться, что он не будет бесполезно висеть на его плечах.