🕷ПРИЗНАНИЕ🕷
Каждое утро с Питером – это нежные поцелуи и прикосновения. Я любила на него смотреть, как солнечные лучи путаются в каштановых волосах и ложатся на лицо, заставляя того мило морщиться. Он лениво пытался не дать мне покинуть постель, но я ловко вывернулась из его рук. Переодеваюсь в футболку Паркера, что ему всегда определённо нравилось. Он любил, когда я хожу в его одежде. Чувствуя на себе взгляд карих глаз, убегаю в душ, не оборачиваясь. Не могла видеть, как у него на губах появилась хитрая ухмылка. После принятия утренних, водных процедур, решила приготовить нам завтрак. Самый быстрый и незамысловатый. Яичница и кофе. Когда на кухне стал витать приятный и насыщенный запах свежеприготовленного кофе, я вернулась в спальню.
— Пошли завтракать, Питер, – ласково позвала я его, убрав упавшие ему на лоб пряди волос.
Вдруг Питер схватил меня за руку и резко повалил на спину, что вызвало у меня короткий удивлённый вдох. Рука Паучка легла мне на бедро, сжимая его, а другая начала медленно пробираться под футболку, чтобы...
— Кофе! – воскликнула я, пытаясь ещё как-то сопротивляться его действиям. — Кофе же остынет, Питер...
— А я не остыну, – сказал он хриплым после сна голосом. — Завтрак подождёт, – и наклонился к моей шее, начиная покусывать и посасывать тонкую, бледную кожу.
Не выдержав, тихо постанываю и кладу руки ему на плечи, полностью сдавшись под его чарами. Вот уж действительно волшебник. Так умело соблазняет, что никаких мыслей в голове. Затем он прекращает терзать мою шею, очень даже слабое место, и нежными движениями пальцев проводит ими по моему лицу, очерчивая губы, нос и скулы.
— Каждый раз, как в первый, – признаётся он тихо, шепча. — Не могу насладиться твоими чертами. Ты такая красивая, Бэт...
Зажмурившись, наслаждаясь тем, как его пальцы касаются меня. Мягко проводят по щеке, а после обрисовывают снова губы.
Тогда я распахиваю глаза и прошу:
— Поцелуй меня.
В потемневших глазах напротив зажигается огонёк. Он поддается ко мне, жадно завладев губами. Его горячее дыхание смешивается с моим. Разум совсем затуманивается, остаётся лишь обоюдное желание, распространяющееся жаркой волной по всему телу. Поцелуй всё более требовательный, ненасытный. Опустив одну руку вниз, между нашими телами, провожу пальцами по резинке его трусов.
Питер прерывает поцелуй, шумно выдыхая.
— Дразнишь?
— Совсем немного, – ухмехаюсь, потеревшись о его нос своим.
У меня перехватывает дыхание от того, каким взглядом он на меня смотрел. В этих глазах можно было утонуть. Внутри всё расцветало и пело, в ушах шумело, а температура комнаты, кажется, становилась всё горячее. Питер обнимает мою талию и прижимает ближе к себе. Сознание затуманивается. Я притягиваю Паучка за шею и целую. Обхватываю его нижнюю губу и несильно прикусываю, потянув. Слышу, как Питер издаёт тихий стон. Сладкая дрожь собирается внизу живота. Каждое касание губ, словно пускает заряд тока, заставляя выгибаться и стонать ему в губы. Если прислушаться, то можно услышать, как сильно бьются наши сердца в унисон.
Его пальцы пробираются под футболку, оглаживая живот. Я вздрагиваю, начиная тяжелее дышать. Питер неожиданно подхватывает меня под спиной и откланивается назад, вынуждая меня поменять положение и устроиться на его бёдрах. Снова поцелуй в губы, но быстрый, после которого он переходит на шею, всасывая кожу и оставляя на ней красную отметину. Чувствую его руки на своих бедрах, рисующие круговые узоры на коже, ведь под футболкой у меня ничего не было. То оглаживаю сильные плечи, то оттягиваю волосы. Не хотелось оставлять ни один миллиметр его тела без внимания и уделить больше времени ласкам, однако Питер с глухим рыком сильнее прижимается ко мне, потеревшись своим возбужденнвм пахом. Он уже не выдерживал.
Целуя, он опять укладывает меня спиной на постель, помогая снять футболку, которая полетела куда-то в сторону. Паркер проводит руками по моим стройным ногам, вызывая у меня судорожный вздох. Соски на груди уже давно затвердели и приковывали к себе взгляд. Мягкие губы Паучка опускаются с губ до подбородка, доходят до шеи и опускаются, наконец, до груди. Язык мокро обводит ореолы сосков, а одна рука мнет другую грудь. Я часто дышу, хватая ртом воздух, и выгибаюсь навстречу прикосновениям и рту. Будто сладкая пытка.
Оставляя соски в покое, со смачным звуком выпуская их изо рта, Питер спускается дальше, обводя языком ямку пупка. Его пальцы слишком быстро находят клитор и начинают массировать его. Прикрываю рот ладонью, чтобы сдержать громкие стоны. А потом массажирование прекращается и пальцы уже входят полностью, отчего я не могу сдержаться, всё таки громко застонав. Питер ловит этот стон губами, заглушая его, и продолжает входить. Я подмахиваю тазом навстречу, утопая в ощущениях. В какой-то момент Паучок приспускает боксёры, избавляясь от них, и тянется рукой к тумбочке, выдвигая первый ящик. Натянув презерватив, убирает пальцы, входя в меня одним резким движением на всю длину.
— Питер! – срывается у меня с губ протяжный стон, на который он стонет в ответ.
Он ждёт несколько секунд, прежде чем начать неспешно двигаться. Плавно двигаюсь ему навстречу, касаясь своими губами его, но не целуя. Глаза в глаза. Прижимаясь лбами, смотрим друг на друга. Его темп становится быстрее и напористей. Откидываюсь назад на подушку, предоставляя доступ к шее, чем он сразу же не повременил воспользоваться, целуя её. Хаотично двигаюсь руками по его сильной, напряжённой спине.
Единственными звуками в спальне были только удары тел друг о друга, хриплые вздохи и стоны. Через несколько минут я выкрикиваю его имя, сжав тёмные волосы на затылке. В животе взрывается сверхновая, разлетаясь неописуемым удовольствием, ярким фейверком чувств и ощущений. Я дрожу от прострелившего тело оргазма, поджимая пальцы на ногах. Пара быстрых, грубых толчков и Питер присоединяется ко мне, низко простонав и падая прямо на меня. Не придавил лишь потому, что мозг в такой момент у него ещё работал и он успел опереться локтями. Жарко дыша мне в шею и потеревшись об неё носом, Паучок пытается выровнять дыхание. Я целую его в плечо, тоже пытаясь прийти в себя после такого. Глаза просто напросто закрывались, хотелось подремать. Тело чувствовалось необычайно лёгким и расслабленным.
— Питер, – произношу, отчего тот поворачивает ко мне голову, встречаясь глазами, — я, кажется, сейчас усну.
Он улыбается, мягко и нежно чмокнув меня в губы.
— Поспи. Ещё раннее утро. Два часа можно.
— Но...
— О завтраке я помню. Не переживай. Но я всё равно собирался на недолгий патруль, поэтому придётся еду разогревать в микроволновке.
— Ох, ладно, – я переворачиваюсь на бок, а Питер заботливо укутывает меня в одеяло, поцеловав в макушку. Когда он встаёт с кровати, уже сонным голосом говорю ему: — Будь осторожен. Патрули – это хорошо, но я за тебя переживаю.
— Я всего на час отлучусь. Буду тут неподалёку, – Питер гладит меня по голове и сон завлекает в свои уютные объятия.
***
[Питер]
Он не любил вставать рано утром, но всё же обожал всю прелесть начала нового дня. Совсем скоро наступит декабрь, а похолодало уже сейчас. Даже на бордюрах и крышах некоторых домов можно было увидеть белые блёстки, которые таяли слишком быстро, буквально за считанные минуты, не смотря на то, что солнце не грело так тепло, как раньше. Питеру нравилось, как красиво отражался его костюм в зеркальном отражении высоток и как ветер обвивал со всех сторон, позволяя наслаждаться полётом на паутине.
Жизнь Питера, кажется, стала налаживаться. Не без чёрных полос, разумеется, но всё же налаживаться. Особенно, радовало то, что они с любимой вместе и планируют прожить долгую совместную жизнь, о которой он не мог и мечтать когда-то, думая, что никто его по настоящему не полюбит. Паркер стажировался с Бэт в Оскорп, занимался делами Человека-паука и у него были друзья, которые поддерживали. Раньше он и не думал, что свидания с девушкой будут так ему важны. Он вообще старался о девушках в школе не думать, только об учёбе. Встретив Бэт, он понял в тот момент, что ему хочется приходить домой к кому-то, кто принимает его таким, какой он есть. Так бы можно было сказать о тёте Мэй, если бы она знала его главный секрет, но Питер не планировал говорить ей об этом. Быть может, когда-нибудь...
Он пролетает над рядом автомобилей, стоящих в пробке. Без этого в большом городе никуда. Даже ночью было столько машин, что создавалось ощущение, будто никто и вовсе не спит. Питер, крепко держа паутину, снижается, почти касаясь ногами асфальта. С левой стороны ехал автобус и люди внутри, увидев его, прижались к стёклам, начиная махать ему руками, чтобы привлечь внимание. Кто-то достал телефон и фотографировал. Паркер махнул им в ответ, ускоряясь и снова взлетая ввысь, прокричав в полете:
— Приве-ет, Нью-Йорк!
Он слышал, как ему восторженно кричали:
— Паучок, ты классный!
Сменив направление, полетел между жилыми кварталами, чудом не задавая прохожих, спешащих по своим делам.
— Пардон, спешу выполнять свою работу! – восклицал Питер. — Извините!
Пролетая рядом с киосками, где продавали что-то съестное, его зоркий взгляд зацепился за знакомого человека. Подростка, если быть точнее.
"Майлз?", – мелькнуло у него в мыслях. "Но стоит убедиться", – и спрыгнул неподалёку от мужчины, что сидел на скамейке и читал газету. При виде него, тот поднял палец, указывая на него.
— Я видел тебя по телевизору! Ты тот герой, летающий в красно-синем тряпье!
Питер, прятавшийся за стендом с объявлениями, закатил глаза под маской. Спустя несколько секунд он выглядывает, дружелюбно произнося:
— Могу дать автограф.
— Автограф, пфф, – пожилой мужчина фыркает, снимая шляпу, — это слишком скучно. Моя внучка твоя... как это называется... фантарка! Она мне не поверит, что я тебя видел.
— Фанатка, – поправил он, не удержавшись от улыбки, потом снова осторожно взглянул в сторону, где предположительно стоял Майлз и обнаружил, что тот уже уходит. Стараясь не терять время, быстро спросил: — У вас есть с собой телефон? Давайте сделаем совместное фото для вашей внучки.
— Где-то был мобильник, – старик сунул руку в карман чёрного пальто, доставая его. — Но я, черт побери, так и не разобрался, как делать эти щелк-щелк.
— Ничего, я сделаю всё сам, – успокоил его Питер, забирая телефон и приземляясь рядом с ним на скамью. Поднимая экран, он просит: — Скажите, сы-ыр!
Вспышка.
Не успевает старик хоть что-то сказать, как Питер возвращает ему телефон обратно и подрывается за Майлзом, взлетая. Подлетев ближе, когда парень снова остановился, странно качая головой, Паркер понял, что это точно был Моралес. И... он что, в наушниках? Вот таких беспечных и приходится спасать на переходах, когда те, слушая песни, забывают обо всём. Но хорошо, что тот пока дорогу переходить не собирался. Он просто стоял, засунув руки в карманы красной куртки с меховым капюшоном и глядел задумчиво вдаль. Не теряя ни минуты, Питер спрыгивает в безлюдный переулок за мусорные баки и переодевается, выскакивая оттуда уже обычным человеком.
Чтобы не выглядеть подозрительно, проходит мимо Майлза, задевая того плечом, заставляя подростка отступить в сторону от неожиданного толчка и выронить из уха один наушник. Обернувшись к нему, Питер меняет лицо со спокойного на удивлённое, приподнимая брови и взмахивая руками.
— Ну, надо же, какая встреча! – сказал Питер, наблюдая, как Майлз вытаскивает второй наушник и хмурится, глядя на него.
— Да... – протянул Моралес. — Питер вроде, кажется?
— О, ты меня помнишь. Мы виделись с тобой на... – Паркер неловко замолчал, многозначительно растянув губы в ниточку.
— Да, – пробормотал подросток. — Виделись на похоронах. Не нужно бояться произносить это слово.
Питер только кивнул, покачиваясь на носках, засунув похолодевшие руки в карманы куртки.
— На самом деле, – вдруг говорит Майлз, посмотрев на него, — мы же давно знакомы, верно? Ты пытался сказать об этом, но я в тот момент не мог ничего слушать. Извини.
— Не стоит извиняться.
— Не люблю, когда совесть мучает. Я не знал, как тебя найти, поэтому удачно, что мы случайно встретились.
"Не случайно", – поправил Питер, но не раскаивался в этом. Ему было нужно увидеться с ним и убедиться, что у него всё в порядке.
— Когда я разговаривал с тобой в последний раз, тебе было одиннадцать, – Питер улыбнулся, вспоминая, каким он тогда был ещё маленьким. Сейчас же почти с него ростом, хотя Паркер был довольно высоким.
— Мне скоро пятнадцать будет, – ответил Майлз, почесав затылок.
— Здорово, – сказал Питер и тут же быстро добавил: — В том смысле, что у тебя ещё школа, делаешь домашние задания и ни о чем серьёзном не переживаешь. Взрослая жизнь – это отстой. Не знаешь, как бы оплатить счета и всё такое.
— Не люблю школу, – скривился Майлз.
"Её мало кто любит", – хмыкнул он в голове. Если бы не издевательства Флэша с младших классов, то он бы почти что мог сказать, что действительно любил то учебное заведение.
— Не думал, на кого пойдёшь учиться после выпускного класса? – поинтересовался Паучок. — Тебе, конечно, рано думать об этом, ведь столько времени, но...
— Полицейским, – перебил его Моралес, отчего Питер недоуменно посмотрел на него, а потом всё мгновенно понял.
— Что ж... это похвально. Хочешь быть, как отец?
— Он бы хотел, чтобы я пошёл по его стопам.
Питер качнул головой и подошёл ближе, положив руку ему на плечо.
— Твой отец никогда не заставлял тебя выбирать. И не заставил, если бы был жив. Он и мне говорил, что нужно выбирать то, что тебе нравится. Я тебе лишь повторяю его слова, сказанные когда-то мне. Подумай, точно ли ты хочешь быть полицейским? К этому тянется твоя душа?
Майлз задумался и Питер не стал наседать, отступив. Такие вопросы не сразу решаются.
— Эм-м, – протянул Моралес, с заминкой, — если ты не против, я бы хотел... ну, пригласить тебя к нам. Поужинать. В качестве извинений за моё поведение.
— Я же говорил, что не нужно, – ответил Питер.
— Да и не только в качестве извинений. Мы с мамой действительно рады были бы тебя увидеть. Она вспоминала о тебе. Вообще-то, именно мама настояла на том, чтобы я встретился с тобой и извинился.
— Я... приду, – Питер только на секунду запинается, потому что в начале хотел отказаться. Но, глядя в тёмные глаза Майлза, в которых плескалась вина, не смог этого сделать. — Вы же не против, если я буду не один? – спохватывается Паук, не забывая о любимой, которая переживала за подростка, потерявшего отца, не меньше. Ей будет спокойнее, увидев она сама, как тот поживает.
— О, – Майлз смешно приоткрывает рот, потом закрывает его. — Нет. Конечно не против. А у тебя... есть девушка?
— Да, – губ Питера коснулась улыбка. Несомненно и во взгляде карих глаз тут же появилась нежность и любовь. — Ну, а что на счёт тебя?
— Меня? – Моралес показал на себя пальцем, будто сомневаясь, что спросили его. — У меня нет девушки...
— Но кое-кто нравится? – угадал Паркер, отчего подросток взволнованно поджал губы. — Просто дам тебе совет. Не стоит стоять в стороне, нужно действовать. А то так простоишь столбом и упустишь её. Ещё хуже, когда будешь наблюдать за тем, как она встречается с другими. Если есть хоть малейший шанс, что и ты ей можешь нравиться, тогда тем более.
— Угу, – Майлз неловко пожал плечами. — Спасибо за совет.
— Так во сколько ужин? – спросил Питер, поглядев на наручные часы.
— Приходи в следующую пятницу. Если ты свободен.
Кивнув, Паркер ему улыбнулся, протягивая руку, на что Майлз пожимает её.
— Обязательно приду.
— Тогда... до встречи, – произнёс Майлз, указывая на ту сторону улицы. — Мне вон туда.
— А мне... тоже по делам нужно, – улыбнулся Питер, отходя назад спиной.
Майлз махнул ему рукой на прощание и, вставив обратно наушники, ускорил шаг, переходя дорогу на зелёный свет.
Когда Питер вернулся к Бэт, стараясь тихо и осторожно влезть через окно, чтобы не разбудить её, то увидел, что она всё ещё безмятежно спала. Маленькие, едва заметные веснушки покрывали её вздернутый носик и щеки. Светлые волосы были в беспорядке, растрепавшись, но это Пауку казалось самым милым и привлекательным. Он просто присел на другой край постели и закусил губу, рассматривая её и наблюдая за тем, как грудь то поднимается, то опускается при дыхании. Если бы кто-то сейчас взглянул ему в глаза, то увидел, как она была Паркеру дорога и как сильно он её любил. Питер никому бы не позволил отнять её у него.
***
Пятница всегда наступала медленно, ведь обычно её очень ждёшь. Со временем всегда так. Если не следишь, то оно течёт так быстро, как песок сквозь пальцы. Питер стоял, прислонившись плечом к косяку двери, с нежной улыбкой разглядывая Бэт, которая вертелась перед зеркалом, прихорашиваясь. По его мнению, она и так красивая, даже без макияжа и слепящих платьев, но кто же послушает. Девушки они такие. Им хочется краситься и наряжаться при любой ситуации. Раньше, как он припоминал, Бэт не особо из-за этого переживала. Наверное (впрочем, скорее всего), это было из-за него. Ну, и она повзрослела. Да, определённо стала ещё красивее и умнее. Он никак не мог насмотреться на неё.
Это был всего лишь ужин. Но даже на него она заставила Питера одеть что-нибудь приличное. Не футболку или майку, а белую рубашку с синим галстуком и чёрные брюки. Хорошо, что не полноценный костюм, иначе ему было бы неловко сидеть там за столом и быть единственным, кто выглядит так. Уотсон же предпочла персиковую юбку-карандаш, туфли лодочки бежевого цвета и белую рубашку, поверх которой накинула чёрный пиджак. Волосы она заплела в косу, откинув её на бок, отчего лоб стал открытым. Маленькие серёжки с белыми камнями в ушах и светлый, практически естественный макияж, который акцентировал внимание только на пышных ресницах и покрытых розовым блеском губах.
Питер отмер, подойдя к ней сзади и обвив руками тонкую талию, притягивая ближе к себе. Он положил подбородок ей на плечо, разглядывая их отражение в напольном зеркале. Бэт откинула голову ему на грудь и тоже с улыбкой смотрела на зеркальную поверхность.
— Я рада, что ты решил взять меня с собой, – произнесла она, поглаживая большим пальцем его руки, лежащие на её талии.
— Звучит не очень, – пробормотал Питер, но тут же объяснился: — Ты не вещь и не моя собственность, чтобы я решал куда-то тебя брать. Ты – моя девушка. И я хочу, чтобы ты просто была со мной.
Она чуть повернула голову, чтобы взглянуть на него, и её взгляд опустился на его губы. Не желая сопротивляться, Питер всё понял и сам потянулся к ней, целуя. Этот поцелуй был не полон страсти, нет, он был пропитан любовью, нежностью, благодарностью за понимание. Но когда они начали распаляться, то им пришлось остановиться. Питер погладил любимую по щеке и поправил на ней пиджак, на что она пригладила его волосы, в которые уже успела запустить пальцы во время поцелуя. Им пора было ехать.
Заказанное такси приехало чуть позже, но не на столько, чтобы это было катастрофически. Они ещё не опаздывали. Как выяснилось, семья Майлза переехала в Гарлем года два назад. Раньше этот район не считался спокойным из-за многочисленных банд и разборок между ними, но со временем обстановка изменилась. Всё стало к лучшему, более цивилизованно. Главной улицей Гарлема считается улица Кинг-стрит. Местные жители назвали ее в честь Мартина Лютера Кинга – борца за права афроамериканцев, мечтателя и баптистского проповедника, убитого в 1968 году. Отмена рабства после Гражданской войны и переселение афроамериканцев в Гарлем способствовали всплеску его развития в музыке, литературе и искусстве. Именно в это время здесь появляется джаз и разные его вариации, превратившие Гарлем в популярное музыкальное место Нью-Йорка.
Такси остановилось у красного небольшого дома. Скрип колёс об асфальт вывел Питера из его мыслей, что обволакивали его всю дорогу сюда. Он немного волновался, но, судя по тихим вздохам, слетающим с губ Бэт, она волновалась больше него. Всё таки теперь ей предстояло познакомиться с Майлзом и его матерью по ближе.
Выйдя из машины и заплатив, Питер взял её под руку, успокаивающе произнеся:
— Всё будет хорошо. Не волнуйся ты так.
— Я знаю, знаю, – пробормотала она, на секунду зажмурившись. — Просто такое чувство... не знаю, как объяснить. Будто с семьёй знакомишь. Ты с ними уже общался, бывал много раз, ну а я...
— Тоже им понравишься, – прервал её Паркер, ласково улыбнувшись.
— Тебе легко говорить, – она надула губы.
Он изумлённо приподнял брови.
— Ты что, считаешь меня на столько неотразимым?
Бэт не сильно хлопнула его по плечу, вызвав у него смешок, и они зашли внутрь дома. Майлз скинул Питеру свой адрес, поэтому он без проблем нашёл нужную дверь и позвонил в звонок. Через минуту им открыли, а на пороге стояла Рио Моралес, мать Майлза. Она приветливо улыбнулась, оглядев прибывших гостей.
— Добрый вечер, – вместе произнесли Питер и Бэт, тоже ответив ей улыбками.
— Заходите, заходите! – торопливо говорила женщина, пропуская их.
Оказавшись в коридоре, Рио обняла Паркера со словами:
— Питер, я рада тебя видеть! Замечательно, что ты пришёл.
Прежде чем Бэт успела испытать огромную неловкость от того, что стояла в стороне, не зная, куда деть глаза, как вдруг Рио подошла и обняла её.
— А ты, должно быть, Бэтти?
— Рада с вами познакомиться, миссис Моралес, – ответила Уотсон.
— Это я рада, что Питер пришёл с девушкой, – женщина выпустила её из объятий и махнула рукой: — Проходите пока в гостиную, присаживайтесь. Скоро всё будет готово.
— Вам с чем-то нужно помочь? – вежливо спросил Питер.
— Нет, нет, – покачала та головой, но потом немного нахмурилась в задумчивости. — Хотя разве что... Майлз может один не справиться. Для праздничных посиделок мы переносим большой стол. Он у нас на втором этаже.
— Ничего, я помогу, – сказал Питер и спросил лишь, где лестница на второй этаж, по которой вскоре поднялся.
Там было три комнаты. Дверь одной из них не заперта и открыта. Питер заглянул туда, оглядываясь, и увидел Майлза, странно уставившегося на свою же руку, на которой лежал какой-то белый, непонятный комок. Но что это, Паркер разглядеть не успел, так как подросток вздрогнул, заметив постороннего, и быстро спрятал странный комок в ящик тумбочки. Питер этому значения не придал. Это точно было личным.
— Питер, – Майлз поднялся с кровати, протягивая ему руку для пожатия. На нем тоже была рубашка, но светло-голубая, и чёрные брюки.
"Липкая какая-то", – отметил про себя Паук. "И дрожит", – но списал это на волнение подростка.
— Чем занимался? – с любопытством поинтересовался шатен, боковым зрением отмечая, что в комнате Моралеса было довольно уютно и почти не беспорядок, как у него.
Маленькая комнатка, но много говорящая о своём жильце. Тот любил комиксы, потому что те стопкой лежали на его столе у окна. Рядом обнаружилась фотография в рамке: на ней улыбающийся Майлз, его мама и отец. Любил рисовать, так как рисунки висели на стенах почти повсюду. Как и все подростки любил вредную еду, потому что кусок недоеденной пиццы лежал на тарелке.
— Да так, – темные глаза Майлза странно забегали, — кое-чем. Неважно.
— Ладно, – пожал Питер плечами, не желая донимать расспросами. — Твоя мама сказала, что тебе нужна помощь.
Моралес непонятливо свёл брови.
— Стол нужно спустить на первый этаж, – пояснил Паркер, начиная немного волноваться по поводу растерянности и напряженности подростка. Он что-то однозначно скрывал. Даже его самого чем-то напомнило, когда Питер был вынужден скрывать от тёти Мэй "многие вещи". Но это же Майлз. С ним всё проще.
"Гормоны?", – предположил он.
— Ах... да. Так и сказала, что мне нужна с этим помощь?
— Я, конечно, знаю, что ты парень непромах, но стол наверняка тяжёлый, – он с улыбкой похлопал того по плечу.
— Наверное, – пробормотал Майлз и вдруг неожиданно обошёл Питера, прикрыв позади него дверь.
Паркер недоуменно обернулся, глядя на то, как парень прижался спиной к двери, тяжело дыша. Его лоб весь вспотел.
— Я... – было видно, как тот сглотнул, —... просто хотел спросить кое-что.
— Конечно, – разрешил Питер, приготовившись слушать его.
— У тебя было такое, что... ты в себе кое-что скрывал и очень хотел поделиться этим с близкими, но... не мог, потому что боялся?
Вопрос Майлза ввёл Питера в лёгкий ступор.
— Я не то чтобы эксперт, – он зарылся рукой в волосы, снова их непроизвольно взлохмачивая, — но мне кажется, что дело в том, чем именно ты хочешь поделиться. Если это что-то серьёзное, то, разумеется, лучше рассказать об этом. Если же то, с чем можешь справиться, то и нет нужды тревожить.
— Да, ты прав. Однако... это что-то такое, что никак нельзя отнести ни к тому, ни к другому. Я не знал, к кому ещё могу обратиться. Ты ведь работаешь фотографом в "Daily Bugle"?
Питер кивнул, совершенно не понимая, что до него пытаются донести.
— Ты фотографируешь для них Человека-паука. Питер ты... знаком с ним?
— Лично никогда не общался, – медленно, но осторожно, подбирая слова, ответил Паркер.
Моралес огорченно вздохнул, видимо, надеясь услышать другое.
— Я слишком нервничаю... Слушай, Пит...
— Что такое? – он подошёл ближе. —Что-то случилось?
Если это было как-то связано с теми парнями, которые его преследовали, то как только Питер наденет костюм, найдёт их и поговорит уже другим тоном. Прихлопнет эту банду и их убежище, не моргнув.
— Ну, эм... Странные вещи творятся... Ну, с моим телом.
Питер завис, открыв рот. Потом закрыл его.
"Всё таки гормоны. А поговорить об этом не с кем... "
Он вспомнил, что о таком ему рассказала тётя Мэй, ну а в старших классах учебники по биологии закрыли некоторые пробелы.
— А... Э-э... Ну, понимаешь... в твоём возрасте тело начинает меняться... и, может, ты заметил, что в некоторых местах...
Майлз нахмурился, словно бы Питер говорил какой-то бред, и прервал его:
— Я не о том! Думаю... это... лучше показать.
Он отошёл от двери и поднял взгляд на потолок, будто бы фокусируясь на чем-то.
— Смотри.
Затем начинает разворачиваться к нему спиной и приседает.
— Нет, нет, нет... – молвил Питер даже как-то слегка панически отходя назад. — Не стоит!
Но Майлз, не слушая его, в какие-то секунды прыгает и цепляется за потолок, свесившись вниз головой. Его руки просто приклеились к потолку, как на клейкую поверхность. Питер, кажется, задержал дыхание, не сводя с него расширившихся от шока глаз. Кого-то это напоминало...
— Необычно, да? – ухмыляется Майлз, смотря на Питера оттуда.
А в голове Паркера складывался пазл. Нервозность Моралеса, его странные вопросы, белый комок, который точно окажется паутиной, если Питер достанет его из ящика и посмотрит по ближе. Но почему? Как? На эти вопросы он ответов не знал. Питер получил свои паучьи силы после укуса паука из Оскорпа, но как их получил Майлз?
Что-то решив для себя, Питер тоже присел и подпрыгнул, оказавшись в точно такой же позе, как и Майлз, который висел вниз головой напротив него и открыл рот от удивления.
— Не так уж и необычно, – хмыкнул Питер.