81(11)-На грани срыва.
Зачастую, невестка – зеркальное отражение своей свекрови.
———————————————
|POV Автор|
Он был её самым любимым ребёнком, в котором она души не чаяла, тот, в ком она всегда могла найти поддержку, тот, в ком она всегда была уверена, как в себе, тот, за кого всегда гордилась, тот, кого всегда любила больше всех среди остальных детей...Мухаммад Тарагай...Разве может родной сын, частица родительской души, яркий луч солнца для любого родителя, весенний аромат садовых цветов, предстать, оскорбить, унизить своего родителя лишь словом, лишь одним поступком? Разве может любящий своё чадо родитель предугадать, что тот, в кого они вложили когда-то всю свою душу, любовь и силы, повзрослеет, поменяет своё мировоззрение и изменит родителям, которые никогда не сомневались в их честности? Разве какой-либо родитель может подумать, что их любимый ребёнок может так низко опуститься, оскорбить своим проведением и своими словами самого близкого в их жизни человека? Нет, никто даже и подумать не мог, беря на руки маленький комочек счастья, что когда-нибудь этот человечек выростит, станет самостоятельным, у него появится своё мнение, свои идеи, своя жизнь, в которой не будет места безутешным родителям. По мере взросления каждого человека, он теряет свою невинность, вся та детская непорочность исчезает, а на её месте появляется нечто другое, пока что ещё не обузданное, но уже набирающее силы...Этот человек становится совершенно не узнаваемым, родитель, увидев своего взрослого ребёнка, дивится, что когда-то это был маленький ребеночек, который постоянно просился к ним на руки, но они, порой, не замечают, насколько изменился их ребёнок внутренне. Нежно было раньше вглядываться в потаянные углы своего ребёнка, ведь иногда может быть уже поздно...
Двери в главные покои гарема открылись, пропуская внутрь берёменную молодую девушку, державшую за руку маленького мальчишку. Лицо девушки сияло счастьем, а светло-карие глаза искрились радостью. Она плакала перед свадьбой, но выйдя замуж, наконец, приобрела покой и счастье, о котором так долго мечтала и с тем человеком, на которого раньше она даже в сторону его не смотрела.
-Матушка,—улыбнулась девушка развернувшейся в её сторону женщине, стоявшей у окна, возле тахты.
Увидев свою старшую дочь и внука, изумрудно-зелёные глаза женщины стали радостными, а на немного морщинистом лице появилась слегка заметная улыбка.
-Моя Солиха,—женщина аккуратно обняла свою старшую дочь, боясь ненароком задеть её округлившийся живот.-Хорошо, что ты приехала,—внимательно изучая лицо своей дочери, которую не видела несколько дней, произнесла Гавхаршад.
-Я соскучилась по Вам, матушка, да и Ахмад просился к Вам,—разъединив объятия, ответила шатенка, искоса поглядев на своего маленького сына, который с неподдельным интересом на царственную бабушку.
-Мой Ахмад,—вновь улыбнулась Гавхаршад, подойдя к внуку, и, опустившись, чтобы повнимательнее разглядеть это детское невинное личико.-Мой любимый внук,—она поцеловала его в обе щёки, а мальчик весело улыбнулся, сверкнув своими тёмно-карими глазами.
-Я скучал, бабушка,—детским голоском произнёс мальчишка, улыбнувшись.
Не выдержав, Гавхаршад обняла своего маленького внука, в котором видела своего маленького Улугбека, которого, оказывается, давно уже потеряла, во всей этой суете дворцовой жизни...
***
Юная госпожа не спеша шла по коридору в сторону своих покоев. Недавний разговор со старшим братом закончился не лучшим образом. И он был против того, чтобы его младшая сестрёнка могла упражняться на мечах. Сам повелитель запретил ей этим заниматься, отсылаясь на то, что её старшая сестра, Солиха, никогда не думала о таких вещах, так и ей не положено.
Девушка горько усмехнулась. Нет ей житья в этом дворце, где её никто не понимает. Все думают, раз она госпожа, то в её обязанности входит только научиться красиво вышивать, играть на музыкальных инструментах, уметь сочинять стихи, да и только. Но разве не может свободная девушка заниматься тем, чем велит её душа и сердце?! Разве нельзя делать то, что нравится именно ей?! Видимо, в этом дворце никто и никогда не сможет понять эту несчастную зелёноглазую девушку...
Её изумрудные глаза, такие же как и у матери и брата-близнеца, были наполнены грустью и несчастьем. Её старший брат, Улугбек, был последней надеждой для Робии, которая внутренне молилась, чтобы хотя бы он разрешил ей заниматься борьбой с мечами, но нет, старший брат не захотел понять свою младшую сестру, которая так сильно нуждалась в поддержке брата, но так её и не получила.
Она настолько была поглащена своими мыслями, что и не заметила, что навстречу ей кто-то шёл, а тот, в свою очередь, увлечённо рассматривал толстую книгу в кожаном переплёте, также не заметив шедшую ей навстречу. Они неожиданно столкнулись, отчего девушка уже было упала на холодный мраморный пол, но темноволосый юноша вовремя схватил девушка за талию и притянул к себе.
Робия подняла на юношу свои изумрудно-зелёные глаза, и весьма удивилась, взглянув в эти пронзительные изумрудно-зелёные глаза, такие же как и у неё самой.
-Отпустите меня,—опомнившись, тихо произнесла Робия, не хотя отталкивая от себя этого высокого широкоплечего парня, чьи изумрудные глаза так и манили к себе.
-Прости меня,—бархатным голосом произнёс парень, аккуратно опустив девушку, чей аромат лаванды пленил его.
Девушка неохотно опустила глаза, дабы поправить своё светло-розовое платье, и не заметила, что этот юноша с неким интересом рассматривал её, не позабыв обратить внимание на её изумрудные глаза.
-Кто ты и что делаешь во дворце?—озадаченно спросила Робия, внимательно рассматривая парня.
-Разве нельзя мне находиться в этом дворце?—ухмыльнулся уголками губ юноша.
-Ну а кто же ты?—неунималась девушка, сложив руки позади себя.-Я никогда не видела тебя тут.
-Верно ты слишком слепа, раз не видела меня в этом дворце, ведь я очень часто посещаю дворцовую библиотеку,—улыбнувшись озадаченности неизвестной девушки, ответил юноша, а после поднял с пола упавшую при столкновении книгу.
-Да как ты смеешь мне дерзить?!—вспыхнула гневом Робия.-Ты хоть знаешь, кто перед тобой стоит?!
Зелёноглазый юноша весело рассмеялся поведению девушки, что ещё больше разозлило юную особу.
-Остановись!—жёстко проговорила девушка, но это вновь рассмешило молодого человека.-Я–Робия Султан Бегим, дочь самой Гавхаршад Бегим и Шахруха Мирзы!—горделиво заявила Робия, развеселившись вдруг поменявшемуся выражению лица парня.
Услышанное повергло юношу в шок, а зрачки изумрудно-зелёных глаз весьма расширились.
-Да ты врёшь, не может быть дочерью великой госпожи та, которая дерзит каждому прохожему,—нашёлся в ответе юноша.
-Хочешь верь, хочешь не верь, но правда остаётся за мной,—бросила напоследок ухмыляющаяся Робия, чьи изумрудные глаза весело сверкнули, а после дальше продолжила путь.
Юноша развернулся в след ушедшей госпоже, прожигая взглядом изумрудных глаз её удаляющийся силуэт...
***
Девушка выжидающе сидела на краю тахты, нервно теребя край своего длинного рукава платья. Её карие глаза были полны тревоги, а узкие плечи, прикрываемые волнами тёмных волос, были опущены. Она всё ещё сомневалась в правильности своего решения, но боязнь за свою жизнь на нет обрывали эти мысли. Она должна покончить с правлением своей свекрови, Гавхаршад, и сама занять её место, ведь никто иной не сможет справиться с этими обязанностями, как Ханика.
Послышался скрежет открывающегося замка, а после двери отворили, пропуская худощавого евнуха. Он поклонился своей госпоже, опустив голову, покрытую тёмно-голубой чалмой.
-Госпожа моя, Вы меня звали? —учтиво спросил евнух, исподлобья наблюдая за телодвижениями госпожи.
-Ты служишь мне уже много лет, Хашим ага, и за это время ты не раз доказывал мне свою верность, и на этот раз тебе придётся вновь доказать её,—ухмыльнулась Ханика, наконец, расправив край рукааа своего светло-зелёного платья.
На мгновенье евнух обескуражился, но вовремя опомнился.
-Что мне нужно сделать, моя Госпожа?—сглотнул Хашим ага.
-Убить Гавхаршад Бегим,—незамедлительно ответила Ханика, полная решимости в сказанных словах.
Евнух поднял на неё удивлённый взгляд чёрных глаз, не веря услышанному, но Ханику эту невозмутило, ибо нет уже пути назад, вперёд и только вперёд...
***
Молодой мужчина ровно сидел за своим низким письменным столом на мягкой подушке. Он не спеша перебирал важные государственные документы. Взгляд его тёмно-карих глаз был напряжённым, а брови сошлись на переносице. Он не хотел конфликтовать со своей матерью, но он и не мог оставить дело с Ханикой просто так, ведь она его жена, мать его детей. Он глубоко вздохнул, отложив пачку бумаг в сторону. Опрокинув голову на руки, упёртые об стол, он устало прикрыл глаза. Не нужно было так обходиться с матерью, ведь это тот человек, который подарил ему жизнь, тот человек, который кормил его своим молоком, тот человек, который никогда не предаст...
Подняв взгляд на гору бумаг, он обнаружил свёрнутый лист пергамента, который лежал в самом краю резного стола. Он взял в руки этот лист и аккуратно развернул его, боясь прочитать то, что сможет укорить его в содеянном.
"Мой дорогой сын, мой лев, мой Мухаммад Тарагай, мой Улугбек!
Все эти дни и ночи, что ты проводишь в своём новом дворце, я места себе не нахожу, ведь все пятнадцать лет твоей жизни, я была рядом с тобой, опекала тебя и любила, а теперь ты вдали от нас.
Мой дорогой первенец, мой Улугбек, хоть ты и вдали от своих родных, знай, мы всегда молимся за тебя.
Я всегда буду любить тебя больше всех, мой Мухаммад, хоть признаю это с трудом, ведь обещала себе, что все мои дети будут для меня равными, но оказалось, что нет...Мухаммад, милый мой, будь, пожалуйста, осторожен, ведь твоя жизнь для меня бесценна. Будь справедливым правителем, не обижай бедных и неимущих, наказывай провинившихся, будь всегда на страже закона и порядка, но и не забывай о просвещении, ведь именно знания и справедливость являются лидирующими составляющими нашей силы, духовной и моральной силы...
Твоя искренне любящая мать, Гавхаршад Бегим"
Он недавно нашёл это письмо пятнадцатилетней давности, которое ему отправила его мать, когда его только назначили правителем Самарканда и он только-только покинул своих родителей.
Он несколько раз проморгнулся, понимая, что мать так сильно его любит и что какую ошибку он совершил, обвинив её в строгом наказании по отношению к Ханике. Какую же ошибку он совершил, ведь именно из-за неё между ними начинает расти длинная пропасть...
***
Солнечные лучи солнца, пробивающиеся сквозь окна покоев, осветили сидевшую на тахте женщину, а корона из изумрудов, воздетая на тёмноволосую голову, и изумрудное колье, которое из далека казались небольшими изумрудными слезинками, красиво переливались в этом свете.
-Госпожа, красивое колье,—чуть улыбнувшись, произнесла голубоглазая девушка, сидевшая на мягкой подушке за низким столиком.
Гавхаршад невзначай прикоснулась к изумрудному колье, вспомнив, кто его подарил.
-Мне его подарил покойный Шахрух Мирза,—выдохнув, произнесла Гавхаршад, вспомнив тот день, когда она была ещё Разие, и тогда ещё престолонаследник Шахрух даровал ей новое имя и вот это колье.-Как поживает мой внук Абдулазиз, Асмира?
-Прекрасно, госпожа, лекарство, которое приготовила лекарь, действительно помогли моему Абдулазизу,—ободряюще улыбнулась Асмира Ханым, сверкнув ярко-голубыми глазами.
Гавхаршад поправила край рукава её тёмно-зелёного платья, и неожиданно прикрыла изумрудные глаза.
-Нафиса хатун,—Гавхаршад подозвала к себе служанку, стоявшую неподалёку.
-Слушаю, моя госпожа,—подошла чуть ближе девушка, поклонившись.
-Принеси нам прохладного шербета и лимонного лукума,—приказала Гавхаршад, смотря на склонившуюся в поклоне темноволосую девушку.
-Как прикажете, моя госпожа,— вновь поклонилась хатун, а после покинула покои, по направлению к главной кухне.
-Ханика тебя сейчас не беспокоет?—как бы невзначай спросила Гавхаршад, сложив руки на коленях и устремив взор изумрудных глаз в сторону Асмиры.
-Нет, госпожа, —как-то забеспоковшись, ответила Асмира, что не прошло мимо проницательной Гавхаршад.
-Говори, Асмира, не утаивай от меня ничего,—вразумительно попросила Гавхаршад.
Асмира уже было хотела придумать очередную отговорку, как в покои вошла весьма обеспокоенная Нафиса хатун, неся поднос с кувшином прохладного шербета и небольшое блюдце с лимонным лукумом. Гавхаршад внимательно посмотрела на неё, позабыв об Асмире.
-Я не желаю лукум, только налей мне шербета,—настороженно приказала Гавхаршад, всё ещё подозрительно глядя на служанку.
Девушка сначала встрепенулась, но после послушно налила в пиалу прохладный шербет, поставив серебряный поднос на низкий столик.
-Асмира, выпей шербета,—без каких-либо эмоций предложила Гавхаршад, сидевшей за низким столом голубоглазке.
-Благодарю, госпожа,—улыбнулась девушка, приняв от служанки пиалу.
Гавхаршад не спеша попивала прохладный шербет в тот момент, когда Асмира, так любившая лукум, потянулась к небольшому блюдцу. Взяв в рот лимонный лукум, Асмира начала медленно пережевывать его.
-На днях я отправлюсь проведать мою Солиху, и ты отправляйся со мной, Асмира,—Гавхаршад отпила немного шербета и перевела взгляд на голубоглазую девушку.
-По...могите...—вдруг схватилась за горло девушка.
-Асмира! Что с тобой?!—вскрикнула Гавхаршад, ужаснувшись вида своей невестки.
Девушка, задыхаясь, упала на пол, а со рта потекла алая жидкость.
-Стража, лекаря позовите!—закричала Гавхаршад, подбежав к Асмире.
Двое евнухов, открыв двери покоев и увидев эту картину, побежали за лекарем, а Гавхаршад же боясь лишний раз навредить Асмире, подозвала испуганных служанок. Но одна из служанок, темноволосая Нафиса хатун, не обращая на себя внимания во всей этой суматохе, покинула пределы главных покоев гарема...
***
В покои юной зелёноглазой госпожи, постучавшись, вошла невысокая кареглазая девочка, чьи тёмные волосы были заплетены в замысловатые косы и увенчаны невысокой диадемой. Она поклонилась сидевший на тахте девушке и улыбнулась.
-Здравствуй, Робия,—произнесла кареглазая девочка, сложив руки перед собой.
-И тебе здравия желаю, Хасиба,—улыбнулась в ответ Робия, сверкнув своими изумрудно-зелёными глазами.-Присаживайся,—она указала девочке на место рядом с собой.
Хасиба прошла к тахте и мягко опустилась на неё, поправив своё светло-голубое платье.
-Мой отец разрешил тебе заниматься тренировкой на мечах?—спросила Хасиба, интересующий её вопрос.
-Нет, не разрешил,—без тени грусти на лице и в голосе ответила Робия.
-От чего же ты тогда такая радостная, Робия?—негодовала Хасиба, наблюдая за поведением своей тётушки.
Робия вновь улыбнулась, а изумрудно-зелёные глаза будто засверкали, чего прежде в ней не проявлялось.
-После разговора с братом-повелителем, я шла по коридору и столкнулась с незнакомым юношей,—воодушевлённо начала рассказывать Робия своей племяннице.
-А что же тут такого?—удивилась Хасиба, захлопав карими глазами.
-Да ты не понимаешь, Хасиба, этот юноша был таким красивым, дерзким, а его глаза были такими же как у меня, изумрудно-зелёные. Необычно, неправда ли?—мечтательно прикрыв глаза, спросила Робия, вспомнив того самого юношу, который за столь короткий период смог затронуть девичье сердце...
***
Зелёноглазая госпожа, стояла возле окна, и кидала встревоженные взгляды в сторону лежавшей на ложе девушки. Её бледное лицо ничего не выражало, до селе ярко-голубые глаза приобрели бледный оттенок. Она иногда прикрывала глаза и медленно их открывала, не в силах что-либо сказать. Лекари вовремя смогли спасти её, но её состояние всё ещё не из лучших.
Мустафа ага подошёл к Гавхаршад Бегим и поклонился.
-Ну что, что-нибудь стало известно?—нетерпеливо спросила зелёноглазая госпожа.
-Да, моя госпожа,—кивнул темноволосой головой, прикрытой серой чалмой, Мустафа ага.-В лукуме, который ввам подали, оказался яд. А, упаси Аллах, вдруг Вы бы его отведали, что бы с нами тогда было...
-Довольно!—жёстко прервала Гавхаршад, представив перед собой руку.-Кто это сделал уже известно?
-Служанка, которая принесла Вам сладости, была уже поймана и её уже допросили,—уклончиво ответил главный евнух, опустив глаза.-Но...
-Говори же, Мустафа ага!—настаивала Гавхаршад.
-Она призналась, кто заставил её это совершить, но, думаю, Вам это не понравится...
-Кто же это?—недоумевала Гавхаршад, уже зная, что сделает с тем человеком, который хотел её отравить.
-Это...Ак Ханика Султан...—пробормотал евнух, но Гавхаршад отчётливо услышала имя нелюбимой невестки, которая сама же вырыла для себя яму...
***
Двери покоев главной жены моментально открылись, пропуская внутрь разъярённую госпожу. Её изумрудные глаза пылали недобрым огнём. Ханика, как и положено, встала и поклонилась, но весьма удивилась, увидев живую управляющую гарема.
-Госпожа, что привело Вас ко мне?—дрогнул голос Ханики, а карие глаза, опущенные вниз, наполнились страхом за свою жизнь.
-Так ты ещё имеешь право спрашивать меня зачем я к тебе пришла?! Да ты хоть понимаешь, что совершила преступление? Покушение на мою жизнь карается строгим наказанием, и даже смертью!—жёстко произнесла Гавхаршад, пронзая взглядом изумрудно-зелёных глаз испуганную девушку.
-Госпожа, простите меня, но Вы ошибаетесь, я никакого преступление не совершала, и особенно по отношению к Вам,—взяв себя в руки, Ханика на мгновенье прикрыла глаза.
-Так ты ещё смеешь перечить мне?! Да из-за тебя, из-за твоей глупости мог погибнуть ни в чём неповинный человек! Ты это хоть понимаешь?!—вновь вспыхнула Гавхаршад.-Прощайся со своими детьми, ибо их ты больше уже никогда не увидешь.
Разозлённая Ханика приблизилась к Гавхаршад, а её карие глаза заволокли гнев.
-Госпожа, повелитель поверит лишь моим словам, Вас же после этого, он сошлёт, а управляющей гарема стану я,—самодовольно заявила Ханика.
-Ты хоть думай, что говоришь! Ты-рабыня, Ханика, ты-никто в этом гареме, никто!—устрашающе спокойно заявила Гавхаршад, что не предвещало ничего хорошего.
-Когда-то и Вы были рабыней, госпожа, но теперь, смотрите, Вы теперь мать повелителя, управляющая его гаремом...—сглотнув, заявила Ханика, а Гавхаршад выжидающе посмотрела на неё.-В гареме говорят, что много лет тому назад Вы враждовали с женой покойного Ибрагима Мирзы, дяди нашего повелителя. Её, вроде бы, звали Саидой Ханым. Говорят, что вы не поладили друг с другом с самого первого дня вашего знакомства, и в итоге всё это обернулось тем, что госпожу убили, и наверняка по Вашему приказу...—договорить ей не дала звонкая пощёчина разозлённой Гавхаршад.
-Слушай меня, не разумная женщина,—Гавхаршад согнулась над отлетевшей на пол девушкой, которая придерживала горящую щеку и зло глядела на свою свекровь.-Твой конец уже близок, так что не пускайся во все тяжкие и не опускайся ещё ниже, чем есть. Тебя казнят, и ты даже не успеешь оглянуться, а я останусь, ибо я всегда выходила победителем, потому что я – Гавхаршад Бегим...