чулки 18+
Олег сам точно не знает, почему он сейчас стоит в каком-то магазине женского белья и выбирает черные красивые чулки на бретельках. Нет, точнее, это он как раз знает. Изначально хотел порадовать свою девушку подарком к четырнадцатому февраля и как-то разнообразить их секс, вот только… Размер машинально выбрал на Сережу. Да, тот был миниатюрным и периодически его путали с девушкой из-за длинных волос и телосложения, но все же он Олегу просто друг, не более того.
Он оплачивает покупку в смущенном молчании, стараясь не смотреть в глаза довольно улыбающейся девушке-консультанту. Смотрит так, будто знает все постыдные мысли, о которых подумал Олег, как только взял в руки ткань в мелкую сеточку. Старается скрыться из магазина как можно быстрее.
Домой приходит уже поздно вечером. На сегодня была запланирована шабашка с перетаскиванием каких-то мешков из фургона в магазин. Чуть спину себе не сорвал, зато теперь на руках имелись солидные семь тысяч рублей, на которые можно бы было сводить Катю в кино или в кафе. А может, и не только Катю… Разберется с этим позже.
С коридора виден вход в гостиную, по которой растекается едва различимый, тусклый свет от включенного пузатого монитора Сережиного компьютера. Пока Олег прожигал жизнь на скорых подработках, друг смотрел далеко в будущее. Часто говорил, что вот разбогатеет на своем стартапе и перевезет их куда-нибудь ближе к центру. Волков же старался верить, согласно покачивая головой и читая газету в поисках очередного объявления.
— Серый, не спишь еще? Привет, — отмахивается рукой Волков и проходит дальше в комнату. Сегодня его очередь спать на кровати, которая была единственной в квартире.
— Привет. Нет, и, видимо, еще не скоро. Препод задал какую-то ересь полную, и я вообще не чаю как это делать. Специальное задание, видите ли, — закатывает глаза парень и продолжает агрессивно стучать по клавиатуре, периодически сверяясь с окошком из интернета. Программирование – грамотное копирование.
— Слушай, я тут Катьке подарок купил и… — Олег решает сразу броситься с места в карьер. Если не спросит сейчас, то точно не осмелится позже. — Ну… Ты бы не мог его примерить? У вас с ней размеры примерно одинаковые и я подуман, что- Может, ты бы смог мне помочь. Вдруг вообще ужасно смотрится и все такое.
Волков нервно перебирает в руках ручки тоненького пакета, в который красиво уложили подарок. По-хорошему, его бы прям так красиво и подарить, но…
— А что купил-то хоть покажи. Трусы женские на меня не налезут, сразу говорю. У меня такой болтяра, — хихикает Разумовский и оборачивается на друга, который уже покрылся белыми пятнами от нервов. Или усталости.
Олег похолодевшими руками достает предмет одежды и протягивает Сереже, внимательно наблюдая за его реакцией. Тот в лице меняется раза три. Интерес-удивление-смущение.
— А… Олег, а ты точно уверен, что это надо смотреть на мне? — с сомнением спрашивает парень, перебирая капрон в руках и рассматривая со всех сторон.
— Ну да, как на мне свою вибро-штуку — как ее там — пробовать, так это Волков первый, чтобы Сереженьке больно не было, а как для друга подарок для девушки померить, так это все, — фыркает Олег и показательно отворачивается в другую сторону.
— Кольцо. Вибро-кольцо. Просто… Ну, оно изначально задумывалось под мужчин и все такое, а это женское. Вдруг я порву, — стыдливо отводит взгляд Сережа.
Перед глазами все еще всплывает картина, как Волков по дуге выгибается лежа на диване, пока его член терзает секс-игрушка, а Разумовский просто смиренно сидит на полу подле и держит Олега за руку, стараясь на парня даже не оборачиваться. Потому что он же друг, что он может сделать? И что, что чужой член сейчас хотелось по самую глотку в себя затолкать, по бедрам массивным провести и зубами вцепиться в них же. Он сам это Олегу предложил, сам же от этого теперь и страдает.
Сережа нервно сглатывает, оттягивая край футболки.
— Не порвал бы, ты мальчик аккуратный, как воспитатели говорили в детстве. Ладно, давай сюда, если не хочешь, — хмыкает Волков и тянет руку, чтобы забрать уже ненавистную вещь из рук друга, но тот, на удивление, отдавать отказывается.
— Да что я, чушпан что ли, чтобы брату отказывать? Сейчас надену.
Олег только пожимает плечами, где-то глубоко внутри при этом ликуя, и присаживается на диван, чтобы не смущать Серого в другой комнате. Слышит тихие матерки из-за стены и приглушенный стук и теперь уже в серьез начинает переживать за сохранность Сережи. За судьбу несчастной вещи во вторую очередь.
Спустя десять мучительно долгих минут наконец Олег слышит едва ли не шепот и скрип приоткрывающейся двери. Лицо у Сережи все красное, а сам он выглядывает только по плечо.
— Слушай, а трусы тоже снимать?.. — мямлит парень и упирается взглядом в пол, пока Волков не подходит к нему ближе.
— Ну, наверное… Не знаю, а ты снимал? — от вопроса руки снова нервно холодеют. Они так стоят еще секунд тридцать, пока рыжина волос не качается, в знак согласия, а после закрывает еще пуще покрасневшее лицо своего обладателя.
Разумовский наконец открывает дверь, позволяя пройти внутрь спальни и сам отходит на середину комнаты. Голову отворачивает в сторону, чтобы Олега не видеть вообще, а руки сцепляет в замок за спиной. Выглядит так, словно его поставили к стенке на расстрел.
Черная полупрозрачная ткань лоснится по худощавым бледным ногам в веснушчатую крапинку. Очерчивает каждую неровность, особенно четко выделяя рельефные ступни, что сейчас то и дело перекатывались с пятки на носок. Домашняя футболка едва ли прикрывает хотя бы часть пояса, добавляя некого уюта в наряд. Словно Сережа всегда так ходит.
— Сереж, а ты можешь… — не замечает, как переходит на более ласковую форму имени друга, которую использует разве что по праздникам, ведь они не геи, чтобы ласкаться. — Лечь на кровать, пожалуйста. Хочу посмотреть, как это будет смотреться, когда я ее… Ну. Эт самое.
Разумовский выполняет без нареканий, будто стал шелковым всего за какую-то минуту, а Олег сглатывает вязкую слюну, замечая, как подвязки натягиваются на каждом шаге.
— Вот так? — спрашивает практически невинно, но все из-за того, что больше глаз Волкова не видит. Правда чувствует, как те в нем дырку прожигают.
— Нет, я имею ввиду- — парень подхватывает Серого под живот и ставит на колени, прогибая в пояснице на кровать, словно тот потягивающаяся после сна кошечка.
Будто случайно сминает чужую оголенную ягодицу и отводит в сторону, открывая себе вид на сжимающуюся дырочку. Нервно проводит языком по нижней губе, изо всех сил стараясь отогнать от себя желание толкнуться в нее пальцем.
Спустя пять минут такого молчаливого гипноза, пока Сережа боится неверно вдохнуть, Олег опускается на колени.
— Сереж, я… Сейчас сделаю одну вещь, ты только не пугайся, хорошо? — сглатывает покрасневший Волков и первый раз проводит языком по сфинктеру.
Разумовский под ним высоко вскрикивает и машинально старается отодвинуться вперед, избегая смущающего касания, но чужие руки окольцевывают бедра и теперь это становится невозможно.
— Олег?! Олеж-Олеж-Олеж, боже, что ж ты делаешь, — хнычет парень, притягивая к себе ближайшую подушку, чтобы скрыть лицо хотя бы в ней и скрыть настолько откровенные стоны.
Волков только сильнее вжимает бедра друга в себя, продолжая облизывать сжимающийся вход. Целует, толкаясь языком дальше и чувствуя, как тот на несколько несчастных миллиметров проходит внутрь. От ощущений Олег готов стонать сам, потому что ничего лучше он еще точно не испытывал. Он сплевывает, слюнявит и давит так, что у Сережи и шанса не остается на тихое существование. Он покачивается взад-вперед, сжимая в тонких пальцах простынь, а подбородок укладывает на все ту же подушку.
Одним резким движением переворачивает друга на спину и цепляет одну ногу под бедро. Тянет к губам, целуя так нежно и пошло одновременно, что становится сложно дышать. Благо Разумовский это только чувствует, уперевшись невидящим взглядом в потолок.
Олег закидывает ступни себе на плечи и немного приподнимает таз Разумовского, чтобы снова обеспечить доступ к дырочке. Мнет кожу в капроне со вкусом, что, наверное, завтра от его рук останутся следы.
Приникает с пошлым хлюпаньем слюны и одновременно с этим обхватывает чужой член, пока собственный недовольно топорщится под джинсами, желая также получить чуть больше стимуляции. Сережа снова вскрикивает и случайно сжимает голову Волкова у себя между ног, от чего тот задушено выдыхает.
Разумовскому хватает еще пары фрикций, чтобы изнывающий член, возбужденный новым видом стимуляции, излился Олегу в руку, пока сам парень выгибается и едва ли не плачет от, кажется, самого бурного оргазма в своей жизни.
У Олега в голове пустота кромешная, потому что весь мозг перетек в алеющую головку, над которой темнело влажное пятно предъэякулята. Практически полностью обессиленный Сережа садится на кровати и замечает состояние Волкова, который еще немного и точно лопнет. Если он купил эти чулки, то значит, они ему понравились же, да?
Разумовский выпутывает ногу из чужой хватки и с нажимом ставит ее на пах Олегу, сразу услышав протяжное мычание. Олег приникает головой к низу Сережиного живота, окольцовывая поясницу того руками и сам начинает тереться промежностью о чужую ступню, совсем тихо скуля что-то в бледную кожу. Парень молча вплетает руку в черную смоль волос, периодически легонько оттягивая, а потом слышит уже совсем отчаянный рык и Волков у него в ногах обмякает, продолжая толкаться в чужую ступню тазом по инерции.
Пиздец, — единственное, что думает Сережа, не смея даже шелохнуться.
Обойдется Катька и без подарка, — думает Олег, сильнее прижимаясь носом к животу.