Развлечения Для Серёжи

— Ты мне не доверяешь. — Холодный взгляд, но внутри Олега уже всё кипело.

Очередная миссия закончилась тем, что Серёжа приехал в разгар драки, чтобы помочь. Они обговаривали это уже сотню раз. Волков пытался донести, что у него явно больше опыта после Сирии. Он и не в таких засадах побывал. Чего только стоит история, где один Олег выжил из целого отряда. Но Разумовский всё пропускал мимо ушей. Его мания безудержного контроля не давала дышать. Конечно, он утверждал, что это лишь забота и переживание о жизни Олега, но у всего должен быть край. Даже в постели тот всегда был сверху. Тут Волков, естественно, не возражал, но догадывался, что дело не только в травмах Серёжи, когда его в детстве называли девочкой из-за длинных волос. И не  в тюремном прошлом, где Разумовского наверняка пытались нагнуть. Просто он никак не может себя отпустить. Не даёт себе шанса расслабиться. Бремя Птицы и Чумного Доктора заставило его постоянно быть настороже.

— Я просто не могу сидеть и смотреть на то, что тебя в любой момент могут пристрелить! Это будет моя вина, понимаешь? Ты и так пострадал из-за меня! — Глаза горят, а на ладони уже отпечатываются следы от ногтей из-за сжатых пальцев в кулак. Того глядишь и нервы заставят бить новую посуду.

— В таком случае это будет только моя вина, что я пропущу пулю. Если я буду не способен защитить себя, мне важно знать, что ты в безопасности, Серёж. — Всё ещё злиться, но подходит ближе. Касается невесомо плеча ладонью, нежность через край. — Пообещай, что в следующий раз ты останешься в квартире.

— Ладно, обещаю. — Тяжкий вздох, слишком быстрое согласие. Олег чувствует, что тот явно лжёт, но не хочет продолжать придираться. Особенно, когда рыжая макушка опускается ему на грудь, а чужие руки обнимают за талию.

Ничего, он найдёт другой способ переубедить Серого.

*~~~*

Через неделю история повторилась, чему Волков был не удивлён. Надо отдать Серёже должное, в этот раз он приехал почти под конец. Однако это не избавит его от наказания. Возвращаются они в полной тишине. Разумовский ждёт очередной тирады, возможно, криков, но Олег молча ведёт машину и на его лице нет и капли намёка на раздражение. И тут либо ждать ужасной участи, как перед уходом в армию, или верить, что тот наконец-то смирился.

Когда они вернулись домой, Волков ушёл в душ, всё также не проронив ни слова. Конечно, Серёжу это начало раздражать. Он уже думал сам начать злосчастный разговор. И только дверь в ванную открылась, тот стоял на пороге.

— Сначала душ и еда. — Довольно спокойно констатировал свои условия Олег.

Явно недовольно фыркнув, Разумовский согласился и тут же вошёл в ванную, пока второй направился на кухню. Время длилось мучительно долго. Теперь непонятно, кто оттягивал момент, когда фитиль подожжётся.

Начальной точкой стал миг, в котором Волков опустил тарелки в раковину. Ладонь Серёжи опустилась на широкую спину и Олег тут же её перехватил, утянув моментально своего мужа к себе вплотную. Можно было бы сказать, что Разумовский против, если бы не выдал себя с потрохами сдавленным стоном, утонувшим в углубившемся поцелуе.

Пока одежда летела на пол, двое медленно, но верно следовали в сторону спальни. Серёжа всё пытался перехватить инициативу, но руки Олега лишь сильнее сдавливали талию, направляя и не отступая от прописанного маршрута. И как только они дошли до кровати, он опустил его на простыни, не давал и минуты на ответные действия. Пока Разумовский пытался справиться с дыханием от настойчивых поцелуев в шею, плечи и ключицу, Олег переплёл их пальцы и поднял его руки над головой. Действия, на которые не обращаешь внимания во время страсти. А зря. Жаркий поцелуй, одна ухмылка и Волков уже садиться на чужие бёдра, перехватывает запястья одной рукой и достаёт наручники из под подушки второй.

— Что ты...

Щелчок наручников на руках и на спинке кровати слышится сверху, когда Серёжа одновременно и слишком возбуждён, и ошарашен происходящем. Но и это не конец. Освободив две руки, Олег достаёт чёрную тряпку и медленно завязывает глаза мужа.

— Сейчас тебе придётся смириться, что не всё можно держать под контролем. — Лёгкое касание носом в шею. Пытается успокоить, не смотря на слова. Жестокость или нежность в его действиях? Двоякая ситуация, как посмотреть.

— В-волче... Перестань. Я понял, прости меня... — Улыбается, но голос начинает дрожать.

— Доверься мне полностью, хотя бы раз. — Целует долго, нежно. Кажется, будто вкладывает всё. Сожаление, надежду, страсть. Но одно точно, обещание. Обещает, что сейчас точно не остановится.

С влажным звуком Олег остановил страстный поцелуй и переключился на шею. От кадыка до плеч он вёл влажную дорожку языком, чтобы в итоге втянуть губами нежную кожу и оставить красный след. Ладони сжали упругие ягодицы, один палец проскользнул между половинок, намекая на продолжение вечера. В ответ ему был лишь тихий стон, но не смотря на это, Разумовский всё ещё внутри сопротивлялся. Кусал опухшие губы, притягивал к себе дрожашие бёдра. Пытался убедить самого себя, что ему не начинает это нравится. Волнение, которое заставляло биться сердце в груди чаще сменялось предвкушением. Жаркими фантазиями, как возбуждающе сейчас выглядит Волче. Набухший член дёрнулся, требуя скорейшего начала действий. Предатель.

— Твоё тело говорит за тебя? — Ухмылка, которую Серёжа не видит по понятным причинам, сопровождалась тихим смешком.

— Не.. Смей.. Комментировать...

Язык медленно скользит к груди, очерчивает каждый сосок, играет с ними до тех пор, пока те не твердеют, а Серый не начинает скулить.  Только тогда Олег спускается к животу и раздвигает напряжённые бёдра супруга. Собрав во рту побольше слюны, он лизнул головку, заставив Разумовского не сдерживаться в последующих стонах. Смазав член обильной слюной, Волков обхватил головку губами и, втянув щёки, вобрал сразу до конца. Начал двигаться медленно, растягивая своё удовольствие, прекрасно слыша чужие стоны и несказанные просьбы не мучать того, кто был на грани. Тем временем звуки собственной слюны начали перебивать другие, когда Олег ускорился. Быстрее, глубже, не обращая внимания на возможный рвотный рефлекс, который пока ещё себя не проявлял. Всё лишь бы довести Серёжу до определенного пика, когда он не смог заметить вовремя, что Волков уже смазал собственные пальцы смазкой и проскользнул одним в влажный анус. И на момент, когда тот уже хотел кончить, Олег добавил второй палец и остановился, натянув нить слюны от члена Разумовского до своих губ.

Интересно, сдавленный стон разочарования был от вторжения пальцев в анус или же от предотвращения почти наступившего оргазма? В любом случае, вид у Серёжи был очень недовольным.

— Сейчас у тебя не получится держать всё под контролем, помнишь?

Недовольное мычание затихло в чувственном поцелуе. Пальцы стали настойчиво двигаться внутри, растягивая стенки. Вторая рука скользнула к груди, чтобы вновь поиграть с сосками. Немного времени и Разумовский стал сам нетерпеливо двигать бёдрами, насаживаясь на пальцы. Олег добавил третий, за что получил очередной жалобный стон. Готов. Короткий отрезок времени пустоты сменился давлением головки и медленным проникновением. Сначала до половины, чтобы дать время восстановить дыхание, осторожность в каждом прикосновении.

— Дыши, Серёж.

— Даже тут р-решил проявить... излишнюю заботу? — Тяжёлое дыхание не давало говорить связно.

Волков лишь нежно посмеялся и вошёл до упора, сразу начиная двигаться. Сначала неторопливо, глубоко. Дальше часто и резко. Шлепки и стоны сплетались между собой, как их страстный поцелуй. Страсть затянуло обоих настолько, что повязка слетела с глаз Серёжи. Олегу было уже всё равно, он всё продолжал трахать его активнее, наслаждаясь тем, как узкие стенки сжимают его член. Он шептал на ухо всякие нежности и тут же кусал Разумовского за плечи. Тот же достаточно выдохся, чтобы не сдерживать громкие стоны и позволять Волкову всё что угодно.

Серёжа дрожал от нескончаемого удовольствия, сжимался всё сильнее от каждого толчка и, если бы его руки не были бы прикованы кровати, давно расцарапал Олегу спину. А тот не пропустил нужный момент. Не сбивая ритм, Волков обхватил его член и толкнул их обоих за грань, кончая одновременно с громким стоном и всхлипом. Пока взгляд Разумовского плыл где-то в небытие, Олег вышел из мужа, помог вытереть остатки их пика и расстегнул наручники.

— Если ты хотел быть сверху, мог бы просто сказать, а не устраивать мне сомнительное наказание.

— Надо же соединить приятное с полезным, не думаешь?

По ухмылкам обоих, было понятно, что план получился отличным.