Дьявол просыпается
Чонгук притягивает омегу за талию к себе, дразня, водит губами по шее, но потом хватается за его уста, беря его в свой плен. Альфа делает его губы красными, чтобы они вышли в залу и все поняли, что произошло с губами Тэхёна. Чонгук заставлять умеет, но больше всего — действовать самостоятельно. Альфа отстраняется от омеги, подавая ему свою руку, выводя из покоев его, такого красивого, Чонгук сам себе завидует, что у него есть такое сокровище, которое лишь ему улыбается и любовь дарит, эти рубины на его наряде не сравнятся с его чистым сердцем, которое любить умеет. Чонгук с Тэхёном спускаются на нижний этаж по ступенькам, направляются в залу на совместный завтрак, они могли по отдельности проводить свое утро, но так как Чимин с Хосоком через пару дней уже будут уезжать, Юнги сказал, что завтракают они только вместе, чтобы больше времени провести в хорошей обстановке.
Уже третий день Хосок с Чимином в Риме, кто-то просто отдыхает и милуется видами города, как Хосок, а кто-то встретил свою любовь, жалуется, что время идёт быстро и им скоро будет нужно расставаться. Хосок хочет сегодня съездить с Чонгуком и с Чимином на конях в Рим, это они с братом решили ещё ночью, думая ещё о вариантах, чтобы оставить Пака во дворце, чтобы тот проводил время, пока их не будет, с Юнги, но потом передумали, ведь у них ночь есть. Чонгук заходит с Тэхёном внутрь залы, видя за мраморным столом Хосока, который на брата даже не смотрит, лишь на его омегу, который выглядит превосходно, он это понял ещё с первого дня, когда увидел их, когда наблюдал за тем, как Тэхён спит, а в этом шикарном наряде Ким завораживает и радует завистливые глаза.
— Тэхён, вы прекрасен, я уже не знаю, сколько вы это от меня слышите, но я буду об этом говорить каждый раз, когда буду видеть вас, — Хосок на ноги поднимается с места, подходя к паре, протягивая свою руку, чтобы взять ладонь омеги и поцеловать так, как это делает Чимин, омега позволяет это сделать, на что ощущает чужие губы на своей ладони, слегка склонив голову в знак благодарности за комплимент, а Чонгук молчит, ведь удовольствие получает от своего омеги, что он нравится всем, а особенно ему, глаза себе радует, смотря на это чудо, не верит, что он его душой правит, что имеет возможность любить его и от него эту любовь получать.
— А вот и ещё один Ангел, — отходит от Тэхёна Хосок, видя, как в арку зашёл Юнги, сразу же к нему подходит, обнимает, а омега довольно осматривает братьев, а те его, ведь тоже прекрасно выглядел: золотые серьги в ушах и белоснежную кожу никакой косметикой не украсишь, а белоснежный наряд сливался с его бледным телом, на пальцах кольца в виде цветков, а на шее чёрное ожерелье с зелёными камнями. Чонгук обнимает Тэхёна за талию, притягивает его к себе, шепча на ухо, чтобы он присаживался за стол, а сам он ушёл к Юнги, они оба ещё одного воина ждали, чтобы начать наблюдать за их лживыми лицами, которые пытаются не выдавать свою любовь на публику, но Чоны, как и Тэхён, всё видят.
— Как всегда превосходный, — открывает свои руки альфа, пуская в них омегу, целуя его в лоб. Чонгук подымает глаза, лёжа своим подбородком на шее Юнги, видит вошедшего Чимина, который остановился, когда увидел в проходе Хосока с Чонгуком, второй обнимал омегу, но он сразу среагировал и прошел вперёд, запретил себе залипать на прекрасного Юнги, как бы это сложно ни было.
— Вот какой ты, Оборотень, из раба смотри в какого воина превратился, — Чимин с ним согласен: Оборотень, потому что днём он брат, правая рука Хосока, а ночью он все равно чувствует ту жизнь, которую из него не изгнать, — сущность раба. Но лишь когда он с этим омегой, которого сейчас Чонгук обнимает, обращая внимание Хосока на Чимина, и в душе злость чувствует, когда слышит с уст брата, что тот альфу патом называет.
— Не называй его так, он вообще-то мой брат, — хмурится альфа, вспоминая тот день, когда Чимин своей спиной его жизнь прикрыл и не дал стреле в его сердце застрять, ранив при этом Чимина, после этого он для Хосока всё.
— Я называю вещи своими именами, он ведь был рабом, но ты из кожи вылазил, чтобы это поменять, — Чонгук не хотел портить настроение брату, начал речь, упоминая прошлое, чтобы возвеличить это время и Чимина, которому очень идёт быть тем, кем он сейчас является, иначе в рабстве он бы погиб. Чонгука это заставляет думать о том, что таких, как Чимин, много, они могут быть хорошими воинами, но они в неволе.
— Я запрещаю, — Хосок спешит на своё место, дико смотря Чонгуку в глаза, прося прекратить это, выражением лица давая ему вспомнить их ночной разговор, когда он ему говорил о том, как Чимин жизнь ему в который раз спас, впервые — от змеи, после чего став личным рабом Хосока, а второй раз — в бою, после чего альфа его вытащил из этого рабства.
— Оно ведь так и есть, Хосок, — Чимин с трудом обходит Юнги, уголком глаза посмотрев на него, показав ему свою улыбку, взаимно и у омеги заметив, направился на своё место, где вчера сидел, напротив Юнги — козырное место, наберётся смелости и рядом с ним сядет, но вряд ли руки свои контролировать под столом будет, потому что захочет погреть их об чужие.
— Самое главное, чтобы ты знал, что мы с Чонгуком так не считаем, — перебивает Чимина Хосок, взяв в руки кубок с вином, в который только что налил напиток бета и быстро покинул помещение.
— Тэхён, — Чимин не успел сесть, как сразу же на ноги встал, слегка склонив голову перед омегой, которого ему было сложно не заметить из-за его сногсшибательного вида, в знак приветствия альфа поклонился ему, но потом перевёл свои глаза на Юнги, который красивой ангельской походкой шагал на свое место, тоже козырное, ведь напротив своего альфы, хоть и мечтает о том, чтобы он сидел рядом, чтобы ощущать его руки на своём теле. Чонгук садится рядом с Тэхёном, указывая взглядом на Хосока, чтобы тот наблюдал за ними, ведь они видят их глаза друг на друге и улыбки, ведь вспоминают то, что было до того, когда они сюда пришли.
Чимин кусает губы, чтобы не сильно расплыться в улыбке, исподлобья на Юнги смотрит, целует его глазами, осматривает его шею, которую недавно целовал, губы, которые выцеловывал и сейчас кое-как себя сдерживает, чтобы не сорваться с цепей и не кинуться в его уста, где он найдёт свой покой. А Юнги ногой добирается к ноге Чимина под столом, ещё больше привлекая его внимание, тихо хихикая, смотря по сторонам, проверяя, никто ли не заметил, но они оба не замечают того, как сдерживают свой смех братья, но играют в ту же игру, что и эти оба, делают вид, что ничего не видят и выдают себя за слепых, хоть эмоции всем тяжело сдержать, наблюдая друг за другом в этой исступленной молчанке.
— Ты вновь такой довольный, Чимин, что-то вновь с тем твоим омегой, о котором ты так долго бредил? — это молчание портит Хосок, решив поиздеваться над альфой, Чонгук хитро смотрит на брата, поняв, чего он добивается, поэтому сразу же всё своё внимание перевёл на него, чтобы видеть его ложь, которая даже Юнги смешить будет.
— Конечно, — смотря лишь в глаза Юнги, произносит довольно Чимин, чувствуя, как под столом его бьёт омега, прося вести себя серьёзнее, на что Чимин сразу же выпрямляется, приосанившись, и переводит своё внимание на альф, видя, как Тэхён с широкими глазами на него смотрит, а альфа вновь держит на губах указательный палец, прося молчать, а Юнги лишь махнул головой, мило улыбнувшись, говоря этим Тэхёну, что всё за одну ночь поменялось в лучшую сторону, а Ким так и понял, в какую.
— И как там твоя Сакура поживает? — уже в диалог и Чонгук входит, кусая щёки, чтобы не засмеяться, на что чувствует на своём бедре руку Тэхёна, который уже понял, чего добиваются альфы, догадался, что они уже знают и ради своей забавы задают предательские вопросы, заставляя Чимина думать, что они ничего не понимают.
— Подыграй, — шепчет Чонгук Тэхёну, который тяжело выдыхает, не хотя этого, но ради альфы соглашается, прося у него шепотом, если о их играх узнают, то чтобы они оба сказали Юнги с Чимином, что Тэхён здесь не участвовал.
— Прекрасно, — Чимин отвечает немногословно, хоть и правду, ведь так оно и есть, вот только тяжело не отвести свои глаза от такого прекрасного омеги, который напротив сидит, смотрит на его губы так и хочет закрыть глаза на всё, забыть о том, кто рядом находится, альфе хочется провалиться вместе с омегой под землю и делать с ним там всё, что другие не увидят. Чимин весь дрожит, ведь сложно сдерживать себя рядом с такой красотой, такими простыми словами отвечать Чонам, которые до глубины души его добираются, пытаются сердцевину его вынуть, из-за чего Чимин кое-как держится, чтобы не рассказать, какая на самом деле сакура.
— Сегодня мы с Чонгуком решили поехать на лошадях в Рим, мы хотим, чтобы ты тоже был с нами, планируем в баню пойти, там омеги будут, или у тебя с твоей сакурой всё серьёзно? — Хосок своими последними словами поднимает красный флаг перед двумя омегами. Юнги сразу же дёрнул ногой под столом Чимина, который аж зашипел от неожиданности и начал смеяться в лицо Хосоку, засовывая руку под стол, хватая ногу омеги и начиная её гладить, а Тэхён хмурится, смотря в глаза Чонгуку, который давится вином и начинает разводить руки, всем видом подавая, что он вообще об этом ничего не знает.
— Ну, если вы так хотите, то я составлю вам компанию, — но когда вновь под его рукой нога Юнги начала дёргаться, чтобы намекнуть альфе ещё о чём-то, то Чимин договаривает: — В баню можно, но без омег, с сакурой всё серьёзно, — после чего чувствует, как нога Юнги оставляет его в покое, а улыбка на всё лицо загорается, из-за чего теперь вином от смеха давится Хосок.
— Да я же пошутил насчёт омег, я не хочу, чтобы ваши омеги меня задушили в той бане, — Юнги с Тэхёном успокаиваются, первый уже давно получил своё разрешение на этот поход в Рим, а у Тэхёна сам Чонгук просить будет.
— Тогда и отлично, через час собираемся у врат двора, — Чонгук встаёт, покидая их компанию, а перед этим шепчет Тэхёну на ухо, чтобы он пошёл за ним, и уходит, а после него и сам омега.
— Понял, Чимин? — Хосок себя тут тоже лишним чувствует, поэтому, намекнув альфе, что они его будут ждать, покидает залу, оставляя этих двоих вместе, которые уже спокойно дышать смогут и вместе поесть, никто им мешать не будет влюбленно смотреть друг на друга, скрывать свою любовь и сверкающие глаза.
— Я не понял, что это за баня? — дует губы Юнги, видя, как Чимин к нему через мраморный стол перелазит и рядом садится и начинает обнимать.
— Не знал, что ты такой ревнивый, — Чимин берёт в свои пальцы кусочек мяса ягнёнка и прислоняет его к губам омеги, мажет, на что тот кусает его вместе с пальцами альфы, давая знать ему, насколько он ревнивый.
— Тэхён знает, — произносит Чимин, не зная о том, что все знают. Но альфа произнёс это, зная, что они хорошие друзья с Юнги, и хочет знать, не расскажет ли он об этом Чонгуку, который и так знает.
— Тэхён никогда не полезет в чужую жизнь, но если ты боишься, что он расскажет Чонгуку, я попрошу его не говорить, — Юнги тоже со своих рук кормит альфу, на что тот не кусает пальцы омеги, а целует.
— Иди, собирайся уже, но ночью я жду тебя в своих покоях, — омега обнимает альфу, не хочет его отпускать, но тот, когда услышал от Юнги, что его будут ждать ночью у себя, загорелся самими яркими красками, мечтая уже поскорее уйти с Чонами в Рим и вернуться; он будет бежать, подгоняемый горячими ветрами, к своему омеге, говоря альфам, что у него есть важные дела, а те будут догадываться, о чём он.
— Времени у нас не так много осталось, поэтому я скоро вернусь, чтобы взять власть над этим временем. Юнги, надо будет, мы и мир заставим повиноваться нам, нашим желаниям и любви, — Чимин целует омегу, обещая скоро вернуться, оставляя Юнги в одиночестве думать о том, что прошло лишь три дня, а такое чувство, что целый век, за который они с Чимином ничего не успели. Уже через пару дней они с братом будут возвращаться назад в Эдем, куда омега выпросил у брата наведаться, конечно же, оба Чона поняли, зачем, когда же это Юнги была интересна империя брата; вот когда в этой империи есть такой красивый воин, высокий, черноглазый, становится теперь понятно, почему Юнги так хочет там побывать, ведь не выдержит разлуки с альфой и минуты. Чимин уже пообещал Юнги, что будет искать любые способы видеться с ним, будет врать, убегать, выдумывать, но обязательно попадёт в Рим после того, как окажется в Эдеме, после чего начнёт ломить душу, кости, которые будут кричать, что к своей любви хотят.
Это время будет намного тяжелее того, которое было с Чимином на протяжении трёх лет, когда его желания душили, обещая, что любовь рядом, но как же альфа ошибался, когда думал, что это самые жестокие дни были. Они будут такими, когда Чимин уедет в свою империю, когда на его теле будут остатки запаха омеги, он ему и под кожу в самое сердце проник, он его будет и душить, кричать, что вернуться хочет к тому, кто так засел в душе альфы, вынуждать его бежать за своим, врать другу, чтобы встретится с тем, ради которого он на войну пойти будет готов, чтобы присоединить Рим к Эдему, чтобы вечно быть рядом с Юнги, под небом одной империи, так расстояние кажется не таким большим. Чимина и Юнги ждёт самое жестокое время, когда дышать будет нечем, ведь они друг от друга будут далеко, и лишь губы их спасут в удушье. Их душить воздух будет, который не пахнет их телами, любовью, страстью.
— Мне не нужен воздух без тебя, мне не нужно это время, которого и так нет для нас, когда мне не с кем его тратить, — Юнги рукой гладит свои губы, в которые на последок целовал его Чимин, омега не хочет расставаться с ним вновь на такое долгое время, не хочет терять своего воина, которого и так ждал вечность.
Для Оборотня Юнги — грешный плод, который альфа хочет пробовать вечность. А Ангел познал грех — зависимость.
* * *
— Чимин с Хосоком через пару дней уже будут покидать Рим, поэтому я хочу провести с ними этот день, конечно же, с твоего позволения, мой повелитель, — Чонгук выводит омегу в коридор, держа его за руки, не хотя отпускать это сокровище сегодня, но ради ночи нужно жертвовать днём.
— Я буду ждать тебя, — Чонгук всё равно в его словах услышал какое-то недовольство, после чего альфа догадался, к чему это, подняв своими пальцами его подбородок на себя, показывая себе его глаза, которые всякими способами пытались спрятаться от Чона, но альфа всё равно напомнил им, каково это — быть в плену у Дьявола.
— Надо же, какой ты у меня ревнивый омега, — смеётся Чонгук, пуская свой смех по сторонам, смотря наверх, услышав, как кто-то бурно обсуждал их, хихикая и наблюдая за парой, альфа не придал значения гаремным омегам, которые больше никогда Чонгука интересовать не будут, у него даже была мысль раздать их хорошим воинам, ведь у него уже есть, кем мучить свою душу, от кого получать любовь и с кем делить ночь.
— Видишь, Арель, кем император своё сердце занял, а ты ходишь каждый день и только ждёшь, что он вновь тебя позовёт в купальню, когда этот омега давным-давно в его покоях спит и душу ему греет, — произносит в шею Рено, который каждый день слышит сопли друга, который надеется, что альфа вновь позовёт его, а тот, кем он сейчас занят, это лишь влечение на пару дней, и он вернёт их свидания в купальне, где постоянно говорил, что нравится Арель ему только из-за глаз. Чонгук так говорил, потому что издалека видел их в луне, вот и выбрал на ночные свидания Ареля, чтобы хоть немного почувствовать того, с кем сейчас никто не сравнится. Когда Чонгук впервые увидел вблизи Тэхёна, то понял, что его глаза совершенно другие, ведь на дистанции большой он не мог рассмотреть его глаза, а вплоть смотря на них понял, что они имеют гораздо больше силы, после чего в чужие глаза больше не смотрел и не нуждался, ведь свои нашёл, чтобы увидеть любовь свою.
— Заткнись, не рань мою душу ещё сильнее! Этого быть не может, он не мог так поступить со мной, он ведь дарил мне такие же украшения, как и у этого омеги, такие же прекрасные наряды, скоро он тоже о нём забудет и меня позовёт, — закрывает рот Арель, чтобы не закричать от гнева, смотря на эту пару, держась за перила, чтобы не прыгнуть через них и не вырвать глаза этому омеге, на которого променял его император, видит, как он его целует, как держит его хрупкую талию, хотя любил грубо брать Ареля и дарить за ночь какое-то украшение, но никогда не звал в свои покои, позволял встречаться лишь в купальне, либо в зале на ужине, но никогда не приглашал к себе.
— Мне тоже дарил подарки, наряды, в купальню звал, целовал моё тело, но больше не вспоминает обо мне, больше бета не заходит и не передаёт вести от правителя, что сегодня он ждёт на ужин Рено, — проводит хитро омега по плечам Ареля, дразня, ведь смеётся с него, что возомнил из себя будущего супруга правителя, из-за того, что он ему игрушек на пальцы и на шею подарил, не зная, что это лишь за глаза, которые на «его» были похожи. Когда Чонгук встретил Тэхёна, любовь свою, истинного омегу, то понял, что глаза его совсем другие, они затягивают в свою бездну, рвут душу на куски и исцеляют её заново, эти глаза целовать умеют, убивать и заново жизнь даровать. А те, которые у Ареля, — лживые, хитрые, неискренние, ненастоящие, они ничего не умеют, кроме как смотреть на чужую любовь с завистью, мечтая её сломать, думая, что это поможет вернуть их встречи ночные в купальне. Никогда.
— Да потому, что у него есть он, — злится омега, выкрикивает на Рено, который закрывает ему рот, прося не привлекать внимание правителя, который уже пару раз поднял глаза на них, Рено прошептал Арелю на ухо, чтобы высказывался потише, ведь все, кто скажет не такое слово на его омегу, познают смерть, и Фи за это уже заплатил жизнью.
— Вот именно, из-за этого он и тебя не зовёт, а ты никак принять это не можешь, — оттягивает от перил Ареля Рено, чтобы он так громко не говорил и внимание не привлекал, ведь Рено и так догадывается, что с ними будет в ближайшее время, если они будут напоминать о себе, лучше молча сидеть в уголку в добре и тепле и горя не знать за стенами Рима с тем, кого вообще не желаешь.
— Тогда ты должен помочь мне от него избавиться, ты же хочешь вернуть то, что было у нас до этого бесячего омеги, который забрал у нас всё! — Арель ходит кругами на верхнем этаже, где собираются омеги в свободное время, их во дворце около десяти, двое из них явно что-то задумали, но последствия их стороной не обойдут: чтобы они не придумали, Чонгук головы всем отгрызёт за Тэхёна, даже если это омега будет.
— И что ты предлагаешь? — Рено тоже действует на нервы этот новый омега, от которого отлипнуть его повелитель не может, омеги вновь хотят вернуть те ночные встречи с альфой, захватить его душу, что и так не получилось и не получится уже, они хотят повернуть внимание повелителя в свою сторону, чтобы им продолжали дарить украшения, наряды, приглашая в них на ужин в главную залу.
— Сперва наказать, сломать его, заставить делать то, что мы скажем, он ведь, я слышал, раб, так напомним ему, кто он на самом деле, — Арель расплывается в хитрой улыбке, представляя, как будет уничтожать медленно конкурента, ломать его. Арель хочет изуродовать его лицо, забрать глаза, в которых так влюбленно утопает Чонгук, прошептав ему, что его глаза повелитель полюбил первыми, а потом появился он и все забрал у него, так сам и он у него заберёт всё.
— Другие омеги говорили, что слыхали сплетни о том, что повелитель называет себя рабом этого омеги, — слова Рено вызывают злость у Ареля, он не хочет об этом думать, верить в это, склоняясь к тому, что это и правда сплетни омег, ведь если бы это была правда, вряд ли то, что они затеяли, помогло бы, но Арель отступать не собирается, он сделает всё, чтобы вернуть свою недавнюю славу у правителя, свою власть над ночами, в которые бурно звал его Чон Чонгук.
— Но нас ведь не интересует, что говорят други омеги, правда, Рено? Нам же нужно вернуть наши ночи с правителем? Мы сделаем так, чтобы повелитель о нас так говорил, не глупи, — чего, конечно же, никогда не будет, ведь перед гнилью у Чонгука лишь рвотный рефлекс. А от Ареля токсичностью так и прёт, он своими темными замыслами уже репутацию себе испортил, если узнает об этом Чонгук — забудет, как дышать, ведь его альфа закопает собственными руками, перед этим зубами глотку вырвав.
Арель подходит обратно к поручню, держась за него, смотря с верхнего этажа вниз. Чонгук уже ушёл, оставив его сокровище в одиночестве, а омега осматривает его, понимая, что делать там нечего: тело хрупкое, руки слабые, поэтому уничтожить будет легко, и он вернётся на первые ряды в мыслях Чонгука. Но чтобы добиться этого результата, Арель пока поиграет с омегой, увидит его слабость и сломает. И пока Тэхён сейчас один на виду у них, нужно начинать действовать. А когда Арель ещё узнаёт, что правителя во дворце не будет, то власть познает, представив, что он тут главный, которому нужно избавиться от ненужного раба, который в голову его правителя вцепился.
Тэхён получил последние слова от альфы, что тот будет идти собираться, оставляя омегу одного. Тэхён не успел проводить глазами Чона, как его сзади кто-то схватил за плечо и потянул за собой в неизвестном направлении. Тэхён пытается выбраться из рук незнакомца, но тот тянет его грубо, вжимаясь в чужую руку ногтями, спешит куда-то спиной к нему, поэтому омега не мог рассмотреть, кто это был, он волок быстро Тэхёна по ступенькам вниз, в какое-то место, где омега ещё никогда не был. Ким не успевал подымать ноги, ведь этот незнакомец, который по всей вероятности, как успел заметить Ким, был омегой, ведь был в красивом наряде и от него пахло клубничным маслом.
Из-за того, что он тянул его быстро и умышленно дёргал его за руку, чтобы тот падал позади его, омега кое-как старался держаться, чтобы не убиться на этих каменных ступеньках, которые ведут куда-то в глубь дворца. Но когда он затянул его в подвальное помещение, где была большая купальня, мраморные сиденья, на которых обычно сидят в купальни омеги для того, чтобы беты сливали на них горячую воду, смывая грязь с тела. В этом месте уже было много пара от горячей воды, видимо, эта купальня постоянно была подготовленной для омег, ведь бетам всегда надо перестраховаться. Они всегда держат это место наготове, думая, что альфа кого-то из омег в любую минуту захочет вызвать к себе, а им обязательно нужно принять горячие воды перед свиданием с правителем, что было раньше, ведь сейчас Чонгуку, кроме Тэхёна, больше никто не нужен.
Этот незнакомец грубо бросает Тэхёна на мраморный пол, заставляя его смотреть на его ноги, как бы Ким ни старался поднять свои глаза на этого незнакомого омегу, который медленными шагами подходил к нему, желая ещё причинить ему вреда. У Тэхёна всё равно не хватало сил поднял свою шею и посмотреть, кто это поднял руку на омегу повелителя, так как сильно приземлился на землю, что заставило даже услышать хруст в шее и боль, из-за которой и не может поднять свою голову на врага.
— Тут твоё место, — Тэхён уже в который раз убедился, что это омега, в этот раз по голосу, так быстро это произошло, неожиданно, что Ким не сразу понял, кто это, что произошло и вообще происходит. К нему подходит этот омега, гневно произнося эти слова, которые Тэхён и так всю свою жизнь до появления Чонгука слышал, один раз и из уст правителя, но Тэхён уверен в том, что об этом чертовски альфа жалеет, желая себе за такие слова язык отрезать, а сейчас Чон вымаливает эти грехи на коленях перед Тэхёном, говоря ему о том, что это его место у его ног, а не наоборот, и так будет всегда, знал бы об этом Арель, не был бы таким уверенным в том, что его насильственные способы против Тэхёна ему помогут.
— И как же зовут это никчёмное высочество, которое посмело залезть в постель к повелителю? — Арель делает шаг на омегу, наступая на его руку своей ногой, слыша, как начинает Тэхён шипеть, а омега лишь звонко смеётся, видя, как не защищён тот, кого правитель любовью своей называет. Арель лишь думает о том, смотря на эту жалкую картину. Где же та всесильная любовь, которая спасает их души? А нигде, ведь когда дело доходит до смерти, то любовь молча за спиной наблюдает.
— Зачем ты это делаешь? — Тэхён пытается поднять глаза на этого грубого незнакомца, но омега сильнее наступает на ладонь брюнета, из-за чего Ким сразу же опускает голову на свою руку, наблюдая, как топчется на ней этот омега.
— Я тебе вопрос задал, а ты мне должен на него ответить, глупец! — Арель осматривает его шикарный наряд, злится из-за этого, что теперь вещи, которые должны лишь ему принадлежать, теперь правитель дарит этому омеге, а раньше было всё наоборот, до появления этого кудрявого конкурента.
— Зачем тебе знать мое имя, если ты и так убьëшь меня? — игнорирует Тэхён настырного омегу, но этим же и подливает масло в огонь, действуя Арелю на нервы. Арель ведь возомнил себя главным, мечтая поставить себя на место Тэхёна, чтоб навеки остаться на его месте.
— Чтобы знать имя своего триумфа, который я уничтожу, — омега на корточки присаживается, показывая свое лицо Тэхёну, который поднимает свои глаза на него, шипя от боли, после того, как незнакомец оставил в покое его руку, на которой стоял ранее. Тэхён не знает этого омегу, раньше не видел его здесь, поэтому его это и пугает: что происходит и что этот омега хочет от него, кто он здесь и почему так грубо себя ведёт с ним, угрожая смертью?
— Тэхён, — омега уверенно произносит, не боится угроз незнакомца, ведь думает о своей защите, которая на данный момент оставила его получать такие угрозы, но омегу всё равно не пугает это место, в котором его никто не услышит, когда этот омега будет убивать его.
— Тэхён, значит, вот кто занял моё место, раб, которому след напомнит, кто он на самом деле, — Арель улыбаться начинает, слыша шаги своего друга за спиной, который пришел помогать уничтожать того, кто затуманил голову их правителю, у которого раньше было желание лишь на ночи с ними. Конечно же, они не знают, что такое любовь, они познают лишь зависимость, но к власти рвутся, которую хотят получить, когда будут любимцами правителями.
— Какой ужас, вблизи ещё уродливее, — Рено подходит к сидящему на корточках Арелю, рассматривая то, что он уже успел сделать, видя на ладони лежащего омеги след от тяжёлой обуви Ареля, удивляясь, как он ему ещё глаза не вырвал, хоть ранее, когда наблюдал, как Чонгук выцеловывает этого омегу, таким злым был, готовым убить, разодрать, чтобы на следующий раз успокаивать своими ядовитыми руками душу правителя, говоря, что жизнь жестокая к тем, кого любишь, а его Тэхёну просто не нужно было ходить аккуратнее в скользких купальнях. Конечно же, мысленно в мечтах это прорабатывает Арель, но причину смерти Тэхёна уже придумал, перед этим жестоко расправившись с его телом, глазами, на которые повелитель его променял. На слова нового омеги, который присоединился к ним, Тэхён так и понял, что он заодно с этим омегой, его они не напугали, ведь он самое главное знает, что Чонгук считает его самым прекрасным во всей Вселенной, а слова каких-то омег, которые, унижая других, хотят оказаться при власти, Тэхёна не интересуют.
— Ну, и где же ты ходишь, я же без тебя не начну, а мне помощь нужна, — хитро облизывает губы Арель, взгляд бросает на ноги омеги, давая знать, чтобы тот держал их, когда он будет делать свои жестокие действия, которые задумал с Тэхёном.
— Тебе этот наряд не идёт, ты вообще не имеешь на него права, грязный раб, — Рено идёт за омегу, подходя к его ногам, хватается за них, держит одной рукой ноги, а второй руки, произнося свои слова, а на действия омеги Тэхён начинает отбиваться, пытаясь отстранить от себя сильную хватку омеги, чтобы покинуть это место и спрятаться в покоях Чонгука, которые он теперь и Тэхёну своему посвятил, как и свое сердце. Но руки омег крепко держат его, а тот, что напротив, начал жадно рвать его наряд, каждый рубинчик срывать, портить назло весь прекрасный вид омеги из зависти, ведь Арель считает, что только он должен такое носить, а не какой-то раб, которого теперь в сердце и правитель Рима носит.
Арель считает, что Тэхён не должен носить эти камни на себе, эти украшения, которые лишь он заслуживает, и раньше, вообще-то, от правителя именно он получал такие подарки, но при появлении этого омеги Арель и второй его любимец Рено ушли на второй план, ведь голова Чон Чонгука теперь другим омегой занята, который не просто любимец на ночь, это тот, кого альфа своим истинным и вечным называет, любовью своей. Один омега держит дёргающегося Тэхёна, который скулит от неприятных ощущений, когда Арель рвёт его наряд на нём, срывая всё камни на нём, делая дырки, смеясь от своих действий, делая так, чтобы омега выглядел ничтожно, как и должен выглядеть раб.
Когда Арель закончил с нарядом, он глаз положил и на его украшение на руке, красивый браслет с камнями, который нужно отобрать, ведь рабы не имеют право на такое, они должны погибать от тяжёлых работ, пить собственный пот и кровь, Арель хорошо знает рабскую жизнь, ведь всё время наблюдал за ней из окна своих покоев, которые выделил для него повелитель после первой ночи, ведь понял, что его глаза похожи на те, которые он желает больше всех и которые уже имеет в своей власти. Также и у него есть свои покои, вот они и считают себя здесь хозяевами, получившими власть, не понимая того, что совсем скоро их обоих ждёт одинаковый конец, если они продолжат делать то, что задумали, ведь Чон Чонгук не подарит им хорошей жизни, особенно той, которую они хотят с ним; если узнает, что они творят с его омегой, то даже за воинов не отдаст, ведь гниль должна быть в земле, а перед этим хорошо наказанной.
— Это не тебе должно принадлежать, — сдирает с руки Тэхёна браслет, царапая его запястье, отбирает и жадно начинает осматривать его, натягивая на свою руку, смотря на неё, любуется, понимает, чего он хочет, а этот омега мешает, и от него надо избавиться, чтобы вернуть всё то, что было до. А что было до? Ничего. Это иллюзии, которые Арель создал в своей голове и начал верить, думая, что пару раз побыв в с правителем ночью в купальне, это уже что-то значит, эти мысли он и Рено внушил, который показал свою слабость и теперь служит ему, конечно же, бывает упрекает друга в том, что их слава уже закончилась, когда во дворце появился новый омега, который не только в купальню с правителем ходит, но и к нему в покои, греет ему душу телом, позволяя себе звать повелителя по имени.
— А мне, — хитро улыбается Арель, проводя рукой перед глазами Тэхёна, показывая, чье это на самом деле, а Тэхён думал, что это конец издевательств, что этому омеге нужен был его браслет, который подарил ему утром Чонгук, что ему нужно было разорвать его красивый наряд, чтобы лишь у него был самый прекрасный вид во дворце, а особенно, в глазах Чон Чонгука. Но после того, как Арель отобрал у него его наряд, украшение, омега захотел продолжить и дальше забрать его глаза, с которыми всё это время Чонгук сравнивал его, изуродовать его лицо, на которое правитель так влюбленно смотрит. Уничтожить его губы, которые так любезно выцеловывает Чонгук, называя их своими. А потом насадит шрамы на тело омеги, чтобы туда даже не смотрел император, хотя видеть перед собой лишь чистое тело, после чего будет брезговать и позовёт тех, кто имеет красивые тела.
Эти омеги не знают, как выцеловывает Чонгук каждый поставленный ранее сотый шрам на теле омеги, как гладит их своими пальцами, молясь, чтобы они затянулись на его плоти, целуя их, проклиная себя за то, что наделал. Арель стягивает остатки рваной ткани на теле омеги, обнажая его плоть, разрывая и так порванную ткань, на что все камни от неё разлетаются вокруг, а Рено, пытаясь удержать омегу, старается ещё и словить какой-то рубин, присвоив себе, ведь уже соскучился по драгоценностям, которых больше никогда не получит. Из-за шустрого Тэхёна, которого сложно Рени удержать, Арелю так и не удалось содрать всю ткань с плоти омеги, но от большинства избавился, оставив его на половину обнаженным, но их не устраивало то, насколько чистое тело было у омеги, белоснежная кожа, поэтому они хотели исправить это.
— Разве у раба должно быть такая кожа, забыл, какого это в грязи купаться? — Арель оставляет омегу, идя за тем, что принес Рено, когда зашёл в помещение; тот из-за угла достает ведро с грязью и выливает её на Тэхёна, который сразу же начинает кашлять от попадания мокрой земли в рот, пытаясь всякими способами выбраться из хватки омеги, который крепко держал его, но уже силы терял, ведь Тэхён был шустрым и постоянно дёргался, из-за чего ему нужно были бить по ногам, чтобы сделать больно и забрать его силы и желание бороться.
— Вот так вот гораздо лучше, — смеётся Арель, смотря с высока на омегу, считая себя тут при власти, показывая Тэхёну, где на самом деле его место.
— Ну ты смотри, куда льёшь, и на меня попал, неуклюжий! — Рено теряет силы, раздражённо отпуская омегу, отбегая от него, ведь начинает вытирать свой наряд от грязи, которая попала на него.
— А что насчёт этого? Ты уже забыл, каково это? Так я тебе напомню, — Арель берёт и второе ведро, в котором находится свиная кровь, которую Рено украл на кухне у бет. Омега опускает свою руку в ведро с кровью, обмазывает её и начинает медленно подходить к Тэхёну, который, увидев кровь, со стразом в глазах начал ползти назад, ища угол, в котором можно спрятаться от этих жестоких людей, но стоящий позади омега начал держать его за его шелковистые кудрявые волосы.
— Не убежишь, — шепчет Рено ему на ухо, улыбаясь, когда Арель подходит к нему и обмазывает его лицо кровавой рукой — губы, глаза, щёки, — наблюдая за тем, как скулит Тэхён, не желая ощущать этих мерзких чувств, которые жестокость его душу кусали.
— Это для разогрева, но потом я искупаю тебя в твоей же крови, тварь, — Арель подымает ведро, выливая кровь в нём на омегу, который сразу же начал руками вытирать с себя всё, задыхаясь от страха, неприятных ощущений, Тэхён ползёт вновь назад, не оставляя надежды, что у него получится найти для себя тайник от этих жестоких омег, которые хотят того, чего уже никогда не получат, показывают свои черные души, в которые уже ни за что не посмотрит Чонгук, как они и хотят, а альфа ведь Тэхёна полюбил за его чистоту. Добрую душу, которая коснулась сердца его убийцы. Дьявола, который сначала мучил его, а потом полюбил, хотел покорить, но вышло так, что омега покорил и взял власть над всем разумом, телом правителя.
— Вот бы правитель увидел тебя в таком виде, какой ты уродец, — всё, о чём сейчас думает Тэхён, это то, что эти незнакомые ему омеги не знают того, что с ними было бы, если бы Чонгук увидел в таком виде своего омегу. И Тэхёну жаль, что они не знают жестокости своего правителя, сколько бы они не мучили его здесь, Тэхён всё равно не освободит для них свое место, ведь он в сердце Чонгука, любви своей, а там места для таких жестоких омег, как они, нет, прогнивших, влюбленных лишь в статус, который хотят взять, получив внимание от Чон Чонгука, которого уже никогда не завоюют, ведь его покорил Тэхён.
— А теперь я украшу твоё уродливое личико твоей же кровью, Тэхёнчик, или как он тебя ещё называет? — Арель глазами другу подсказывает, чтобы тот к нему подходил и делал свою работу, продолжал держать его, чтобы не убежал, на что Рено слушается омегу и подбегает к лежащему в крови и грязи Тэхёну, ещё раз его повалив грубо, руками хватается за его кожу, вжимая в мраморный пол.
— Откуда же ты взялся, — Арель приседает на корточки, подымает свою руку, но потом начинает поглаживать кровавое лицо омеги, проводя пальцами по щекам, оставляя там свои следы. Но потом замахивается и ударяет омегу, давая ему пощёчину. Тэхён ни звука не издал, что очень удивило Ареля и разозлило, ведь он хочет делать больно Тэхёну, хочет слышать его плач, крики, но омеге не больно, больнее было, когда Чонгук бил, после того он от других её не чувствует.
— Как же ты действуешь на нервы, — Арель начинает лупить Тэхёна по щеке, не останавливаясь, всю злость на него сгоняя, зависть, бьёт, пока не устанет рука, что пугает его друга Рено, который думал, что это не зайдет так далеко, что это лишь помучить его кровью и грязью, не больше.
— Что ты делаешь? — Рено отпускает хватку, смотря на бешеного Ареля, который, кажется, не шутил о том, что хочет убить омегу.
— Ты глупец, Рено, держи его! — Арель и на соучастника замахивается, давая пощёчину, ведь Тэхён почувствовал, что он может двигаться нормально и начал шустро ползать, чтобы встать на ноги и попробовать убежать из этого подвального помещения к воинам или бетам, которые смогут ему помочь.
— Куда собрался? — Арель за волосы тянет на себя омегу, который скулить начинает от неприятной хватки, а незнакомец продолжает делать свои жестокие действия, вот только на этот раз положил его на спину и сел на него, держа его своим телом, ведь от друга никакой пользы, который забился в угол после того, как получил от Ареля по щеке, и боится того, кто на такое идёт ради альфы, ради власти, но вряд ли из-за любви. Арель избивает двумя руками Тэхёна, который уже немедленно сопротивляться начал, кусать летевшие в его лицо ладони, из-за чего получал кулаками от омеги по губам.
— Ты — грязный раб, это я должен быть рядом с ним, не ты! — Арель выдает ему причину, по которой Тэхён сейчас задыхается в собственной крови, одновременно ощущая и свиную. Он понял, что эти два омеги когда-то были ночным развлечением Чонгука, но при его появлении они потеряли свою кормушку, а сейчас ликвидируют того, кто занял их место, но вот Тэхён ничего не занимал, он у Чонгука в сердце был давно.
— Он выбрал меня, урод! — Тэхён коленом бьёт омегу в спину, кусает его руку, чувствуя чужую кровь в своих зубах, на что Арель громко выкрикивает, а Ким вылазит из-под хватки его и ползёт к ступенькам, по которым хочет добраться наверх, позади него скулит от боли омега, но всё равно не отступает, тянется к ноге Тэхёна, хватаясь за неё и тянет к себе, притягивая его полностью, вновь взяв в плен. После чего он дотянулся до тяжёлого железного ведра, поднял его, замахиваясь, чтобы ударить им об голову Тэхёна, но ему это не удается, ведь чувствует, как его кто-то двинул в спину, подобрав это ведро, которое выпало из его рук, ударив им в затылок Ареля, из-за чего у омеги в глазах потемнело, но тот не потерял сознание, лишь ослаблено упал, ползая медленно по полу, поднимая свои глаза, стараясь увидеть того, кто помешал ему убить омегу.
— Поднимайся Тэхён, господи, что же нам за это всем будет, — главный бета-повар Ихёк, с которым Тэхён уже был знаком, проходил возле этого места, но когда услышал громкие звуки отсюда, то решил спуститься проверить, но когда увидел, что здесь происходит, понял, что если он не вмешается, то за мёртвое тело Тэхёна платить будут своими жизнями все, кто находился во дворце и не слышал того, что здесь происходило. И вряд ли Чонгук бы поверил в то, что его омега поскользнулся в этом месте, куда бы он не пошёл, не зная сюда дороги.
Ихёк помогает Тэхёну подняться, который от боли в животе, куда тоже ногами и кулаками лупил его Арель, сжимается от ломки в костях, но с трудом встаёт на ноги с помощью беты, который придерживает его, смотря на Ареля со спины, проверяя, чтобы он не посмел продолжить то, что задумал. А потом внимание к себе привлекает и ещё один звук трясущихся зубов и всхлипов из угла, бета увидел там Рено, которому часто по заказу Чон Чонгука готовил в покои вкусные блюда и лично приносил. Ихёку не нужно спрашивать, что произошло, он понял. Знает только одно, что у них остаются считанные часы на последнюю жизнь, желает лишь одного — запастись воздухом, который всё равно не поможет под землёй, они сгниют сразу, ведь уже такие в душе черные.
— Это была ваша ошибка, глупые омеги! — показывает на них обоих бета указательный палец, предупреждая, чтобы они к смерти готовились, ведь правитель прибудет и увидит побои на своем омеге, сразу же спросит: «Кто?», найдет этих мразей и лично глотки их рвать зубами будет, а потом по земле волоксти их полумёртвые тела, привяжет к столбу в самом дворе дворца и львов выпустит, чтобы набили свои животы гнилым мясом, а остатки будут стервятники клевать.
На слова Ихёка Арель лишь посмеялся, а Рено сильнее зубами начал трясти, понимая, что с ним будет. Первый же омега уверен в том, что ему ещё удастся вернуть те дни, когда он получал от правителя подарки. После этого всего? А Арель умеет заметать следы, поэтому предпримет вторую попытку, сегодня, до приезда правителя Рима, сделает так, что его любовь размажется по мраморном полу в купальне в подвале, а Ихёк так будет резать мясо на ужин, что случайно себе шею перережет.
— Он всё равно будет моим, — не он, она. Власть. Арель проводит согнутое тело омеги, которому бета помогает идти, смотрит в его глаза, встречается с ним взглядом, не видя там страха, что очень раздражает Ареля, ведь таких рабов он ещё не встречал, которые смерти не боятся, они обычно на коленях просят о спасении их несуществующих душ, ведь в рабах их нет, так слыхал и считает омега. Арель злиться ещё больше начинает, потирая свою руку от боли, где остались следы от зубов Тэхёна, когда он отбивался от него. Омега бьёт кулаками о мраморный пол, прокручивая в своей голове слова Тэхёна, который грубо сказал ему, что альфа выбрал его, да ещё и уродом его обозвал. Арель покажет ему, какого это быть уродом, показав его рваное лицо в отражение воды, когда он ему его изуродует.
* * *
— Его же правитель убьёт, когда увидит тебя, Тэхён, — Ихёк вытирает раны омеги, накрывая его тело обнаженное простыню, а Тэхён лишь шипит от неприятных ощущений на своём на лице, молчит, слушает, как бета про себя ругается на всё происходящее, боясь и за свою пятую точку, ведь повелитель поубивает всех за своего омегу.
— Я отправлю тебя с бетами в купальню, пускай смоют с тебя эту кровь свиную и грязь, и пару воинов на защиту, чтобы они больше не посмели за тобой пойти, — бета умыл Тэхёна от крови и грязи и куда-то ушел, через секунд тридцать пришёл с бетами, которым он сказал забрать омегу в купальню, искупать и отправить в покои Чон Чонгука, туда дорогу те омеги даже не знают, ведь никогда там не были, поэтому Тэхён там под защитой, если и там достанут, ведь знают, что правителя сейчас во дворце нет и они будут пронюхивать Тэхёна, чтобы добить, то Ихёк отправит омегу к Юнги, который порвёт всех за него.
— Спасибо вам, — Тэхён с трудом поднимается на ноги со стула, сидя возле печи в помещении, где буквально живёт Ихёк, ведь постоянно готовит, беты помогают омеге подняться, ведут его под руки в купальню, где купается Чонгук, туда те омеги не должны прийти, ведь не имеют права без разрешения альфы там являться, так как это его территория, где он отдыхает, так же, как и покои.
— Я рад, что появился в том месте, когда тебе нужна была помощь, главное, чтобы правитель наказал виновников, — Ихёк проводит бет с омегой к выходу из кухни, защищая их своей спиной, бета выглядит низко, полный, уже в возрасте, широкий, с сединой в волосах, но кулаками управлять умеет, если надо будет. Сегодня вот пригодились, хорошую практику имеет, когда долгое время работает с тестом, которое для выпечки нужно было правильно отбивать, либо же при работе с мясом, когда нет времени бежать за лезвием, поэтому приходить ломать кулаками.
— Если бы не вы, они бы меня сильнее покалечили, вряд ли бы убили, потому что я восемнадцать лет в условиях пострашнее выживал, — Ихёк ведёт их за собой к купальне, видя на своем пути воинов, которым приказывает идти за спины бет и омеги, чтобы сторожили; они доходят до того места, которое находится на втором этаже, бета открывает им двери в купальню, двоим воинам приказывает стоять за дверью, а бет, которые придерживали омегу, пропускает внутрь, забирая у них Тэхёна.
— Ты в безопасности, они заведут тебя в покои Чон Чонгука, прошу, дождись правителя, никуда не выходи, пока его нет, — Ихёку очень нравится уверенность Тэхёна, который перед этим сказал, что омеги его вряд ли бы убили, но, чтобы это повторилось, бета не хочет. Хоть и Тэхён боли от других не ощущает, ведь силу знает, их две: когда делал больно Чонгук и когда его рядом нет. Но если Ихёк послушается Тэхёна, что его больше никто не тронет, не убьет, ведь он страшнее вещи переживал, то больно будет Ихёку и всем тем, кто послушал Тэхёна, ведь Чонгук будет очень зол из-за того, что его омега был в опасности, что его не начали защищать, охранять.
Тэхён обнимает бету и заходит внутрь, где его уже ждали беты, помогли ему зайти в горячую воду и начали смывать с него всю грязь, а вода поменяла цвет на красный, в которой плавали разводы кровавые, тело омеги стало чистым; когда грязь и кровь убрались, то открылся вид на его раны, синяки, на его лице были синие следы на щеках, царапины от ногтей Ареля, губы и брови разбитые. Омеги одели на Тэхёна чистый халат и, взяв под руки, помогая омеге идти, повели на этаж выше, где находятся покои правителя, завели его туда и поставили под двери двоих стражников, предупредив, что останутся без головы, если посмеют уйти с места.
* * *
— Я думал, ты про омег шутил, чтобы позлить Юнги, — шепчет Чонгук Хосоку, который довольно проходит в баню, позволяя чужим рукам омег стягивать с себя доспехи, чтобы освободить тело от тяжести и спрятать обнаженное тело в мраморном бассейне с горячей водой.
— Так я и пошутил, это для меня, вам же нельзя, у вас есть, кому души греть, — отвечает ему альфа, встречая Чимина, который вошёл внутрь позже, ведь сам заводил свою лошадь в конюшню за римской баней, чтобы она никого не убила.
— А это что такое? — первое, что произносит Чимин, когда видит в помещении двоих омег, которые раздевают Хосока.
— Омеги, — спокойно отвечает Хосок, видя недовольное лицо и Чонгука, и Чимина, которые думали, что он шутит, а Пак сразу же сжимается внутри от страха, что его ждёт, если альфа проговорится об этом во дворце перед Юнги, тот-то знает, как любят правители отдохнуть в купальнях и банях.
— Я вижу, но мы так не договаривались, — Чимин прячет свои глаза, когда омеги выходят из-за спины Хосока полностью голыми, обнажая и Чона.
— Почему так нервничаешь? — Хосок-то знает, почему, и смеётся, как тот выкручивается, а Чонгук осмеливается подойти к омегам, хватает их двумя руками за руки и выводит, видя, как они покорно уходят. Если бы у него не было Тэхёна, вряд ли бы он такое сделал, чтобы поиздеваться над Чимином. Хороший метод, но в интересах альфы тоже себя комфортно чувствовать здесь, когда в его мыслях только один омега, но другие ему мешают вообще дышать и думать, поэтому альфа решил спасти и себя, и заодно Чимина, за что второй безумно ему был благодарен, вот только сказать этого не мог, чтобы не задавали вопросы, но Чонгук и так знал об этом.
— Какие вы эгоисты, — Хосок влазит в воду, расставляет руки в две стороны, задирая голову от удовольствия, чувствуя горячую воду на своём теле.
— Это ты эгоист, мы не собираемся смотреть, как тебя ублажают, если хотел расслабиться, то мог бы и сам сюда прийти, — Чонгук присоединяется к брату, прячет своё обнаженное тело под горячую воду, вызывая у Чона старшего хитрый взгляд, из-за которого младший знает, что он хочет сказать.
— За Чимином наблюдал, — шепчет Чон, привлекая внимание Пака, который к ним в воду залез, услышав своё имя, сразу же поднял свои глаза на обоих.
— Вы о чём? — тяжело дыша, отвечает, ведь к приятной горячей воде привыкает, принимая удобное положение, устраивается напротив братьев, которые сидели рядом. Бассейн был круглым, широким, в мраморной обработке, в нём были вставки статуй львов, с глазами из драгоценных камней.
— Не забывай, что ты тоже, — отвечает Чонгук на слова Хосока, подавая ему взгляд, которым говорил, чтобы больше не затрагивал эту тему, если не хочет это всё раскрыть, Чонгук ведь ждёт, пока они сами признаются, выдавать их не хочет.
— Хорошо, у Чимина сакура, с ней всё понятно, ревнивый, наверное, но что сделал бы твой Тэхён, если бы узнал, что здесь были омеги, которые были здесь для меня, — Хосока не покидает мысль о том, чтобы выяснить, почему альфа вышвырнул его омег, а ещё он не до конца увидел характер Тэхёна, ведь тот очень скромный и хороший, возможно, лишь сегодня за завтраком увидел в его глазах немного ревности, когда тот об омегах в бане услышал. Насчёт Юнги знает, что он глотку вырвать готов тем омегам, на которых Чимин смотрел, сегодня в этом убедился, когда видел, как омега лупит под столом альфу, управляя им. Наверное, из-за этого у Хосока и нет любви, ведь боится, что им так же управлять будут, а он лишь хочет душами других править, не позволит какой-то любви сделать его слабым.
Нет любви, потому что не встретил ещё, а то, чего человек боится больше всего, то у него и будет, во что он и влюбится. Это сначала Хосок так говорит, но когда встретит своего истинного, то будет себе же приказывать на колени упасть перед любовью своей. Поймет Чимина и Чонгука, поймет, насколько это прекрасно, иметь настоящую империю в руках, а не ту, ради которой он сюда прибыл и хочет отобрать.
— Ты недооцениваешь моего Тэхёна, — улыбается Чонгук, уже давно заметив у него в глазах то, чего другие не увидят, эту искру, которая загорается, когда ночь наступает, эта кровь, которая шумит по его венам, когда омега видит, что его альфа уделяет внимание кому-то другому, но не ему, альфа заметил, как он зубы точит на тех, кто забирает у него альфу, например, сегодня. Тэхён пожирал глазами тех, кто затеял этот поход в Рим, альфа пронюхал его ревность даже к друзьям.
— Он зубы острые имеет, — Чонгук уже поскорее хочет вернуться во дворец, к своему омеге, которому часто любит свои клыки показывать, но Тэхён всё равно выигрывает, когда в себя альфу пускает, а своими зубами ему в шею впивается, но Чонгук скоро сделает так, что его зубы будут на его шее красоваться, говоря всем этой меткой, кому это сокровище принадлежит.
— Да вижу-вижу, правду говоришь, — Хосок на обнаженной груди у Чонгука замечает те самые следы от омеги, вызывая у Чона дикую улыбку.
— Чимина тоже покусал, — показывает глазами на альфу Хосок, после чего воин сразу же рукой прячет след на своей шее, который ему омега поставил утром.
— Когда уже тебя покусает, — грубит Чимин.
— Свою пассию я ещё встречу, не волнуйтесь, — Хосок тянется к кубку, стоявшему рядом, который вином наполнен, берет его в руки и к губам прислоняет, пробует, на альф смотрит, которые думают о своих любимых, пока один он лишь мечтает о нём, но боится превратиться в таких же, как и они, но всё равно от этого не убежит и будет ещё умолять любовь свою им править.
* * *
Воины стоят у двери покоев Чон Чонгука, охраняют его золото, как и приказал Ихёк, один из них засмотрелся на омегу, которого выдвинул из угла второй, что-то шепнув, а тот, испугавшись, послушался его и направился к воинам, соблазняя их глазами; подходя, начал трогать их, позволять и себя трогать, как и приказал Арель, чтобы отвлечь воинов и он смог пройти в покои и вытащить из них омегу, доделав всё до конца, ведь он не хочет, чтобы всё это спёрли на него; он и Ихёка сразу же после Тэхёна убьёт, веря, что Чонгук пару дней погрустит и его к себе позовёт. Рено стягивает с себя наряд, показывая свое тело воинам, которые переглядываются друг с другом, говоря, что нельзя уходить, а второй лишь говорит, что они сделают это прямо здесь, не уходя от двери. У Рено получилось, он привлёк внимание воинов к себе, которые были им занятые, поэтому Арель смог пробраться вперёд, открыть двери и зайти в чужие покои, увидев сидящего на постели Тэхёна, который верно ждал своего альфу, но встретил на пороге того, кто смерти ему желает.
Тэхён увидел на пороге того омегу, который не хочет оставлять его и мечтает доделать свою жестокость ради того, чего никогда не будет, но этот омега не хочет в это верить. Тэхён только сейчас чувствует страх, потому что даже под защитой к нему опасность добралась, поэтому омега никому и не доверяет, кроме Чонгука, лишь его своей стеной считает, который от всех бед спасёт, каждому голову отгрызёт, сердце гнилое вырвет, показывая дорогу к смерти. Если Чонгук узнает, что кто-то другой посмел смертью править, адом его управлять, то покажет своего душевного Дьявола, который давно чужой крови не пил, покажет вкус настоящей смерти, жестокости.
— Думал, тут тебя никто не найдёт? Никто трогать не будет, потому что я боюсь этих стен? — Арель довольно приближается к Тэхёну, который напуганно начинает искать глазами, куда ему бежать, медленно подползая к краю постели. Арель хочет добиться своего, но пока править у него получается слабыми, такими, как Рено, которому он пообещал, что вернёт ему и ночи с правителем, и подарки от него, если он отвлечёт воинов, но способом отдачи себя им, заставил силой, а слабые слушаются ещё слабее людей, веря в их ложную силу. Но Тэхён не слаб, поэтому Арелю и сложно.
— Но эти стены должны мне принадлежать! Как и эта постель, на которой ты сейчас лежишь! Она моя! Я на ней спать должен рядом с правителем, — Тэхён, тяжело дыша, в ужасе на приближающего омегу смотрит, который приметил на ложе рядом возле постели кубок, которым и убьёт омегу, меняет свой маршрут, идёт к нему, видя, как Тэхён уже соскочил с постели, побежал к двери, но Арель это предвидел, догнал и за кожу оттянул, повалил на пол, уложив под свои ноги.
— Пока ты продолжаешь звать его повелителем, Чонгук любуется, как я зову его по имени, — Тэхён ударяет стоявшего над ним омегу в ногу, на что тот падает, но это его лишь ещё больше злит; Арель подымает кубок, который недавно взял из ложа, хочет ударить им Тэхёна, но тот хватается за него и держит, видя в камне на кубке свой глаз, Арель тянет этот кубок к лицу омеги, чтобы задушить им его, но тот крепко сдерживает его напор.
— Да я тебе язык отрежу! Только я так буду его называть, раб ты грязный! — Арель тоже зубы свои показывает и начинает кусать за руки омегу, хватает его за горло и начинает душить, но Тэхён его отталкивает, лежит на полу, хватает лёгкими воздух, а Арель подползает к омеге, рвёт с него его халат, кусок ткани отрывает и ею начинает привязывать к его руке этот кубок.
— Если ты считаешь его своим омегой, тогда ты должен встретить его с вином после похода, но так как ты раб, ты это сделаешь на коленях. Я тебя убью, а последнее, что увидит правитель, это твое мёртвое тело, сидящее на коленях, подающее ему кубок с вином, как это делают рабы своим альфам, — Арель с шипением произносит, слюна ядовитая от злости течет у него, омега сильно сдавливает куском ткани руку Тэхёна, привязывая к его руке и кубок, в который нальёт вино, которое стоит в графине на мраморном столике посредине покоев. Арель наливает в кубок вино, взяв стеклянный графин, поставил Тэхёна на колени, приволок его к постели, а пустую ёмкость из-под вина разбил об пол, взяв в свои пальцы стекло, смотря на шею омеги.
— Сперва я перережу тебе горло, а потом отрежу твой язык, которым ты посмел говорить правителю о любви, которая мне принадлежит, — Тэхён обессиленно смотрит на него, хмурится от того, что руку сильно тряпка пережимает, а всё тело ноет от того, что этот омега швыряет его по всем покоям, поставив на колени, сдерживая его своей ногой, вдавив её ему в живот, не пуская, чтобы убежать не надумал.
— Кто же тебя так обидел? — Тэхён прищуривает свои глаза, ведь таких больных ещё не видел, которым явно не любовь нужна, омега видит его насквозь, видит его жажду быть здесь хозяином, спать в этих покоях не по любви, а чтобы его все боялись и знали, кто тоже власть имеет.
— Ты, — с такой ненавистью Арель произносит, тянет стекло к шее Тэхёна и проводит медленно по ней, слыша, как шипит омега, а Арель проводит пальцем по его стекающей крови, смотря на свой указательный палец, рассматривая чужую кровь, которую наконец-то пролил. Но он пока сделал ему лишь неглубокую царапину на шее, которую будет увеличивать, ведь хочет видеть, как омега мучится, ему недостаточно его шипений, он хочет слышать его крики, как он просит помощи. О таком просят только слабые, а Тэхён ещё имеет немного сил, чтобы отбиваться и, как он умеет, выживать.
— Ты сдохнешь, — Арель вновь замахивается на омегу, тянет стекло к шее Тэхёна, но тот со всех сил хватается за его руку, сдерживает её, видит в стекле свое отражение, а если отпустит руку, то и смерть увидит.
— Не сегодня, — Тэхён отталкивает от себя омегу, выдирает из его пальцев это стекло и бьёт им его по лицу, царапая его, чтобы отвлечь болью омегу, встаёт на ноги, бежит к выходу, пока за его спиной Арель кричит от боли, трогая свою кровавую щеку, наблюдая за тем, как убегает его враг. Тот тоже на ноги подымается и бежит следом за ним, но Тэхёну уже удалось выйти, не заметив за дверьми воинов, омега прошел немного вперёд, увидев их с другим омегой, поэтому им не было дела до криков, которые доносились за двери, возле которой они должны стоять. Тэхён держится за стенку, чтобы не упасть, видит того омегу, который тоже был в купальне в подвале, а сейчас развлекается с воинами, точнее, отвлекает их от того, что задумал Арель.
— Ошибаешься, — из покоев выбегает Арель, видя напротив себя Тэхёна, секунду осмотрев лицо омеги, измазанное кровью. Ким с трудом побежал к ступенькам, схватился рукой за своё горло, которое резало болью его, затем посмотрел на пальцы, отстраняя ладонь от шеи, они были в крови, он не думал о том, что ему нужна сейчас помощь, чтобы ему помогли остановить кровотечение, он хотел лишь к своему альфе, в объятиях которого он точно себя будет чувствовать в безопасности. За ним бежит и бешеный Арель, Тэхён пару раз падал от того, что спешил и не видел под ногами своими дороги, катился по этим ступенькам, больше синяков получал. Омега не знал, куда бежать от страха, боялся, что если остановится, то этот омега вновь его затянет куда-то и убьёт, но Тэхён пообещал, что сегодня выживет, не даст себя обидеть. Он бы мог сейчас спуститься на этаж, где живёт Юнги, спрятаться у него, к нему б вряд ли тот омега осмелился зайти, и Тэхёна бы не нашёл, но он об этом не думал, лишь о Чонгуке, которого ему так не хватает сейчас.
Тэхён слышит крики Ареля позади, который хочет остановить его, омега на бегу пытается развязать узел на руке и убрать этот кубок, который тянет его руку ко дну, со своим содержимым внутри, но это лишь отвлекало Тэхёна, и он не видел, куда бежит, поэтому решил оставить это, сосредоточив глаза прямо, ища для себя выход, но во дворце он вряд ли его найдет, ведь Арель повсюду его найдет, ведь он даже осмелился в сами покои правителя явиться. Тэхён выбегает из дворца на улицу, видя у врат на конях альф, которые прибыли уже из Рима, а когда омега увидел своего Чонгука, то понял, к кому нужно бежать и помощи просить, в чьих объятиях нужно прятаться.
Омега бежит к вратам, осматривается назад, видит, как за ним и Арель спешит, не замечая, что уже и владыка явился, так сильно ему злость и зависть голову задурманили, глаза кровью залили, которую он пролить Тэхёну хочет. Омега бежит к Чонгуку, передвигает с трудом свои ноги, держится рукой за шею, боль которой забирала его силы, но, смотря на своего альфу, Тэхён находил в себе силы добежать к нему. А в это время Чонгук спрыгнул с коня, что-то бурно обсуждая с Чимином, Хосок как всегда не понимал, о чём эти двое разговаривают, думая, что их не понимает, ведь любви как они не имеет, вот и злится постоянно, когда не в теме с альфами.
— К тебе бежит твой омега, — Хосок заметил за спиной Чонгука бегущего Тэхёна, но не увидел в его глазах страх, альфа привлёк внимание Чонгука, который сразу же развернул свое лицо, смотря через плечо, поправляя несобранные волосы, устремив взгляд на своего Тэхёна, который был в одном лишь ночном халате, который уже был грязным, ведь Арель волок его по полу, омега быстро к нему бежал, немного хромая, но Чонгук лишь через пару секунд заметил в его глазах страх.
— Тэхён? — удивлённо произносит Чонгук, а к нему прибегает омега, падая в ногах его, поднимая руку, к которой был куском его рваного халата привязан кубок с вином.
— Чонгук, — со страхом произносит омега, со слезами в глазах, отстраняет вторую руку от своей шеи, показывая рану, которая на самом деле ни черта не обычная царапина, это глубокий порез, который кровоточит. Но Тэхён всё равно нашёл силы убежать и упасть возле своей стены, которая точно его защитит. Чонгук расширяет глаза, видя в таком состоянии своего омегу, на его лице были раны, синяки, тело тоже побито, к нему подходят остальные альфы, которые позади стояли, а когда заметили Тэхёна в таком состоянии, то сразу же кинулись к нему.
— Кто?.. — с такой злостью произносит, что весь яд из его рта полился, глаза кровью налились, а Дьявол внутри него развивался, просился наружу, чтобы отомстить за свое сокровище, которое кто-то посмел тронуть, уничтожить, сделать больно, смерть показать. Теперь Чонгук покажет этому ублюдку, как на самом смерть выглядит, он глотку руками рвать ему будет, показывая, как ад выглядит, давая ему его попробовать, и когти своего Дьявола тоже, который хочет пробить ими это гнилое сердце, которое посмело отобрать его у Тэхёна.
— Ему нужна помощь, Чонгук, — с ужасом в глазах и эмоциями на лице произносит Чимин, подбежав к Тэхёну, взяв его под руки, чтобы поднять, но тот лишь смотрел на Чонгука, с поднятой рукой, в которой был привязан бокал с вином, сидя на коленях, подавал его альфе, хоть на самом деле просил его руку в своей ощутить, веря, что это поможет выжить. Но Тэхён чувствует, как в глазах темнеет, дышать становится тяжелее, глотать тоже, сильная боль охватывает его плоть, он ощущает, как стягивается его кожа на шее от того, что кровь засыхает на ране, но её обливает новая.
— Кто! — на весь двор кричит, глазами ищет этого ублюдка, от которого омега бежал, останавливая свой взгляд на стоявшем позади перепуганном омеге, который бежал сначала, но остановился, увидев, как на него убийственно повелитель смотрит, Арелю удалось в его глазах того Дьявола увидеть, который огнём на него дышит. Он рассмотрел в его взгляде кровь, которую он из его шеи выпить хочет, а когтями, которые появляются от злости у правителя, он хочет вырвать глотку тому, кто сделал это с его омегой, которому он днями и ночами говорит о своей любви, молится во снах, на колени становится, голову клонит, ведь безумно любит, зависим от этого Ангела, который душу и сердце Дьяволу в плен разрешил взять. Альфа так хмурится, что его брови в одно целое объединяются, он сжимает поводок своего коня, с его губ течет слюна, ведь зубы его хотят разорвать этого омегу, который посмел поднять руку на его любовь. На его омегу, на его жизнь, Солнце, Фелицию, Ангела, сокровище. Он по его глазам темным понял, которые сразу же страхом наполнились, что это именно он к этому причастен.
— Забери его во дворец к лекарям, Чонгук сейчас не во власти нас слышать, — Хосок стучит по плечу Чимина, говоря ему, чтобы забрал омегу, ведь догадывается, что сейчас будет, а это для глаз Тэхёна картина не из лучших, он и так напуган.
— Хорошо, — Чимин берёт Тэхёна на руки и бежит с ним во дворец, обходя Ареля, на которого Чимин злобно посмотрел, взглядом лишь одним сказав ему, что ему конец. А Тэхён ослабленно разложился в руках альфы, кое-как открывая глаза, чтобы посмотреть последний раз на мир, который с каждым разом всё темнее и темнее становился в его зрачках. Чимин на бегу отвязывает от его руки этот кубок с вином, выкидывая его, забегает во дворец, направляется наверх по ступенькам, чтобы положить тело Тэхёна в покои Чонгука и позвать туда лекарей, но встречает спускающегося сверху Юнги, который услышал звук лошадей во дворе и кинулся встречать альф, но на самом деле Чимина.
— Что произошло? — Юнги, рот ладонью прикрывая, показывает своё удивление, видя на руках Чимина Тэхёна в очень плохом виде, не понимая, что произошло, не веря, что это мог вновь Чонгук сотворить, но он уже хмурится начинает, рассматривая все варианты.
— Скорее позови в покои Чонгука лекарей, — Чимин рычит на Юнги, а тот дёргается от страха, провожая взглядом альфу, который побежал наверх, но потом остановился, с плеча посмотрев на омегу, вновь повторяя: — Юнги, сейчас же! — омега кинулся вниз, побежал в покои, где живут лекари с бетами. «Если Чимин такой грозный, значит, что-то случилось серьезное», — думает омега, он это заметил и по Тэхёну. А Чимин так быстро среагировал, ведь это что-то ему напомнило, когда Чонгук ему когда-то сказал тело Юнги взять и отнести в покои, поэтому альфа теперь боится таких моментов и действует быстро, чтобы никто не пострадал.
Чонгук держит зрительный контакт с тем, кого он знает и уверен в том, что это его рук дело, догадывается, зачем он это сделал, но за всё нужно платить, и Чонгук возьмёт свою плату. Он возьмёт кровь, ведь кровь за кровь, вырвет его ему не нужное сердце, ведь он им пользоваться не умеет, а таким не место существовать в мире. Таких нужно истреблять, и Чонгук это сделает, вот только мучительно и жестоко, как и Арель пытался сделать с Тэхёном. Чонгук ведь хотел его воину отдать, жил бы, дышал спокойно, может, подбить бы смог нового альфу, но не захотел, захотел славы, власти, будет ему слава, когда Чонгук привяжет его к столбу, разденет, пустив на него львов, чтобы сожрали это гнилое мясо, а остатки падальщики будут доедать. Арель видит в этих Дьявольских глазах свою смерть, а Чонгук видит кровь, которой сейчас напьётся.
— Убью суку! — рычит альфа и надвигается на омегу, который задним ходом начинает покидать это место в надежде, что убежит. От Дьявола не убежать, он и в аду найдет, чтобы отомстить, ведь тоже им правит.
Когда любовь его трогают, тогда…
Дьявол просыпается.