с днём рождения Олег волков
С днем рождения, Олег! — маленький Сережа протягивает Олегу из-за спины рисунок. На картинке они вдвоем на детской площадке. Рисунок выполнен старательно, по-детски забавный и милый, но при этом все детали отлично прорисованы. Видно, что Сережа немало просидел над работой.
— Я хотел бы вставить в рамку, но у меня нет, — признается он, виновато улыбаясь. — Поэтому я нарисовал ее сам.
— Ничего страшного, — улыбается Олег. Он не ожидал сегодня подарков, а тут вдруг что-то искреннее, от души.
— Там и подпись есть. Переверни.
Олег послушно переворачивает лист, на другой стороне которого написано — «друзья навсегда». Друзей у Олега до Сережи не было. Тот и подумать, что друг найдется в таком месте, да еще и при таких обстоятельствах.
— Спасибо, — кивает Олег.
А затем Сережа резко подается вперед, крепко прижимаясь. Олег на секунду теряется, лишь успевает руку с рисунком отвести в сторону, чтобы не помять. А затем прижимается в ответ, прикрывает глаза и кусает щеку, сдерживая непрошеные слезы. Глупость какая, мальчишки не плачут — дома так всегда говорили. Хорошо, что Сережа не видит сейчас его лица. Всего год назад с днем рождения его поздравляли папа с мамой.
В этом году про его день рождения, кроме Сережи, не вспомнил никто.
— С днем рождения, — тихо выдыхает Сережа, а затем подается вперед и осторожно целует Олега в губы. Им всего восемнадцать. Долгожданная свобода, свое жилье, возможность делать то, что хочется. Может быть оба просто слишком напились. А может вино только подтолкнуло к тому, что хотелось сделать уже давно.
Олег не отталкивает, не отстраняется. Он подается вперед, отвечая на поцелуй. Сначала также осторожно и несмело. А затем увереннее. Кладет руку Сереже на затылок, тянет на себя, уже требовательнее впиваясь в его губы. Чувствует, как Сережа улыбается сквозь поцелуй. Но крышу окончательно сносит, когда он слышит, как Сережа стонет. Чувственно, красиво.
Прерывается Олег, лишь когда становится уже нечем дышать. Он делает глубокий вдох, заглядывает в такие знакомые, такие безумно красивые голубые глаза. Ведет рукой по щеке Сережи, поглаживает. А затем целует вновь.
Сережа выгибается навстречу. Желая приобнять Олега, тянет руку вперед, но сбивает стакан, разливая вино по столу. Оба прерываются, но вместо того, чтобы вытереть, просто пьяно смеются.
— Поцелуй меня еще раз, — просит Сережа. Олег не отказывает.
«С днем рождения, Олег!» — этими словами начинается очередное письмо. «Счастья-здоровья-удачи-радости, блаблабла. Чтобы служба шла легко и без проблем, чтобы ноги не мерзли, хорошо кормили и автомат не подводил. Чтобы без травм и неприятностей. Чтобы сослуживцы были адекватные и чтобы никаких нарядов вне очереди. Пока ты защищаешь нашу Родину, я спокоен. Короче, пусть все там у тебя будет огонь.»
Олег улыбается, читая всю ту галиматью, что настрочил Сережа. Тот после поздравления переходит к пересказу новостей. Очередная сессия на отлично. Денег вечно не хватает. Доширак подорожал. Есть пара идей насчет сайта, вроде должно зайти. Строчит Разумовский всегда много, эмоционально, кидая кучу деталей так, что Олег каждый раз видит перед глазами картинку. А еще четко видит, как Сережа эти письма пишет.
«Тяжело, — как-то в очередном письме признавался Сережа. — Мне без тебя безумно тяжело. У меня каждый раз в голове не укладывается, что я должен тебе куда писать. Ты же всегда был здесь. Рядом. Со мной. А теперь какие-то письма строчить приходится. Олег, каждый раз, когда я пишу тебе, это прям как пытка. Так особо остро ощущается, что тебя рядом нет.»
Олег дочитывает первую страницу, исписанную красивым, аккуратным почерком, переворачивает.
«Ладно, я опять разговорился обо мне. А это ведь твой день, так что как-то нечестно получается. Дай-ка я тебе еще раз пожелаю, чтобы у тебя все твои планы осуществились. Чтобы ты поскорее вернулся и снова быстро адаптировался. Чтобы все было хорошо у тебя. У нас. Я безумно по тебе скучаю. И безумно тебя люблю. Возвращайся скорее.»
Олег задерживает взгляд на последних строчках, сглатывает ком в горле, а затем вытирает набежавшие на глаза слезы. Глупость какая, солдаты не плачут. Он перечитывает письмо еще раз, аккуратно складывает, вновь засовывает в конверт и убирает к остальным.
— Я тоже люблю тебя, Сереж, — тихо произносит он.
— С днем рождения, — выдыхает Сережа в трубку.
Олег смотрит на циферблат часов — 3.55. Точнее, у него 3.55, в Питере на два часа меньше. Но все равно не самое подходящее время для бодрствования.
— Спасибо, — отвечает он. Помедлив, добавляет: — Ты давно не звонил.
— Не было времени, — также после паузы выдыхает Сережа.
Олег кивает, забывая, что говорит по телефону и что кивка Сережа не видит.
Не было времени. Разумовский сейчас самый популярный человек в России, у него на сон и еду времени нет, про остальное и спрашивать даже не нужно. Но ведь все равно вспомнил.
— Ты там спишь что ли? — не услышав ответа, Сережа вновь подает голос. Разумный вопрос в почти четыре утра.
— Нет, извини, просто задумался.
— Я соскучился по тебе, — перебивает его Сережа. — Когда мы виделись в последний раз? Полгода назад же? Да, точно, в декабре. Ты на Новый Год приезжал, точно. Привез мне тогда ту шикарную бутылку итальянского вина, блин, как ее… — слышно, как Разумовский щелкает пальцами. — Сейчас найду ее, гляну этикетку.
— Ты там пьешь что ли?
— Пью, — честно признается Сережа. — За твое здоровье. Как раз открыл это твое чертово вино, ведь уже за полночь, значит можно. Господи, да где же эта гребаная бутылка? Твою ж, — на том конце раздается какой-то грохот, затем звон битого стекла, будто Сережа споткнулся или что-то уронил. И на губах Олега почему-то сразу же просится улыбка — хоть какие-то вещи с годами не меняются. Пить Сережа никогда не умел, напивался легко и превращался просто в образец неловкости.
— Бокал уронил, — мрачно комментирует Сережа после паузы.
— Посуду бьют на счастье.
— Да даже если я сейчас пойду и перебью все на кухне, то вряд ли мне что перепадет, — ворчит Разумовский. Несколько секунд оба опять молчат.
— Я по тебе безумно соскучился, — отвечает Олег невпопад. Зато искренне.
— Я тоже. Мне тебя очень не хватает. Когда ты опять приедешь?
— Если все выгорит, то скорее всего в следующем месяце.
— Да я свихнусь за это время.
— Не самая лучшая идея, — произносит Олег и четко видит, с каким недовольным видом Сережа сейчас закатывает глаза. Оба молчат с пару секунд, первым отмирает Олег:
— Я очень рад, что ты позвонил. И я очень рад, что ты помнишь.
— Разумеется помню, — отвечает Сережа. — Как же я мог забыть?
Сережа наконец-таки откладывает осколок, найденный на полу камеры и потирает затекшие пальцы, которые истер в кровь, пока выцарапывал надпись на стене. Это кусочек обнаружился под кроватью — скорее всего отвалился от стены. Чтобы рисовать им, точнее выцарапывать, приходится прикладывать приличные усилия, каждый раз стирая руки в кровь, но если не занимать себя в этой камере хоть чем-то, то можно окончательно спятить. От одиночества. От этого знакомого голоса и желтых глаз. От осознания того, что он натворил.
Сережа медленно опускается вниз по стене, садится, притягивая колени к груди, обхватывает их руками. Поворачивает голову в сторону небольшого окошка. Сквозь него пробивается яркий солнечный свет, которому он подставляет лицо. На контрасте с яркими красками и теплом за окном на душе становится еще более погано.
Он же всю жизнь мечтал съездить в Италию. С Олегом. Грезил этой идеей, рассказывал, строил планы, в которых Олегу всегда было место. Кто же мог подумать, что все выйдет именно так. Криво. Неправильно. Сережа прикрывает глаза, вызывая в памяти одну картинку за другой, отматывая.
Вот они фотографируются напротив Казанского Собора во время последнего приезда Олега в Питер как раз в его день рождения.
Сережа сидя один в полной темноте в своем офисе, ищет в телефоне номер Олега. Смотрит на него какое-то время, скользит пальцем по экрану, а затем сбрасывает и просто отправляет поздравление смской.
Сережа выкидывает свое первое поздравительное письмо, потому что полностью запорол его. Вместо «я по тебе скучаю» все страницу извел на «ты меня бросил». А потом еще и слезами залил.
Они отмечают последний день рождения перед отъездом Олега. Гуляют по парку, едят мороженное и смеются. Беззаботные и счастливые наивно верящие, что так будет всегда.
Сережа протягивает Олегу в качестве подарка свой рисунок, где изображены они вдвоем. И Олег его обнимает. Так искренне, отчаянно.
Разумовский наконец-таки открывает глаза, смахивает скатившиеся по щеке слезы. Поворачивает голову в сторону стены, на которой сегодня он выцарапал одну-единственную одну запись. «7.07.»
— С днем рождения, Олег, — тихо выдыхает он в пустоту камеры.
( В честь дня рождения комиксового Олега Волкова праздничная глава )