бонус 2
Прошло ещё пару часов. Сырость пещеры пробиралась под одежду, заставляя Се Ляня слегка дрожать. Он старался не подавать виду, но Хуа Чэн замечал каждую мелочь — лёгкий стук зубов, едва уловимое напряжение в плечах.
— Холодно? — тихо спросил он и прежде чем Се Лянь успел ответить, придвинулся ближе обвив его своими пушистыми хвостами. Тёплый, почти обжигающий жар разлился по телу, словно мягкое одеяло.
Се Лянь вздохнул, чувствуя, как дрожь постепенно уходит, но тут же осознал другое — ладони Хуа Чэна скользнули по его талии, прижимая сильнее. Слишком сильнее. Их тела соприкасались так близко, что даже через слои ткани Се Лянь ощущал твёрдое тепло между бёдер Хуа Чэна.
— Се Лянь… — голос его был низким, чуть хрипловатым от сдерживаемого желания. — Если холодно — говори. Хочешь есть — говори. Я всё достану.
Обещание звучало как что-то большее, чем просто забота о комфорте. В нём читалась готовность достать "вообще всё" — будь то еда, тепло… или нечто иное.
Се Лянь почувствовал, как кровь приливает к лицу. Он попытался слегка отстраниться, но хвосты лишь плотнее обвились вокруг него, а пальцы Хуа Чэна впились в бёдра, не давая отдалиться.
— Я… не замёрз — пробормотал Се Лянь, но голос дрогнул.
Хуа Чэн рассмеялся тихо, почти беззвучно и губы его коснулись шеи Се Ляня — мимолётно, как случайность.
— Лжёшь.
И в этом слове было столько ласки, что сердце Се Ляня бешено застучало. Он закрыл глаза, чувствуя, как дыхание Хуа Чэна обжигает кожу.
Тепло хвостов Хуа Чэна уже не просто согревало — оно обжигало. Се Лянь чувствовал каждый вздох, каждый жест и этот нарастающий жар заставлял его сердце биться чаще.
— Хуа Чэн… — начал он, но голос сорвался, когда ладонь того скользнула под одежду, коснувшись обнажённой кожи.
Пальцы двигались медленно, словно вырисовывая невидимые узоры и Се Лянь невольно выгнул спину, когда горячее прикосновение достигло чувствительного места у бедра.
— Ты дрожишь, — прошептал Хуа Чэн и в его голосе звучало что-то тёмное, хищное. — Но уже не от холода…
Се Лянь хотел возразить, но слова застряли в горле — губы Хуа Чэна прижались к его шее, уже не случайно, а намеренно, оставляя влажный след. Зубы слегка сжали кожу и волны удовольствия ударили в живот.
— П-прекрати… — но это звучало не как приказ, а как слабая попытка убедить самого себя.
Хуа Чэн лишь усмехнулся и провёл языком по тому месту, где только что кусал.
— А если я не хочу?
Его рука скользнула выше, ладонь обхватила тонкую талию, а затем резко притянула Се Ляня ещё ближе — так, что тот почувствовал всю твёрдость между его бёдер.
— Тогда… — Се Лянь захватил дух, когда пальцы Хуа Чэна нашли застёжки его одежды. — Тогда я…
Но договорить не удалось. Губы Хуа Чэна накрыли его рот в жгучем поцелуе, крадущем разум.
Дыхание Се Ляня участилось, когда губы Хуа Чэна оторвались от его рта, лишь чтобы перейти к шее, затем к ключицам, оставляя на влажной коже горячие следы. Одежда уже не была преградой — ловкие пальцы расстегнули пояс и тонкая ткань соскользнула с плеч, обнажая тело под трепетным светом духовных огней.
— Хуа Чэн... — прошептал Се Лянь, но его тут же прервал новый поцелуй, глубокий, влажный, лишающий остатков мыслей.
И тогда он почувствовал "их" — мягкие, пушистые кончики хвостов, скользящие по бёдрам, обвивающие запястья, будто нежные путы. Один из них провёл по внутренней стороне бедра и Се Лянь вздрогнул, чувствуя, как мурашки пробежали по коже.
— Не бойся, — Хуа Чэн прикусил его нижнюю губу, — я же обещал... согреть тебя.
Его слова растворились в стоне, когда один из хвостов дотронулся до особенно чувствительного места у основания живота, а другой обвился вокруг бедра, мягко раздвигая ноги. Се Лянь закинул голову назад, цепляясь пальцами за плечи Хуа Чэна — его тело уже не дрожало от холода, а трепетало от каждого прикосновения.
— Ты... слишком... — он не мог собрать мысли воедино, когда хвосты двигались с хищной медлительностью, исследуя каждый изгиб его тела.
Хуа Чэн рассмеялся — низко, глубоко и этот звук вибрировал где-то в груди Се Ляня, смешиваясь с бешеным стуком сердца.
— Слишком что? — он намеренно водил кончиком хвоста по внутренней стороне бедра, чуть-чуть не дотрагиваясь до самого желанного. — Говори чётче, мой гэгэ... (потом в дальнейшем объясню почему гэгэ и их разницу возраста)
Се Лянь сжал зубы, чувствуя, как жар разливается по всему телу. Он хотел ответить, что-то возразить, но в этот момент хвост наконец коснулся его и все слова превратились в прерывистый стон.
Хуа Чэн почувствовал, как тело Се Ляня напряглось под его ладонями – каждый мускул, каждый нерв дрожал в предвкушении. Один из его хвостов нежно обвил возбуждённую плоть Се Ляня, пушистая шерсть скользила по чувствительной коже, заставляя того выгибаться со стоном.
– Хуа... Чэн... – его имя сорвалось с губ Се Ляня прерывисто, почти молитвенно.
– Я здесь, – прошептал Хуа Чэн, прижимаясь губами к его уху, – весь тут.
Его пальцы скользнули ниже, между дрожащих бёдер, лаская, подготавливая. Один хвост, мягкий и послушный, помогал – нежно растягивал, массировал, пока Се Лянь не застонал глубже, не начал двигаться навстречу каждому прикосновению.
– Готовься, – предупредил Хуа Чэн, и в тот же миг вошёл в него, медленно, но без остановки, заполняя собой каждую частичку.
Се Лянь вскрикнул, пальцы впились в спину Хуа Чэна, оставляя красные полосы. Губы его дрожали, глаза затуманились от нахлынувшего ощущения – горячего, почти невыносимого.
– Больно? – Хуа Чэн замер, позволяя тому привыкнуть, но Се Лянь лишь потянулся к нему, без слов прося продолжения.
И тогда Хуа Чэн начал двигаться.
Каждый толчок был точным, глубоким, выбивающим дыхание. Он чувствовал, как тело Се Ляня сжимается вокруг него, как тот теряет контроль и это сводило с ума. Один из хвостов обвил основание его члена, сжимая в такт движениям, другой ласкал грудь, кончик скользил по соскам, доводя до дрожи.
– Ты... слишком... глубоко... – Се Лянь захлёбывался в ощущениях, ногти впивались в плечи Хуа Чэна.
– А ты... слишком... горячий... – Хуа Чэн отвечал между поцелуями, ускоряя ритм.
Он чувствовал, как Се Лянь уже на грани – его тело напряглось, дыхание стало прерывистым. Одним точным движением Хуа Чэн обхватил его возбуждение, сжал в такт толчкам – и этого хватило.
Се Лянь вздрогнул, с криком выгибаясь, волны удовольствия накрыли его, заставив забыть обо всём. Хуа Чэн не останавливался, доводя его до края, пока сам не достиг пика, впиваясь зубами в шею, с глухим стоном заполняя его теплом.
Они рухнули на каменный пол, обнявшись, дыхание сплеталось, сердца бились в унисон.
– Ну что... согрел тебя? – Хуа Чэн хрипло рассмеялся, целуя его в макушку.
Се Лянь лишь слабо хмыкнул, слишком уставший, чтобы отвечать. Но в его улыбке читалось одно – да.