Мы... влюблены

Прошлой ночью я потратил немало времени, чтобы помириться с Пхумом. Я не понимаю, почему он был так зол: он обращался со мной, как с секс-куклой (эм, не слишком ли это откровенно?). А сегодня у меня были утренние занятия, так что пришлось тащиться в университет.

Я вздохнул.

Вечером я планировал поехать домой и поспать. Каждые выходные мы с Пхумом возвращаемся домой –иначе мадам Пуи расстроится. Но вместо того чтобы отдохнуть и насладиться латте, мне пришлось сидеть и смотреть, как «Железный человек» Пхум тренируется в баскетболе. Откуда у него столько энергии? Он тренируется с пяти вечера и почти до восьми.

Чёрт!

Я знаю, что у вас первая игра на следующей неделе, но можно хоть немного сочувствия ко мне? Я сонный, устал и измотан. Хочу домой!

В итоге я только и мог, что ворчать про себя и «кататься» по баскетбольной площадке, ожидая, пока Пхум и Клын закончат интенсивную тренировку. Уже почти восемь вечера, а они всё не останавливаются. Они готовятся к университетскому матчу или к мировому чемпионату?

–Если всё так плохо, просто залезь под трибуны и поспи, –засмеялся Клын, а мне на голову прилетело холодное полотенце. Мало ему баскетбольных мячей, так он теперь ещё и полотенцами в меня кидается.

Чёртов Клын.

Я раздражённо посмотрел на высокого парня в баскетбольных шортах и серой, насквозь пропитанной потом футболке с V– образным вырезом. Он поднял бровь и, как всегда, беззаботно улыбнулся мне.

– Есть идеи получше? Я реально хочу спать.

–А почему бы тебе просто не пойти домой? Ах да, ты же его ждёшь, верно? –Клын сел рядом, посмотрел на Пхума, который всё ещё бегал по площадке с товарищами по команде.

«Чёртов Клын опять отлынивает».

–Я–то даже не тренируюсь, а он держит меня здесь без всякой причины.

–Он держит тебя для моральной поддержки. Лишь твоё присутствие придаёт ему силы.

–Ха, я не энергетик. Я что, как энергетический напиток: посмотришь – и сразу силы прибавляются?

Клын улыбнулся и покачал головой, вытянув ногу в мою сторону.

–Чего тебе?

–Помассируй, болит.

Я тут же помотал головой. "Ха– ха, ты ошибся адресом".

Клын посмотрел на меня с наигранным разочарованием.

–Ну, друзья же для этого и нужны, верно? Я не какой– то там, а особенный.

Хм, давит на чувство вины? «Ладно, помассирую».

– Хорошо, какую ногу? – я придвинулся ближе к длинным ногам Клына.

–Хе–хе, я просто пошутил. Ты всегда такой добрый, Пим. Ни капли не меняешься.

–Ах, решил меня проверить?

Чёрт!

–Ай, Пим, больно! –я ударил его по бедру. Как он смеет меня разыгрывать! –Если из–за тебя я сломаю ногу и не смогу участвовать в соревновании, ты заплатишь.

–Хватит ныть, Клын. От этого твоя нога сломается? Чушь.

Клын рассмеялся и вытянул свою красивую ногу, чтобы пнуть меня в бок.

Шух.

Внезапно что–то пролетело мимо, едва задев кончик моего носа. Мы с Клыном резко повернулись налево и увидели вращающийся баскетбольный мяч. Когда мы снова посмотрели направо, перед нами стоял, о боже, Пхум –весь в поту, с суровым выражением лица.

–Извини, мяч выскользнул у меня из рук, –усмехнулся он, прежде чем вернуться на площадку.

Этот негодяй! Мяч «случайно» выскользнул из его рук и чуть не попал мне в нос. Если бы он сделал это нарочно, я бы остался без носа! Я раздражённо посмотрел на него. Клын, засмеявшись, поднялся, чтобы поднять мяч, который так «неудачно» уронил Пхум.

– Я возвращаюсь на тренировку, Пим.

«Если он задержится ещё, боюсь, баскетбольный мяч может угодить мне в лицо». Ха– ха.

- Иди, если хочешь, не нужно толкать меня в голову. Хм.

****

В субботу утром мы все отправились в Siam Paragon, чтобы поддержать Тоя на его соревнованиях по би– боингу*. Сегодня проходил отборочный тур центрального региона, где выбирали три лучшие команды для участия в национальном этапе. Команда– победитель получит возможность соревноваться во Франции! ^– ^

*[Прим. пер.: "Би–боинг" (b– boying) – это другое название брейк–данса, уличного танца, который является одним из основных элементов хип–хоп культуры.]

В ожидании соревнований мы решили «нагрянуть» в MK "Gold", который Мик назвал "Golden Suki". И самое главное –сегодня у нас был «хозяин, который угощает»! Браво! Щедрый человек –это младший сын семьи Йодсаватин, не кто иной, как Кью.

Правда, сказать, что он угощал нас, не совсем верно. Он проиграл Чану в «камень– ножницы– бумага». Мы играли, чтобы определить, кто заплатит за обед, и Кью стал тем самым «счастливчиком». Ха– ха! Я был так доволен, что не мог выразить это словами. Наконец– то Кью получил по заслугам! Я собирался заказать столько еды, чтобы персонал не успевал за нами. Такой шанс выпадает нечасто. «Кью, на этот раз ты не уйдёшь».

Мы так шумно спорили из–за еды, что "Golden Suki" потерял всю свою изысканность.

–Той, сколько человек в твоей команде? –спросил Тан, передавая палочки Фангу.

–Девять, Хиа. П'Кью, это мой лосось.

–Твой? Это мой!

–Мой!

–«Ладно, бери, только сначала подуй на него», –сказал Кью. В итоге Той всё– таки получил сладкий лосось, хотя изначально он предназначался Кью.

–Ты оставил своих друзей, чтобы прийти с нами? Они не обидятся? – Хун Чай Бир беспокоился о чувствах других.

Какой благородный!

Хотя я слышал, что именно он планировал обмануть Кью.

–Нет, не обидятся. Они тоже обедают со своими партнёрами.

–Шурин, почему ты такой мрачный? –поддразнил Тан, и Пхум бросил на него сердитый взгляд.

–Не хочу есть "суки". Мне это не нравится, и тут жарко.

Да, он не хотел есть, но все остальные хотели. Наша группа демократична... если только Фанг не вмешается, ведь его голос решающий, ха– ха. Пхум, который мечтал о спагетти карбонара из "Vanilla Brasserie", так и сидел, скрестив руки, не притрагиваясь к еде.

Я пытался накормить его уткой, но он не проявил никакого интереса. Все остальные наслаждались едой, а я один утешал этого парня. Однако благодаря моим выдающимся навыкам мне удалось уговорить Пхума, пообещав ему заказать всё, что он захочет. И что важно –вы же помните, Кун Чай не ест острую пищу.

–Да, я не хочу суки. Я хочу шведский стол с каном чин (тайской рисовой лапшой). Мэтт, дорогой, передай мне салат из морских водорослей.

–Ай эн ах ак ах э ао....

–Пан, с полным ртом еды, ты всё ещё собираешься говорить, что не хочешь есть?

–Эй, как думаешь, кто эти двое? На одиннадцать часов, –Мик указывая в их направлении.

Мы посмотрели в ту сторону и увидели двух парней примерно нашего возраста. Они шли, обняв друг друга за талию. Хм, но даже несмотря на то, что у меня есть парень, я не могу определить, геи ли они, просто взглянув.

«Не могу точно этого сказать, Мик».

– Думаю, они друзья, –заключил Бир.

– Я когда– нибудь обнимал тебя за талию? –спросил Кью у Бира.

– Мы с Пхумом часто так делаем, правда, Пхум?

– Да, ничего особенного.

Я посмотрел на Бира и Пхума. Когда они успели обняться за талию?

– На что ты смотришь, Пим? «Не думай о пошлостях», –сказал Бир.

– «Я уверен, что они пара», –заявил наш эксперт Тан.

–Откуда ты знаешь? –спросил Чан, внимательно смотря на этих двоих.

– Всё просто, Чан. Если видишь, как парни идут, держась ниже талии, они точно не просто друзья.

– Как ты обнимаешь Фанга, верно, Тан?

– Я хочу танцевать би–боинг и хип–хоп, как Той. «Девушкам это понравится», –сказал Мик, придумывая очередную идею.

– Думаю, тебе не стоит, Мик. Просто ходить для тебя достаточно. «Не пытайся танцевать», – сказал Чан, и мы все засмеялись.

Мик бросил лёд из стакана Тана в Чана. Посмеет ли Тан теперь выпить?

–Какая разница между би– боингом и хип–хопом, Той?

–Хип–хоп –это стиль жизни американских подростков. В нём много направлений, а би– боинг –лишь подгруппа хип–хопа. Но в Таиланде их часто путают. Иногда я сам не понимаю, чем именно я занимаюсь.

–Может, ты занимаешься «бой– объятиями», Той?

«Чёрт, Кью, ты его подловил».

Той был так смущён, что покраснел.

–Могу ли я стать би– боем или хип–хопером, Той? –Мик всё ещё не сдавался.

–Ну, это зависит от того, что тебе нравится, Хиа Мик, –ответил Той. Но по его лицу было видно: «Хиа, даже не думай об этом».

–Мик, –снова позвал Пан.

«Ну вот, опять... Я знаю, что будет дальше».

–Что, мой партнёр?

–Хочешь быть хип–хопером? Я помогу! – он отложил палочки, –Записывай. Во–первых, купи футболку XXXL, чем больше, тем лучше. Она должна подойти на троих.

Ха–ха–ха! Мы закашлялись.

–Хорошо, что дальше?

–Дальше – носи огромные штаны, которые свисают ниже задницы. Даже если футболка достаточно большая, чтобы закрыть их верх, всё равно носи их очень неряшливо. И не забудь закатать одну штанину.

–Левую или правую?

–Левую.

–Почему?

–Левая всегда работает.

Той так сильно смеялся, что вода пошла носом.

«Левый поворот всегда работает»

Пхум и я не могли перестать смеяться.

* [В Таиланде, где движение левостороннее, есть два знака для поворота: один разрешает поворот налево в любое время, другой –только на зелёный свет. Пан имел в виду первый знак, который даёт полную свободу действий.]

– Если закатать одну штанину, ты будешь выглядеть неуравновешенно. Ты видел, как ходят би– бои или хип– хоперы? Они раскачиваются, потому что штаны у них неровные.

Мне их жаль. Они не понимают, что их образ жизни высмеивают.

– –Далее тебе понадобятся как минимум три больших платка. Один –чтобы повязать на голову; его можно купить на рынке. Узор не важен, потому что сверху ты наденешь кепку. И не надевай её прямо –сдвинь набок и натяни, чтобы она закрывала глаза. Твоё лицо автоматически поднимется вверх, потому что ты будешь плохо видеть, и будет казаться, будто ты презираешь всё живое на Земле.

Второй платок должен быть стильным, ведь ты засунешь его в задний карман. Это важно, чтобы продемонстрировать свой вкус. Третий платок –для запястья, словно ты травмировал руку на танцах, даже если это не так.

– Ха–ха–ха, Пан, я не могу больше!

Кью и Тан смеялись, держась за животы.

– А я могу. Продолжай, дружище. Ты просто нечто, Мик!

– Ещё один важный момент –это музыка, которую ты слушаешь. Сирипорн, Таккатан, Пхай*... хип– хоперы их не знают! ЛОЛ. Чёрт, хип–хоперы слушают Таккатан. Тебе нужно найти иностранные песни, которые даже иностранцы не понимают.

*[Сирипорн, Таккатан, Пхай –популярные тайские кантри– певцы.]

–А я пойму?

–Просто притворись. Кивай и сделай жест «М» рукой.

–Как?

–Прижми большой палец к мизинцу, затем поверни руку вниз или вбок, в зависимости от того, где стоит твой друг. Только не ткни никому в глаз.

Ха–ха–ха–ха, у меня болит живот. Этот негодяй Пан.

–Ещё одно правило би–боев и хип–хоперов – носить баллончик с краской как часть своего тела. Используй его, чтобы написать своё имя или название школы. Ах да, и последнее, что нельзя забывать: когда приветствуешь друзей, никогда не используй «вай». Это сразу сделает тебя неудачником. Прыгай и сталкивайся грудью. Вот так, мой друг, ты вступаешь в жизнь би– боя и хип– хопера.

«Удачи, йо! Как дела?»

Хахахахахахаха

*****

После просмотра соревнования Тоя по брейк–дансу (и посещения терапии с Паном), которое нас не разочаровало, команда Тоя вошла в тройку лучших и будет представлять регион в следующем раунде. Кью улыбался так, будто это он победил.

Пхум отвёз меня обратно к себе домой. Он был за рулём, я сидел на пассажирском месте, а Фанг лежал на заднем сиденье, разговаривая по телефону кое с кем, кого мы все хорошо знали.

– Почему тебе так сложно понять, Тан? А? Ты что, умрёшь, если я останусь ночевать у себя дома? Завтра я вернусь... Да... Эх, идиот. Не будь таким драматичным... Нет, что за чушь ты несёшь? – в этот момент я обернулся, и Фанг посмотрел на нас. Хе–хе, – Хм, скучаю (по тебе), –прошептал он в телефон.

«Ух ты, оказывается, Фанг тоже может быть застенчивым».

Пхум посмотрел на брата через зеркало заднего вида, покачав головой с хитрой улыбкой.

– ... Ты спросил, о чём я думаю, и я сказал, о чём думаю... Да, я тоже скучаю. Доволен теперь? Проваливай!

– Хахаха, –мы с Пхумом рассмеялись, а Фанг злобно посмотрел на нас.

– Что вы смеётесь?

– Ничего, просто думаю, что ты слишком суров с моим другом. Тебе стоит быть нежнее с Таном, Фанг.

– Твой друг сумасшедший. Почему я должен быть таким же?

– Осторожнее, а то он расстроится и уйдёт к кому– то другому.

– Если ты узнаешь, что он собирается уйти, дай знать, чтобы я приготовил для него гроб. «Даже узоры на нём вырежу», –сказав это, он снова лёг.

– Пхум, Пор вернулся из Пекина, – сказал Фанг, зевая.

– Пор тебе звонил? –Пхум посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы поговорить с ним.

– Да. Он звонил и тебе, но ты не ответил.

– Когда он звонил? Почему я этого не видел?

– Что ты мог видеть? Ты был занят тем, что обнимал этого коротышку.

Ах.

Это вернуло меня к реальности.

Наедине братья общаются очень нежно.

[Прим. пер.: это нельзя точно перевести, но Фанг и Пхум используют вежливые и ласковые местоимения, разговаривая друг с другом.]

Сегодня я встречу отца Пхума, и это чувство даже более напряжённое, чем, когда я встретил его мать. Она говорила, что отец хочет увидеть меня, потому что много рассказывала ему о талантливом друге своего сына, но я всё равно не могу избавиться от волнения.

С того дня, как Пхум привёл меня к матери, у меня появилась возможность часто говорить с ней по телефону. Оказывается, она ищет преподавателя искусства для основанного ею "Фонда семьи Нонга Пхума". Она посоветовалась со мной, так как вспомнила, что я изучал эту область, и предложила помочь с детьми, пока они ищут нового преподавателя.

По её словам, проблема была не в оплате, а в том, что она искала человека, искренне преданного делу помощи детям. И с тех пор я стал чаще бывать в доме Пхума.

Дети там не сироты, но живут в трущобах и не имеют доступа к базовому образованию, потому что их родители слишком бедны. Фонд работает как бесплатная школа с таким же высоким уровнем, как в Скандинавии. Учителя тщательно отобраны, а Мэй сама оплачивает все расходы. Она сказала, что делает это отчасти ради детей, но в глубине души – потому что хочет искупить чувство вины. Я не осмелился спросить, о какой вине идёт речь, но восхищаюсь тем, что есть богатые люди, которые видят трудности других и ценят жизнь в обществе.

В тот день Мэй сказала мне: «Я назвала фонд „ ", потому что все здесь как братья и сёстры Пхума, а для меня они – как дети. То, что у нас сейчас есть, – больше, чем нам нужно. У меня более чем достаточно, поэтому я хочу дать другим шанс».

Эта женщина красива как внутри, так и снаружи. Я рад знакомству с этой семьей и очень ею восхищаюсь. Она помогла мне осознать, что настоящее богатство – это способность найти удовлетворение в том, чтобы помогать нуждающимся. В то же время обычный человек, даже с небольшим доходом, может чувствовать себя счастливым и ценить жизнь, если знает, что такое удовлетворённость.

– Мэй! – закричали Фанг и Пхум, забегая в дом и обнимая мать, которая вышла их встретить.

– Здравствуйте, Мэй.

– О, Пим, ты тоже пришёл. Отлично, я как раз хотела поговорить о преподавании искусства детям. Сегодня дома оба моих сына, да и ты здесь. Может, устроим небольшой праздник?

Пхум улыбнулся мне и проводил свою мать в дом.

– Невестка этого дома просто великолепна, – поддразнил Фанг. – Помогает с семейными делами ещё до свадьбы.

– Чёрт возьми, Фанг, – огрызнулся я. – Ты всегда такой грубый.

– Фанг, что ты сделал с волосами? – спросила их мать, как только мы сели в гостиной. – Они так отросли, что я в шоке.

– Фанг – творческая личность, Мэй, – тут же ответил младший сын. – Но не такой красивый, как Пхум.

– Красивый, мой зад, – проворчал Фанг.

– Фанг, почему ты так разговариваешь с братом? – с укором спросила Мэй.

Понятно, кого здесь балуют...

– Мэй, ты его избаловала

– Фанг, не называй брата "оно".

Пхум показал язык и закатил глаза на старшего брата.

«Ох, ну что за ребёнок».

– Фанг, иди позови отца из кабинета. Я попрошу тётю Джан и П'Ним накрыть на стол... О, вот и он.

– Пор.

– Да, мои сыновья.

Фанг обнял отца, и они сели на другой диван, а Пхум остался с матерью.

– Папа, это Пим, наш друг, – представил меня Фанг.

– Здравствуйте, – я сложил руки в жесте вай, и его отец ответил мне улыбкой.

– Так это ты, Пим. Я слышал о тебе. Ты собираешься помогать преподавать искусство в фонде, верно?

– Да. – я очень нервничал.

Кхун Пор казался очень влиятельным. Я много раз видел его по телевизору, в журналах и газетах. Он выглядел добрым, но в нём чувствовалась стальная воля. Однако, когда он разговаривал со своими детьми, он становился мягче. Он посмотрел на Пхума, словно призывая его подойти, и Пхум сел рядом с ним. Кхун Пор мягко взъерошил волосы Пхума.

– Как дела в университете, Пхум?

– Хорошо, но я немного устал из-за тренировок в университетской баскетбольной команде.

– Правда? Дай знать, когда будет игра. Ты говорил с П'Оатом?

– Да, П'Оат звонит мне каждый день.

– А Фанг?

– В универе? Все хорошо. Я умный.

– Для меня важен не столько ум людей, сколько их трудолюбие. В следующий вторник я должен председательствовать на запуске нового продукта дяди Киарта. Я хочу, чтобы Фанг и Пхум пошли со мной.

Я заметил, как лицо Фанга на мгновение омрачилось, прежде чем он заставил себя улыбнуться отцу.

– Хорошо, но Пхум, возможно, будет занят отчётами и тренировками. Я могу пойти один.

Если бы это был кто-то другой, я бы подумал, что он пытается угодить родителям. Но, зная Фанга, я понял: он жертвует собой ради Пхума.

– Правда? Ладно. А Пим, как у тебя дела с учёбой?

– Всё хорошо, не слишком сложно.

– Хорошо. Учитесь усердно, скоро вы закончите учёбу.

– Да.

– Ты ещё не готова? – спросил Пор у Мэй.

Братья обменялись понимающими взглядами, смысл которых я не уловил.

– Кхун, я думаю, мы могли бы поесть с детьми перед уходом, – мягко сказала Мэй.

– Но уже пора.

– Наши сыновья специально вернулись домой. Я думаю...

– Мы поужинаем с ними, когда вернёмся из клуба.

– Мэй, иди с Пором. Сегодня мы останемся здесь. И Пим тоже останется на ночь. Ты еще увидишь нас, когда вернешься

Мэй выглядела расстроенной, но обняла и поцеловала своих сыновей перед уходом.

Как только родители Пхума ушли, он взял меня за руку и повёл в свою комнату. Всю дорогу наверх я чувствовал, что Пхум был необычно тихим, настолько тихим, что это было тревожно. Оказавшись в комнате, он сел на край кровати, а я сел рядом с ним.

– Пхум, – позвал я, - он повернулся, улыбнувшись мне, и крепко обнял, прижавшись лицом к моему плечу, – Что случилось?

– Сколько бы лет ни прошло, Пор никогда не меняется. У него никогда нет для меня времени, – его голос звучал одиноко.

​У меня сжалось сердце.

​Я всегда считал, что у Пхума тёплая семья, с замечательной матерью и талантливым отцом. Но теперь я понял, что между отцом и сыном стоит тонкая преграда – «время».

– Твой отец планирует баллотироваться в какой-нибудь политической партии? – я попытался сменить тему, чтобы отвлечь его от грустных мыслей.

​– Почему ты спрашиваешь?

​– Ну... не знаю. Большинство богатых людей любят заниматься политикой, разве нет? Так они могут получить больше власти...

​– Люди, которые действительно богаты, не будут играть в эти игры и утомлять себя. Они управляют менеджментом из-за кулис. Политики приходят и уходят, лучше быть тем, кто управляет всем из-за кулис. Если ты умеешь дергать за ниточки, этого достаточно, чтобы контролировать всё.

​– Вау, так вот как это. Чей это парень? Такой талантливый.

​– Хм. Чей это парень? Такой милый.

​– И красивый тоже.

​– О, и красивый тоже, – сказал Пхум, но его улыбка тут же погасла. – Я жалкий, Пим?

​– Жалкий? Почему?

​– Я презираю в отце эту черту, но пользуюсь его деньгами, чтобы хорошо жить. Разве это не жалко?

​– Не думай так, это совсем не твоя вина

– А то, что делает Мэй, разве это что-то исправит, как ты думаешь? Это всё равно что лечить рак обезболивающим. Какую проблему это решит?

​– Но разве это не лучше, чем ничего не делать? Для забытых обществом детей знания, которые даёт фонд, могут стать важным шансом в жизни.

​Пхум слегка обнял меня, прижавшись щекой к моему плечу.

– Это трудно, Пим? – мягко спросил он.

​– Что именно?

​– Трудно ли тебе всегда видеть в людях что-то хорошее?

– Это вопрос по психологии или тест на личность? Ты хочешь меня подловить? Я пасую, не хочу отвечать, – пошутил я. Мне удалось рассмешить Пхума

Я не смог ответить на его вопрос, потому что сам не знал. Что он чувствует? Сколько боли и грусти он держит в себе? Я хотел просто обнять его, дать понять, что моё сердце сжимается от его боли. Раньше я не понимал, как человек, у которого есть всё и кому все завидуют, может быть одинок. Но теперь я начинал понимать

​Я обнимал Пхума, пока он не заснул. Я аккуратно убрал руку с его талии. Он чуть шевельнулся, но его дыхание осталось спокойным. Я невольно улыбнулся, глядя на его красивое лицо, прижавшееся к моей груди. Мягко поцеловал его в лоб. В этот момент он казался таким беззащитным, словно маленький ребёнок. Я знал, что он не так силён, как кажется, да и сам я не был особенно сильным. Но я верил: пока мы вместе, что бы ни случилось, мы сможем поддерживать друг друга. Пока мы есть друг у друга – этого достаточно

– Ты убаюкал моего брата?

​Я вздрогнул и обернулся, увидев в дверях улыбающегося Фанга.

​– Да. Хочешь с ним поговорить, Фанг?

​– Нет, просто решил заглянуть. Я редко бываю дома: когда приходится оставаться в комнате одному, становится скучно. – Фанг подошёл к дивану. Он сел спиной к огромному телевизору, стоящему на стене, и посмотрел на человека, который крепко спал на кровати. Я проследил за его взглядом: Пхум действительно спал крепко.

​– Моя мама хорошая?

​– Да, она очень милая.

​– Она всегда такая, нас балует. Мы все очень любим Пхума, но поступили с ним несправедливо, поэтому он так одинок.

​– Несправедливо?

– Я помню, когда Оату было одиннадцать, я только пошёл в детский сад, а Пхум был совсем ещё малышом и очень привязан ко мне. Когда я уходил, он начинал плакать, – Фанг усмехнулся, не отводя глаз от младшего брата.

​– А, это похоже на то, что мне рассказывал Бир.

​– Да, наши семьи дружат ещё со времён прадедов. Пхум любил Бира больше, чем меня. Они были неразлучны

– Отцу пришлось нанять репетитора, чтобы я учился дома. С того дня я больше не ходил в детский сад. Как думаешь, я был избалованным ребёнком? – Фанг усмехнулся.

​Когда я занимался, Пхум любил сидеть рядом, иногда приносил бумагу и карандаши, чтобы рисовать. У него с детства был талант к искусству. Но когда его просили учиться, он всегда отказывался. Меня учили дома до пяти или шести лет...

Однажды мама спросила, хочу ли я жить с дедушкой в Италии. Я не знал, где это. Мама сказала, что это далеко. Я спросил, увижу ли я Пора и Мэй, буду ли с П'Оатом и смогу ли играть с младшим братом. Мама заплакала и сказала, что нет, потому что это очень далеко. Поэтому я сразу отказался. Несколько недель спустя Мэй сказала, что мой младший брат уехал в Италию. Я плакал до изнеможения. Когда я вспоминаю это, неужели тогда я был капризным? - рассмеялся Фанг.

А я лишь слабо улыбнулся

– – В тот период я почти не видел Пора. Мама худела и иногда плакала. Оат был более подавлен, чем я, потому что он всегда защищал Пхума. В то время он был подростком и, должно быть, понимал, что происходит.

​В конце концов, П'Оат и я были эгоистичными братьями. Нам не пришлось оставлять Мэй и далеко уезжать, потому что мы отказались. Но Пхум был слишком мал, чтобы понять. Он не мог отказаться. Точнее, его не спрашивали. После того как Пхум уехал в Италию, Оат продолжил учиться в той же дорогой школе, а я снова начал ходить в детский сад.

.

Позже я узнал, что в тот период экономика была в упадке. Кризис "Том Ям Кунг"???

– Ох, –я кивнул, понимая, что произошло с семьей Пхума.

– ​ Ну, как ты знаешь, моя семья связана с финансовыми учреждениями, поэтому нас это сильно затронуло. В понимал ситуацию и до сих пор не понимаю. Да, у моей семьи были долги, но мы все равно могли есть и жить нормальной жизнью. Всё произошло так быстро, что Пор не смог с этим справиться. Это касалось не только нашей семьи из пяти человек, но и сотен сотрудников, за которых Пор был ответственен. Он не хотел уезжать из Таиланда, потому что, если бы он подал на банкротство, всё стало бы ещё хуже. Он настоял на том, чтобы остаться здесь и решить проблему, поэтому Мэй тоже не уехала. Правильно или нет, но она решила остаться с Пором, а не поехать с Пхумом. Она любила его слишком сильно, чтобы отказаться от всего. Если бы Мэй решила уехать в Италию в то время,П' Оат и я, вероятно, тоже уехали бы. Что ты думаешь об этом, Пим?

​Я покачал головой, не осмеливаясь судить, что правильно, а что нет. Не будучи в такой ситуации, мне было трудно понять, через что пришлось пройти каждому из них.

– Но почему они должны были отпустить тебя или Пхума, когда был ещё и П'Оат?

– Не знаю, но я думаю, что в то время заботиться о маленьком ребёнке было тяжело. Пор не сосредотачивался на семье: на первом месте у него была компания и решение проблем. Я хотел злиться, но не мог, ведь он делал это ради семьи. Пор был способным человеком и всегда решал проблемы сам. Он смог всё восстановить, и через несколько лет его бизнес снова стал одним из лучших в стране. Но то, что мы так и не смогли вернуть, — это прежнего Пхума, — голос Фанга дрожал.

Он улыбнулся и посмотрел на меня.

– Пхум вернулся из Италии совсем другим. Я был тогда ещё ребёнком, но до сих пор помню его взгляд. Этот взгляд запечатлен в моей памяти. Пустой взгляд, как у мертвеца. Он был просто маленьким ребёнком, но смотрел таким взглядом — сразу было видно, насколько разбито было его сердце. Пхум был замкнутым, никогда не веселился и не улыбался. Его пришлось лечить у психиатра, и со временем ему стало лучше, но день, когда он действительно изменился, был, вероятно, тот день, когда он встретил тебя.

– ...

​Фанг улыбнулся мне, подошел и слегка коснулся моего плеча. Я не был уверен, блестят ли его большие глаза от слез.

– Спасибо, Пим. Спасибо, что ты такой хороший друг. Спасибо, что вернул нам старого Пхума. С тех пор, как он встретил тебя, с тех пор, как вы влюбились, даже Пор и Мэй заметили изменения.

– Пхум — сердце Мэй, сердце нашей семьи. Теперь у тебя есть наше сердце. Пожалуйста, заботься о Пхуме. Люби его сильно, потому что он очень сильно любит тебя. Ты ведь знаешь это, правда?

​Я улыбнулся и кивнул Фангу. Он погладил голову Пхума и лёгким поцелуем коснулся его виска, прежде чем уйти.

​Я обернулся, чтобы посмотреть на человека, который всё ещё спал.

​«Не волнуйся, Фанг. Потому что твой Нонг — это и моё сердце».