Мой Питер Паркер

Мы с Гвен поехали на её машине, а Питер в костюме Человека-Паука привычно летел на паутине, обогнав нас. Договорились, что сначала войдем в дом Осборна мы, затем Паркер. Никогда не видела, где живёт Гарри. Это оказался огромный особняк, чем-то напоминающий дворец. Неприступный, холодный, величественный. Две каменные статуи горгулий встретили у входа. Судя по тому, как Стейси здесь ориентировалась, она уж точно тут бывала. И не один раз. Светловолосая приложила какую-то карточку к идентификатору и  механический голос разрешил въезжать на территорию Осборна. Припарковав машину на зелёном газоне, мы вышли из неё и направились к входной двери. Заметила мелькнувшую тень Питера, которая добралась на стену особняка и открыла окно, забравшись внутрь.

Гвен намала на звонок и мы напряжённо замерли, вслушиваясь в звуки по ту сторону. Никто открывать нам похоже не собирался. И тут Стейси как стукнет каблуком по двери, крикнув:

— Я знаю, что ты там, Гарри! Открывай!

Затем начала барабанить кулаками и всячески звать Осборна, пока, наконец, дверь не открылась и Гарри не появился на пороге в растегнутой рубашке и стаканом алкоголя в руках. Залпом осушив его, он окинул нас двоих плохосфокусированным взглядом. Тот выглядел вроде бы так же, как и раньше, но... было видно, что это лишь внешне. Тёмные волосы уложены на бок и блестят от нанесённых средств, холодные глаза совсем тусклые, щеки будто бы  впали в череп сильнее обычного, а губы стали бледнее, сливаясь с цветом кожи.

— Что вы здесь делаете в такое время? – разил его голос пугающим безразличием. Челюсть его была напряжена.

Вся смелость Гвен, которой та пылала, успела куда-то мгновенно исчезнуть и она просто смотрела на него, не в силах вымолвить хоть слово. Пришлось взять инициативу в свои руки.

— Можно войти? – спрашиваю я, на что тот равнодушно пожал плечами и пропустил внутрь, закрыв за нами дверь.

— Чувствуйте себя как дома, милые дамы, – Гарри развел руками, демонстрируя огромное пространство своих владений.

Я опустилась в кожаное кресло, Гвен поступила также, окинув взглядом просторную гостиную. Здесь явно чувствовалась рука дорогого дизайнера. Но, несмотря на тщательно подобранный цвет обоев, роскошную мебель, картины и цветы, стоявшие в больших вазах, помещение казалось каким-то холодным, неживым. Вряд-ли бы я когда-нибудь смогла жить в такой роскоши. Скорее, дом больше напоминал музей, чем уютное, семейное гнездышко.

— Ты пришла с новостями? – обратился ко мне Гарри. Но голос его был сухим.

Он стоял у деревянного столика, на котором был хрустальный графин с тем самым алкоголем. От огня из камина на окружающие предметы в полумраке ложились причудливые тени. Здесь было пугающе, не смотря на то, что в гостиной находилось три человека. Накатила атмосфера напряжённости. Однако, что бы ни случилось, Питер был где-то здесь и мог вмешаться в любую минуту. Это успокаивало. Но ведь же Гарри не опасен?

— Гарри, – мой голос дрожал, — я всё знаю.

Осборн немного обернулся, нахмурившись.

— О чём ты?

— Мы всё знаем, – добавила Гвен, не спуская с него сочувствующих серых глаз.

Именно про это сочувствие он мне и говорил тогда в своём кабинете. Что не вынес бы этого.

— Что вы знаете? – как-то зло выплюнул парень.

— Твоя болезнь и... – но Стейси не успела договорить, так как Гарри зарычал и, взяв графин, швырнул его об стену. Осколки стекла разлетелись по мягкому ворсу ковра.

Я сжалась в кресле от слишком резкого звука разбитого стекла и Осборна, нависающего надо мной мрачной фигурой.

— Я просил тебя! – воскликнул Гарри, глядя на меня. — Просил! Зачем ты ей рассказала, Уотсон? Зачем, мать его, рассказала?!

Голос его был пропитан скрытой, затаенной болью.

— Не смей на неё орать, – неожиданно твёрдо произнесла Гвен, встав с кресла. — Я сама обо всем догадалась. Это было не трудно, потому что ты начал вести себя очень странно. Если другие не замечают, это не значит, что не заметила я. Не нужно было лгать, Гарри. Почему нельзя было просто рассказать? Думаешь, я бы не поняла?

— В этом всё и дело, Гвен! Ты бы поняла и начала смотреть на меня по другому. Как... как на человека, который просто жалок из-за неспособности ничего исправить.

— Какой же ты идиот, – покачала она головой и подошла к нему, заключив в объятия. Отстранившись, Гвен погладила его по щеке: — Я похожа на того, кто будет так на тебя смотреть? Мы бы вместе нашли способ, как излечить тебя.

— Лекарства не существует, – бесцветно ответил Гарри, но я видела, что прикосновения его любимой девушки приносили ему наслаждение.

— Даже если и так, – встряла я в их интимный разговор, — это не повод колоть себе ту же сыворотку, что окончательно свела твоего отца с ума. Мы будем искать любой другой вариант.

— Что ты сказала? – переспросил Гарри, словно ослышался. Затем в его глазах промелькнуло осознание. — Ты знала... Знала, что мой отец... был им? Знала и молчала, Бэтти?

— Я не хотела причинять тебе боль, – ответила я, чувствуя сильное жжение в глазах.

Мне никогда не нравилось лгать, однако в последнее время приходилось всё чаще и чаще.

— Никто не хотел, – усмехнулся он. — Но каждый раз причиняли. Знаете, чего я не понимаю? Почему он это сделал? – Осборн теперь говорил растерянно, сломленно.

— О ком ты говоришь? О своём отце? – не понимает его Гвен.

— О Человеке-Пауке. Нашем славном и доблестном герое! Защитнике Нью-Йорка! – сарказм так и плескался из него. — Но, оказывается, не такой он уж и белый, каким хочет казаться. Он убил моего отца и выставил всё так, словно того пронзил собственный глайдер. Своё имя он очистил, а кому сломал тем жизнь? Мне!

— Он мог раскрыть всему миру, кто скрывался под маской Зелёного Гоблина, но не стал этого делать, – вступилась я за Питера. — Он сделал это ради тебя.

— Ради меня? – Гарри тихо рассмеялся, отойдя от Гвен в сторону. — Ему нет до меня никакого дела, раз он позволил всему, что возводил мой отец, рассыпаться в прах. Одна ошибка... лишь желание жить... И был убит за это.

Я сжала губы, понимая, что сейчас не самое подходящее время спорить, был ли поступок Нормана Осборна лишь ошибкой. Им двигало маниакальное желание быть лучше и совершеннее обычного человека, сделало одержимым хаосом и разрушением. Норман Осборн стал Зеленым Гоблином в попытке захватить власть над Нью-Йорком. Власти над легальным бизнесом ему не хватало, поэтому Норман захотел подчинить и весь преступный мир. Используя формулу, увеличивающую силу и выносливость, а также разработанный специально для этой цели глайдер и бомбы с самой разной начинкой, Норман решил  уничтожить Человека-Паука – единственное препятствие на его пути в тот момент.

— Я ненавижу Человека-Паука, – сказал он, уставившись пустыми и тусклыми глазами в окно. Он даже не подозревал, как бы ранили эти слова Питера, услышь он их.

Взглянула на Гвен, которая была потрясена его словами не меньше меня. Шторка у дальнего окна шевельнулась, привлекая моё внимание, и из тени вышел Человек-Паук. Гарри медленно повернул голову.

— Мистер Осборн, – поприветствовал он его.

Я понимала, что начинается самый тяжёлый разговор, ради которого мы сюда и приехали.

— Уходи, – как-то слишком спокойно произнёс Гарри.

— Нам нужно поговорить, – Питер сделал к нему шаг, примирительно подняв руки вверх. Показывал, что не опасен. Но я считала, что опасен уже точно не он.

— Я же сказал проваливай! – не своим голосом заорал на него Гарри. — Видеть тебя не могу! Убирайся!

Стейси вздрагивала от каждого крика Осборна, обнимая себя за плечи.

— Не могу, – Паучок слегка качнул головой. — Ты сперва должен меня выслушать.

— На кой чёрт мне тебя слушать?! Пришёл оправдываться? Не поздно ли совесть проснулась? 

Человек-Паук потянулся к своей маске и стал медленно стягивать её с себя. Я непроизвольно задержала дыхание от этого момента. Когда Гарри открылось его настоящее лицо, тот пошатнулся, привалившись к стене. В реальности происходящего сомневаться не приходилось. Это не галлюцинации, вызванные болезнью. Перед ним действительно был Питер Паркер, который скрывал всё это время свою вторую личность. Даже не представляю, какого Гарри узнать это.

— Гарри... – Гвен чуть ли не плачет. — Ты в порядке?

Гарри рьяно растирал шею, словно вокруг неё стискивали удавку. Будто ему не хватало воздуха, чтобы дышать.

— Нет, – говорит он, — я не в порядке.

— Я солгал тебе, Гарри, – начинает Паркер. — У тебя было право знать.

Гарри неподвижно смотрит на него.
Наступила абсолютная тишина. Я смотрела на Питера, молчаливо одаривая его поддержкой, а Гвен  задержала дыхание, её слезы поблескивали на щеках и в уголках глаз. Хочется сказать что угодно, чтобы разбавить неловкое и напряженное молчание. Питер Паркер оказался Человеком-Пауком. Этот милый, умный, немного растерянный и хороший парень скакал по городу в нелепом костюме. Так должно быть думал сейчас Осборн. Я будто окунулась в то время, когда тоже не могла принять этот факт. Считала, что Венди просто хотела видеть то, чего на самом деле нет. Но в глубине души я боялась, что она окажется права.

— Этого не может быть, – пролепетал всё ещё ошарашенный Гарри.

— Как видишь, может. Не все проекты Оскорп бывают без последствий.

— Как ты мог со мной так обойтись? – его растерянный и тихий голос вызывал камень в груди. 

— Прости меня, Гарри... – Питер смотрел умоляюще.

И тут Гарри замахивается на Питера, но он успевает перехватить его за запястье. Осборн кривится.

— Я верил тебе, Питер, – его стеклянные глаза всматриваются в карие напротив, затем он переводит их на нас с Гвен: — Всем вам верил.

Из Стейси вырывается всхлип, я же сохраняю поразительную выдержку, чтобы не присоединиться к ней. Слезы не помогут.

— Знаешь, я привык к тому, что люди мне постоянно лгут, – Осборн это почти выплёвывает, — но мне казалось, что никто из вас так бы со мной не поступил. Я думал, что мы друзья. Кажется, я ошибался.

— Мы и есть друзья, – отвечает Питер. — Ты важен для меня, Гарри. И всегда был.

— Думаю, сейчас это уже не имеет никакого значения. Я всё равно умру. Рано или поздно, но это произойдёт.

— Мы что-нибудь придумаем, – уверенно говорит Гвен. — Что угодно, что поможет исцелить тебя.

Его глаза медленно обратились на неё. В них не было ничего, кроме пустоты. Словно весь свет в один миг покинул его.

— Почему я должен тебе верить? – шипит он, подобно змее.

Этот вопрос больно ударил по ней, будто ножом под рёбра.

— Больше всего на свете я хотел бы тебя спасти, – произносит Питер, сглатывая. — Честное слово хочу.

— Тогда... спаси, Питер, – Осборн усмехается. — Ты же можешь регенерировать, верно? Дай мне свою кровь.

Я потрясена его просьбой. Никогда не рассматривала подобный вариант. И Стейси тоже, судя по задумчивому выражению, которое отразилось на её лице. Наверняка кровь не обычная и обладает какими-то свойствами, однако применять её на ком-то...

— Я не могу, – было видно, с каким трудом Питеру дались эти слова. Я его хорошо понимала. — Во всяком случае сейчас.

Осборн прищурился, болезненно кривясь.

— Не понял.

Даже отсюда я могла слышать тяжёлый вздох Питера в маске. Ему было тяжелее всех.

— Это слишком опасно. Если твой организм её не примет, ты умрёшь.

Нужны месяцы для исследований. А может быть и годы. Он правильно говорил, что это может быть опасно. Ведь будет виноват Питер, если организм Гарри отторгнет его кровь и он умрет.

— Я и так умираю! – закричал Гарри. — Твоя кровь не сделает мне хуже.

— Напрасно ты так считаешь. 

— Хорошо, – он пожал плечами и подошёл к картине, на которой был изображен портрет его отца.

Отодвинув ту в сторону, мы увидели пустоту специально под железный сейф. Несколько нажатий кнопок и раздаётся звук открытия сейфа. Гарри достаёт оттуда пачку денег.

— Скажи сколько.

Паук качает головой.

— Гарри...

Но Осборн его не слышит.

— Сколько ты хочешь? Что тебе нужно? Яхта? Самолёт или дать налом?

— Мне не нужны твои деньги.

— Не ври! – он с остервенением подбросил пачку вверх. Зелёные доллары разлетелись подобно салюту. — Всем вокруг нужны мои деньги!

Гарри привык к тому, что у богатых людей друзей не бывает. А даже, если они есть, те только притворяются, чтобы быть ближе к золотой верхушке.

— Мне нет.

— Я думал... ты у нас помогаешь людям. Я думал, твоя работа спасать человеческие жизни. А ты что, бросаешь меня подыхать?

Питер открывает рот, хочет сказать что-то, но не решается. Его желание спасти Гарри было сильным, однако какой ценой... 

— Оставьте меня, – попросил Гарри, подходя к окну и уперевшись ладонями в подоконник. Его спина была напряжена.

Питер собирался было подойти к нему, но я положила руку ему на плечо, кивком головы указывая на дверь. Он тяжело вздохнул, натягивая маску. Гвен последовала за нами, также уверенная в том, что ему нужно время, чтобы разобраться во всём. Выйдя наружу, я поежилась от ночной прохлады. Капал мелкий дождь. Двор перед домом Осборна выглядел будто заброшенным. Листву с газона никто не убирал, но не думаю, что дворника никогда не нанимали. Мраморный фонтан был выключен и его уже давно не чистили. За кустами и цветами тоже не следили. Всё здесь дышало отчаянием, печалью и заброшенностью.

— Я поеду домой, – сказала Гвен, поправляя волосы. — Тебя подвести, Бэт?

— Не нужно, – вместо меня ответил Питер, притягивая за талию к себе.

— А... Прямо так полетите? Надо же. Ладно, никаких вопросов. У меня уже мозги кипят. Достаточно на сегодня потрясений.

— Гвен? – позвала её, когда Стейси достала ключи от машины и разблокировала двери.

— Я знаю, о чем ты хочешь попросить. Не нужно. В том смысле, что не нужно о таком просить. Я хочу помочь Гарри и буду искать лекарство. Напишу или позвоню, когда что-нибудь продвинется.

Наблюдая за тем, как синяя иномарка выезжает за ворота, я прижалась к Питеру. Слыша быстрое сердцебиение его сердца, подняла голову, вглядываясь в непроницаемую красную маску.

— Всё будет хорошо, Питер. Ему просто нужно время.

— Надеюсь, – ответил он.

До моей квартиры добрались быстро и с ветерком. Питер решил остаться у меня, чему я не возражала. Он не хотел оставаться один, наедине со своими мыслями и виной, поэтому ему нужна была моя поддержка. Выпив горячего чая, я уснула под боком Питера, который крепко обнимал меня. Проснулась я от того, что звонил мой телефон, лежащий под подушкой. Что-то пробурчав, накрылась одеялом с головой и услышала сонный голос Питер:

— Гвен, это Питер. Бэт сейчас спит. Ты что-то хотела?

Даже из-под одеяла услышала её взволнованный возглас:

— Питер!

— Что случилось, Гвен?

Чуть раскрываюсь, чтобы лучше слышать разговор. Чувствую, как Питер ласково проводит пальцами по моей руке, лежащей рядом с его.

— Кажется, я нашла лекарство для Гарри! То есть, мне так кажется.

— Как? – только и смог вымолвить Питер.

Я тоже задалась этим же вопросом. Как у неё получилось буквально за несколько часов? Она что, совсем не спала?

— Извини, но я тайно взяла у тебя волос, – продолжила Стейси, но при этом виноватой себя за это уж точно не считала.

— Что?!

— Лучше сперва проверить этот материал, потом можно взять и твою кровь.

— Я же сказал, что...

— Другого выхода нет, Питер, – резко перебивает того она. — Я протестировала твой волос и на основе выделившихся элементов, способных к регенерации, изготовила сыворотку. С кровью было бы лучше работать... но хватит пока и этого. Его всё ещё нужно протестировать и, если всё будет хорошо, то вводить небольшими дозами каждую неделю, чтобы наблюдать за процессом изменений. Я знаю, что не имела права брать у тебя волос без разрешения, однако ты слишком упертый и твоё упрямство погубило бы возможно единственный шанс Гарри на выздоровление. Пока не будем ему говорить, не убедившись, что сыворотка безопасна. И, как думаешь, я получу за это Нобелевскую премию?

— А не забегаешь ли ты наперёд?

— Мечтать не вредно, Паркер. Сможешь вместе с Бэт приехать в лабораторию примерно через двадцать минут? Обсудим всё там.

— Да, – отвечает Питер. — Хорошо. Скоро увидимся.

После окончания их разговора, я мгновенно приподнялась на локтях, сдувая волосы со лба. Питеру показалось это милым, потому что он потянулся и поцеловал меня в губы.

— Ты всё слышала, да?

— От начала и до конца, – не стала отрицать я.

Когда мы пришли в Оскорп, то увидели столпотворение сотрудников и кучу охраны. Не понимая, что происходит, я решила позвонить Гвен. Та, вместо того, чтобы ответить, прислала сообщение.

"Охранники вас пропустят. Скажите, что вы ко мне"

Следуя странному указанию Стейси и, начиная серьёзно беспокоиться, мы прошли через пропускные турникеты, войдя в лифт. Набрав четвёртый этаж, где находится лаборатория, в которой работала Гвен, лифт доставил нас туда. В нетерпении ворвались внутрь, заставив Стейси, вздрогнув от неожиданности, обернуться ко входу.

— Почему там охрана внизу? – спросила я.

— Кое-что произошло, – Гвен нервно засунула руки в карманы лабораторного халата. — Сегодня ночью ворвались в Оскорп и украли со склада наши технологии.

— Что именно украли?

— Старые разработки. Супер-костюм и летальную доску.

И мы мгновенно поняли, что это означает. Тот, кто украл всё это...

— Нужно найти его, пока не поздно, – сказала Гвен, демонстрируя нам шприц с голубой жидкостью, — и попытаться объяснить, что это поможет.

— Он может быть дома, – предположила я.

Ведь куда ещё он мог направиться, кроме как ни туда?

— Не думаю, – задумчиво произнёс Питер. — Слишком глупо. Кто-нибудь смотрел записи с видеокамер?

— Он отключил их перед тем, как проникнуть на склад. Замёл все следы, указывающие на то, что это он. Не хочет, чтобы его сместили с поста наследника компании.

— Куда он мог тогда направиться? – недоумеваю я.

Что-то завибрировало, отвлекая нас от размышлений. Питер достал из кармана джинсов телефон и нахмурился, глядя на экран. Я знала, что он слушал полицейские патрули и следил за новостями, которые приходили ему уведомлениями, поэтому сразу почувствовала неладное.

— Нападение на Таймс-Сквер, – озвучил он. — Включите новости, немедленно!

Гвен быстро включает рабочий компьютер и заходит на Ютуб канал CBS News, где в прямом эфире показывали репортёра на фоне паникующих людей.

— С вами Майкл Уолдрон и я веду репортаж прямо из центра Таймс-Сквер в Нью-Йорке, где вы можете сами убедиться в том, что Зелёный Гоблин вернулся!

Кажется, что в жилах застыла кровь.
Воздух с трудом поступал в лёгкие. Словно на один миг во всём мире выключили звук. Это нереально. Такого не происходило на самом деле. Норман Осборн умер.

"Этого не может быть. Это неправда", – кричали мысли.

Но глаза видели другое.

— Да-да, вы не ослышались! Зелёный Гоблин вернулся!

Я пыталась понять также, как Гвен и Питер, как такое вообще могло произойти. Неужели Гарри ввёл себе препарат, который создал его отец, и решил стать ему злодейской заменой? Он даже не прислушался к нам...

Шум крови в ушах только усилился.

Вдруг, на экране быстро промелькнула зелёная вспышка, репортёр отскочил куда-то в сторону, раздался чей-то крик, камеру тряхнуло и она поднялась, концентрируя внимание на того, в чьих руках оказалась. Знакомая зелёная маска, на которой были выпуклые жёлтые глаза и разинутый в оскале рот, смотрела будто на нас. По выражению лица Питера я видела, что он словно призрака рассматривал.

Гарри заговорил искаженным кошмарным голосом:

― Человек-Паук, тебе придётся заплатить за то, что ты сделал.

Ярость в голосе Гоблина была слышна даже через механический фильтр. Он склонился ещё ниже, от чего я невольно испугалась, что тот выберется через экран и схватит кого-нибудь из нас.

― Я хотел разоблачить тебя, чтобы весь мир узнал, кто скрывается под маской так называемого супергероя, но нет... У меня появилась идея получше. Идеальное представление для идеального тебя. Всё, как ты любишь. Смерть дорогого тебе человека. Однако... Если хочешь спасти её, приходи к электростанции Индиан-Пойнт.  Надеюсь, ты будешь умным мальчиком и придёшь один. До скорой встречи!

Эфир останавливается, экран стал чёрным.

— Нет, – прошептала я, не веря в его слова.

Питер сжал кулаки, также не веряще проговорив:

— Он взял в заложники тётю Мэй...