#СТЕРВАВБЕЖЕВОМ
- Как ты это сделаешь? - спрашивает Грир. Возле нее блокнот и стопка фиолетовых перманентных маркеров. Она ждет, держа фиолетовый марке в руке в воздухе. Я смотрю на нее, пока мою посуду. В ту минуту, когда я рассказала ей о том, чтобы рассказать Тому о своих чувствах, она была на корабле.
- Я думала, быть честной - хороший вариант.
Грир записывает «ЧЕСТНОСТЬ» в свой блокнот, а затем выжидающе смотрит на меня.
- У меня нет никакого плана.
Она вырывает страницу и протягивает ее мне.
- Держись этого, - говорит она, гладя меня по голове. После она удаляется в свою спальню. Я до сих пор не видела ее чертову спальню. Внезапно становится из-за этого грустно. В любом случае, что она там прячет? Я подхожу к ее двери и стучу. Наверное, сильнее, чем следовало. Когда она отвечает, на ней полотенце, словно Грир только собиралась принять душ.
- Прости, - говорю я смущенно. - Я… просто… Я…
Грир отходит в сторону, и я неохотно заглядываю в ее спальню.
- Ого, - говорю я.
- Ага…
Я моргаю, глядя в пустоту. Пустая белая комната с поцарапанным деревянным полом и парой одеял, сваленных в кучу в углу.
- Что за черт? - Восклицаю я. Грир опускает взгляд в пол.
- Руки не дошли, чтобы обставить эту комнату.
- Хорошо, но у тебя даже кровати нет.
Я оглядываюсь вокруг, надеясь увидеть что-нибудь, что могло бы объяснить отсутствие у Грир… чего-либо.
- Мебель в твоей комнате, - говорит она, - моя и Тома. Мне не хотелось всем этим пользоваться. Просто не могу. А потом все не находилось времени заменить ее.
- Хорошо, - говорю я. - Но ты спишь на полу.
Она морщится, словно не знает, что сказать.
- Ты говоришь мне бороться за него, когда сама до сих пор думаешь о нем, - говорю я.
- С ним покончено, - быстро говорит она. - Это был тяжелый период, и поэтому все это до сих пор влияет на меня. У меня был неприятный разрыв, Элена.
Я киваю. Не помню, чтобы Том говорил, что это было тяжело. Он сделал вид, что в этом нет ничего особенного. Он притворялся во многих вещах, словно в этом не было ничего особенного.
- Ладно. Мне пора, - говорю я ей. - Но кровать закажем сегодня вечером, договорились?
Она кивает. Я чувствую на себе ее взгляд, когда ухожу. Кроме того, я сплю в их бывшей кровати. Я морщусь. Мне тоже надо новую кровать.
У Дэллы назначена дата свадьбы. Она знает, что я слежу за ее Instagram и хочет, чтобы я увидела это. Джун присылает мне скриншот после первого поста с обратным отсчетом свадьбы.
Д: Ты видела это?
Ага.
Д: Она попросила меня быть подружкой невесты.
Я не удивлена. У Дэллы три подружки, с двумя из них я познакомилась в колледже, когда пыталась быть общительной. Интересно, кто будет шафером Тома, если я увижу их здесь, в городе?
Д: Ты должна приехать. Остановить это как-нибудь.
Я удивлена; это не в стиле Джун - говорить что-то подобное. Я думаю, рассказать ей о своих намерениях, но в конце концов убираю телефон, стараясь не думать об этом. Но да. Я думаю об этом слишком много. Думаю о том, как он выглядел с поднятым воротником пальто, каплями дождя на плечах, с бутылкой вина в руке ожидая меня. Вспомнила его улыбку, когда он увидел, как я иду к нему, его ухмылку. Как стояли после того, как попрощались друг с другом - тогда ни один из нас не хотел уходить. Я думаю о том, как его губы прижались к моим, о нашем поцелуе. То, как мне пришлось бы обхватить рукой его затылок и прижаться к нему для поддержки. Сейчас я на работе, и мне нужно пойти в уборную, чтобы умыться и прийти в себя.
Он тоже это испытывал. Он вернулся сюда, в Порт-Таунсенд, чтобы убедиться в своих чувствах. Теперь все зависит от него, и я только «за».
Время идет.
В моей руке билет на самолет.
И я это не планировала. Просто хочу сказать ему, что так долго сдерживала. И это все, что в моих силах, правда? Затем я исчезну, а остальное будет зависит от Тома Каулитца. Я не могу напомнить ему о мечте, которой у него никогда не было, но о чувстве, которое мы испытывали - в состоянии.
В самолете у меня начинает болеть голова, бросает то в холод, то в жар. И начинаю думать об Энни.
Интересно, увижу ли ее снова?
Я так старалась не думать о ней эти месяцы, но я запомнила ритм ее дыхания. Это не так просто. И это то, что заставляет меня остановится. Энни. Родители Энни. Какого хрена я делаю? Хочу сойти с самолета, но уже слишком поздно, мы взлетаем. Так неожиданно, Элена, что только сейчас ты вспомнила об этом, говорю себе. Выпиваю таблетки, которые Грир вручила мне, когда мы прощались у зоны контроля в аэропорту.
Затем опускаю голову на колени и закрываю лицо. Дама на соседнем сиденье спрашивает, все ли со мной в порядке. Я бормочу что-то о морской болезни и крепко зажмуриваю глаза. Когда мы приземляемся, я просыпаюсь, а шея ужасно болит. НиКвил13. Грир накачала меня таблетками, чтобы я не паниковала. Последний человек, выходящий из самолета - это я.
Джун стоит на стойке выдачи багажа и ждет меня. На ней темно-зеленая накидка поверх неоново-розового сарафана, солнцезащитные очки несмотря на то, что подруга находится внутри. Ее странная неловкость успокаивает, я бегу, чтобы обнять ее.
- Ты такая странная, - говорю я ей. - Но я все равно люблю тебя.
Она отстраняется, держа меня за плечи, и оглядывает с ног до головы.
- Ты все еще в бежевом.
- Мне чертовски нравится этот цвет, - говорю ей, улыбаясь. - Да здравствует стерва в бежевом.
Джун кивает.
- Ты изменилась, - говорит она. - Мне нравится. А теперь давай остановим эту свадьбу.
Свадьба через четыре дня. Мне не хочется ее останавливать, по правде говоря. Я просто хочу высказаться и снять то бремя, что сдавливает мою грудь. Я живу с Джун в ее маленьком коттедже. Она снимает квартиру у пожилой пары, спасающая попугаев. Не совсем уверена, от чего нужно спасать этих попугаев, но слышу их щебетание, доносящееся из главного дома. Каждый раз их щебетания пугают и заставляют нервничать. Джун дарит мне розовые затычки для ушей, но все, что я делаю - одержимо сжимаю их между указательным и большим пальцами, думая о Томе и Энни.
- Это тебе не шарики от стресса, - говорит она, затем вставляет их мне в уши. После этого я, наконец, больше не слышу этих попугаев.
Джун кормит меня супом, затем я ложусь обратно в кровать, так как меня все еще немного тошнит. На самом деле, я заболела. Очень сильно. Когда я просыпаюсь нахожу от Джун записку, где она сообщает, что ушла на работу. Я пытаюсь прогуляться, думая, что свежий воздух поможет, но не успеваю пройти и полквартала, как приходится возвращаться назад. Несмотря, что на улице 35 градусов жары я вся дрожу, стыдясь пальм и чистого голубого неба. Добравшись до дивана Джун с цветочным принтом, натягиваю на себя одеяло и проваливаюсь в сон, вызванный лихорадкой. Очередной сон, который перевернет мою жизнь.