79(9)-Нарастающая сила.
Жизнь испытывает веру человека...В этом интрига жизни. Ты не знаешь, какие карты тебе выпали, но ты должен продолжать играть.
Эльчин Сафарли "Если бы ты знал..."
———————————————
|POV Автор|
Юная госпожа, дрожа от волнения, стояли у огромного зеркала в окружении нескольких служанок, поправляющих её ночное одеяние и распущенные тёмно-каштановые кудри. Со светло-карих глаз вот-вот вновь могли потечь горькие девичьи слёзы, но она сдерживала себя из последних сил.
Вот двери брачной опочивальни открылись, пропуская седовласого мужчину, который был одет в тёмно-синий кафтан, а на голове его был одет такого же цвета тюрбан. Служанки юной госпожи, поклонившись, покинули покои, оставив новобрачных наедине. Мужчина поклонился своей молодой жене и прошёл ближе к ней. Девушка смотрела на него из отражения в зеркале, затаив дыхание. Её кроваво-красная сорочка облегала юное девичье тело, а копна тёмно-каштановых волос волной спадали по спине и плечам, обрамляя милое личико.
-Госпожа моя, я так долго ждал этого момента, так позвольте мне узнать Вас намного ближе, чем я когда-либо знал Вас,—горячо прошептал Махмуд паша, томительно прикрыв чёрные глаза.
Солиха неожиданно вздрогнула, осознав, что не готова к такому повороту событий.
-Я...—только лишь произнесла Солиха, но запнулась, не смея произносить что-либо дальше.
-Госпожа, смилуйтесь же над своим несчастным рабом, который низко преклоняется перед Вами,—взмолился мужчина, обхватив тонкую девичью талию грубыми руками.
Солиха вновь вздрогнула, но в этот раз не оттолкнула своего новоиспечённого мужа, а затаила дыхание, неосознанно прикрыв свои светло-карие глаза.
Ничего не ответив, Солиха, наконец, развернулась лицом к своему мужу и посмотрела на него из-под опущенных длинных ресниц. Не выдержав больше этой тяготы, Махмуд паша, зарычав, прильнул к губам девушки, которая не ожидала таких действий, но поддалась воле судьбы, ведь теперь она окончательно решила, что одумает свои предыдущие поступки и будет поступать обдуманно и осознанно, ведь теперь она стала взрослой молодой женщиной, которой предстоит ещё долгая жизнь...
***
~Пять лет спустя. Лето 1424 года~
Двери в просторные и светлые покои отворились, пропуская царственную женщину, чьи тёмно-каштановые волосы были собраны в скромную причёску на затылке и были увенчаны массивной короной, блестящей в свете чёрных агатов. Её чёрное платье, сшитое из самого дорого атласа, сияло величием. В верхней части платья были вышиты узоры из золотой нити, а на шее висело колье из агатов, которое переливалось в свете солнечных лучей, когда она проходила мимо решётчатых окон к тахте, больше напоминающий трон и который находился по центру.
Низким и почтенным поклоном её встретили с десяток государственных мужей, чьи головы покрывали чалмы разных цветов и материй. Мужчины стояли в ряд и не смели поднять голов, пока зелёноглазая госпожа не опустится на тахту и не взмахнёт рукой, в знак того, что все могут взглянуть на эту великую госпожу.
Она оглядела каждого присутствующего своими изумрудно-зелёными пронзительными глазами и остановилась на широкоплечем мужчине, чью тёмноволосую голову прикрывала тёмно-каричневая чалма, а такие же изумрудно-зелёные глаза также пронзительно взглянули ей в ответ.
-Итак, я рада, что Вы собрались здесь, дабы вместе обсудить важные вопросы, которые не терпят отлогательств,—степенным голосом начала женщина, но в каждой интонации можно было уловить силу и стержень, которые она скрывает в себе.-Махмуд паша, как обстоят дела с подготовкой нашего повелителя к походу?—Гавхаршад Бегим посмотрела на своего зятя, который за прошедшие годы весьма постарел.
-Возможно, к осени наше войско во главе с повелителем сможет отправиться в путь,—незамедлительно ответил главный визирь, смотря на госпожу преданными чёрными глазами.
Гавхаршад в ответ кивнула тевмноволосой головой, увенчанной массивной короной из агатов.
-Ильяс ад-Дин Тархан, как обстоят дела в главном суде Мавераннахра?—Гавхаршад сложила руки на коленях, и выглядела со стороны это так, что во главе всех этих людей сидит человек полный решительности, амбиций и сил.
-Всё обстоит как нельзя лучше,—кивнув голосовой, ответил мужчина, сверкнув своими изумрудными глазами.
-Жалобы на людей, занимающих государственные посты, не поступали?—продолжила задавать вопросы Гавхаршад.
-Нет, госпожа, весь народ рад тому, что государственные должности занимают правильные люди,—Гавхаршад от этих слов приподняла одну бровь вверх, зная, что вся эта заслуга возлагается на неё, ведь именно она с помощью Махмуда паши, её зятя, и Ильяса Тархана смогла назначить на государственные посты правильных и верных людей.
Она поняла, что теперь её окружают верные и надёжные люди, готовые на всё ради неё. Все слушаются только её и, порой, даже не признают приказов её родного сына, повелителя, который в любой момент может казнить любого за непослушание, но не делает этого, ибо просветительская деятельность занимает всё его свободное время из-за чего он начал пренебрегать государственными делами...
***
Кареглазый широкоплечий мужчина увлечённо рассказывал своим ученикам, сидевшим на мягких подушках возле книжных деревянных подставок, которые были расположены на полу, в форме двух скрещенных дощечек, но выполненных до того искусно, что сами составляли некую ценность. Сам мужчина широкими шагами расхаживал по отведённому для занятия помещению, сложив руки позади себя. Его тёмно-карие глаза горели неким огнём, когда он рассказывал ученикам о расположении множества малельниких светил, находящихся долеку от нас, над нами.
-Каждое светило представляет собой индивидуальную особенность, называемую звездой,—говорил мужчина, наконец, остановившись и взглянув на своих заинтересованных лекцией учеников.
-Повелитель, а разве эти светилы, которые Вы именуете звёздами, не могут в любой момент обрушиться на нас?—задался вопросом один из слушателей лекции.
Мухаммад Тарагай, улыбнувшись интересно заданному вопросу, взглянул на задавшего этот самый вопрос.
-Нет, Камолиддин, ведь у звёзд существует некая сила, которая заставляет их держаться в невесомости,—подумав несколько мгновений, ответил повелитель Мавераннахра и Хорасана, качнув тёмной головой, поверх которой была одета чалма из светло-зелёной ткани.
Услышав интересовавший его ответ, парень улыбнулся, удивившись глубине знаний этого удивительного правителя.
Постучавшись, в просторный зал для занятий вошёл личный стражник повелителя, который не решался прерывать лекцию, но всё же решившись, поклонился.
Повелитель перевёл взгляд своих тёмно-карих глаз в сторону вошедшего и кивком головы приказал ему подойти ближе.
-Что случилось, ага?—чуть тише спросил повелитель, полностью развернувшись к стражнику, несмевшему взглянуть на него.
-Простите, что прерываю Вашу лекцию, Повелитель, но из дворца пришли вести, что Вашему младшему сыну, Абдулазизу Мирзе, нездоровится.
Испугавшись за жизнь любимого младшего сына, Мухаммад Тарагай, решительно посмотрев на своих учеников, заговорил:
-В связи с некоторыми обстоятельствами я должен покинуть Вас, но меня заменит мой славный учитель, Казизаде Руми.
В знак согласия все встали со своих мест, провожая шедшего к выходу широкими шагами повелителя низким и почтенным поклоном...
***
Кареглазая молодая девушка не спеша шествовала мимо ташлыка, держа за руку маленькую темноволосую девочку. Позади девушки шли две её служанки, которые иногда искоса поглядывали н других обитательниц гарема, которые были вольны делать всё, что захотели, конечно, в пределах разумного, а им же досталась гнилая доля, ведь их хозяйка в последнее стала ещё более сверепее, чем прежде, а всё из-за того, что молодая соперница их госпожи начала набирать обороты и пользоваться высоким расположением у повелителя, который души в ней не чаял.
Вот и сейчас, и до того расстроенной госпоже навстречу шла её радостная соперница, чьи ярко-голубые глаза так и сияли от счастья. За руку она держала голубоглазую маленькую девочку, которая, видимо, только недавно начала ходить.
-Доброго тебе дня, Ханика,—улыбнувшись, произнеслая темноволосая госпожа, остановившись прямо напротив ташлыка, на обозрение всем обитателям гарема.
-Я бы не сказала, что оно доброе, Асмира хатун,—язвительно поддела Ханика Ханым, хотя знала, что эта голубоглазая девушка четыре года назад подарила повелителю сына, когда в тот момент она сама родила только милую кареглазую девочку, так похожую на неё саму.
-Не напрашивайся, Ханика,—предупреждающе заявила Асмира Ханым, отодвинув свою двухлетнюю дочку позади себя.-В твоём плохом настроении я не виновна, только ты сама.
-Нет, ты ошибаешься, Асмира. Моя самая большая проблема–это ты,—зло прошипела Ханика, оставив позади себя трёхлетнюю дочку, которая не понимающе хлопала своими карими глазками, она подошла ближе к своей сопернице и с вызовом взглянула в ярко-голубые глаза.
-Ты не сможешь меня напугать, Ханика, меня никто не напугает,—гордо заявила голубоглазая девушка, вздёрнув аккуратный носик.-Ханика, лучше бы ты следила за своим сыном, ведь что-нибудь, упаси Аллах, да может с ним случиться,—Асмира уже хотела было пройти мисо своей соперницы, как та схватила её за локоть, зло взглянув в её глаза.
-Ты никогда не сможешь занять моего места, ведь в сердце повелителя есть лишь одно место и оно только для меня,—тихо произнесла Ханика, даже позабыв, что за их перепалкой наблюдают две маленькие дочери, кровные по отцу, и все остальные обитатели гарема.
-Ты так слепа, Ханика, эта твоя гордость пеленой заволокла твой взор, что ничего не видешь, слепо надеясь на поддержку повелителя и статус матери наследника, —сказала горькую правду Асмира, которая уже давно наблюдала за своей соперницей, и поняла, кого она из себя представляет.
Казалось, что в данный момент из ушей Ханики мог выйти пар, в тот момент когда её лицо приобрело богровый оттенок.
-Да кто ты такая, жалкая рабыня!—расверипела Ханика, и замахнулась на Асмиру, которая даже не шелохнулась, жёстко смотря на соперницу.
В этот момент подбежали Мустафа ага и Нурислам ага, которые увидев обстановку и собравшихся вокруг девушек, решила отвести подальше двух матерей наследников престола.
-Что же вы творите, госпожи, ведь перед вами стоят ваши дети и наложницы!—причитал Мустафа ага, держась подбородок.
Нурислам ага удерживал руку Ханики, которая сразу же отдёрнула свою руку. Она всё ещё прожигала взглядом Асмиру, к которой подошёл взволнованный Мустафа ага.
-Госпожа, простите, что говорю это в неподходящий момент, но я должен осведомить Вас,—нерешительно произнёс главный евнух, опустив карие глаза вниз.
-Говори же!—невыдержала Асмира.
-У Вашего сына, Абдулазиза Мирзы, поднялся сильной жар и он сильно кашляет,—тихо ответил Мустафа ага, дабы стоящая рядом Ханика не услашала этой вести.
Асмира не хотела верить сказанным евнухом словам, но по его виду было видно, что он не врёт. Асмира захлопала своими ярко-голубыми глазами, а после побежала в сторону своих покоев, где должен был находиться её первенец, её не наглядный Абдулазиз. Прибывая в состоянии шока, она даже не услышала, что её дочь, Робия, горько плакала, не поняв, почему другая женщина подняла руку на её мать.
А Ханика же злорадно улыбнулась в след убежавшей Асмире, а затем радостно посмотрела на свою дочь. Как же она мечтала о том дне, когда главный соперник её сына будет обезврежен...
***
Зелёноглазая госпожа гордой и величавой походкой шествовала по одному из множества гаремных коридоров к своим покоям, дабы отдохнуть от утомительной поездки. Навстречу ей подбежал весьма взволнованный Мустафа ага, который поклонился ей, а в его карих глазах появились страх и боль.
-Госпожа моя, беда случилась,—заверещал он, сложив руки перед собой.
-Говори, Мустафа, не томи,—сдержанно потребовала женщина, сделав непроницаемое выражение лица, хотя в душе у неё бушевала буря эмоций за страх за своих родных.
-Госпожа, у нашего Мирзы Абдулазиза неожиданно поднялся жар, лекари не знают, что с ним,—огорчённо оповестил Мустафа ага, опустив голову.
Гавхаршад широко раскрыла изумрудные глаза от услышанного, ведь Абдулазиз был её самым любимым из всех внуков.
-Но это ещё не всё, госпожа, —Гавхаршад удивлённо приподняла одну бровь, всё ещё не отойдя от недавнего шока.
-Что ещё, Мустафа? —вздохнула Гавхаршад.-Только не говори, что ещё что-то с кем-то случилось, —она так устала от этой дворцовой жизни, все эти интриги, власть–она устала.-Или же Ханика вновь что-то натворила?—по взгляду главного евнуха догадалась Гавхаршад.
-Вы совершенно правы, моя госпожа,—склонил голову с синей чалмой главный евнух.-Ханика Ханым закатила скандал на ровном месте с Асмирой Ханым прямо напротив ташлыка на виду у всех девушек.
-Неразумная женщина!—воскликнула Гавхаршад в порыве злости и негодования.-Живо приведи её ко мне!—приказала Гавхаршад, а затем прошла мимо склонившегося в низком поклоне главного евнуха, в сопровождении двух её служанок...
***
Зелёноглазая госпожа восседала на тахте, стойко держа ровную спину. Солнечные лучи, попадавшие сквозь окна покоев, освещали женщину, а её высокая корона и тяжёлое ожерелье из агатов красиво переливались в этом свете.
Двери покоев со скрипом открылись, нарушая такую спокойную тишину. Гавхаршад устало взглянула на вошедшую Ханику, которую от стыда опустила вниз свои карие глаза.
Гавхаршад устало вздохнула. Вначале эта жизнь в гареме кажется сказкой, но позже, попав в это место и столкнувшись с суровой реальностью, начинаешь понимать, что всё, что говорили об этом месте,–пустая ложь, ведь, если ты любимица господина, то тебя ненавидят обитательницы гарема и давно забытые жёны этих самых господинов. Ты боришься за место под солнцем, добиваешься своей цели, но а что потом? Потом начинаешь рассуждать, смотреть на прошлое с другой стороны, и понимаешь, что всё, что произошло с тобой, было лишь началом и пришло время бороться за свою жизнь, у которая уже иссякает. Ты начинаешь истощаться, но не телом, а душой. Ты устаёшь, вокруг глаз начинают появляется синяки, а дыхание начинаешь переводить всё чаще и чаще. Ты устаёшь, но продолжаешь бороться, ведь рядом с тобой есть те люди, которые очень дороги тебе. Ты боришься за их жизнь, за их счастье. В этом и заключается твоё последующее предназначение, но силы иссякаются, но ты всё ещё боришься, во благо своих близких...
-Госпожа, простите меня, если я совершила какую-то ошибку, но для чего Вы меня вызвали?—заверещала Ханика, но Гавхаршад остановила её предупреждающим жестом руки, не желая слушать её.
-Мустафа ага поведал мне о твоём непристойном поведение перед девушками, Ханика,—издалека начала Гавхаршад, искоса проглядывая на провинившуюся.
-Госпожи, всё, что было сказано–это ложь!—быстро среагировала Ханика, подняв глаза зелёноглазую госпожу.
-Значит ложью ещё ты называешь то, что смела поднять руку Асмиру, мать наследника престола?—расверепев, спросила Гавхаршад, встав с тахты и подойдя ближе к опустившей глаза Ханике.-Она такого же ранга, что и ты, Ханика, и ты не имеешь право так обходиться с ней, тем более в непростой для неё момент,—напомнила Гавхаршад о том, что сын Асмиры сейчас сильно болен и ей сейчас нет дела до разборок с главной женой повелителя.
-Но, госпожа, я бы ничего и не сказала, если бы эта хатун многого на себя не брала,—на одном дыхании произнесла Ханика, пронзительно взглянув в изумрудные глаза Гавхаршад.
-Замолчи, неразумная!—громогласно воскликнула Гавхаршад, зло смотря на испугавшуюся девушку.-Думаешь, родила сына да дочь, так горазда скандалы в гареме устраивать? Ты такая же рабыня, как и все остальные наложницы, принадлежащие моему сыну-повелителю! И ты не имеешь право кого-либо оскорблять и с кем-либо конфликтовать! Это место,—Гавхаршад обвела рукой пространство,-гарем Мирзо Мухаммада Тарагая Улугбека, и ты,—она пальцем указала на девушку,-должна подчиняться его воле и моей воле, ты должна безукоризненно выполнить свои обязанности, а иначе понесёшь суровое наказание.
Ханика со страхом в карих глазах посмотрела на разгневанную госпожу.
-Госпожа, простите меня, я осознала свою ошибку, только не наказывайте меня, —взмолила Ханика, опустившись к ногам Гавхаршад.
Гавхаршад презрительно оглянула наложницу сына, которая схватила подол её черного платья и принялась целовать его. Она выхватила подол своего платья и отошла ко окну.
-Стража!—позвала Гавхаршад стражников, которые ожидали приказов за дверью.-Увидите эту неразумную в её покои, отбирите у неё детей, а саму заприте,—непоколебавшись, приказала Гавхаршад вошедшей в покои страже.
-Госпожа, не делайте этого, не отбирайте у меня детей,—расплакалась Ханика, моля о пощаде, когда двое стражников схватили её под руку с двух сторон.
-Нет пощады таким, как ты!—воскликнула Гавхаршад, в след уходящей в сопровождении стражи Ханики.
Гавхаршад устало прикрыла глаза, а после взглянула в окно, на летние просторы дворца. Неужели все эти дворцовые интриги и скандалы не оставят Гавхаршад до конца её дней?...