#КОЛА
Это то, чему я научилась. Куда бы вы не пошли, где бы не находились - от себя не убежишь. Разница в том, что если бежать, то не забудьте про меч, который поможет вам при встрече с врагами. Иногда враг может оказаться, и ты сам; иногда будут те, у кого есть сила причинить вам боль. Сними обувь и перестань бегать. Живи и, черт возьми, борись. Я бежала от своих чувств - тех, что испытывала к Тому, от чувства вины. Я думала, что если поставлю между нами стену, чувства исчезнут. Я должна была встретиться лицом к лицу с собой с самого начала.
Джун не нашла Том.
Никто не может.
Он выключил свой телефон и исчез. Дэлла звонит мне в истерике, когда я выхожу из больницы на следующий день, требуя признаться, что я с ним сделала. С ним. Как будто он не мог выбрать меня. Мне пришлось использовать магию или что-то в этом роде.
- Я ничего не делала, Делла. Я даже не такая красивая, как ты. - А потом бросаю трубку.
- Думаю, пришло время покончить с этим, - говорит мне Джун. - Кажется, он сделал выбор между вами двумя.
- Черт, - говорю я. - Стоит ли мне перезвонить и извиниться?
- Ну уж нет, - говорит она. - Она заслуживает страдания. - Джун смотрит на меня краем глаза. - Она сказала это снова. Когда Том отменил свадьбу.
- Конечно, кто бы сомневался.
- Знаешь, - говорит Джун, - она очень неуверенная в себе, и это ее не красит. Типа, она так неуверенна, что ты тоже становишься такой.
Я морщусь. Это не имеет значения. Все, о чем могу думать, - это Том, а не идеальная Делла. Я не знаю, где он. Меня убивает, что он не знает, насколько я сожалею. Он не может прятаться всю жизнь. Только не от Энни.
- Его чувства изменились, - признаюсь я Джун. - Того Тома, больше нет.
- И как же ты его найдешь?
- Вернусь домой, - говорю я. - Думаю, он там.
Приземлившись в Сиэтле, беру машину напрокат в первом попавшемся месте. Все, что удается найти, - белый Ford Focus с номерами штата Орегон и вмятиной размером с кулак на бампере. В этот раз никакого «Рендж Ровера». Уставшая, я заползаю на водительское сиденье и делаю селфи, затем подписываю под ним: «Интуиция». Я практически не спала в самолете, так как весь полет читала рукопись Тома. Закончив, без раздумий сразу заказала себе водку. Он писал для меня, а у меня не хватило духу прочитать это. Когда я приезжаю на паром, сижу в машине, нервно постукивая пальцем по колену.
Раньше я чувствовала свободу в этом месте, но сейчас я как в ловушке. Мне нужно найти его. Это все, что я знаю. Нет ничего, что могло бы даже подтвердить, что он в Порт-Таунсэнде. Когда я позвонила Грир насчет Тома, она сказала, что его не видела. Я действую по интуиции. Как долго он был в Порт-Таунсэнде? Два дня? Три?
Я только что съехала с парома в Кингстон, когда зазвонил телефон. Это Грир.
- Ты должна вернуться, - говорит она. Грир тяжело дышала, будто бежала. - Он только что сел на паром, откуда ты недавно уехала.
- Что? - Резко останавливаюсь, кто-то сигналит мне в спину. - Откуда ты знаешь?
- Его мама. Она недавно вернулась с не до свадьбы. Два дня он был в своей квартире, а теперь возвращается, чтобы поговорить с Дэллой и увидеть Энни.
Я разворачиваюсь, объезжаю бордюр и чуть не сбиваю пешехода.
- Уже в пути, - говорю я. Бросаю трубку и наклоняюсь вперед, вцепившись в руль. Пожалуйста, Боже, пожалуйста, помоги мне добраться до него. Если опоздаю на паром, то больше никогда не увижу Тома.
- Вам придется подождать следующий паром, - говорит мне дама в кассе. - Этот уже полон людей.
- Что, если я просто прогуляюсь? - Спрашиваю. Она кивает. Я покупаю свой билет и ставлю машину на паром. Загружаются последние машины, и это значит, что придется бежать, чтобы успеть подняться по пандусу, прежде чем они его перекроют. Оставив все вещи в машине, крепче прижимаю сумочку к груди и бегу.
Портье закрывает ворота как раз в тот момент, когда я поднимаюсь наверх.
- Стой, стой, стой! - Кричу я. Он придерживает дверь, помогая мне забежать внутрь.
- Спасибо, я Ваша должница, - говорю я.
У меня получилось. Я внутри, но не уверена, куда идти. Может, он в своей машине? Или гуляет на палубе? У меня двадцать минут, чтобы понять, где он, однако под давлением я плохо соображаю.
Я быстро прохожу мимо кафе, где собралось большинство пассажиров, и выхожу на главную палубу. Несколько отставших стоят снаружи, держа в руках бумажные стаканчики с кофе и щурясь от холодного ветра. Спрятав руки в рукава тонкого свитера, я поворачиваю налево, начиная поиски Тома. Обход палубы занимает четыре минуты, и к тому времени, как возвращаюсь назад, все тело продрогло, из носа течет, как из ведра. Ничего не получится; нет времени. Он может быть где угодно.
Я возвращаюсь внутрь и фотографирую автомат с кока-колой. Не знаю, включен ли у него телефон сейчас, однако все равно нажимаю «отправить», надеясь на лучшее. Кингстон остается позади. Выйдя на свежий воздух, стою и смотрю на воду. Чувствую себя убитой. Опустошенной. И глупой. И моя сумочка тяжелая, потому что последние несколько месяцев я повсюду ношу с собой книгу Тома. Достав конверт, мгновение держу его в руках, прежде чем вытащить кипу бумаг. Мне стоило отпустить его, правда? Как винную пробку. Если он возвращался во Флориду, то лишь для того, чтобы помириться с Дэллой. Вытянув руки, держу книгу над водой, костяшки пальцев настолько белые, что сливаются с бумагой. Затем подбрасываю книгу в воздух. На секунду кажется, что вокруг парома взорвалось облако белых птиц, крылья которых разлетаются на ветру. Шубы дрожат, и я прикрываю руками рот, чтобы не расплакаться. Мое тело предает меня из-за Тома Каулитца, кстати не в первые. Вернувшись обратно внутрь, в сумочке пустеет, однако сердце все равно болит. Сев на стул, лицом к автомату с кока-колой, начинаю плакать.
- Тебе полегчает, если выпьешь. - Я поднимаю глаза, и вижу пожилую даму с серебристыми волосами. Как у Грир. Она шикает на меня и вкладывает в ладонь шесть четвертаков, затем кивает в сторону автомата.
- Сахар - лучший помощник.
Не хочу ее обижать, поэтому вытираю слезы и встаю.
- Спасибо, - говорю я. - Очень мило с вашей стороны.
Она наблюдает, пока я не подхожу к автомату, делая вид, что выбираю вкус. После чего улыбаюсь и машу рукой.
Когда она уходит, я прижимаюсь лбом к стеклу и закрываю глаза. Мне даже не дают спокойно поплакать. Вслепую я бросаю четвертаки в отверстие, один за другим. Динь, динь, динь.
А затем по обе стороны от моей головы вырастают две большие руки.
Глаза распахиваются, когда чье-то тело прижимает меня к холодному стеклу. По коже бегут мурашки. Я узнаю этот запах. Его запах.
Том проводит носом по моему уху, затем обнимает меня за талию. Я открываю рот, веки закрываются, когда он обхватывает мое запястье свободной рукой. Это все из-за тепла и лесного запаха, идущего от него. Оставшиеся четвертаки разлетаются, когда он целует меня в затылок. Слышу, как монеты падают на пол, прежде чем Том разворачивает меня лицом к себе.
Он здесь.
Напротив меня.
Лоб в лоб.
Я задыхаюсь, когда он проводит ладонями по моим рукам и обхватывает лицо, крепче прижимая к себе. Наши губы соприкасаются, но ни один из нас не торопится сделать первый шаг. Это немного шокирует, когда тебя вот так прижимает человек, которого ты так долго хотел.
- Никогда не забывай, - говорит он, - моя книга и Кола свели нас.
- Твоя книга? - Спрашиваю я. Он поднимает руку, показывая смятую страницу своей книги.
- Страница сорок девять, - говорит Том. - Еще бы чуть-чуть и она бы утонула в проливе Лонг-Айленда, к счастью, мне удалось поймать ее.
- Представляю, - говорю я.
- Мне казалось, у меня галлюцинации, пока не включил свой телефон и не увидел твое сообщение.
- И ты прибежал сюда? - Спрашиваю я.
- Так быстро, как только мог.
Когда мы говорим, наши губы слегка соприкасаются.
- Почему у тебя нет отдышки?
Он ухмыляется.
- Вот что значит тренироваться, Элена.
Я касаюсь его обросшего лица и провожу рукой по шеи. Он мягко целует меня, демонстрируя свою решимость и страсть.
И это определенно лучший поцелуй в моей жизни.
За всю мою жизнь.