#ПОРАСПАТЬ
Дэлла безвольно сидит в инвалидном кресле, руки на коленях сжаты в кулаки. Она говорит мне, что больше всего злится на свои руки, потому что из-за них она не может держать Энни. До этого момента я ни разу не слышала, чтобы она жаловалась на то, что весь день сидит в инвалидном кресле, а ее худые ноги становятся еще тоньше. И она никогда не упоминала о синяках, которые тянутся от ее живота до колен синевато-фиолетовыми пятнами.
Однако, ее руки...
Дважды я ловила ее сидящей на них, пытающейся использовать вес своего тела, чтобы расправить пальцы. Когда это не срабатывало, она плакала и начинала задыхаться. Тогда я думала позвонить Тому домой, чтобы он успокоил ее. Позже, она спрашивает об этом свою медсестру, выглядя смущенной, но в целом решительной.
- Тело - не лист бумаги; не получится положить на него что-то тяжелое и ожидать, что оно выпрямится. Дай ему время, - говорит ей медсестра. Я вздрагиваю от такой бессердечности и пытаюсь притвориться, что не слушаю. Ночью, после того как Том уходит на работу, а я остаюсь за главного, натираю ее руки кунжутным маслом. Ее кожа сухая и ломкая, как старое дерево.
Она закрывает глаза и стонет, когда я выпрямляю ей пальцы, массирую суставы и аккуратно дергаю, пытаясь вернуть их в нормальное состояние. Изменилось не только ее тело, но и дух. Позитивная Делла, чирлидерша, оптимистка, девушка, поющая под дождем, исчезла. Теперь она - бесплодна. Скрюченная. Угрюмая, молчаливая, ее глаза из блестящих превратились в тускло-матовые. Мы с Томом шепчемся об этом по ночам и пытаемся придумать, как вернуть ее. Я договариваюсь, чтобы ее стилист пришел в дом, помыл и подстриг ей волосы. Поначалу она кажется взволнованной, но потом, через несколько часов, передумывает. Чтобы убедить ее, нужен Том. Он скажет ей, что смена имиджа пойдет ей только на пользу. В день, когда должен прийти Джо, Дэлла ведет себя еще тише, чем обычно. Когда я спрашиваю, не хочет ли она подержать Энни, она отказывается, качая головой. Джо звонит в звонок пораньше и приносит Делле ее обычный кофе и букет ярко-розовых пионов. Я обнимаю его и корчу гримасу, когда он спрашивает, как она.
- Я позабочусь о ее ранах, - говорит он. Джо Бэй натурал; мы хотим, чтобы он был геем, но увы это не так. Он всегда был неравнодушен к Делле, вот почему он готов приезжать домой. Сегодня я благодарна, что он обычный парень.
- Флиртуй больше, - шепчу я. - Посмотрим, сможешь ли ты заставить ее улыбнуться. - Он подмигивает мне и уходит к Делле. Все идет хорошо, пока двадцать минут спустя она не замечает себя в зеркале. Затем начинает плакать и просит Джо накрыть зеркало полотенцем. Она умоляет Джо коротко подстричь ее, а когда я начинаю спорить, просит меня уйти. Джо настораживается, когда я закрываю дверь. Он не знает, что делать. Когда они появляются час спустя, у Деллы стрижка «пикси». Я начинаю переживать за свою жизнь. Том меня убьет. Джо корчит гримасу «заткнись, черт возьми», пока я продолжаю улыбаться и оставаться на позитиве.
- Ты стала другой, более роковой! Хочешь немного творога с ананасом?
- Мне все равно, что ты думаешь, - огрызается Делла, когда видит выражение моего лица. - Ты не почувствовала этого запаха, когда я была в отключке.
Она права. Ее мать вымыла ее, когда она очнулась от комы. Она сказала нам с Томом, что потребовалось три шампуня, чтобы избавиться от запаха на волосах.
Когда Том возвращается домой с работы, он не упускает ни секунды, чтобы не потрогать ее волосы, как будто это самая красивая вещь, которую он когда-либо видел. Дэлла сияет, выглядя облегченной. Я прячусь на кухне, снова и снова намывая одни и те же бутылки, пока он не появляется. Я жду, что он разозлится, но он говорит об ужине.
- Ты не сердишься на меня? - спрашиваю я. - За то, что позволила ей отрезать волосы?
- Нет. - Он зажигает конфорки на плите, зажав пончик между губами.
- Она счастлива. Если счастлива она, то и я.
- Хорошо, - говорю я.
- Хорошо, - говорит он. - Завтрак на ужин?
Дважды в день я готовлю ей коктейли, наполненные обещаниями. В интернете сказано: первоклассные фрукты осветлят вашу кожу; капуста заставит волосы расти. Льняное семя и Омега-3 избавят от хандры. Пить мои волшебные коктейли - единственное, что она делает с энтузиазмом, высасывая последние капли из соломинки, а затем почти сразу же протягивает руку, чтобы потрогать свои волосы. Пару минут она выглядит удрученной, когда понимает, что ее постригли, а потом на ее лице появляется решительное выражение. Мы с Энни смотрим на все это с оптимизмом.
- Она скоро поправится, - говорю я Энни во время нашей дневной прогулки. - И тогда ты познакомишься со своей настоящей мамой. - Энни что-то бурчит, затем грызет свою ногу, ее волосы троля мягко развеваются на ветру. Я чувствую себя виноватой за то, что сказала Энни, что Делла, которую она знает, не ее настоящая мама. Может быть, это просто то, кем Дэлла сейчас является, и это нормально. Так или иначе она все равно будет любить свою маму. Во время нашей следующей прогулки я рассказываю ей, что нужно принимать людей такими, какие они есть, а не использовать их в собственных целях. Энни плачет всю дорогу домой, и я говорю ей не быть эгоисткой.
Единственный раз, когда Дэллане выглядит грустной, - когда Том дома. Если честно, это, наверное, единственный раз, когда мне не одиноко. Широкоплечий, с улыбкой на лице, он входит, неся цветы, или подгузники, или еду на вынос, и мы с облегчением выдыхаем. Когда он входит в дверь, скидывает туфли и кричит: «Люси, я дома!» с поистине ужасным кубинским акцентом. Когда Энни слышит его голос, то начинает дергать руками и ногами и, когда он берет ее на руки, она забывает обо всем на свете. Все это вызывает у меня слезы - эмоции - тот факт, что я вторгаюсь в их жизнь. Кроме того, я ревную, потому что у меня никогда не будет такой жизни. Мне никогда не пережить подобного. Во всяком случае, не с Томом и Энни. Они не моя семья. Ненавижу сон, который заставил меня думать, что у меня все будет именно так. Вместе с Томом и Энни. Я теряюсь во всех этих неприятных мыслях, пока Том не ставит свои пластинки. Когда музыка разливается по всему дому и маленькая семья - плюс один человек - встречает его, он направляется на кухню готовить ужин, держа Энни в одной руке и помешивая другой. Сегодня вечером я стараюсь не смотреть, как он напевает ей, насыпая что-то зеленое в кастрюлю и закрывая крышкой. Она такая маленькая в его объятиях, такая умиротворенная.
Я хочу жизнь Деллы.
- Иногда, когда ты смотришь на Энни, то начинаешь переживать, - говорю я Тому, пока мы моем посуду после ужина. Его глаза сосредоточены на воде, но он улыбается. Я не совсем понимаю, почему мы моем посуду таким образом, когда есть посудомоечная машина. Может быть, это потому, что это дает нам немного больше времени побыть на кухне.
- Ты слишком наблюдательна, знаешь?
- О чем ты думаешь, когда смотришь на нее так?
Он протягивает тарелку, не глядя на меня.
- Не знаю. Переживаю, смогу ли защитить ее.
- От чего? От парней вроде тебя?
Он смотрит на меня.
- Ну, да. Я знаю, как мыслят парни. И в школе я изучил каждую из девочек.
Хихикаю, ставя тарелку в шкаф.
- Если ты воспитаешь ее правильно, за ней будет нелегко ухаживать, - говорю я ему.
- Как, например, за тобой? - Он вытаскивает вилку и поворачивается, чтобы посмотреть на меня, прислонившись к раковине.
Я пожимаю плечами.
- Не думаю. На самом деле у меня был только один парень, и мне потребовались годы, чтобы доверять ему настолько, чтобы начать встречаться.
- Значит, ты не так просто доверяешь кому-либо свое сердце?
- Ага, если оно вообще есть. - Я избегаю его взгляда. Я не совсем понимаю, к чему он клонит, а говорить о себе - все равно что сидеть в кресле гинеколога.
- Хочешь сказать, что не была влюблена в Нила?
Я облокачиваюсь на столешницу напротив него и вытираю руки кухонным полотенцем. На этот вопрос должно быть легко ответить, тем более что сотни раз прокручивала ответ в голове.
- Я не была опустошена, как обычно это происходит. Я видела, как мои друзья переживали расставания, но не чувствовала что-то подобного. Было больно, грустно, но я не чувствовала, что потеряла любовь всей своей жизни. Это... знаешь... это как... - У меня пересохло во рту. Я беру стакан из шкафчика, но Том загораживает раковину. Он протягивает руку, слабо улыбаясь, и я отдаю ему стакан. Вместо того чтобы наполнить его водой, он тянется к шкафчику и достает бутылку текилы.
- Мне казалось, ты любишь вино, - говорю я. Он игнорирует меня, завинчивает крышку с бутылки и разливает по бокалам. Несмотря на то, что он у него во рту, я чувствую вкус Тома. Даже после того, когда он втягивает щеки после глотания.
- Он не был любовью всей твоей жизни, - заявляет Том, наливая еще одну порцию и протягивая мне бокал.
- О, да? Ты знал нас? Пять минут?
Когда Том погружается глубоко в свои мысли, он смотрит прямо в глаза. Такое чувство, что он пытается найти в них себя. Я видела, как люди съеживались под его взглядом. Я выстреливаю в него взглядом, но терплю поражение, поэтому опускаю глаза.
- Я знаю тебя, - мягко говорит он.
Я знаю тебя; однажды я гулял с тобой во сне...
- Что? Нет. Что ты знаешь? - Я прижимаю тыльную сторону ладони ко рту, чтобы подавить смех. Текила действует не так быстро, поэтому пытаюсь отвлечься.
За спиной Тома окно. Я вижу, как мимо проезжают машины и фары освещают его каждый раз, когда они пролетают мимо, и я понимаю, что в какой-то момент во время мытья посуды наступила ночь. Мы так и не включили свет и до сих пор ничего не делаем, хотя, наверное, должны были бы.
- Думаю, тебе трудно влюбиться, потому что обожаешь контроль, а ты не можешь контролировать действия и чувства другого человека, поэтому держишь все при себе.
Я бы ахнула, если бы он не был прав. Так ли это на самом деле? Кроме того, открывать рот от изумления - для девиц, а я не такая.
- Слова, - говорю я. - Возможно, если бы у меня было что-то еще, кроме любви...
- Например, что? - спрашивает Том. - Сон?
Я не задыхаюсь, но слышу свой вдох.
Холодильник гудит, лед падает в лоток в морозильной камере, мимо проезжает мотоцикл. Я протягиваю стакан за еще одной порцией. Слышен звон бутылки о стеклянный край бокала, когда он наливает, не сводя с меня глаз.
- У тебя когда-нибудь был такой сон? - спрашиваю я, слизывая текилу с губ. - Настолько реальный, что ты не мог его забыть? - Что-то промелькнуло в глазах Тома.
- Да, конечно, - говорит он. Я собираюсь спросить неизбежное: о чем он, когда голос Деллы раздается из спальни. Редко бывает, чтобы она когда-нибудь ложилась спать без Тома. Большую часть ночей он жалуется на то, что не устает.
- Парочке пора спать, - ухмыляюсь я.
- Я ненавижу тебя, - гримасничает он. - Будешь смотреть то глупое шоу?
- То глупое шоу, из-за которого ты тайком выходишь из своей спальни, чтобы посмотреть со мной? Ага.
Он прищуривает глаза и ухмыляется.
- Иди, тебя ждут.
Он делает последний глоток, прежде чем покинуть кухню. Оказавшись в дверях, он оборачивается.
- Я хочу, чтобы она была такой же, как ты.
- Что? - Я не расслышала его, убираясь на кухне. Краем глаза смотрю на него через плечо.
- Моя дочь, - говорит он. - Хочу, чтобы она была похожа на тебя.
Я чувствую сразу несколько вещей одновременно, но в первую очередь - боль. Я до сих пор вижу Брэнди в своих снах, и все же я бессильна, чтобы изменить жизнь Энни.
- Тогда она должна была быть моей, - говорю я.
Том часто моргает, раз, другой, затем исчезает.
Я убираю бутылку текилы и ополаскиваю бокал в раковине, затем убираю его в шкаф, чтобы стереть следы нашей ночи.