Путь
Следующий месяц в больнице стал для Эмили самым длинным и самым важным в её жизни.
Каждое утро начиналось с белого света, стерильного запаха антисептика и приглушённых голосов за дверью палаты. Она просыпалась в окружении машин, капельниц и белых простыней. Боль уходила медленно, уступая место ноющему тяжёлому телу, как будто каждая её кость училась снова быть собой.Даррел приходил каждый день.Он появлялся рано утром — с кофе, булочками и теплым «привет, котёнок», садился у её кровати, рассказывал, как дома Лили снова устроила концерт, как Джейми придумал, как обучить собаку говорить «мама», как Эйви написала ему записку на зеркале в ванной: «ты всё ещё пахнешь больницей, иди помойся».Он читал ей вслух, ставил музыку, иногда приносил ноутбук и включал комедии — они смотрели их вполголоса, с его рукой в её ладони.Иногда он просто сидел и смотрел, как она дышит.Иногда — засыпал на диване, устав от всего, но не желая покидать её ни на минуту.Он был рядом, и этим напоминал ей, что она жива.
Врачи были строгими, но добрыми.У Эмили было множество травм: переломы, ушибы внутренних органов, гематомы, сотрясение. Ей провели ещё одну операцию — на левую руку. Затем началась физиотерапия. Сначала — самые маленькие движения: поднять палец, пошевелить запястьем, сделать вдох без боли.Психолог больницы начал приходить к ней регулярно. Сначала она молчала. Потом — отвечала односложно. И только когда рядом был Даррел, она вдруг заговорила. Спокойно, медленно, будто не боясь.
Джулия и Саймон навещали её почти каждый день.Они приносили свежие цветы, книги, рассказывали, как идут дела с опекой. Джулия приносила домашнюю еду, тёплые платки, мягкие носки. Саймон привозил смешные истории о суде, в котором шёл процесс по лишению родительских прав.
— Ещё пара недель, и всё будет официально, — говорил он, улыбаясь.
Лили и Джейми приходили по выходным.
Они приносили рисунки, книжки и шоколадки. Они обнимали её осторожно, сидели на краю кровати и рассказывали, как теперь у каждого — своя кровать, как Джулия поёт им колыбельные, как у Саймона смешной храп.И Эмили плакала. Тихо. Беззвучно.
А ночами...
Она иногда не могла спать. Тело болело. Прошлое царапало изнутри. И тогда она слышала, как Даррел, не раздеваясь, садился рядом, гладил её по волосам и шептал:
— Ты в безопасности, слышишь? Это всё позади. Я здесь. И всегда буду здесь. До последнего вдоха..
Иногда она просыпалась от кошмара, срываясь с подушки — и его ладони уже были на её лице, на её плечах, и он повторял:
— Это был сон. Ты здесь. С нами. Всё хорошо.
Прошёл месяц.
Эмили всё ещё была слаба. Руки болели, походка была осторожной, но на лице появился свет.Она улыбалась, смеялась, разговаривала. Могла снова смотреть в зеркало.Потому что знала — она больше не одна.У неё есть семья.У неё есть дом.А впереди — жизнь, которую она сама будет выбирать.
***
День выписки Эмили выдался особенно тёплым, как будто сама весна решила порадовать её возвращением к жизни.Солнце мягко струилось через окно палаты, играя бликами на белых простынях. Пахло свежестью, открытым окном и тонкой, волнующей надеждой.Эмили сидела на кровати в мягком светлом свитере — его принесла Джулия — и в удобных джинсах с высокой талией, которые подобрала Эйви. Волосы аккуратно заплетены в лёгкую косу, лицо ещё бледное, но уже с оттенком живого румянца. На губах — лёгкая улыбка, в глазах — волнение.
— Ну что, готова к побегу? — спросил Даррел, появляясь в дверях с пакетом в одной руке и своим криво-смелым, чуть взволнованным выражением на лице.
Он был в своей серой футболке, той самой, которую она просила надевать почаще, и в джинсовой куртке. Чуть небритый, но красивый, как будто не спал неделю, но был самым счастливым человеком на земле.
— А ты уверен, что меня выписали, а не похитили? — хмыкнула Эмили, натягивая капюшон. — Ты как будто пришёл воровать принцессу из башни.
— Так и есть, — он подошёл, наклонился, поцеловал её в лоб.
По дороге домой Даррел включил плейлист, который специально собрал для этого дня.
Там была её любимая "We Are the People", и она засмеялась, когда услышала первые аккорды.
— Правда включил? — покачала головой.
— Конечно. Это саундтрек твоей новой жизни, котёнок.
Эмили прижалась щекой к стеклу, глядя на пролетающие мимо улицы. Мир снаружи казался слишком ярким, слишком громким — но рядом был он.А значит — не страшно.
У дома Даррела уже царило настоящее веселье.Широко открытая дверь, в окнах — шевелящиеся силуэты, на веранде — гирлянда и надпись из бумаги "Добро пожаловать домой, Эмили", которую Джейми клеил всю неделю.Джулия встречала их с объятием и слезами:
— Моя сильная девочка... Ты дома, солнышко.
Саймон стоял рядом, кивнул Даррелу с гордостью:
— Молодец, сын.
Лили и Джейми тут же вцепились в Эмили, обняли её осторожно, будто боялись сломать, но не могли сдержать радость:
— Эмииии! Мы соскучились! А у нас теперь собака будет, прикинь?! Джейми придумал имя — Бублик!
— Только не рассказывай ей всё сразу, — шептала Лили, — Она устанет, а мы хотим чтобы она все услышала!!!
Эйви выбежала с фотоаппаратом:
— Остановитесь! Я обязана запечатлеть это! Даррел, встань справа! Эмили — улыбайся! И не моргай!
На кухне был накрыт стол.Не пафосный, не ресторанный — настоящий, тёплый.
Домашняя лазанья от Джулии, пирог с вишней, клубника в шоколаде (специально для Эмили), соки, паста, запечённые овощи и даже маленький торт с надписью:"Ты дома".
Даррел помог ей сесть, подкладывал подушку под спину, наливал чай, поправлял плед.И всё это время, пока вокруг гремел смех, звучали голоса, и все делились историями, Эмили чувствовала только одно: внутри — тепло.
Тот самый дом, о котором она мечтала всю жизнь,в котором не страшно,в котором не бьют,в котором смеются.
Она посмотрела на Даррела. Он не ел — просто смотрел на неё.С таким видом, как будто весь мир был сконцентрирован в её улыбке.И она подумала: я жива. Я дома. Я любима.А он в этот момент подумал: ты не просто дома. Это теперь твой мир. Я в нём — на всю жизнь.
***
После ужина, когда стол уже был завален опустевшими тарелками, кружками с недопитым чаем и чашками с остатками пирога, в комнате воцарилось приятное послевкусие уюта. Все немного растрёпанные от смеха, довольные и расслабленные, разошлись: Лили и Джейми убежали наверх показывать Бублика, Эйви спорила с Джулией, кто лучше готовит пасту, а Саймон, как всегда, сидел сдержанный, но с лёгкой тенью улыбки в глазах.Эмили, завернувшись в плед, сидела рядом с Даррелом на диване. Несколько минут она молчала, а потом вдруг подняла глаза на Саймона:
— Саймон... можно спросить?
— Конечно, Эми, — он чуть наклонился к ней, — спрашивай всё, что хочешь.
— А когда будет суд?..
В комнате на мгновение стало чуть тише. Джулия замерла, повернув голову в сторону Эмили. Даррел тоже посмотрел на отца.
Саймон мягко кивнул:
— Первое предварительное заседание уже назначено на конец следующей недели. Я подал прошение об экстренной опеке сразу после подачи основного иска, и суд удовлетворил его. Пока что мы — официальные временные опекуны. А затем — основной процесс. Я готовлю материалы, все ваши показания, заключения врачей. Не волнуйся. Всё под контролем.
Он помолчал и добавил уже тише:
— Мы сделаем всё, чтобы ваши родители больше не подошли ни к тебе, ни к детям. Никогда.
Эмили опустила взгляд и сжала пальцы, чуть покачиваясь. На секунду на лице дрогнуло старое напряжение. Но тут Даррел аккуратно положил ладонь поверх её руки:
— Ты в безопасности, котёнок.
— Спасибо... — тихо сказала она, кивнув Саймону. — За всё.
Саймон лишь тепло улыбнулся и слегка махнул рукой:
— А теперь марш отдыхать. У тебя только началась новая жизнь — нужно встречать её выспавшейся.
Даррел встал и подал ей руку:
— Пойдём?
Эмили встала, прижав плед к себе, и кивнула. Она ещё раз посмотрела на всех в комнате: это был её новый дом. Люди, которых она не выбирала — но которые выбрали её.Когда Эмили с Даррелом поднялись по лестнице, за их спинами уже слышались утихающие голоса и звон посуды на кухне — Джулия с Эйви явно решили перемыть всё до блеска. Дом наполнялся звуками уюта, теми самыми, что всегда кажутся самыми родными: шелест шагов, тихий смех, покашливание Саймона где-то в гостиной, топот Лили и Джейми наверху. Но всё это отдалялось, едва они закрыли за собой дверь в комнату Даррела.Там царил полумрак и тепло. На прикроватной тумбе горел ночник с мягким янтарным светом, кровать была аккуратно заправлена — явно стараниями Джулии — с мягким пледом и пушистыми подушками. Окно было приоткрыто, и в комнату проникал запах весны — ещё прохладной, но уже живой, с запахом молодой травы и влажной земли.
— Я быстро в душ, — сказала Эмили, чуть улыбнувшись и скидывая с себя плед. — А то весь день на ногах... ну, почти.
— Угу, — кивнул Даррел, вытаскивая из шкафа чистую футболку и спортивные штаны для неё. — Тебе чёрную или серую?
— Черную, — не думая, ответила она. — Она пахнет тобой.
Даррел замер на секунду, а потом усмехнулся и протянул ей одежду:
— Тогда держи мою самую любимую.
Пока она была в душе, он сам быстро помылся в другой ванной. Горячая вода смывала с него не столько усталость, сколько напряжение последних недель. Он не мог поверить, что Эмили снова в его доме. Когда он вернулся в комнату, Эмили уже лежала на кровати, в его футболке, до колен — ноги подтянуты к груди, волосы распущены по подушке. Она выглядела такой хрупкой и домашней, будто никогда и не уходила. Только тень усталости в глазах напоминала, сколько боли ей пришлось пережить.Даррел подошёл к кровати, выключил свет, оставив только ночник, и лёг рядом. Они не нуждались в словах — их дыхание уже синхронизировалось, тела словно знали: здесь можно просто быть. Вместе.Он подтянул одеяло, лёг на бок, обнял её осторожно, прижимая к себе.
— Всё хорошо? — прошептал он, едва касаясь губами её лба.
— Теперь да, — выдохнула Эмили и закрыла глаза.
Через пару минут они уже дышали в унисон. Комната погрузилась в спокойствие. Весна за окном шелестела листвой, а в их общем мире впервые за долгое время не было страха. Только покой. Только любовь.
***
Утро наступило мягко. Свет пробирался сквозь шторы, рассыпаясь золотыми бликами по стенам и полу. Было тихо, даже птицы за окном щебетали как-то лениво, будто сама весна решила не спешить.Эмили проснулась первой. Она лежала, уткнувшись лбом в грудь Даррела, обняв его за талию, а его руки крепко держали её, будто даже во сне он не хотел отпускать. Его дыхание было ровным, щетина чуть кололась о её лоб, а тепло от его тела заполняло всю кровать. Он был для неё одеялом, подушкой, домом.Она подняла голову, разглядывая его лицо. Немного растрёпанные волосы, тень щетины, ресницы на щеках. Такой спокойный. Такой её.
Не думая, она чуть приподнялась, села на него, одной ногой перекинувшись через его бёдра. Он даже не шелохнулся. Эмили провела пальцами по его щеке, потом по шее и чуть опустилась к ключице — и только тогда он открыл глаза. Медленно. Сначала моргнул, прищурился от света, а потом увидел её, сидящую на нём, в его футболке, с растрёпанными волосами и тем самым выражением лица, от которого у него всегда перехватывало дыхание.
— Доброе утро, — прошептала она, наклоняясь.
И не дав ему ответить, просто поцеловала. Сначала мягко. Потом глубже. Он не сразу понял, что происходит — ещё не до конца проснувшийся, с разбега погружённый в это тепло. Но когда её язык коснулся его губ, он прижал её ближе, обнял за талию, чувствуя, как она расслабляется в его руках. Его ладони скользнули по её спине, а одна рука — вверх, под футболку, нежно касаясь кожи на пояснице. Она слегка выгнулась навстречу. Он чуть прикусил её губу, и она простонала в поцелуй.Эмили тоже не осталась в долгу — её ладонь, осторожно, будто проверяя реакцию, скользнула под его майку, по животу вверх — и в этот момент...
— Ну пиздец, — раздалось от двери.
Они оба резко обернулись. В проёме стоял Нейтан, с чашкой кофе в руке, с таким выражением лица, будто сейчас просто уйдёт в закат и не вернётся.
— Тебя стучаться не учили?! — взвизгнула Эмили, скидываясь с Даррела, и дёрнула одеяло повыше.
— Я думал, вы там спите.
— Уйди, пожалуйста, — сквозь зубы сказал Даррел, прикрывая лицо рукой. — Просто... уйди.
— Да-да, не мешаю, — пробурчал Нейтан и уже уходя, добавил: — В следующий раз табличку на дверь вешайте...
Эмили спряталась под одеялом, хихикая. Даррел лишь прикрыл глаза, потом посмотрел на неё и сказал:
— Ну... доброе утро.
— Угу... очень доброе, — улыбнулась она, пряча пылающее лицо в его плечо.
***
Спустя полчаса, когда эмоции улеглись, а румянец наконец сошёл с щёк, Эмили с Даррелом начали одеваться. В комнате царила уютная тишина: только лёгкий скрип половиц под ногами и едва слышный ветер за окном. Даррел быстро накинул тёмную футболку и джинсы, а Эмили — чистую одежду, подобранную Джулией заранее: светлый топ и мягкие бежевые брюки. Волосы она собрала в два небрежных коротких колоска. Даррел застегнул часы и с ухмылкой бросил взгляд на неё:
— Слишком красивая для университета, котёнок. Я уже ревную.
Эмили закатила глаза и поддела его в ответ:
— Тогда провожай и контролируй.
— Как охрана президента, — усмехнулся он, протягивая ей руку. — Пошли, пока Нейтан не пришёл с лекцией о морали.
Они вышли из комнаты и неспешно спустились вниз. В доме уже пахло жареными тостами, омлетом и свежесваренным кофе — Джулия, как всегда, начинала утро с заботы о каждом.На кухне за столом сидели Саймон с газетой и кофе, Эйви листала телефон, а Нейтан уже успел налить себе вторую чашку, делая вид, что не замечает парочку. Но стоило им войти, как он вяло прокомментировал, не отрываясь от кружки:
— Ну, слава богу, они оделись. Жизнь продолжается.
— Доброе утро, Нейтан, — сказала Эмили с совершенно невинной улыбкой, проходя мимо и чмокнув его в щёку. — Спасибо за визит. Надеюсь, ты не травмирован?
— Психологически? Немного, — фыркнул он. — Но я справлюсь. Если вы вдруг решите жениться — я точно не на первой линии буду стоять.
Даррел сел за стол, чуть приглушённо засмеявшись, потянулся за хлебом и налил Эмили сок.
— Кстати, мам, — обратился он к Джулии, — мы потом поедем в универ. У Эм сегодня первая пара в двенадцать.
— Всё готово, — с улыбкой ответила Джулия, вытирая руки о полотенце. — Сумка собрана, ланч упакован, термос с какао на столе. Эйви помогала.
— Спасибо вам, — тихо сказала Эмили, искренне, с лёгкой улыбкой. — Вы как настоящая семья.
— Потому что ты — часть её, милая, — мягко ответил Саймон, отложив газету.
Они все завтракали вместе, легко болтая, подшучивая, как будто за окном не бушевал тревожный, сложный мир. После завтрака, под лёгкий звон посуды и мамины напутствия, Даррел взял рюкзак Эмили и свой, выпрямился и, хлопнув себя по ногам, сказал:
— Ну что, мисс Райс, ваша охрана прибыла.
Эмили хихикнула, бросив взгляд на его чуть взъерошенные волосы:
— Если ты охрана, то я чувствую себя самой защищённой девушкой в городе.
Они вышли из дома, и весеннее утро обдало их свежестью: солнце едва пробивалось сквозь лёгкую дымку, воздух пах асфальтом после ночного дождя и цветущими деревьями. Даррел открыл перед Эмили дверцу машины, и она села, мягко подтянув к груди рюкзак. Он запрыгнул за руль, надел очки и включил музыку — фоном заиграла расслабляющая мелодия из какого-то старого инди-фильма.
— Всё будет хорошо, — сказал он, тронувшись с места. — Если кто-то косо посмотрит — просто укажи в мою сторону.
— Я не думаю, что это потребуется, — усмехнулась она. — Сейчас все знают, что я "та самая, с Даррелом Блейком".
Он покосился на неё с мягкой улыбкой
Университет встречал их привычной суетой: студенты спешили по дорожкам, кто-то пил кофе на ступеньках, кто-то курил у велопарковки. Эмили шла рядом с Даррелом, чувствуя, как взгляды студентов то и дело проскальзывают по ним — кто с уважением, кто с лёгкой завистью.Даррел, высокий, уверенный, в тёмной куртке и очках, шёл сдержанно, но каждый раз, когда кто-то из парней задерживал взгляд на Эмили, его глаза говорили всё: не стоит. Это было почти безмолвное заявление прав на неё — и никто не решался перейти границу.Они дошли до холла, где уже собралась компания Даррела: Зейн, Джей, Лукас и Холли. Все тепло поприветствовали Эмили, как родную — Холли даже обняла её:
— Боже, ты выглядишь круто. Как ты себя чувствуешь?
— Лучше, чем ожидала, — честно ответила Эмили, — Но немного волнительно снова быть здесь.
— Ты в безопасности, — мягко сказал Зейн. — Особенно с этим психом рядом, — кивнул на Даррела.
— Эй! — возмутился Даррел. — Я, между прочим, нежный и добрый.
— Ага, только когда рядом Эмили, — пробормотал Джей, и все рассмеялись.
Эмили провела несколько пар спокойно, почти легко. Преподаватели явно были в курсе ситуации — относились с уважением и пониманием. Одногруппники уже не смотрели на неё сверху вниз: после шумихи в пабликах и рядом с Даррелом — теперь она стала символом силы и стойкости. Некоторые даже подходили с тёплыми словами поддержки.На обеде они снова сидели всей компанией: Даррел не отходил от неё почти ни на шаг. Он то поправлял ей волосы, то ставил поднос, то подкладывал в тарелку любимое — и Эмили не могла скрыть улыбку. Она светилась. И впервые за долгое время чувствовала себя живой.И главное — она чувствовала себя любимой.
После последней пары она вернулась в холл, а Даррел уже ждал у машины, опираясь о капот. Он увидел её, улыбнулся — и распахнул дверцу, как всегда:
— Готова ехать домой, котёнок?
Эмили кивнула, обняв его за талию, уткнувшись в грудь:
— Да. Дом — это там, где ты.