Целая вселенная в её глазах

Вот и всё. Неловкого и короткого диалога между ними хватило, чтобы жизнь Эдгара больше не ощущалась прежней. Он ещё никому не говорил таких слов, ни перед кем не был так искренен и беззащитен. Где-то там, внутри, он сам себе казался жалким, думал, что всё это огромная ошибка, что события развиваются слишком быстро – им потребовалось всего два дня, чтобы из коллег и приятелей вырасти в... Парня и девушку. Эти слова до сих пор воспринимались чужими в голове.
И, конечно же, поздний просмотр фильма означал ночёвку. Дома у Эдагра, в его комнате. Парень не мог просто выставить Колетт за дверь, попросив идти к себе в такой час, и он абсолютно точно этого не хотел. Но всё же к таким вещам он не привык, ведь последний раз кто-то оставался у него на ночь когда тот был ещё совсем ребёнком - это был мальчик из его младшей школы, с которым они делили увлечение динозаврами и роботами. Эдгар быстро это перерос.

— Так, ну... Ванная там, за дверью. Можешь воспользоваться ей. Полотенца лежат под раковиной, – когда по экрану телевизора вверх поползли титры, парень встал с кровати и потянулся.
— А я думала, ты не выпустишь меня из комнаты, чтобы я никому не попалась на глаза, – уже сонная и немного растрёпанная от контакта с подушкой Колетт улыбаясь села на кровати, прижимая колени к груди.
— Да, я... Живу с матерью, но очень хочу съехать. Как только я перестал быть ребёнком, я стал слишком сложным для неё, слишком требовательным и слишком рьяно отстаивающим свои границы. Она хочет, чтобы я был "нормальным человеком", вроде любого в этом дурацком парке, но только не тем, кто я есть. Я ленивый, тупой, слушаю отвратительный шум и ни одна приличная девушка на меня не посмотрит...
— Выходит, я неприличная?

Эдгар резко остановил свою тираду о матери, испугавшись, что обидел Колетт, но та тут же рассмеялась.

— Ха-ха, я да шучу! А принять душ перед сном я не против, – она встала расправив плечи и вытянувшись и зевнула с едва слышным звуком, а затем открыла дубовую дверь с надписью «Не входить» с другой стороны, и вышла из комнаты.

Через пару минут Эдгар услышал звук льющейся воды, и готов был поклясться, что до него полупрозрачным облачком донеслось тепло от пара. Он успел достать и положить на место диск, выключить телевизор, слегка поприличнее сложить или попросту распихать по полкам лежавшие до этого на полу вещи и снова престелить кровать, когда ручка двери в его обитель вновь повернулась – в проёме парень увидел Колетт, завернувшуюся в его чёрное полотенце. Оно смотрелось на ней как самое открытое коктейльное платье; махровая ткань прилипла к её влажной коже, подчёркивая мягкие изгибы бёдер и пышную грудь. Её белые волосы были зачёсаны назад, отчего глаза казались огромными и тёмными в тусклом свете комнаты, а на коже остался запах его собственного мыла, смешавшись с тёплым, влажным воздухом ванной.

— Эд, – её голос, мягкий и неуверенный, нарушил внезапно неловкую тишину, – у тебя есть сменная одежда? Моя была совсем грязная, так что я всё постирала и повесила там же сушиться... Знаю, мне следовало сперва спросить, можно ли так сделать, но я вспомнила об этом уже поздно.

У парня пересохло в горле. Он смог лишь неуверенно кивнуть и скованными механическими движениями подойти к ящику шкафа, смотря в никуда. Пальцы скользили по хлопку и мягкой фланели, пока он рылся там почти вслепую в поисках, как он предплагал, очередной бесформенной футболки, чтобы та могла прикрыть её тело полностью, как бы восстанавлиая дистанцию между ними. Но его рука предательски сжала именно старую и довольно маленькую чёрную футболку с логотипом My Chemical Romance, ткань которой истончилась после тысячи стирок. Он уже давно не носил её, но хранил как память о своей первой и когда-то самой любимой группе.

— Вот, – он протянул её Колетт, не отрывая взгляда от шкафа перед ним, и тут же почувствовал, как девушка взяла её в руки.
— Спасибо, только... Можно мне ещё что-нибудь надеть на ноги?

Мысли о его рубашке, которая тысячу раз касалась его собственной кожи, а вскоре будет касаться её, теперь резко обрубились следующим вопросом. Это звучало так, как и должно - как деликатная и невинная просьба. Но его мысли уже уносили его далеко, перебирая самые смелые варианты: Эдгар мог бы дать ей своё нижнее бельё или сказать, что у него нет ничего, и что ей придётся спать в таком виде... Эта мысль вызвала в его теле волну жара, но нет, пожалуй, это было слишком. Он решил просто дать ей свои штаны.

— Да, сейчас, – парень вернулся к шкафу и вскоре дал ей старые тёмно-синие спортивные штаны, которые теперь были просто ему не по стилю, и в которых он осмеливался ходить только дома. - На.
— Отлично. А теперь отвернись, и не подглядывай!

Девушка сама повернулась к нему спиной и быстро скинула на пол полотенце, натянув предложенную ей одежду. Теперь она буквально воплощала собой троп о девушке, примерившей старые и растянутые домашние вещи своего парня. Но ей это, кажется, искренне нравилось.
Эмо-подросток совершенно честно исполнил её просьбу, ни разу не решившись подсмотреть за тем, как Колетт переодевается. Лишь когда она закончила, что тут же дала ему понять мягким приземлением на его постель, он повернулся обратно.

— Так, значит, сегодня я сплю на полу... Гостям ведь только самое лучшее, так?
— На полу? – девушка удвилённо похлопала коротенькими светлыми ресницами.

Для неё это в самом деле было странно. Кажется, они только два часа назад обозначили свой статус, и теперь находились в отношениях. Конечно она ожидала, что Эдгар будет спать с ней, на кровати... Но возможно, она просто торопила события. Как раз теперь то, что она тогда сделала с его шарфом, и то, какой стеной стыда её после этого предавило, вернуло своё законное место в её голове. Да, пожалуй, ей не стоит никуда спешить.

— А, ну да, спасибо. Мне тут в самом деле будет удобнее! – следом прощебетала Колетт, старательно делая вид, что оценила его идею.

Эдгар кивнул и молча достал из-под кровати старый спальный мешок для походов, расправив его и расстегнув.

— Ух-ты, ты будешь спать в этом?
— Да. Последний раз я спал в нём, когда всех повели в поход по случаю перехода в старшую школу – я заболел и валялся дома, но лёжа в нём воображал, что я там, с ними. Я тогда купил его специально для этого, но так и не опробовал в деле по-настоящему.
— Оу, это ужасно...
— Ерунда, это было давно. В любом случае, спустя время он мне хотя бы для чего-то пригодился, видишь?
— Вижу, – Колетт смотрела на него с мягкой улыбкой, пока тот устраивался в этом спальнике прямо в одежде, предварительно выключив свет.
— Ну, что ж, спокойной ночи.
— Сладких снов, Эдди, – эти слова были тихими и сквозили чистой нежностью; за ними последовал шорох лёгкого летнего одеяла и умиротворённый вздох.

Это «Эдди» заставило лёгкие Эдагра сжаться. Он не мог не представлять себе это – её небольшое тело с тонкими руками и в меру большими ляжками и икрами, свернувшееся калачиком в его постели и укутанное в тёмное одеяло. Это была его девушка. Его. Девушка. Губы парня пропустили дрожащий выдох. Мешок лежал всего в шаге от кровати, но он не решался взглянуть на неё.
Он пролежал так неизвестно сколько, прежде чем со стороны Колетт не начало доносться сопение – её нос был приткнут к подушке, из-за чего ей было трудновато дышать без звука. Эдгар увидел это сразу же как только повернулся. Её лицо было свободно от любого напряжения, изящные брови приподняты, а губы приоткрыты ровно настолько, чтобы нечаянно пачкать его подушку слюной. При любых других обстоятельствах это бы показалось парню мерзким, но тогда для него Колетт выглядела очень... Беззащитной.

— Чёрт, – лёгкий румянец залил щёки парня, когда он осознал, что прямо сейчас смотрел на Колетт с такой интенсивностью, как будто мог взглядом потрогать.

Но он просто не мог перестать: он видел, как от её дыхания поднималось одеяло, ловил взглядом край его когда-то любимой футболки, надетой на ней... Парень не трогал себя целый день, и сейчас ему хотелось этого сильнее всего. Может, если он просто тихо подрочит, это пройдёт?.. Нет, он не мог сделать этого прямо рядом с ней.

— Твою мать, возьми себя в руки, – он тяжело прошептал вслух сквозь зубы, неловко ёрзая и пытаясь игнорировать нарастающее возбуждение в штанах – тех самых, которые он не снял пред сном, настолько неловко ему было переодеваться при девушке.

Лунный свет проникал сквозь жалюзи, отбрасывая серебристые полосы на пол и освещая танцующие в воздухе пылинки. Он знал, что больше не выдержит.
Его рука медленно потянула молнию спальника, ощущая каждую пройденную бегунком перемычку. Парень встал, будто вампир из гроба, и на нетвёрдых ногах сделал тот самый шаг, что отделял его от его же собственной постели. Матрас слегка прогнулся под весом, когда тот сел, буравя взглядом пол между своих расставленных ног.

— Колетт, я не могу уснуть, – его голос едва слышен; он хриплый, в нём смешаны уязвимость и какая-то необузданная потребность. – Просто... Не могу.

Одеяло рядом с ним тихо шуршит, когда девушка приоткрывает глаза выбираясь из объятий Морфея. Когда она увидела перед собой постепенно обретающую краски тень Эдгара, на её лице появилась морщинка беспокойства. Её протянутая следом рука коснулась его бока.

— Что случилось? Тебе приснился плохой сон?
— Н-нет. Я просто подумал... Раз уж мы теперь парень и девушка, мы... Должны спать вместе, да?.. Так, может, я лягу здесь?
— Конечно, ложись, – выражение лица Колетт тут же потеплело и она с радостью подвинулась, давая место рядом с собой. – Я не против поспать с тобой в обнимку.

Её голос тоненький, слова непосредственные и недвусмысленные.
Эдгара пронзила новая волна жара, от которой он спешно попытался спрятаться под тонким одеялом, ложась на место возле Колетт. Но только он коснулся матраса, как тут же отвернулся от неё, намеренно оставив между их телами дистанцию – черту, которую тот так желал и так ужасался переступить.

— Я сплю в одежде и быстро вспотею, так что... Давай сегодня без обнимашек, ладно?
— Хорошо, как скажешь, – грустный голосок девушки позади него заставил стенки желудка Эдгара слипнуться.

Несколько долгих минут он лежал совершенно неподвижно, но каждый его мускул был напряжён как пружина. Тишина между ними была наполнена невысказанными словами, мягким звуком её дыхания и теплом, исходящим от кожи. Он чувствовал себя чудовищным трусом, и теперь не мог даже представить то, с какой уверенностью тогда подошёл к ней в магазине, взял за руку и высказал всё, что было у него на уме. Возможно потому, что перед этим он буквально не спал пол ночи, после того как резко стал ощущать на себе фантомные касания и слова, шепчущие прямо ему в ухо... Её слова. Его трусы стали мокрыми уже после первых ласкающих касаний, ощущающихся на собственных руках. Шарф заменял ему их, был их продолжением, и он мог чувствовать практически всё то же, что и эта зачарованная ткань, когда та сама ему позволяла. Но тогда всё это казалось ему наваждением, каким-то квестом из видеоигры – поговорить с девушкой и успокоить её, слегка приоткрыв свою душу. А теперь она была здесь, реальная и совсем рядом, и его душа теперь всегда была открыта для неё.
Не в силах больше терпеть это напряжение, Эдгар повернулся в сторону Колетт. Его взгляд проскользил по тонкой линии её позвоночника, видимой сквозь одеяло, по плавному изгибу к месту, где расширялась её талия. Медленно и обдуманно он преодолел оставшееся между ними расстояние, сперва не всем телом, а одной лишь рукой: он лёгким движением провёл по краю памятной футболки, скользя ладонью от подола вверх по её боку. Ткань от этого сдвинулась, обнажив часть спины. Его дыхание перехватило.

— Мм... Эдгар? – разбуженная внезапными прикосновениями к себе, Колетт подала слабый голосок, вновь разгоняя перед собой дымку сна. – Что ты делаешь?
— Я не знаю, что делаю, но знаю, что очень этого хочу...

Рука парня возвратилась по уже пройденному пути вниз, на этот раз опустившись до бедра. Он нежно обхватил её мягкую ягодицу, пока его вторая рука обняла её за талию, притягивая чуть ближе к себе, чтобы Эдгар мог прижаться лицом к ложбинке между её плечом и шеей. Он глубоко вздохнул её аромат, – чистота после душа, смешанная с чем-то похожим на ваниль – так пахла только она. Его губы коснулись нежной кожи чуть ниже её уха.

— Я люблю тебя. Я представлял тебя рядом, когда ты взяла мой шарф и... Делала с ним то, что делала. Я так хотел бы... Сделать это с тобой сам...

Эдгар уже говорил эти слова ещё утром, но только теперь, в этот самый момент, они ощущались настолько настоящими, что доказательство их правдивости сейчас теснило его джинсы.

— Эдди... Я тоже тебя люблю, – спина Колетт инстинктивно выгнулась навстречу касаниям, и её бёдра прижались прямо к паху парня, отчего она сама вздрогнула.

Она чувствовала, как её мягкое тело прижимается к жёсткому краю джинсов Эдгара, и тот вдруг тут же подался вперёд, несколько раз потеревшись о неё. Это было очень приятно; ей тут же стало жарко, а внизу живота сладко потянуло. И, будто этого мало, одна рука парня ошеломляюще смело протиснулась прямо меж её прижатых друг к другу ног и легла на чувствительные складки, что так явно читались через те старые спортивные штаны на ней, под которыми не было совершено ничего.

— Эдгар! – когда он дотронулся до её интимной зоны, девушка протянула руку назад и взялась за его бок, словно чтобы удержаться от падения.
— Тс-с-с, тише... Мы же не одни.
— Т-ты такой красивый... М-мне нравится твой стиль и м-музыка, которую ты слушаешь, - в её ушах стучал пульс и словно со звуком едущего состава гудела кровь, и теперь она подрагивала от каждого его вздоха. – Мм-х... Меня там ещё н-никто никогда не трогал...

Пронзительная ясность прорезала туман его вожделения. Он явственно понимал: это не фантазия, рождённая очередной одинокой ночью в тесной квартире. Это Колетт. Его девушка, которая напевала себе под нос, увлечённо выписывая что-то в своём дневнике и прикусывая то губу, то язык, которая была добра со всеми, кого встретит, в то время как мир был так жесток к ней, и с которой они теперь делили что-то общее – милое, красивое, неловкое. Это было не просто необузданное физическое желание, а более глубокая, пугающая привязанность.

— Тогда я буду для тебя первым, – его шёпот потяжелел в голосе, теперь звуча как торжественная клятва. - Как и ты для меня.

Несколько секунд, и её штаны уже были приспущены, а подушечка указательного пальца парня скользила по обнажённой коже, собирая образовавшуюся там влагу, прежде чем нежно надавить на мягкие складки. Он медленно обводил кругами маленькую сжимающуюся дырочку, запечатляя в памяти новые ощущения. Вскоре Эдгар почувствовал, как она сама стала тереться о его руку. Это буквально выбило дрожащий стон из его горла, и он продолжил исследовать неизведанное, поднявшись выше и найдя крошечный чувствительный бугорок на вершине её складок.
Парень слегка сместил вес тела, чтобы дотянуться второй рукой до собственного пояса, неуклюже расщёлкивая пуговицу-кнопку на джинсах. В тихой комнате оглушительно раздался металлический "з-зап!" его молнии - он торопливо спустил грубую джинсовую ткань по ногам, вместе с давно уже липкой тканью его боксеров. Внезапная свобода заставила его эрекцию пульсировать, вызывая тяжёлую, настойчивую боль в пояснице. Он мучительно возбуждён, кончик уже скользкий от смазки. Его бёдра подались вперёд, позволяя горячему твёрдому члену устроиться в скользкой ложбинке между бёдрами девушки. Из него вырвался ещё один стон, приглушённый её плечом.

— О боги, что ты со мной делаешь, – в его голосе был не вопрос, а утверждение.

Колетт чуть сжала бёдра, чтобы почувствовать, как налитая кровью и жаром часть Эдгара пульсирует между её ляжками. И это чувство было для неё несравнимо ни с чем на планете. Она откинула голову назад, касаясь затылком лба эмо-напарника, и отодвинула плечо, обнажая для него свою шею.

— П-поцелуй меня там, п-пожалуйста...

Он подчинился не задумываясь и зарылся лицом в изгиб её шеи. Первый поцелуй был мягкий, почти благоговейный, но быстро перерос в нечто жадное и собственническое: парень раздвинул губы и высунул язык, чтобы попробовать на вкус её кожу, а затем сомкнул рот, нежно посасывая чувствительную плоть чуть выше ключицы. Он хотел оставить там свой след, едва заметный фиолетовый синяк, который будет держаться там ещё какое-то время. Его таз медленно и размеренно покачивался вперёд, скользкое тепло её бедер создавало идеальное, сладотсно-мучительное трение о его ноющую длину.

— Я х-хочу чтобы ты был р-рядом всегда, – она задыхалась, почти плача.
— Буду.

И снова одно короткое слово. И снова оно легло будто грузом на грудь Эдгара – это была ответственность, и она гораздо тяжелее, чем похоть. Это чувство его откровенно пугало, но он хотел попробовать, чтобы узнать, стоят ли его слова хоть что-нибудь.
Он вдруг остановился и сменил угол, отчего скользкая головка его члена, которая до этого с каждым движением потиралась о её вход, теперь плотно прижималась к нему. Это было постоянное непреклонное давление, без резких движений, словно он просил разрешение.
Обещание Эдгара заставило сердце Колетт растаять, и тонкое колечко мышц расслабилось, обволакивая упирающийся в него кончик. Он легко проскользил внутрь, и из горла парня вырвался сдавленный стон, а всё тело застыло от ощущения плотного влажного тепла вокруг; он зарылся лицом глубже в её шею, прерывисто и дрожаще дыша. Девушка только тихо ахнула, уткнувшись лицом в подушку. Белёсая чёлка слиплась на лбу, а ткань под её открытым ртом теперь вся была мокрой от вытекающей слюны. Она чувствовала, как в ней и рядом с ней теперь пульсировало нечто будто живое, одновременно и твёрдое и мягкое. А потом оно вошло ещё чуть глубже. И ещё. Всё её тело словно разрядами тока пронзала боль, что оставляла после себя всхлипы и глубокую ноющую воронку в её животе, взывающую к тому чтобы быть заполненной. Колетт дёргалась всем телом, произнося невнятные обрывки фраз, то отчаянно сжимаясь навстречу Эдгару, то расслабляясь и позволяя пройти дальше. И сменяемость эта была почти посекундной. Наконец, она почувствовала, как твёрдая лобковая кость парня прижалась к её пояснице, и Колетт, ни сколько не сдерживаясь, громко вскрикнула.
Эдагр ничего не сказал. Он уже и думать забыл о том, что им надо быть тихими, чтобы не потревожить его мать. Его внимание было полностью сосредоточено на собственных движениях – он медленно совсем немного отвёл бедра назад, при этом удерживая тело девушки на одном месте, а затем снова вошёл до конца, и так несколько раз.

— Ха-а-х! Д-да, вот т-так... Так х-хорошо, – девушка закатила глаза, наслаждаясь непроизвольными сокращениями её матки.

Кожа обоих стала липкой и солёной, всё казалось мокрым на ощупь, а комнату заполнило негромкое шлёпанье. Но это не было пошло, скорее мило, красиво и неловко.
Эдгар почувствовал, что ещё немного, и он кончит – мышцы пресса напряглись, а движения стали быстрее и лихорадочнее. Пора была прийти в себя и выйти из неё, пока не поздно.

— Ай, чёрт! Чёрт! А-ах! – его член выскользнул из жаркого влагалища Колетт, извергнув сперва одну, затем другую, а потом и третью, самую маленькую струйку спермы, стёкшую с головки вниз по стволу.

Тяжёлая голова парня упала на уже далеко не такую прохладную подушку. Его последним усилием было развернуть Колетт лицом к себе, чтобы заключить её в объятия, положив подбородок ей на макушку. Он был так сильно измотан, что спустя считанные секунды просто провалился в сон.