Глава 20 (2)
Начинается самая моя любимая часть истории. Герои попадают в катакомбы, их блокирует завал и Александр с Верой вынуждены искать выход. Темно, сыро, нет огня, и запрет держаться за руки незамужним дамам никто не отменял... Пикантность.
Не забудьте оценить кусочек главы. Дальше - интереснее!
Тем временем новоприбывшие гости в сопровождении Залесского, пройдя сквозь кухонные помещения, начали спуск в подвал. Лестница в связи со следственными действиями, как и нижний этаж, были дополнительно освещены. Протянутые по стенам провода, еще гладкие от новья, цеплялись за вбитые недавно гвозди и тянулись, тянулись...
Подвал был заставлен не меньше, чем прихожие дома: бочки, бочонки, стеллажи с бутылями и бутылками, корзины и ящики – только и успевай следить, чтобы не наступить на хозяйское добро.
Александр вновь оказался рядом, поддержал за руку, и даже сквозь перчатку Епанчиной жгло кожу огнем. Нижний этаж дурманил запахами: кислый от закваски и терпкий от брожения, сладкий вишневый и горький дубовый, тяжелый от сырости и пряный от примеси хвойных.
- Почему здесь пахнет лесом? – скорее у себя, чем у барона спросила Вера.
Но ответил исправник:
- Лес лежит, - махнул он рукой в сторону неосвещенного угла, - наверное, для укрепления проходов.
Кивнув в благодарность за разъяснения, Вера забрала у барона руку, и притворилась, что внимательно следит за дальнейшими пояснениями полицмейстера. Залесский повел свидетелей вокруг огромных бочек, ростом почти с Веру, завернул за еще одну колонну из старых и новых ящиков и, остановился.
- Вот, Вера Николаевна, глядите, - исправник указал рукой на охраняемые пузатым, седым полицейским вещественные доказательства. – Такие коляски были на месте преступления?
Вера близоруко прищурилась, отошла на максимально дальнее расстояние, присела, не обращая внимания на чистоту пола, рассматривая коляску. За девушкой внимательно следили несколько пар глаз. Ярче всех светились недоверием глаза пузатого охранника, однако при высоком начальстве вряд ли мужчина смог бы хоть слово сказать поперек.
- Да, - Епанчина поднялась на ноги, - именно такие коляски я видела в день взрыва.
Залесский обернулся назад, неслышно отдал приказ.
Фальц-Фейн снова протянул руку, чтобы помочь Вера переступить через лежащие на полу доски. Вера любезно приняла помощь, хоть внутри и была раздосадована скорым окончанием приключения.
Где-то вдалеке раздался заливистый смех француженки. Похоже, Женевьеф не была расстроена тем фактом, что пропустила момент опознания, и нашла себе собеседника по душе. Удивляясь равнодушию подруги к происходящему, Вера направлялась на выход.
- Ваше высокоблагородие, Дмитрий Дмитриевич! – из-за бочек выскочил молодой растрепанный полицейский, но увидев людей в штатском, да еще и даму, замер, как вкопанный.
- Что у вас? – зло процедил сквозь зубы исправник, но не став дожидаться ответа, бросил своих спутников и поспешил в сторону охраняемого толстым полицейским прохода.
- Вера Николаевна, пойдемте, - напомнил о себе Александр.
- Да, конечно, - рассеяно ответила Вера и, грустно опустив плечи, последовала за бароном.
Женевьеф продолжала заливисто хохотать, откровенно строя глазки молодому полицейскому. Парень был на седьмом небе от счастья.
- Мадмуазель? – обратил на себя внимание Фальц-Фейн. - Желаете продолжить экскурсию?
Модистка удивленно уставилась на барона. С не меньшим любопытством на Александра воззрилась и Вера.
- Театр мы сегодня уже посмотрели, винный погреб посетили, значит, пора закусить, - пошутил Фальц-Фейн.
Видя, что никто не поддерживает шутку, Вера широко, хоть и фальшиво улыбнулась. Француженка же решила добавить интриги:
- Ах, Александр Эдуардович, ну куда же нам спешить? Во-первых, думаю, господин Залесский затаит на нас обиду, если мы бросим его в этом подземелье, а во-вторых, - модистка многозначительно приподняла брови, - когда нам еще выпадет шанс побывать в настоящем убежище контрабандистов? Я бы хотела изучить это место, чтобы впредь не попадать впросак с незаконными операциями, связанными с алкогольной продукцией, и не становится соучастницей тайного сговора, созданного для подрыва экономический устоев Российской Империи.
Пытаясь схитрить и предложить еще остаться в погребе, чтобы, уходя захватить бутылочку-другую, Женевьеф запутала себя, слушателей и, похоже, высшие силы. Потому что для того, чтобы разобраться с поставленной француженкой задачей, провидение вновь послало к честной компании исправника.
- Александр Эдуардович, можно вас на минутку?
Барон замешкался, но Женевьеф снова появилась на сцене:
- Ступайте, ваше благородие Александр Эдуардович, ступайте, раз полицейская управа нуждается в вас. А мы здесь подождем, - снисходительный и обманчиво безразличный тон француженки не обманул Веру, зато сыграл на руку интриганке.
Поклонившись, барон проследовал за исправником.
- Поручик, - явно не зная чина полицейского, обратилась Женевьеф к своему спутнику, - голубчик, обождите нас здесь. Нам с Верой Николаевной необходимо кое-что обсудить. И прошу вас, - модистка томно прикрыла глаза, - не бросайте нас.
Не купиться на многообещающие взгляды полицейский не смог. Коротко кивнув в знак беспрекословного подчинения, молодой человек вытянулся по струнке и, чуть не виляя хвостиком, приступил к обязанностям охраны.
- Идем, - Женевьеф потянула подругу за рукав, - в таком большом погребе обязательно должна быть бочка с молодым вином, - жадно вглядываясь в проход между бочками, шептала модистка.
Откуда у француженки подобные сведения и столько наглости, Вера даже не догадывалась.
- А ты не думаешь, что это не очень правильно? – решила немного осадить лошадей Епанчина.
Женевьеф остановилась, обернулась и возмущенно фыркнула:
- Вера, для начала, красивым женщинам всегда все прощается, и потом, не воспользоваться возможностью, да еще с учетом того, что... - Женевьеф глянула поверх головы подруги, и снова ринулась вглубь помещения, освещенного потолочными редкими лампами. – Ты же не думаешь, что все обнаруженное здесь пойдет по описи и дойдет до казенных погребов?
Искомая бочка обнаружилась лишь благодаря неимоверным способностям француженки. Покрутившись на месте и умудряясь различать в полумраке предметы, Женевьеф просунула руку между лежащими на круглых боках бочек, извлекла оттуда ковшик или кружку – Вера в темноте не разобрала, и, передав сумочку подруге, с трудом прокрутила деревянный краник. Воздух тут же пропитался запахом винограда.
- Молодое, - благоговейно произнесла модистка, отхлебывая из тары. – Как вкусно... божественно!
Вера, испытывающая трепет и легкий испуг, приняла кружку из рук модистки и боязливо пригубила напиток.
- Действительно, вкусно, - согласилась Епанчина и сделала большой глоток коварного молодого вина.
Когда девушек нашел барон, подруги успели выпить по кружке «компотика».
- Вера Николаевна, простите, - очень виновато произнес Фальц-Фейн. Епанчиной показалось, что мужчина вот-вот разрыдается с досады – поход в ресторан снова откладывался. Хотя, «поплывшей» немного от пряного напитка барышне, могло на тот момент показаться разное. – Дмитрий Дмитриевич просит вас еще об одной услуге.
Генеральская дочь с радостью согласилась: готова и отечеству послужить, и приключение продолжить.
- Конечно, Александр Эдуардович, - выговорить труднопроизносимое имя нетрезвой Епанчиной удалось на зависть любителям скороговорок – чисто и внятно.
Барон вновь проводил девушку на место, где были найдены коляски. Женевьеф увязалась за подругой, но, когда ей предложили руку, чтобы переступить высокий порог прохода в подземелье, тут же сказалась на слабое здоровье и предрасположенность к простудам, и дико косясь на черный зев пещеры, вернулась к своему бравому и совершенно безусому стражу.
- Вера Николаевна, - еще один просяще-извиняющийся взгляд, теперь в исполнении исправника, пронзил Епанчину насквозь. – Я понимаю, это нелегко... Однако, вы крайне обяжете, тем более, вы – особа не робкого десятка...
У Веры начинала кружиться голова от витиеватой речи полицмейстера, она беспомощно глянула на Александра. Барон не преминул поддержать девушку улыбкой.
- Дмитрий Дмитриевич, - перебил Фальц-Фейн исправника, - думаю, следует переходить к делу.
Залесский довольно улыбнулся и нырнул в полумрак прохода.
- А куда ведет этот ход? – спросила Вера, переступая через камни и осколки стекла.
- Этого, Вера Николаевна, никто не знает, - ответил идущий впереди полицмейстер, - Херсон стоит на катакомбах, почти под каждым домом есть свои пещеры. Некоторые предприимчивые особы, такие, как господин Черепахин, используют их в не очень правильных целях.
Александр не отпускал Веру ни на секунду. Девушке приходилось наклоняться, пригибаться, обходить лужи. Неяркий мерцающий свет дежурных ламп отбивал у темноты куски пространства, но не был в состоянии выиграть битву.
В какой-то момент Вера поскользнулась, схватилась за стену, но рука в кожаной перчатке соскользнула по опоре, и, если бы не поддержка барона, лежать бы Епанчиной в луже. Выйдя на свет, Вера оценила ущерб, нанесенный гнилью ее парадной части одежды.
- Теперь только выбросить, - пожаловалась девушка.
- Не расстраивайтесь, Вера Николаевна, ни одна перчатка не достойна ваших слез, - покачал головой барон, затем, глядя в глаза, демонстративно снял с девичьей руки испорченную часть гардероба и бросил под ноги. – Я куплю вам завтра сотню пар таких же.
Теперь ничто не мешало Александру чувствовать тепло маленькой руки.
Вера была покорена.
Ближе к пункту назначения пещера раздалась вширь, появилось множество ответвлений и почти через каждый шаг невысокий потолок подпирали прогнившие балки.
- Похоже, подземные воды хорошо здесь поработали, - объявил Александр, рассматривая стены.
- Да, Александр Эдуардович, поэтому прошу вас очень аккуратно с креплениями, - подал голос Залесский, тактично ушедший вперед. - Простите, Вера Николаевна, что вам приходится идти сюда, но боюсь, что мы не смогли бы вынести труп в надлежащем состоянии наверх. Неделя прошла, судя по его состоянию... Но одежда сохранилась, - поспешил успокоить исправник, видя, как Вера снизила темп передвижения.
Наблюдать за похоронами Епанчиной приходилось, и не раз. Однако одно дело – покойник, другое дело – труп не первой свежести. Влага, крысы, бактерии...
- Вот там, - сообщил исправник, но предупреждение было запоздалым – Вера уже почувствовала запах.
- Вера Николаевна, вам нехорошо? – поздно забеспокоился барон.
Епанчина, прижимая руку с надушенным платком к лицу, второй замахала, показывая силу воли и относительно нормальное состояние организма. Первый приступ тошноты прошел, теперь Вера уже не дышала носом, предупреждая следующую волну дурноты.
Александр аккуратно подвел свидетельницу, предупреждая, что лица убитого девушка не увидит – прикрыли тряпицей. Главное – узнать платье. Дополнительное освещение в виде полицейских фонарей высветили полулежащую фигуру человека. Крепко сжимая руку Фальц-Фейна, Вера сделала шаг вперед.
- Да, - девушка часто закивала головой, - да, это такое же платье, как я видела. Еще обратила внимание на неровно отороченный подол. Паршивая работа.
Александр плохо понимал слова, сказанные сквозь батист платка, однако Залесскому было достаточно полученных сведений. Он приказал закругляться.
Второй приступ тошноты оказался намного сильнее первого – Вера пошатнулась, падая на барона. Александр засуетился, обхватил задыхающуюся Епанчину за талию и, кинув пару слов через плечо Залесскому, поспешил в обратный путь.