Семья?
Утро было тяжёлым. Воздух в коридоре больницы был пропитан тревогой, и даже горячий кофе в руках Даррела не помогал разогнать внутреннюю дрожь. Он стоял у окна, в том же чёрном худи, с усталым, но твёрдым взглядом. За ночь он почти не сомкнул глаз. Его тело ныло, но он даже не замечал — мысли были только об Эмили.И вот, из-за угла показались знакомые силуэты.Саймон шёл первым — в классическом пальто, с чёткой походкой. Нейтан — рядом, в мятой футболке и тёмных джинсах, как будто и не спал вовсе.
— Утро, — тихо бросил Даррел, отставляя стакан кофе.
Они кивнули, обменялись напряжёнными взглядами. Саймон коротко обнял сына, потом перевёл взгляд на обоих парней:
— Я хотел рассказать это вам обоим, — начал он. — Это касается всех нас. И, конечно, Эмили.
Он говорил спокойно, уверенно, как всегда. В нём не было колебаний — только внутренняя твёрдость, сдержанная сила:
— Я поговорил с Джулией, и... мы приняли решение. Мы не можем позволить, чтобы Лили и Джейми хоть на миг вернулись в тот дом.Поэтому мы начали процесс. Я уже подал документы в суд. Мы возьмем опеку над ними.
Нейтан резко выдохнул, словно до этого не дышал.Саймон продолжил:
— Я — адвокат. У меня есть ресурсы, связи, опыт. Я всё оформлю. Родителей — Кэролайн и... этого подонка — лишат прав.Они ответят по всей строгости закона. И если потребуется — я лично доведу это до конца.А дети... Лили и Джейми будут жить у нас. В тепле, в любви, в безопасности.Конечно, если вы с Эмили будете не против, — Саймон повернулся к Нейтану. — Я знаю, как сильно ты за них боролся. Но ты молод. У тебя тоже есть жизнь. Мы не забираем их у тебя — мы хотим дать им дом.И вам с Эмили тоже. Если вы не возражаете?
В коридоре повисла тишина. Только слабый гул больничной системы вентиляции.Нейтан смотрел на Саймона, и его глаза медленно наполнялись слезами. Он покачал головой, сжав губы. Потом выдохнул и хрипло сказал:
— Я не... не знаю, как вас отблагодарить. Такого для нас еще никто и никогда не делал. И если наши мелкие будут жить с вами — я буду только рад.Спасибо вам....спасибо вам за всё...
Даррел стоял рядом. Его сердце стучало громче, чем шаги медсестёр за спиной. Он смотрел на отца и чувствовал, что именно сейчас... семья Эмили становится и его семьёй.
Они стояли втроём в больничном коридоре, окружённые тишиной и белыми стенами, в которых эхом отражались только что сказанные слова. Нейтан всё ещё переваривал новость о том, что теперь его младшие брат и сестра будут в безопасности, под крылом добрых и надёжных людей. Даррел молчал, но в его взгляде было столько благодарности, что слов и не нужно было.Саймон уже открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, что-то важное — возможно, о том, что они также готовы помочь Эмили пройти через восстановление, что сделают всё, чтобы она вернулась к жизни не только физически, но и душой. Но он не успел.
— Простите! — послышался голос медсестры. Они все резко обернулись.
Перед ними стояла женщина лет тридцати в светло-голубом халате, с мягким, но взволнованным выражением лица:
— Эмили очнулась, — сказала она. — И... она зовёт Даррела.
Мир будто замер на секунду. Потом Даррел бросил быстрый взгляд на отца, на Нейтана — и рванул.Не сказал ни слова. Просто сорвался с места, как будто каждая его клетка только и ждала этого момента. Его кроссовки застучали по полу, он обогнул стойку, проскочил поворот и почти влетел в знакомую палату, где провёл всю ночь, не смыкая глаз.Саймон и Нейтан бросились следом, но сдержаннее, держа шаг — словно уважая первое мгновение, которое должно было принадлежать только им двоим.А Даррел уже был у двери. Сердце колотилось в груди.Он толкнул её — и остановился на пороге.
Эмили лежала на кровати, бледная, с перебинтованным лбом и разбитыми губами, но... она была жива.Её глаза — немного затуманенные, уставшие — смотрели прямо на него.И когда она слабо, едва заметно улыбнулась... он чуть не рухнул на колени.
— Дар... — прошептала она, голос был слабым, как дыхание.
Он шагнул к ней, дрожащей рукой взял её ладонь — осторожно, словно боялся снова сломать:
— Я здесь, котёнок... я с тобой... — выдохнул он, не скрывая слёз.
Эмили лежала на белоснежных простынях, окружённая мягким гулом больничных приборов, в полумраке палаты, куда едва проникал утренний свет. Он был тёплым, рассеянным, но даже он причинял лёгкий дискомфорт — её глаза всё ещё болезненно реагировали на свет, а в голове пульсировала тупая, глухая боль, будто кто-то медленно сжимал череп изнутри.Но несмотря на это, она не отрывала взгляда от Даррела.Он сидел рядом, крепко сжав её ладонь в своей, и его лицо — измученное, заплаканное, живое — было единственным, что имело значение.Она тихо моргнула, собираясь с силами, и глаза её медленно скользнули в сторону, туда, где в дверях стояли Саймон и Нейтан.
Сначала — Нейтан.Родной брат. Всегда рядом. Его взгляд был полон боли, страха и облегчения одновременно.Потом — Саймон. Высокий, серьёзный, чужой... и в то же время такой родной. Она вспомнила его улыбку, тепло в его глазах, тот день, когда они обедали в доме Блейков.Его доброта была безмолвной, но отчётливо ощущаемой.
Эмили сглотнула и, слегка повернув голову, прошептала — тихо, еле слышно, но с настоящей искренностью:
— Привет... всем...
Нейтан сделал шаг вперёд, улыбаясь сквозь слёзы, а Саймон аккуратно кивнул, будто подтверждая: он услышал. Он понял.А Даррел не сводил с неё глаз. Он видел, как ей тяжело, как ей больно, но она всё равно говорит. Всё равно улыбается — чуть-чуть, уголками губ.И в этот момент он поклялся снова — молча, но безоговорочно: Он будет с ней.Во всём.До конца.Эмили медленно повернула голову к Даррелу, потом снова к Саймону и Нейтану. Взгляд у неё был ещё слабый, затуманенный, голос тихий, будто боялась нарушить хрупкое спокойствие палаты:
— А где... Лили и Джейми?.. — спросила она, и в этих нескольких словах было всё: тревога, материнская забота, страх, который сжимал ей горло. — Они... они в порядке?..
Саймон шагнул ближе к кровати. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась глубокая эмпатия — он уже стал частью этой семьи, пусть она об этом ещё не знала:
— Всё хорошо, Эмили, — мягко ответил он. — Они сейчас у нас с Джулией. Уже поели, смотрят мультики. Она купила им мягкие пижамы с динозаврами — Лили в восторге. Джейми сказал, что там пахнет печеньем, как у тебя.
Эмили прикрыла глаза, и по её щеке покатилась слеза — не от боли, а от облегчения.Она тихо всхлипнула и кивнула:
— Спасибо... правда...
Даррел сжал её ладонь крепче, а Нейтан встал с другой стороны кровати и коснулся её плеча.
— Они в безопасности, Эм. Всё под контролем.
И тут в палату вошёл врач. Высокий мужчина лет пятидесяти в светлом халате и с уставшим лицом человека, который уже видел слишком многое, но не перестал заботиться.Он кивнул всем, открыл планшет и подошёл к кровати:
— Доброе утро, Эмили. Рад вас снова видеть в сознании. Я доктор Мартинсон, ведущий вашу историю. — Он чуть наклонился, заглянул в её глаза. — Как самочувствие?
— Голова... гудит, — честно ответила она. — И всё болит. Но я... здесь.
— Это уже хорошо, — он слегка улыбнулся. — Вы перенесли тяжёлую черепно-мозговую травму, несколько переломов рёбер, руки, а также сильные ушибы по всему телу. Мы зафиксировали все травмы, провели операцию на правой кисти, чтобы восстановить кость. Сейчас вы под наблюдением, и ближайшие сутки критичны.
Даррел побелел, Нейтан напрягся, но Эмили слушала, не отводя взгляда. Её губы дрогнули, но она не плакала:
— Что дальше? — спросила она.
— Восстановление займёт время, — честно сказал врач. — Несколько недель вы проведёте здесь, затем — физическая реабилитация, возможно, работа с психотерапевтом. Но вы очень сильная, Эмили. У вас есть шанс полностью восстановиться. Главное — не торопить тело и быть с теми, кто вам по-настоящему близок. Это ускоряет любые процессы.
Он обвёл взглядом Даррела, Нейтана и Саймона — все трое стояли, как живой щит.
— У вас есть такая поддержка. Это видно.
Эмили кивнула — чуть-чуть, слабо, но с благодарностью.
Врач проверил аппарат, посмотрел капельницу и сказал:
— Я ещё зайду вечером. Отдыхайте. И не перегружайтесь её разговорами, особенно эмоциональными.
Он вышел, и в палате снова повисла тишина — тёплая, бережная, полная любви.Эмили снова перевела взгляд на Даррела:
— Ты здесь...
Он мягко провёл пальцами по её лбу:
— И буду. Сколько бы ни понадобилось.
***
Ближе к вечеру, когда дневной свет начал понемногу угасать, смягчаясь в тёплые оранжевые оттенки, в коридоре больницы раздались знакомые голоса и торопливые шаги. Даррел, сидевший у кровати Эмили, сразу насторожился, и в следующую секунду в палату заглянула Джулия:
— Мы можем?.. — спросила она, и её взгляд был осторожным, бережным, как будто она боялась нарушить хрупкий покой.
Эмили, лежащая с полуулыбкой и капельницей в руке, медленно повернула голову — и её губы дрогнули.За Джулией, держась за руки, стояли Лили и Джейми — в чистых, мягких одеждах, с косичками и аккуратными прическами. Лили держала в руках плюшевого мишку. А чуть позади стояла Эйви — младшая сестра Даррела — с широкой, уверенной улыбкой, как будто знала, что её присутствие будет важным.
— Эми?.. — прошептала Лили, замирая на месте.
Глаза Эмили тут же наполнились слезами. Она подняла дрожащую руку и слабо улыбнулась:
— Привет, моя маленькая... Привет, Джейми...
Дети не сдержались. Они побежали к кровати, но Джулия быстро, но мягко остановила их:
— Осторожно. Она всё ещё болеет, помните?
— Мы будем аккуратно, — прошептал Джейми, — Честно-честно.
Даррел встал с кресла и помог детям подойти ближе. Он аккуратно поднял Лили, чтобы она могла положить свою крошечную ладошку на плечо Эмили:
— Мы скучали, — всхлипывала Лили. — Но тётя Джулия делает вкусные тосты с бананом. И у неё ванна — как озеро!
Эмили заулыбалась сквозь слёзы:
— Я так рада, что вы там...
— А ещё мы спали с Эйви, — добавил Джейми, махнув рукой в сторону Эйви. — Она умеет рассказывать страшилки! Только не страшные, а смешные!
Эйви фыркнула:
— Секретное искусство. Только избранным.
И подмигнула Эмили, бросив взгляд на Даррела, который еле сдерживал улыбку, стоя чуть в стороне.Джулия подошла к кровати, положила руку на плечо Эмили и мягко сказала:
— Ты выглядишь лучше, чем мы ожидали, ангел. Я так горжусь тобой.
Эмили кивнула — устало, но с благодарностью. Она не могла поверить, что всё это — не сон: дети живы, целы, любимы, рядом. Джулия, Эйви, даже Саймон и Нейтан, все здесь... И Даррел.Он снова сел рядом, обнял Лили за плечи и посмотрел на Эмили с тем самым взглядом — тёплым, полным любви, в котором больше не было ни злости, ни страха. Только одно: «Я с тобой».
Вскоре дверь в палату открылась с лёгким скрипом, и внутрь вошли Саймон и Нейтан. Вечернее солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные полосы мягкого золотого света на больничный пол. В воздухе чувствовалась тишина, наполненная напряжённым предвкушением. Эмили, лежавшая на подушках, устало повернулась в их сторону, но её глаза сразу стали чуть ярче от интереса.
— Ну что, расскажем ей? — с лёгкой улыбкой спросил Саймон, обернувшись к Нейтану.
— Да, думаю, пора, — кивнул тот, но взгляд его был устремлён не на Саймона, а на сестру.
Эмили слабо нахмурилась, напрягшись:
— Что за новости? — спросила она настороженно, срывающимся голосом, глядя то на одного, то на другого.
И тут вмешался Даррел.Он подошёл ближе к кровати, присел на край и, улыбнувшись немного неловко, произнёс:
— Эми... мы больше не можем быть вместе.
На несколько секунд мир словно застыл.Эмили моргнула, сбитая с толку. Её дыхание участилось, губы дрогнули:
— В смысле? — её голос стал тихим, словно она не верила в то, что услышала.
Даррел наклонился чуть ближе, выдыхая:
— Ты станешь моей сестрой.
Её глаза расширились, и слёзы быстро наполнили их. Она попыталась подняться, но тут же опустилась обратно, лицо побледнело.:
— Что...ты...о чём?.. — прошептала она, потрясённая.
Саймон быстро шагнул вперёд, приподняв руки, словно пытаясь разрядить ситуацию:
— Эй, сын, не пугай ребёнка. Она сейчас всё не так поймёт!
— Вот и доверяй мужчинам рассказывать хорошие новости, — со вздохом сказала Джулия,качая головой. Она подошла к Эмили, осторожно коснулась её плеча и добавила с улыбкой,— Милая, не обращай внимания. Твой парень — дурак. Он пытался сказать..., что мы все... станем одной семьёй. Если ты, конечно, не против.
Эмили перевела взгляд с Джулии на Даррела, потом на Саймона, потом на Нейтана. Слёзы всё ещё блестели в её глазах, но на губах начала появляться улыбка:
— Одной семьёй?.. — прошептала она. — Вы правда этого хотите?
— Конечно, — кивнул Саймон серьёзно. — Я уже подал документы на опеку над Лили и Джейми. И, если ты согласна... мы хотим, чтобы у вас с Нейтаном и у младших наконец была настоящая семья.
Даррел взял её ладонь в свою, крепко:
— А ты всегда будешь моей девушкой. Даже если нас объявят братом и сестрой.
Эмили всхлипнула, тихо засмеялась сквозь слёзы и наконец кивнула:
— Да... я хочу... семью.
Палата постепенно опустела. Тепло вечернего света сменилось мягким электрическим светом, и воздух в комнате стал тише, будто впитывая в себя всё, что происходило за последние часы.Лили и Джейми, всё это время державшиеся рядом с кроватью Эмили, теперь стояли, обняв её за плечи и шею, стараясь не прикасаться к больным местам. Лили прижалась к ней всем телом и прошептала:
— Мы будем скучать...
— Ты только поправляйся, — добавил Джейми. — И мы вернёмся за тобой, ладно?
— Обязательно, — с трудом улыбнулась Эмили, поглаживая их ладошки. — Я люблю вас, мои родные.
— Мы тебя тоже! — хором ответили они.
Джулия бережно взяла их за руки и, наклонившись к Эмили, поцеловала её в лоб:
— Мы будем приезжать каждый день. Звони, если что-то нужно, ладно, ангел?
— Спасибо вам... — прошептала Эмили, и в её голосе звучало больше, чем просто благодарность. Там была любовь. Там была вера.
Саймон тепло пожал руку Нейтану и Даррелу, бросил ещё один заботливый взгляд на Эмили и, положив руку на плечо сына, сказал:
— У тебя невероятная девушка, Даррел. Береги её.
— Знаю, — коротко ответил он, даже не отводя взгляда от Эмили.
Когда Джулия, Саймон и дети вышли, в палате на минуту повисла тишина.Нейтан подошёл к кровати, наклонился и осторожно обнял сестру, прижав лоб к её виску:
— Ты у меня самая сильная, Эм. Я всегда рядом, слышишь?
— Знаю, — ответила она тихо, прижавшись к нему как могла. — Спасибо, что всегда был...
Он задержался с ней ещё на секунду, а потом выпрямился, посмотрел на Даррела и кивнул:
— Увидимся завтра. Позаботься о ней.
— Всегда, — хрипло ответил Даррел.
И вот, наконец, остались только они вдвоём.
Эмили откинулась на подушки, лицо её было уставшим, но спокойным. Она посмотрела на Даррела, сидящего на краю кровати, усталого, с тенью под глазами, и с нежной заботой сказала:
— Послушай... ты уже тут вторые сутки... — она провела пальцем по его ладони. — Едь домой, отдохни, ладно? Со мной всё будет в порядке. Обещаю.
Даррел посмотрел на неё внимательно. Молча. Глаза его были уставшие, тёмные, но полные какой-то тихой, несгибаемой нежности. Он слегка наклонился вперёд, сжал её пальцы чуть крепче:
— Я просто... не могу уйти, зная, что ты здесь лежишь вот так. — Голос был хрипловатый, словно он сдерживал и усталость, и боль, и весь накопившийся страх. — После того, как я тебя тогда нашёл... я... — он запнулся, опустил глаза, провёл рукой по лицу. — Я боюсь даже моргнуть, понимаешь? Как будто, если отвернусь — исчезнешь.
Эмили мягко улыбнулась. Улыбка была усталой, но искренней. Она вытянула к нему руку и погладила его щетинистую щёку:
— Серьёзно... езжай. Я всё равно скоро спать пойду. И, прости, конечно, но...
Она вдохнула, будто готовясь сказать что-то важное, и с невинной улыбкой добавила:
— Ты уже пахнешь не очень. Усталость и больничный кофе — не лучший парфюм.
Даррел усмехнулся:
— Ага, ясно... теперь ты начинаешь придираться.
— Ну и... побриться тебе бы не мешало, — добавила она, прищурившись. — Щетина колется. Как наждачка.
Он засмеялся, почти по-настоящему. Провёл рукой по лицу, кивнул, сдаваясь:
— Ладно, ладно. Убедила. Я съезжу домой, высплюсь, побреюсь, надушусь... и вернусь.
— И надень ту серую футболку. Она тебе идёт.
— Ты что, флиртуешь со мной, мисс Райс? — приподнял бровь Даррел, вставая.
— Возможно. — Она лениво улыбнулась и облизала губу. — Но пахнешь ты и правда не очень....
— Жестоко, — фыркнул он, но взгляд его светился. Он наклонился, осторожно поцеловал её в висок. — Я приеду завтра утром. Обещаю. Как только проснёшься — я уже буду здесь..
— Я жду, — шепнула она.
***
Даррел закрыл за собой дверь больницы, выдохнул в прохладный вечер, будто впервые за двое суток напомнил себе, что он тоже человек. Шаги по парковке глухо отдавались в ушах — он не спал, почти не ел, жил только её болью и дыханием.Сев в машину, он запустил двигатель, а потом, впервые за всё это время, потянулся к телефону.Экран вспыхнул от количества уведомлений.
78 непрочитанных сообщений.
5 пропущенных звонков.
Более 30 упоминаний в сторис.
Даррел нахмурился и открыл чат.
Групповой с друзьями — пестрел сообщениями:
Зейн:
«Даррел, ты где? Что с Эмили? Мы слышали какие-то жуткие слухи»
Холли:
«Уже весь универ говорит, что твою девушку увезли в реанимацию! Что происходит?!»
Лукас:
«В паблике "Грейсфилд Инсайдер" написали, что у Эмили сломаны руки и лицо. Это правда?»
Джей:
«Чувак, если ты не отвечаешь, значит всё реально плохо... Мы рядом, если нужно»
Он пролистал дальше — паблики:
"Срочно: студентку первого курса Эмили Райс нашли избитой до полусмерти"
"Подозревают домашнее насилие. Где полиция?"
"Блейк, известный гонщик, её парень. Что он скажет?"
Даррел закрыл глаза на миг.Он чувствовал, как в груди поднимается ярость, и одновременно — чувство, что её боль вывалилась наружу, в чужие руки, к чужим ртам.Он не мог этого остановить.Но мог — сказать правду.Он открыл мессенджер, нажал на видео-звонок по группе: Зейн, Джей, Лукас, Холли.Те ответили почти сразу.
— Блейк! — крикнул Джей. — Ты живой! С ней всё хорошо?!
Даррел выглядел уставшим, с серыми кругами под глазами, но голос был твёрдый:
— Слушайте. Эмили сейчас в больнице. Да, на неё напали. Да, это был её отец.
Он посмотрел прямо в камеру:
— Но она жива. Она борется. А я с ней. И я хочу, чтобы вы знали — мы теперь семья.
— Вы что... женитесь?! — Холли аж подавилась.
— Нет, — усмехнулся Даррел, впервые за день легко. — Хотя... кто знает, может когда-нибудь.Просто... мои родители взяли под опеку Лили и Джейми. Мелких. Мы все будем жить вместе. Эмили теперь — не просто моя девушка. Она... моя жизнь.
На экране — тишина.
А потом Зейн сказал:
— Мы с тобой, брат. Всегда.
— Передай ей, что мы любим её, — добавила Холли. — И что теперь ей придётся делить всех нас с тобой.
Даррел улыбнулся:
— Она вас обожает. Но я — для неё на первом месте. Так что не наглейте.
И отключил.
Всё только начинается.
Но она жива.
И у неё теперь есть всё.