98(28)-Ошибки прошлого.
—Они пытаются забрать твою гордость, забрать твою душу, они пытаются сломить тебя. Они смотрят тебе в глаза, лгут тебе, поверь, они будут пытаться. И когда ты почувствуешь, что сходишь с ума и всё рушится – слушай себя, помни, кто ты. Ты одна, ты – несокрушимое сердце.
__________________________________
|POV Автор|
Несколько лучей солнца пробрались сквозь шторки окна и попали прямо на то место, где лежала зелёноглазая госпожа. Проморгнувшись, Гавхаршад Бегим окончательно распахнула глаза и огляделась. Головная боль ещё не до конца покинула госпожу и иногда давала о себе знать.
Во рту было сухо и Гавхаршад глазами начала искать своих приближенных. В самом углу покоев стояли Мустафа ага и Дильбар хатун.
-Мустафа ага, Дильбар хатун,—подозвала к себе Гавхаршад своих приближенных.
Те сразу же подошли к ложу своей глубоко почтенной госпожи и склонились в поклоне.
-Госпожа, как Вы?—первая подала голос пристарелая Дильбар хатун.
-Госпожа, мы все очень беспокоились,—тревожно заявил Мустафа ага.
Невольно взявшись за голову, к которой вновь подступила боль, Гавхаршад сощурила глаза.
-Воды мне...воды...—отрывисто попросила Гавхаршад Бегим, всё ещё страдая от недомогания.
Дильбар хатун стремительно подошла к кувшину с водой, стоявший на столике возле ложа госпожи, и пытаясь не расплескать от волнения воду, налила её в фарфоровую пиалу.
-Возьмите, госпожа моя,—протянув к Гавхаршад пиалу с прохладной водой, произнела Дильбар хатун.
Мустафа ага помог госпоже привстать на ложе, чтобы ей было удобно испить воды.
-Что со мной случилось?—не понимание, смешанное с головной болью, отразились на лице зелёноглазой госпожи.
Дильбар хатун и Мустафа ага обеспокоенно переглянулись. Осушив всю пиалу, Гавхаршад отдала её обратно главной калфе, а Мустафа ага помог госпоже обратно опуститься на мягкую подушку.
-Госпожа,—первой заговорила Дильбар хатун. -Посреди праздника Вы неожиданно встали с места и уже было хотели куда-то направиться, как вдруг потеряли сознание,—грустные нотки проскальзывали в словах старой калфы.
-А ещё перед тем, как потерять сознание, Вы протянули правую руку вперёд, будто хотели дотянуться до кого-то, Госпожа,—добавил Мустафа ага.
Теперь Гавхаршад напряглась, чтобы вспомнить моменты до того, как она потеряла сознание. Потихоньку все кусочки произошедшего начали собираться воедино в голове госпожи. И вот, она наконец, вспомнила, что же с ней произошло.
-Я вспомнила...—чуть еле слышно заявила Гавхаршад.
Ей было трудно произнести хоть слово, она должна была рассказать это.
-Что же, госпожа?—недоумевали её верные слуги.
-Я вспомнила тот момент...—перед глазами Гавхаршад словно воссоздался тот самый момент перед потерей сознания. -Я пила шербет, затем начала наблюдать за танцами девушек. Вдруг мне показалось, что среди танцовщиц была я, только на сорок лет моложе. Такие же изумрудно-зелёные глаза, тёмно-каштановые волосы, та скромная улыбка...—с каждым словом Гавхаршад становилось всё тяжелее рассказывать своё видение. -Она танцевала, но её проницательный взгляд был направлен на меня...это точно...—Мустафа ага не понимающе взглянул на Дильбар хатун, но та внимательно слушала свою госпожу. -Затем я решила проверить, правда ли, что это я танцую перед всем гаремом...я встала и, не прерывая зрительного контакта, протянула ей руку в надежде на то, что она протянет свою руку в ответ...но потом...—Гавхаршад зажмурилась из-за сильной головной боли, но решила всё-таки закончить свой рассказ. -Затем головная боль словно парализовала всё моё тело и я перестала двигаться, а потом вдруг провалилась в темноту,—закончив рассказ, госпожа обессиленно схватилась за раскалывающуюся от боли голову.
-Госпожа, Вам сейчас лучше отдохнуть,—забеспокоилась за состояние здоровья своей госпожи Дильбар хатун.
Но Гавхаршад Бегим не покидал мучающий её вопрос. Мучаясь с головной болью, Гавхаршад решила всё-таки задать этот вопрос своим верным людям:
-А за то время, пока я была без сознания, мой сын-повелитель проведывал меня?—Мустафа ага огорчённо вздохнул.
-Госпожа моя, сразу же, как Вы потеряли сознание, я побежал к нашему повелителю, дабы оповестить его о происшествии, но он даже слушать меня не захотел. Повелитель громко высказываясь, прогнал меня из своей опочивальни,—закончив свой рассказ, главный евнух понуро опустил голову.
Тяжёлый вздох разочарования последовал после услышанного от зелёноглазой госпожи. Она не верила, что её старший сын не захотел даже слушать, что случилось с его матерью. Разве это уважение к той, кто его родила, к той, кто его воспитала и дала ему достойное образование?! Разве такова плата за то, что она столько лет оберегала его и всех его братьев и сестёр, не жалея даже здоровья и жизни?! Разве так расплачиваются за всю ту любовь, которую только может дать мать своему ребёнку?!
От нахлынувших мыслей и воспоминаний к глазам нахлынули слёзы, но Гавхаршад умело из сдерживала, поджав губы и отвернувшись от своей прислуги. Головная боль уже давным-давно была на втором плане. На первом же встала проблема с Улугбеком, который стал неблагодарным к своей родной матери. Но Гавхаршад не намерена сидеть, сложа руки. Она будет бороться, даже если будет знать, что ей не жить и её могут убить. Много, что она прошла, стали стимулом для того, чтобы стать лучше и показать себя во всей мощи. И этот момент уже почти настал...
***