#простосон
И пяти минут не прошло после звонка Дэллы Тому, как она опубликовала фотографию сонограммы в своем Инстаграм. Идеально рассчитанный план совершенно неуверенной в себе девушки. Адский способ сделать это, Деллз.
Она подписала фото: моя маленькая горошинка. Горошинка. #ЕСЛИ БЫ ТОЛЬКО НАШЕЛСЯ КТО-НИБУДЬ, КТО МОГ БЫ ПОДТВЕРДИТЬ ЭТУ ПОДПИСЬ.
Ее хэштег просто уничтожает меня: #восемьнедель. Прямо перед тем, как он вернулся в Порт Таунсэнд. Божечки, как же мне плохо.
Со мной все будет в порядке, уговариваю я себя. Ничего страшного. Сколько я виделась с ним? Пять раз? Пятьдесят пять? Однажды я вышла за него замуж, и у нас родился ребенок, но он про это не знает. Плюс, я уже проходила через это. Парень. Женщина, которая не я. Ребенок. Но то, что сделал Нил, не идет ни в какое сравнение с этим. Да, Нил предал меня. Но мы с Нилом были вместе, потому что были молоды, и в этом был смысл. Была ли между нами связь на самом деле? Ха! Нет. Наша связь была случайной. Мы посещали одну и ту же школу, у нас были общие друзья. Мы смотрели одни и те же программы по телевизору, потому что их смотрели наши друзья, и нам нужны были темы для разговора.
Том появился из ниоткуда. Мне приснился сон, который вынудил меня присмотреться к парню, которого в ином случае я бы проигнорировала. И в этом сне я обнаружила нашу связь. И я даже больше не вспоминала тот сон. Последние восемь недель я будто бы жила в этом сне.
Но я не думаю об этом, пока отвечаю на звонки, пакую некоторые вещи для доставки, пересылаю чеки в банк. Чувствую себя так, словно все мои внутренности изъяли и заменили их чем-то таки, что сделало из меня суровую бесчувственную механическую куклу. Когда наступает время закрываться и идти домой, я не получаю привычное сообщение от Тома, поэтому остаюсь дольше обычного. Я сейчас похожа на свою бабушку, которая ходит из комнаты в комнату, умудряясь выглядеть занятой, но на самом деле ничего не делает.
Том сейчас, вероятно, уже на пути во Флориду, в руке пластиковый стаканчик с дерьмовым вином. Мысль о том, что он так далеко, заставляет мышцы моего сердца болезненно напрягаться. Это не хорошо. Я не в порядке. Когда я выхожу на улицу, там ни души. Жутко тихо, слышны только шум дождя и отдаленное гудение генератора. Очень холодно; ветер касается вершин заснеженных гор и дует в нашу сторону. Я плотнее закутываюсь в пальто и смотрю в сторону консервного завода. Не хочу идти туда. Здесь находится тоже не хочу. Или где-нибудь еще. Я решительно шагаю к гавани. Руки глубоко в карманах пальто, в одном кулаке зажата винная пробка. Я уже не чувствую того оцепенения, что раньше. Шок прошел и превратился во что-то более острое. Я думаю, это называется осознанием. Ха! «Красавицы» нет на месте. Впервые ее нет на месте. Я стою на причале, дрожа и не зная, что делать дальше.
- Элена.
Я найду тебя где угодно.
- Не беспокойся, - говорю ему, не оборачиваясь. Он встает рядом со мной, и мы вместе смотрим на воду. Я вижу облачка пара от своего дыхания
- Я думала, ты уже улетел.
Он смотрит на свои ноги, и я слышу его вздох.
- Я лечу обратно завтра.
- А.
Снова тишина.
- Ребенок. Ты, должно быть, взволнован.
- Не надо, Элена. Это… Я этого не планировал. Я должен поехать и поговорить с ней, позаботиться обо всем.
- Тебе следует позаботиться о своей семье, - говорю я, поворачиваясь к нему. - Это правильно. Я хочу сказать, Том, а чем мы тут с тобой вообще занимались?
Он морщится, начинает что-то говорить, потом отворачивается, скрипя зубами.
- Мы делали нечто хорошее. В мои намерения входило узнать тебя. По-настоящему узнать тебя, - отвечает он.
- Мы не делали ничего хорошего. Это просто было приятно. Я предала Дэллу. Кем я была для тебя? Маленьким развлечением, прежде чем ты остепенишься?
Он качается на пятках, качая головой, будто не верит в то, что я говорю.
- Ты знаешь, это неправда. Между нами что-то есть, Элена. В другой жизни это могло быть чем-то прекрасным.
Его слова причиняют боль. Боже, как же больно. Я видела эту жизнь. А он понятия не имеет даже, о чем говорит. В его сознании - я, всего лишь некая возможность, которая могла бы быть, но в моем сознании он - моя единственная возможность.
Я подхожу ближе к нему, достаточно близко, чтобы заметить щетину на его щеках. Протягиваю руку, чтобы дотронуться до его лица, и щетина царапает нежную сторону моей руки. Том закрывает глаза.
- На окраине Вашингтона есть дом; в той другой жизни мы живем там вместе, - рассказываю я негромко. - Наш задний двор весь зарос зеленью. У нас двое детей, мальчик и девочка. Дочка похожа на тебя, - продолжаю рассказ, - но ведет себя в точности, как я. - Я поглаживаю его щеку, потому что знаю, что делаю это в последний раз. Глаза Тома открыты и в них бушует ураган. Я слегка прикусываю нижнюю губу, прежде чем продолжить. - Летом мы занимаемся любовью снаружи, напротив большого деревянного стола, с которого даже не убраны обеденные тарелки. И обсуждаем все места, где хотим заняться любовью. - Слизываю слезы со своих губ, где они скапливаются. По щекам тоже струятся ручейки слез. Я как протекающий кран. - И мы так счастливы, Том. Будто каждый день - это сон. - Я приподнимаюсь на цыпочки и нежно целую Тома в губы, позволяя ему почувствовать вкус моих слез. Он так пристально смотрит на меня, что мне хочется сорваться. - Но ведь это всего лишь сон, не так ли?
Прежде чем отстраниться, я касаюсь морщинки между его глаз. Он не говорит ни слова, но его рот морщится в гневной гримасе. Сейчас у него нет никаких прав говорить что-либо. Я понимаю.
- Вот, - говорю я. Я поднимаю кулак, а он поднимает свою руку. Роняю винную пробку ему в ладонь. - Сделаешь мне одолжение?
Он смотрит на пробку; я вижу замешательство на его лице. В его глазах мелькают сотни вещей. Я указываю на воду.
- Выброси ее, - прошу его.
- Разве это не… зачем?
- Просто сделай это, - умоляю я, закрывая глаза. - Пожалуйста.
Он колеблется. Хочет сказать что-то, но поворачивается к воде и поднимает руку над головой. Я вижу ее лишь секунду, прежде чем она исчезает в темноте.
Вот и все. Я вздыхаю от облегчения.
- Прощай, Том, - прощаюсь я с ним.