Реакция мистики майнкрафт на т/и [Закрыто]

О да, долгожданная 2 часть реакции. Вчера сдала последний экзамен ₍⸍⸌̣ʷ̣̫⸍̣⸌₎

Честно, думала, что выпущу раньше, но как-то не выходило, некоторые реакции пришлось переписывать, потому что они мне не нравились. Да и некоторые до сих пор ставят меня под сомнение... но я очень надеюсь, что вам понравится (⁠◡⁠⁠ω⁠⁠◡⁠)
_________________________________

Хики(Hiki):
Хики не знал, сколько времени прошло. Дождь сменился туманом, потом снова ливнем. Он ушла глубже в лес. Больше не считал дни. Не нуждался в пище. Не отвечал на зов тотема. Не откликался на шёпот других мифов. Он просто… был. Сидел, сжав остывшую ладонь в своих пальцах, как последний осколок прошлого. Иногда казалось, что твои пальцы шевельнутся. Он даже переставал дышать, чтобы создать полную тишину, вдруг услышит твоё дыхание, а потом с горькой усмешкой говорил себе, что он сходит с ума. Разве это не так? Почти.

Но сегодня было иначе. Лес был на удивление тих. Туман стал гуще. Хики сначала подумал — очередной глюк. Иногда тут искажалось всё: звук, цвет, время. Но это было не искажение. Это было дыхание. Он почувствовал, как твои пальцы дрогнули. Тонко, слабо, как ветерок среди застывшего воздуха. Он резко распахнул глаза. Нет. Нет, нет, не может быть. Он смотрел на тебя, боясь даже моргнуть. Но твои пальцы действительно... двигались. Они сжали его руку.

— Т/и?...

Голос сломался. Он не слышал свой голос таким... живым, уже давно. Ты дёрнулась, будто пробуждаясь от тяжёлого сна. Дыхание было сбивчивым, как будто лёгкие только учатся дышать. Когда ты открыла глаза, в них отразился живой блеск. Хики отпрянул, впервые за всё это время.

— Ты… — прошептал он.

Ты не ответила сразу. Просто смотрела на него, не понимая, что произошло.

— Ты... вернулась... — голос дрожал. — Ты… живая.

Он крепко обнял тебя, боялся, что если отпустит — снова исчезнешь, и впервые за всё это прóклятое время беззвучно заплакал. Слёзы падали на твои волосы.

— Не смей больше уходить. Не смей больше делать по-своему, когда я умоляю остаться. Я сорву все свои корни ради тебя снова, слышишь? Пусть даже... чёрт возьми, пусть даже я исчезну первым. Только не ты, — Он шептал на ухо, перебирая пальцами твои волосы.

Посланник/Энвой (The Envoy):
Вода обычно молчала. Но сегодня — она шептала. Сначала едва-едва. Потом сильнее. Словно звала кого-то, кого давно уже нет. Посланник стоял в воде, по-колено. Энвой не двигался. И Мир будто замер вместе с ним. Он чувствовал, что что-то не так. Не снаружи — внутри. Где-то между ребрами, где раньше было тепло от твоих прикосновений, теперь что-то… треснуло. Он вспоминал, как гладил твои волосы, когда ты захлёбывалась. Как крепко держал, чтобы не выбралась. Он ведь не хотел боли, он хотел вечности. Он же не монстр, правда?.. (еще какой) Но почему вода теперь не слушалась? Его сердце сжималось, будто его кто-то душил невидимой рукой. Он знал, что потерял не только тебя. Энвой потерял себя.

— Почему? Почему?! — рычал он, хватая горсть воды и бросая обратно в реку.

Но река оставалась безмолвной, безжизненной. И тогда, в глубине отчаяния, пришло понимание. Жгучее, как раскалённое железо. Он был дураком. Проклятым идиотом.

— Т/и... я был так слеп. Я позволил страху убить тебя, — шептал он сквозь рыдания, — Как же я хочу разорвать эту тишину, которую я наделал своим безумием.

Энвой опустил руку в реку. И вдруг — ощутил присутствие. Он резко повернулся и мгновенно остолбенел. Губы приоткрылись, но не вырвалось ни звука. Парень шагнул вперёд не веря.

— Т/и?...

Ты смотрела прямо на него. Не со страхом. Не с болью. С осознанием. Словно помнила всё. Каждую секунду под водой. Его шёпот. Свои удары в панике. Его руки.

— Ты... вернулась ко мне, — выдохнул парень, срываясь на улыбку.

Ты молчала.

— Скажи что-нибудь... скажи, что прощаешь меня.

Он почти бросился к тебе, хотел обнять, как тогда. Но вода поднялась, словно сама отталкивала его. Как будто река — та, что раньше подчинялась — больше не признаёт его. Ты сделала шаг назад. Глаза — уже не мягкие. Холодные. Отстранëнные.

— Ты сказал, что я обещала быть вечно с тобой, — Голос твой был спокоен. Но в нём звенело обвинение. — Но зачем ты...

— Я... я хотел, чтобы ты осталась. Навсегда... — Он перебил девушку.

— Ты убил меня.

Эти слова разорвали всё внутри него. Он рухнул на колени. Погода стала пасмурной, вода била волнами в грудь. Он пытался поднять взгляд, но не мог. Не смел. Ты стояла, смотрела на него, и в этот миг — он понял.  Он хотел кричать. Умолять. Но река — забрала его голос. И пока горе утопленник сидел в воде, сжав в кулаках своё отчаяние, ты отдалялась. А он остался в своей воде. Один. Со своим "навсегда", которое обернулось вечной утратой. Хотя кто знает, может ты его простила, но решила помучить, также, как и он, когда топил тебя ради вечности. 

(Допустим что простила и действительно мучаешь, просто я не смогла написать более логичного конца чем этот, ибо не думаю,что я был не сразу простила чела который меня грохнул ╥﹏╥)

Иракин(Irakin):
Иракин стоял у подножия старой ели, его взгляд был устремлён в никуда, но в голове — снова и снова мелькала та картина: твои закрытые глаза, твоё безжизненное тело. Он приходил сюда каждый день. Смотрел на тот склеп из корней, в котором покоилось твоё тело. Всë время в его груди продолжал жечь гнев. Этот день не исключение, но всë же что-то было иначе. Ветер внезапно стих, птицы не пели и листва не шелестела. Иракин резко обернулся, рука сама потянулась к оружию. Он услышал шаг. Один. Второй. Видимо, снова кто-то чужой ступил на землю. В тумане, сквозь ели, видно силуэт. Женский. Иракин стоял, вцепившись в ель, будто в единственное, что ещё было реальным. Сердце(?) билось быстро. Слишком быстро.

— Нет. Этого не может быть, — выдохнул он, обводя глазами поляну. — Я впитал уже слишком много боли. Всё. Всё мне кажется. Я схожу с ума.

Он коснулся своего лба рукой, пальцы дрожали.

— Я отомстил почти всему живому в том лесу, а теперь она играет в призраков. Ты мертва, Т/и. Я сам тебя хоронил. Сам…

Он замолчал. Воздух давил. Он выпрямился и сделал шаг назад, готовясь уйти — вернуться, напиться, забыться, разрушить себя — но... Что-то коснулось его плеча. Тёплое. Осторожное. Он развернулся с рывком, мгновенно выхватывая нож — взгляд дикого зверя, челюсть сжата, мышцы напряжены. И ты — стояла перед ним.

— Не трогай меня! — срываясь, почти рыкнул он.

Но ты даже не шелохнулась. Только смотрела. Он тяжело дышал, нож всё ещё в руке. Его трясло. Он не мог понять — тело подсказывало одно, разум — другое.

— Это… что это за чертовщина… — прошептал он. — Ты не можешь... ты не можешь быть здесь.

— А ты бы предпочёл, чтобы я осталась в земле? — голос девушки был ровным. Без укора.

Он смотрел на неё, прищурившись. Словно пытался понять: правда ли она живая, или всё же с ним играет его воображение.

— Я не могу поверить в это, я буквально сам положил тебя в землю. — его голос стал хриплым.

— Неужели хочешь потрогать, чтобы проверить? — Закатив глаза, ответила Т/и.

— Ой, как смешно, — прошептал Иракин, — Не искушай меня, а то буду вести себя неприлично.

Иракин резко поднял руку, дотронулся до твоей шеи. Он провёл большим пальцем по странному символу на её коже.

— Что это? — спросил он тихо. Едва слышно.

— Мой пропуск. Сюда. — Она коснулась его запястья. — Если это можно так назвать.

Иракин отпустил тебя, сделав шаг назад.

— Скажи мне одно, — нарушил он тишину. — Ты пришла ко мне… зачем? Вернее... ради меня?

—Вообще, не к тебе, — поправила она спокойно. — Ты просто... первый, кого я захотела увидеть. И... я хотела отомстить.

Он усмехнулся, мрачно. И в этот миг, между стволами деревьев, хрустнула ветка. Кто-то наблюдал. Кто-то чувствовал, как они — снова вместе. Иракин отвёл взгляд. И на миг — почувствовал как будто чей-то взгляд пронзил его спину. Он медленно повернулся. Вдали, за рядами высоких елей, там, где тени сгущались, стояла фигура. Трудно сказать — человек ли это, зверь, или нечто иное. Силуэт был размытым, нереальным, будто сотканным из лесного тумана и чего-то древнего. На стволе дерева — чёрные когти, впившиеся в кору. А из темноты — два светящихся янтарных глаза. Мягкие. Жгучие. Живые. Невозможно оторваться. И в них — ни злобы, ни радости. Только спокойствие.

Иракин замер. Он не сделал ни шага. Ни звука. Но через миг — фигура исчезла. Будто её никогда и не было. Он сжал челюсть. Иракин ещё долго смотрел в ту сторону, затаив дыхание. Ты положила руку ему на плечо.

— Не смотри туда, — спокойно сказала она.

Он медленно повернулся к тебе.

— Ты знаешь, что это было?

Ты посмотрела в его глаза. И, впервые за всё время, не ответила.

Диаболус(Diabolus):
Театр мёртвых чувствался пустым и гулким, как гробница из забытых воспоминаний. Диаболус стоял в полумраке, тени от горящих свечей плясали на стенах, отражая беспокойство в его глазах. Его руки, сжимающие обложку запретной книги, дрожали — но не от страха, а от непередаваемой смеси боли и ярости.

— Ты умерла, — проговорил он, голос был тихим, но каждое слово разрезало тишину, словно лезвие. — И я… остался один.

В комнате запахло горечью и пеплом, но он не позволил себе слез. Слезы — для слабых. Для тех, кто покидает сцену без аплодисментов. Диаболус стоял у сцены, окружённый тенями, что словно поджидали его ошибку. Его глаза горели тусклым огнём — огнём, который едва сдерживал ярость и отчаяние. Он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как замуровал тебя в свою пьесу. Всё теряло вкус. Ты не отвечала. Даже во снах других. Даже в самых горячих кошмарах. Он шептал твоё имя в сонных потоках, но в ответ — тишина.

— Браво, — прошептал он, хлопнув в ладоши. — Ты стала лучше всех. Умереть — чтобы остаться со мной навсегда. Ни один актёр так не умеет. Ни один, кроме тебя.

Диаболус откинулся на пол, разметав руки, и закрыв глаза.

— Я бы аплодировал, но знаешь...

И тогда он почувствовал холод. Как свежий воздух в зале, где никогда не открывали окон. Потом шорох, а затем шаги.

— Это ты, — произнёс он, не шевелясь. — Я окончательно сошёл с ума. Впрочем... и то, и другое звучит захватывающе.

— Ты думаешь, я — выдумка? — спокойно спросила она.

— Не знаю, — усмехнулся он криво. — Учитывая, сколько раз я вставлял тебя в чужие кошмары... может, ты просто одна из них. — Он подошёл ближе.

— Хотя… обычно мои фантазии не такие… злые на меня.

Она смотрела пристально. Глубоко.

— Ну, прости, актрисочка. Перелюбил немного. Забрал больше чем положено. Зато... — он приблизился, почти касаясь её, — в финале все плакали.

— Только ты не плакал.

Он замолчал. Улыбка слетела. Маска дала трещину. И на долю секунды... он стал просто мужчиной, сидящим на пепле своих ошибок.

— Я не умею, — тихо ответил он.

— А надо бы. — Она вздохнула.

Он выдохнул. Сел на край сцены, глядя вниз.

— Я… правда думал, что удержу тебя. Что если заключу в пьесу, если оставлю след, то ты останешься. Смешно.

— Я умерла от твоей любви, Диаболус. Это забавно?

— Нет, — резко.

Молчание. Он отвёл взгляд, пальцы дрогнули.

— Это не должно было случиться, — мужчина выдохнул. — Я не знал, когда остановиться.

— Зато теперь знаешь?

— Теперь я знаю, что ты способна воскреснуть, лишь бы вновь крикнуть на меня. Это впечатляет, — Диаболус сухо усмехнулся.

Ты подошла ближе, и он увидел: на солнечном сплетении, там, где остался бирюзовый след, теперь тянется чёрная нить — твою душу забрали, но затем вернули. Зачем? Он не контролирует тебя больше. И в груди — что-то хрустнуло.

— Кто тебя вернул? — спросил он. — Прям из Ирия...

Ты улыбнулась.

— Разве это так важно? Я не знаю его имени.

Диаболус криво усмехнулся.

— И теперь ты… не моя?

— Очень оригинально, — сказала она с каменным лицом. — Всë такой же нарциссичный, красивый и, иногда, душный.

— Душный? — Он рассмеялся.

— Именно так.

Он выдохнул сквозь зубы.

— Не хочу, чтобы ты снова умерла.

— Ты почти звучишь как человек. Что, меняется что-то, Диаболус? — Она подняла бровь. Улыбнулась впервые за всё время.

— Я деградирую в чувства. Ради тебя, мерзавка.

Демон трёх/Óсирис(The Demon of Three/Ósiris):
Когда его пальцы коснулись твоей кожи — произошло нечто странное. Внезапно твои глаза открылись — и голос прозвучал хрипло, но живо:

— Блять… я всё ещё здесь.

Ты села. В глазах потемнело. Голова отозвалась болью. И тогда раздался голос.

— А, значит, всё-таки проснулась. — Тон был холодный, чуть насмешливый, но внутри — кипела лава.

Ты медленно повернула голову.

Осирис стоял, прислонившись к дереву. Осирис. Лицо — с тенью древней боли и вечной власти. Он смотрел на тебя, не моргая.

— Привет, — пробормотала она, голос всё ещё хрипел.

— Привет? — Он оттолкнулся от дерева. — Привет, значит?

Ты попыталась встать, но ноги подкосились. Он поймал тебя одной рукой и стиснул челюсть.

— Так. Давай. Объясняй. Что это, по-твоему, было?

— Я... устала. Всё было слишком. Я... не видела выхода.

Он молча смотрел на тебя. Долго. Потом выдохнул — резко, сквозь нос.

— То есть, по-твоему, выйти в лес, лечь на камни, сжать в кулачке пафосный стишок и умереть, — это решение?

— Я не ожидала, что ты меня найдёшь. — Т/и опустила глаза.

Он молчал. Потом поднял руку — и с силой ткнул тебя в лоб пальцем.

— Не делай так больше.

— Ай!

— Скажи мне честно… Ты правда умерла просто потому, что у тебя был экзистенциальный кризис?* — Он прищурился.

— Примерно. Плюс плохой сон, минус перспектива будущего. — хмыкнула она.

— Я сидел здесь ради твоего хандрического полёта мыслей? — Он медленно закрыл глаза.

— Ты же демон. Разве тебе не должно быть по кайфу?

— Слушай, — сказал он, опуская взгляд, — я понимаю, что тебе было тяжело. Но, чёрт возьми, суицид — это такой старомодный ход, даже для тебя.

Ты ухмыльнулась.

— Старомодный? Спасибо, мне нравится быть классикой.

Он усмехнулся, прикоснувшись к твоей щеке.

— Со мной нельзя было поговорить?

— С тобой? — подняла бровь. — Ты обычно ведешь себя так, будто весь мир тебе должен поклониться. Где в твоём расписании было время на мои проблемы?

Осирис нахмурился, и глаза его сверкнули алым:

— Вообще-то у меня всегда есть время для тебя.

Ты вздохнула, вставая на ноги.

— Разговоры — как чтение древних текстов: сложно понять и ещё сложнее вытерпеть.

— И всё же ты вернулась, ну или тебя вернули, — сказал он, делая шаг ближе, — значит, всё не так плохо, как кажется.

— Слушай, я всё ещё слаба после смерти. Ты бы мог обнять меня?

Он вздохнул — и обнял. Грубо. Резко. Но тепло.

Лукас(Lucas):
— Ты… Ты что вообще за дьявол? — его голос трясся, ломался, сменялся рыданиями и угрозами, — Ты умерла! Ты не могла вернуться!

Ты моргнула, чуть качнувшись, как слабая тень. Он обнял тебя резко, словно боялся потерять вновь.

— Не уходи… не смей… Ты — моя. Моя, слышишь? — хрипло шептал он, и слёзы катились по щекам, то каплями боли, то вспышками ярости.

Внезапно он схватил её за плечи и, сжимая слишком сильно, почти кричал:

— Ты не имеешь права смотреть на других! Ни на кого! Иначе я… я… я… — он запнулся, дыхание сорвалось, глаза потекли кровью боли. — Я сделаю так, чтобы ты снова не смогла уйти. Никогда!

Ты отстранилась, пытаясь унять дрожь в голосе:
— Лукас... ты же знаешь я... с тобой.

Он рвал на себе волосы, смеялся нервно, и рыдал в одно и то же время, словно за гранью сознания:

— Зачем? Почему ты хочешь уйти? Почему ты хочешь меня бросить? Ты же говорила… говорила, что любишь!

— Я уже не могу жить в твоём аду, — её голос дрожал, устал и был полон боли.

— Нет! Я не позволю! Я не отпущу!

Он рухнул на колени перед ней, рыдая и умоляя:

— Останься со мной. Пусть даже в этом безумии. Пусть даже в боли. Ты — всё, что у меня есть. Хахах..

Ты застыла, понимая, что бежать всë равно бесполезно, он найдет тебя везде, где бы ты не была. Тебе не оставалось ничего, кроме как встречать этот шторм.

— Ты слышишь меня, запомни — если ты уйдёшь, я сделаю так, что мир вокруг тебя превратится хуже чем в ад. Ты не уйдёшь. Я не позволю.

Он поднялсяс колен и наклонился ближе, его дыхание было обжигающим.

— Я вырву каждую твою мысль из твоего головы, что хочет быть свободной. Я не дам тебе покоя, ты принадлежишь мне.

Внезапно он снова сорвался в истерику, рыдая и угрожая одновременно, голос трещал и резал пространство:

— Я ненавижу себя за это. Я ненавижу тебя за то, что не можешь просто быть со мной! Но я не отпущу. Ты моя, и точка.

Он схватил тебя за подбородок, заставляя встретиться с его безумными глазами:

— Ты будешь терпеть меня. Ты будешь рядом. Потому что без тебя — я исчезну, и этого я не допущу. Ни за что. Ни за что.

Ты стиснула зубы, сердце колотилось, голос звучал тихо и хрипло:

— Ладно! Хорошо!... Только перестань душить меня, грохнешь же опять!

Согласие разожгло в Лукасе новый приступ. Он рыкнул, отпустив твою шею, но ударив в стену кулаками, зажимая тебя меж стеной и ним, а потом обнял тебя, шепча угрозы — даже не просто словами, а звериным обещанием держать навсегда, даже если придётся разорвать на части себя самого.

Культ Красного Факела(The cult of the Red Torch):

Áдам(Ádam):
Подземный зал дрожал от звука капель, падающих на холодный камень. Тьма висела в воздухе, густая и почти ощутимая, словно живое существо, дышащее своими тысячами дыханий. Адам стоял в центре круга, объятый тенью и отчаянием. Тьма наблюдала. Она — хозяйка забвения и вечности — смотрела на своего сына, на человека, который так старательно пытался сохранить ей верность, но вмиг сломался от потери. Она слышала каждое его слово, видела каждое движение — и знала, что потерять этого верного сына будет ошибкой.

— Адам…

Он вздрогнул, поднял голову, глаза блестели от слёз и боли.

— Ты слышишь меня? Ты перестаёшь служить.

— Нет! — вскрикнул он. — Я… я верен тебе до последнего вздоха!

— Верность без силы — смерть, — произнесла она, и воздух вокруг вспыхнул холодом.

Адам обернулся, но вокруг была лишь пустота.

— Адам, — произнесла она, — сын мой, я не желаю терять тебя из-за человеческих страданий. Власть требует силы, а не слёз.

Он сжал кулаки, но слова её пробивали сердце, словно кинжал:

— Ты дал слабину, если другие увидят, подумают, что им дозволено тоже самое. Не забывай, что мне еще подвластно искоренить твой род и рода остальных, кто служит мне.

Адам поднял глаза, полные боли и страха.

— Но я любил её... — прошептал он.

— Любовь — слабость, которую ты не можешь позволить себе, — отрезала Тьма. — Но ты нужен мне, и я не потерплю потерь.

В самый напряжённый момент, когда Адам уже готов был принять жестокую судьбу, в зал вдруг ворвалась другая энергия — лёгкая, игривая, словно ветер, несущий шёпот. Из-за рядов факелов медленно вышла фигура — силуэт между тенями. На лице играла улыбка, глаза — ярко-синие огоньки, как два ледяных костра в ночи.

— Ах, мрачная хозяйка, — прозвучал голос, — столько пафоса и страха. Не устала ли ты? Пускай и у меня будет слово.

Тьма замерла, затем с раздражением произнесла:

— Зачем ты здесь? Не время для твоих игр.

— Я пришла навестить своё создание, — ответила та с лёгким наклоном головы. — А заодно — проверить, как поживает твой верный сынок.

— Кто ты? — Настороженно спросил Адам.

Фигура не ответила, только улыбнулась.

— Я могу вернуть её, — тихо сказала она, — без проклятий, без клятв, без вечной боли.

— Почему? — прохрипел Адам.

— Потому что... мне любопытно, что выйдет из этого. — прозвучало с лёгкой усмешкой.

Тьма сжалась, её фиолетовые глаза ярко сверкнули:

— Ты идёшь против моих законов.

— Я лишь дарую вторую жизнь своему созданию, — ответила фигура с загадочной улыбкой, — и если ты не против, я решила помочь тебе сохранить своего сына.

В этот момент твое тело дрогнуло. В холодной тишине зарождалась искра. Кожа засияла тонким серебристым светом, сгустки мрака расплывались, отступая под властью силы, что не желала терять своих. Глаза открылись — и в них не было ни страха, ни боли. Только спокойствие и понимание. Она не была возрождена во славе или величии, не несла клейма пророчества или бремени проклятий. Она была просто… возвращена. Его взгляд — смесь ужаса, надежды и преданности — пал на неё.

— Ты… — прошептал он, будто боясь нарушить магию момента.

Она взглянула на него, и в её голосе прозвучала мягкая ирония.

— Привет, мамкин культовый сын. Ты опять что-то сломал, что я вернулась к жизни?

Адам улыбнулся сквозь слёзы.

— Нет. Это... она.

Он поднял руку и хотел указать на неизвестную, но фигура с синими глазами исчезла так же внезапно, как и появилась.

— Исчезла...,но она дала тебе шанс. И, видимо, мне.

Чувства внутри Адама бушевали. Он был благодарен, испуган и взволнован одновременно.

Рэд Раттлер (Red Rattler):
Дом дышит тишиной. Рэд просто… сидел в темноте, наблюдая за тем, как сквозь щели ставень пробивается утренний свет. Его пальцы всё ещё хранили ощущение твоей холодной кожи, а в груди — зияла чёрная дыра, пожирающая остатки здравомыслия. Рэд сидел на полу, стиснув зубы. Листок с чужим почерком — всё ещё в кармане. Флакон — выброшен в стену, осколки вонзились в дерево, как доказательство бессилия. Он смотрел на твоё тело, окутанное светлой энергией. Он всё не решался оставить тебя в земле. Вдруг раздался хлопок двери. Ветер?

— Ты выглядишь хуже, чем обычно, — прогремел знакомый голос с ноткой весёлого презрения.

Рэд резко обернулся. На пороге стоял Зимбер, вся враждебность, язвительность и раздражающий шарм в одном флаконе.

— Зимбер?

— Ну что, ты просрал всё, что имел? — он оглядел комнату, лицо внезапно потемнело. — Она правда умерла?

— Насмехаться пришёл? — прошипел Рэд.

— Может быть...— Зимбер взглянул на него и, неожиданно для себя, притих. — Ну еще мне просто скучно. Ты узнал, кто подбросил флакон?

— Не твоё дело, — тихо и глухо сказал Рэд, кулаки сжались. — И не тебе здесь появляться, после того как ты…

— …как я чуть не уничтожил весь твой культ, пока ты где-то спасал мир? — перебил Зим, ухмыльнувшись.

Вся боль, злость, скорбь Рэда собрались в одном жесте — он врезал тому кулаком в челюсть. Зимбер отшатнулся, усмехнулся с кровью на губах.

— Вот он, огонёк. Прямо как раньше. Приятно видеть.

— Что тебе нужно? — прохрипел Рэд, тяжело дыша.

Зимбер вытер кровь с губ, помолчал… и кивнул на твоё безжизненное тело.

— Я пришёл, потому что скучно. — Он подошёл ближе, встал над телом, задумчиво глядя. — И может, можно что-то сделать... просто... если ты будешь тут гнить от горя, кто же будет мне противостоять? Даже вкус победы не будет для меня так сладок, — пробормотал он, и в этот момент всё пространство как будто вздрогнуло.

— И что ты можешь? Ты просто мрак. Ничего живого ты не создашь, только разрушаешь.

— Кажется я как раз во время, — раздался весёлый голос.

Оба мужчины замерли. На оконной раме сидела высокая фигура в чёрном кимоно, сливающимся с тенью, глазами синего пламени и длинными когтями, легко царапающими дерево.

— О, нет, — выдохнул Зимбер. — Только не ты.

— И тебе доброе утро, мальчик с перегаром от ада, — ухмыльнулась она, проходя мимо. — Вечно оказываешься в центре моих путешествий. Странное совпадение.

Рэд отступил на шаг, нахмурившись. Она подошла к твоему телу, наклонилась, вдыхая запах твоих волос.

— Хм... Всё ещё тёплая внутри.

— Ты хочешь… вернуть её? — осторожно спросил Рэд.

— Не то чтобы хочу... меня попросили.. не бесплатно, конечно, — пропел голос, — но и не тебе платить.

— И, кто попросил? Кто-то поверил,что сделка с тобой — выгодная, лёгкая и почти без последствий? — Зимбер закатил глаза.

— Ну, почти, заказчика я съела..., — хмыкнула она, положив пальцы на твою грудь. — Но, выполнена лишь часть сделки, другую повесили на тебя, поэтому платить будешь ты, Зим.

— Что?! — Он прищурился. — Я даже сделку с тобой не заключал!

— О...это за то, что ты украл у меня амулет. — Фигура со всей силы ударила его по затылку.

— Ах ты!.. — Зимбер потрясённо схватился за голову.

Фигура засмеялась и исчезла в мгновение. Зимбер исчез за ней. Рэд остался наедине с тобой и... тишиной. Он опустился рядом, дрожащими руками сжимая твою ладонь. Она была... тёплая. А потом — пальцы вздрогнули. Дыхание. Лёгкое, почти незаметное.

— Т/и? — голос сорвался. Он не верил.

— Ты выглядишь так, будто видел привидение. — открыв глаза ответила девушка.

— Я... — он сильнее сжал твою руку.

— Наверное, это была очень плохая шутка.

Он слегка улыбнулся. И где-то, вдалеке, раздавался крик Зимбера и чей-то дразнящий смех. А в этом доме теперь снова звучал голос, которого, как Рэд думал, никогда больше не услышит.

Двухголовый(Two-headed Steve and Alex):
— Если бы мы были рядом… — снова начал Алекс, но Стив только глухо выдохнул, не давая договорить.

— Не начинай. Мы уже тысячу раз это обсудили.

— А я бы обсудил и тысячу первую. Мне… нужно.

Стив посмотрел на него, медленно. Усталый взгляд.

— Тогда давай снова выйдем. Перевернём весь лес.

Солнце уже клонилось к закату, когда Алекс и Стив снова бродили по лесу — на этот раз уже не охотясь, а ища следы, может, остатки тех, кто причинил тебе боль. Лес был глух и мёртв, словно сам воздух содрогался от памяти о том дне, который случился четыре дня назад.

— Ты чувствуешь? — тихо спросил Стив, всматриваясь в мрак между деревьями. — Там что-то... как будто кто-то рядом.

Алекс кивнул, руки сжались в кулаки. Их глаза искали движение в густой чаще, но лес молчал, только ветер скользил по ветвям, перенося запах влажной земли и мха.

— Подожди, — вдруг сказал Стив, замерев. — Там... Она.

— Ты уверен? — Алекс натянулся на цыпочки, чтобы лучше рассмотреть.

Ты стояла в нескольких метрах от них, прямо посреди леса.

— Ты... ты жива? — Алекс сжал кулаки.

— В смысле? Ну, я же стою тут, значит жива, — Т/и усмехнулась, крутя пальцем у виска.

— Мы думали, что... — Стив запнулся.

— Что я труп? Да, ребят, я поняла, спасибо за заботу.

Наступила неловкая тишина. Лес, казалось, даже притих, прислушиваясь к этому моменту.

— Так, — сказала Т/и, — вы двое явно чего-то недоговариваете. Почему вы решили что я мертва, пока я четыре дня была дома.

— Четыре дня — это целая вечность, — хмыкнул Алекс, опуская руки в стороны, пытаясь справиться с внезапной смесью облегчения и недоверия. — Ты ведь не просто исчезла. Мы нашли тебя... без признаков жизни.

Стив сглотнул, взгляд его стал тяжёлым, мрачным.

— Потому что мы нашли твоё тело, Т/и. Кровь. Холодная кожа. Пульса не было. Мы держали тебя в руках, черт возьми.

Алекс медленно опустился на колени, будто ноги больше не держали его.

— Мы похоронили тебя, — его голос дрожал. — Не в гробу. Мы сами... руками. В еловом мху. Там, где тебе всегда нравилось.

— Постой, — перебила Т/и. — Вы правда пережили мою смерть?

Стив дернулся, глядя на неё почти с упрёком:

— Мы ещё разнесли пол леса.

И тут... послышалось хихиканье. Где-то над головой, на ветке. Оно не было человеческим. Оно было слишком узнаваемым.

— О, чёрт... — выдохнули Стив и Алекс одновременно.

Из листвы, будто выныривая из воздуха, свисала вверх тормашками фигура с пустыми глазами, нарисованной улыбкой от уха до уха.

— Уууу~! Такая сцена! Такая трагедия!

— Мимик, ты... — Алекс напрягся, — ты нас разыграл?

— Я? Я?! — Мимик сделал вид, что возмущён, но его губы дрожали от смеха. — Я всего лишь улучшил сюжет!  Так трогательно, что я чуть сам не пустил слезу!

— Ты... — Стив шагнул вперёд, но Мимик уже повисал на другой ветке.

— А ты не рад, а? Я просто... подменил. Ты сам сказал — она была слишком холодная. Да не была она холодной! Я охладил! Чтобы убедительно! Иллюзия и чуть-чуть травки — и вы, мои дорогие, поверили!

— Ты чёртов... — Алекс уже готов был набросится на парня.

— Вы были слишком серьёзные. Это скучно. Скучные — быстро умирают. Скучные не заслуживают Т/и. — Он подмигнул тебе. — А ты, солнышко, не забывай, что благодаря мне, они будут вечно помнить этот момент, как "первое воскрешение, которое оказалось ложным". Смешно ведь, да?

Ты подошла к нему вплотную, смотря прямо в глаза:

— Хочешь знать, что правда смешно?

— Ну?

Но ты только подняла руку и — щёлк! — отвесила ему звонкий, меткий щелбан в лоб.

— Ай! — воскликнул тот, держась за лоб. — Что за... это что, блин, сейчас было?! Ты афигела, девчонка.

Алекс прыснул со смеху, прикрывая рот, Стив хмыкнул, качая головой:

— Пожалуй, он заслужил.

— Заслужил?! — воскликнул Мимик. — Всë что я сделал была художественная постановка! Арт! Драма! — Он сморщил лоб. — Да вы просто черствые!

Ты уже отвернулась, проходя мимо парней:

— Если хочешь аплодисментов, иди в цирк. Там тебя и встретят — с кольцом и кнутом.

Мимик театрально застонал:

— Ау! Моё эго! Оно... разбито... я сейчас заплáчу.

✿─ִ──ׂ─✿─ִ──ׂ─✿─ִ──ׂ─✿─ִ──ׂ─✿

Еее, я вас так люблю, вы бы знали (⁠｡⁠•̀⁠ᴗ⁠-⁠)⁠✧

Я наконец-то сдала все экзамены, и дышу свободно.

Не знаю, что сказать на счет реакции, такое чувство, что я написала очень много юмора в отличие от первой части (я надеюсь это никак не помешает и/или не расстроит вас ╥﹏╥)
но что поделать, без юмора и иронии мне жить сложно. 🫂

Напоминаю, что у меня есть ТГК, юз: BorealisChronicles (Хроники Бореалис)

Всех люблю, целую, ваша Корнелия 💙🫂💋