77. Приоритет
Теория о том, что Эри может не только перематывать время объектов назад, но и вперёд, подтвердилась на одной из тренировок с Исцеляющей Девочкой. Рог на лбу немного вырос, Эри практически без особых усилий повернула время вспять, и старая, потрёпанная книга с пожелтевшими листами преобразилась до такой степени, что она могла бы прямиком отправиться в магазин для продажи. Но после Эри пришлось приложить множество усилий, чтобы новая и чистая книга смогла получить обратно хотя бы несколько микротрещин на обложке. И всё-таки именно после такого маленького прорыва наконец было покончено с бюрократической волокитой. Окончательное изменение в государственный реестр причуд было внесено, и теперь официальным названием для причуды Эри стала «Перемотка».
— Вот, милая. Хорошо поработала. — Исцеляющая Девочка вложила в руки Эри несколько мармеладок и вскинула голову. — Ну и дрянной вид у тебя.
— Спасибо, что не даёшь мне об этом забыть, — буркнул Айзава и, схватив детский портфель со стула, поспешно вывел хихикающую Эри из лазарета.
В коридоре они встретили несколько незнакомых студентов, заметивших Эри. Студенты вручили в руки Эри несколько сладостей и попросили совместное фото. Держать чужой телефон в руках и фотографировать счастливую Эри с её фанатами для Айзавы (и Ямады, и Каямы, и Исцеляющей Девочки) уже было почти привычным делом. В последние дни подобное внимание было обычным. После двух выпусков шоу её начали узнавать и ею начали интересоваться, и если такое внимание приносило Эри радость, то Айзава, несмотря на то, что он терял репутацию местного пугала, давал этому случиться.
— Я же пойду к ребятам, да? — спросила Эри, когда она и Айзава продолжили путь дальше.
Айзава глянул на неё, слегка вздёрнув бровь. Её глаза были невинно и широко распахнуты, но она знала, что в послеобеденное время студенты 1-А класса заняты своими делами.
— Надейся на это, — фыркнул Айзава на её хитрость, и Эри недовольно сморщила нос.
Когда они дошли до дверей психотерапевта, и Айзава присел на корточки, чтобы посмотреть на Эри на уровне её глаз, он заметил, что её радостный настрой заметно утих. Он медленно проговорил:
— Гончий тебе не откажет в том, чтобы сменить тему, ты же знаешь это, да?
Эри опустила взгляд к босоножкам.
— Мне стыдно, что я часто это делаю, — призналась она, и Айзава легонько сжал её за плечи.
— В этом нет ничего стыдного. Он знает, что тебе так легче, и он не сердится на тебя за это.
Эри кивнула, но не стала выглядеть убеждённой. Вдруг мимолётная мысль появилась у Айзавы в голове, и он её тут же озвучил:
— Тебя же не смущает то, что он иногда рычит или гавкает?
Эри обиженно вскинула голову.
— Конечно нет! Это часть него самого!
Айзава с теплотой ей улыбнулся. Её готовность защищать была неисчерпаема, даже если это был про-герой.
— Вот видишь. И он тоже понимает, что постоянная смена темы, когда вы разговариваете, это часть тебя.
Эри, нахмурившись, распахнула рот, но так ничего и не сказала — ей в голову не пришло ни одной причины, чтобы не согласиться. Наконец, на её лице проступило осознание, и она смущённо кивнула. Айзава, отдав портфель, пропустил Эри в кабинет и запер за ней дверь. Это был её третий сеанс наедине с психотерапевтом. Поначалу Айзава был удивлён, что именно его присутствие было причиной скованности Эри на первом сеансе, но после он понял, что это было логично. Гончий также подтвердил, что это было не вопросом доверия со стороны Эри, а вопросом комфорта. Не все вещи Эри могла обсудить при Айзаве. Возможно, она хотела обсудить самого Айзаву как часть своей повседневной жизни, а он только мешался.
Айзава отметил, что Оджиро прогрессирует в своих тренировках с оружием захвата. Серьёзный подход Оджиро утешал Айзаву — студенту не нужно было напоминать о перерыве, он останавливался сам. Оджиро его слушался, делал выводы и исправлял ошибки, и оттого прогресс, которому могли позавидовать половина студентов 1-А класса, рос не по дням, а по часам. И это окупилось.
Удивительный в своей простоте трюк, за которым наблюдал загнанный в угол Айзава, был до крайности изобретательным — Оджиро манипулировал оружием захвата не только двумя руками, но и хвостом. Демонстрация прошла не так, как хотелось бы Оджиро: резко перевернувшись в воздухе, он, запутавшись хвостом в кусках ткани, упал на пол прямо в ноги Айзавы. Лишь это не дало Оджиро скрутить тело Айзавы и победить в спарринге.
— В следующий раз уже не получится... — пробормотал Оджиро, вставая.
Скорее всего, это так. Уже увидев единожды этот трюк с хвостом и оружием захвата, Айзава вряд ли будет застигнутым врасплох ещё раз. И всё-таки.
— Это не обязательно должен быть я.
Оджиро, оттряхивая спортивную форму от пыли, усмехнулся.
— Ага. Шинсо ждёт большой сюрприз.
Айзава замер. В любой другой раз он не стал бы так реагировать; тут и там частенько упоминали Шинсо. Среди студентов это всё ещё была популярная тема. А Иида и Бакуго присматривали за Эри в гостиной, и потом оба ждали, когда Айзава останется в одиночестве, чтобы отчитаться и сказать, что в её присутствии никто не заводил разговоры о её брате, которые могли бы её взволновать. Им не обязательно было отчитываться, но оба отнеслись слишком серьёзно к ролям нянек, и если Иида принял это как должное, то Бакуго раздражался, и потому иногда из его рта выскальзывали фразы вроде: «Если Лига не убьёт Мешка-под-глазом, то это сделаю я, когда он вернётся! От него столько геморроя!». Непоколебимая вера в возращение Шинсо, небрежный тон, угроза, к которой Бакуго не прибегнет всерьёз. Айзава в такие моменты просто легонько вздёргивал бровь и ждал, когда Иида начнёт махать руками как робот и строго осекать Бакуго. Айзава привык.
Однако сейчас был первый раз, когда Шинсо упомянули спустя несколько дней после того, как Айзава узнал о его злодейском статусе. Следующая секунда застоя могла поселить в голове Оджиро вопросы, а может даже подозрения, так что Айзава расслабил позу и беспечно заметил:
— Он точно будет удивлён.
Оджиро улыбнулся, взлохматив волосы.
— Надеюсь на это.
Айзава тоже надеялся. Ему не оставалось ничего другого.
С того дня, как Незу и Айзава плотно занялись расследованием, прошла неделя, а полицейские отчёты о двух похищенных людях обновились всего раз — этих людей по документам не существовало, о чём они уже знали. Более того, полиция, следователи и Комиссия до сих пор не выявили связь — они до сих пор не знали, что Аса не единственный пропавший ребёнок из приёмной семьи. Им было очевидно, что её приёмные родители — похитители детей, тех детей, что пропадали по одной и той же схеме за последние пятнадцать лет. Но у них не было доказательств. Невозможно отыскать информацию о призраках, не зная о них ничего, кроме внешностей, которые тоже наверняка были фальшивыми. Иронично, что похитителей похитили. Айзава не находил в себе сочувствия, а, наверное, должен был — вряд ли им зачитали их права и предоставили государственных адвокатов. Единственное, что его волновало — какую именно роль в этом сыграл Шинсо? Но и этот вопрос Айзава отложил в архив; как бы мерзко на душе ему ни было, как бы сильно ему ни хотелось отыскать Шинсо, им двигал новый приоритет — выяснить, куда пропали дети. Вопрос о том, почему Лига Злодеев была заинтересована в этом, тоже был погашен, как свеча. Мозг Айзавы хоть и был многозадачным, но всему был предел.
Смотреть на Эри, не испытывая стыда, Айзава не мог, хоть это и было легче после того, когда он узнал о хлипком мотиве Шинсо. В любом случае, он мало проводил с ней времени. Он консультировал студентов насчёт их стажировок всю неделю. Он не делал за них их работу, не связывался с геройскими агентствами, которые могли бы заключить с ними контракт, но он потратил много времени на то, чтобы поразмышлять и дать им наилучшие советы. Яги, изображая из себя близкого помощника Всемогущего, занимался аналогичным делом. Некоторые студенты были разочарованы своей предыдущей стажировкой, например, Яойорозу. Её предыдущая стажировка проходила у Увабами, а Увабами была не столько про-героиней, сколько известной манекенщицей и лицом некоторых брендов косметики и одежды. Но Яойорозу было неприятно от мысли, что её заметили лишь из-за внешности. Ямада или Немури в свои студенческие времена были бы в восторге пройти стажировку у кого-то вроде Увабами, эти двое могли бы извлечь из этого большую пользу. Особенно Ямада, которому понадобилось слишком много экспериментов со внешностью и одеждой (Айзаве снились кошмары об этих временах), чтобы создать публичный образ, помогший ему в последствии добиться цели. Поднимать настроение и утешать людей одним лишь своим весёлым образом ему удавалось до сих пор. Но не всякий герой хотел спасать людей своей яркой улыбкой. Яойорозу хотела для себя иного.
В субботу Айзава выкроил время в своём плотном графике и наконец смог устроить встречу в тюрьме между Эри и её матерью. Он был в подобных местах десятки раз, но вести сюда ребёнка он не привыкнет никогда. Но мать и дочь не волновали эти серые стены — как только они увидели друг друга, любые помехи между ними исчезли. Но Айзаву смущало наличие наручников; он взглянул на охранника, немо указывая на свои запястья. Всё тот же охранник, что и в прошлые разы, строго глянул на него в ответ, распахивая рот, но он отвлёкся, увидев, как Харука, шепча «моя голубка», делает неуклюжий жест порхающей птицы; наручники помешали. Это был хрупкий момент, чтобы напомнить о том, где они находятся. Охранник повторно взглянул на Айзаву, на его геройский костюм, затем аккуратно втиснулся между Эри и Харукой и снял наручники. Он вышел из помещения, оставляя не столько самого Айзаву, сколько про-героя, в помещении с заключённой и ребёнком.
Айзава сел на стул, пока Эри поудобнее устраивалась на коленях Харуки. Харука выглядела лучше по сравнению с прошлым разом, тени под её глазами были не такими глубокими, румянец на её щеках был живым, как распустившийся цветок. Это была короткая встреча, и Айзава вставил всего пару слов, когда к нему обратились напрямую. Это было не его время, даже если у него чесался язык, чтобы поддразнить Эри перед её матерью и смутить её. Лишь одна реплика целенаправленно сорвалась с его языка в момент паузы в бурном разговоре.
— Через неделю мои студенты уходят на стажировку. Их не будет месяц.
— Ой, они все так переживают! — ухватилась Эри за новую тему. — Одной девочке, Яойорозу, так страшно, что её никуда не возьмут!..
Харука едва успела кивнуть Айзаве. Он знал, что она поняла — если ему не нужно будет преподавать студентам, то у него освободится время для того, чтобы устроить для неё и дочери несколько дополнительных визитов.
Прощание не далось Эри легко, но с обещанием, что между этой и следующей встречей не будет такого большого перерыва, она крепко обняла Харуку и последовала за Айзавой. Дожидаясь, пока Эри выйдет из туалета, к нему подошёл всё тот же охранник и грубо впихнул ему в руки несколько листов бумаги. Айзава бегло просмотрел их — документы на запрос постоянного разрешения на снятие наручников и отсутствие охраны, если он в первую очередь будет присутствовать как про-герой, а не как кто-либо ещё, в одном помещении с определённой заключённой. Частичное снятие ответственности с патрулирующего охранника и частичная передача ответственности за всё, что может случится, ему. Айзава поднял голову, смутившись, вспоминая все те разы, когда он, превышая свои полномочия, метал молнии в охранника перед собой, исходя лишь из чистого и неприкрытого эгоизма. Эти документы, где ещё предстояло заполнить пустые графы, являлись доказательство того, что за него поручились. Это доверие было слишком большим, чтобы отделаться одной лишь благодарностью. И всё-таки с его губ сорвалось искреннее спасибо, а затем:
— Как?
— У Шинсо Харуки за все годы отбывания срока не было ни одного нарушения. Занесите документы за несколько дней до следующего визита, чтобы начальник успел поставить подпись.
Айзава кивнул, и охранник ушёл.
Вечером воскресенья, пока Эри тусовалась в гостиной с некоторыми ребятами, уже прибывшими из домов своих родителей после выходных, Айзава разгребал свою рабочую почту. Несколько студентов отправили ему свои отсканированные контракты. Помимо этого он получил несколько писем из геройских агентств с предложением заключить контракты с его студентами. Поедая конфеты, которые ему отдала Эри (— Мне подарили слишком много! Я столько не съем!) Айзава лениво щёлкал мышкой, запоминая, кто оказался в числе счастливчиков и кому теперь не придётся искать стажировку, если они подпишут документы, пока не наткнулся на письмо от агентства Ястреба. Он ненадолго остановился, затем потянулся к телефону и проверил свои сообщения, по которым понял, что новости о Каминари перестали поступать ему пару недель назад. Ястреб в какой-то момент перестал его информировать, так как он снова занялся геройской работой. Вместо него Мэра, который уставал больше и от этого выглядел хуже, чем Айзава, делал это с переменным успехом, раз в несколько дней информируя его насчёт подростка. И его забывчивость, возможно, была закономерной — у Мэры помимо забот о Каминари было полно других дел для Комиссии. Айзава ощутил лёгкую взволнованность.
Не думая дважды, он начал звонить Ястребу на его личный номер. Первый звонок остался без ответа, второй тоже. Наверное, занят. Оставив ему сообщение, Айзава вспомнил, что несколько дней назад слышал, как Ашидо и Сэро обсуждали реакцию на своё совместное шуточное фото, которое понравилось Каминари. А значит Каминари держал связь со своими друзьями. Айзава, расслабившись, решил всё-таки осчастливить некоторых студентов и направился в гостиную общежития.
Он остался незамеченным из-за гула голосов — студенты, поздравив Мидорию со стажировкой у Сэра Ночноглаза, начали делиться трудностями в поиске своих стажировок, пока Бакуго, проваливший экзамен на лицензию, мрачно стоял в стороне. Урарака была расстроена, что не сможет пройти стажировку в прежнем месте, как и Тсую, а всё из-за того, что оба героя сослались на то, что они студентки первого курса, за которыми нужно тщательно приглядывать во время патрулей. Это было понятно. В отличие от предыдущих стажировок, где студенты были просто стажёрами без временных лицензий, теперь героям нужно было нанять их как полноценных сотрудников в своих агентствах. Отвлёкшись, он нашёл глазами Эри. Она, восседая на диване перед сидящей на полу Ашидо, высунула язык от усердия, пытаясь расчесать непослушные розовые кудри. Эри, видимо, уже поработала над причёской Хагакуре — в воздухе помимо пижамы плавали цветные заколки и резинки.
— ...Теперь вы все будете напрямую вовлечены в геройскую работу, — услышал Айзава рассудительный голос Оджиро, — так что если с вами что-то произойдёт...
— ...то ответственность за вас ляжет на плечи героя, — дополнил Айзава, выйдя из тени на свет, чем испугал как минимум Киришиму и Сато. — Для героя большой риск брать подростков на работу. — И, не дожидаясь, когда студенты придут в себя, снова заговорил.
Вскоре гостиную наполнил энергичный гомон голосов; часть студентов поздравляла Токоями с тем, что он пройдёт стажировку у героя из первой десятки, Ястреба. Киришима приободрился и отправился в общежитие третьекурсников, чтобы расспросить Амаджики про Жирножвача, Урарака и Тсую последовали его примеру — им хотелось узнать от Неджире побольше о Рюкью, героине-драконе. Эри же тем временем успела подойти к Айзаве и грустно спросить:
— Пора уходить?
— Ямада придёт за тобой после своего радио шоу, — покачал головой Айзава, и Эри, повеселев, вприпрыжку вернулась обратно к Ашидо и Хагакуре на диван. Уже в коридоре его нагнала запыхавшаяся Яойорозу.
— Я-я... обдумала все ваши советы и сегодня утром решилась отправить письмо в агентство Жирножвача. Если Киришима получил от него приглашение, то мне уже нет смысла ждать ответа насчёт своей стажировки, да? Мне нужно искать другое агентство?
Яойорозу звучала и выглядела крайне обеспокоенно, почти разбито. Айзава не обнадёживал её и сказал, как есть:
— У Жирножвача, может, и не выходной сегодня, но секретарь, скорее всего, на отдыхе. Если не получишь ответ завтра, то да, ищи другое место.
Ночной патруль не предвещал никаких бед. Всё текло как обычно и более-менее тихо. Айзава поймал оружием захвата пару воришек и передал их полиции, для изрядно пьяной женщины, уснувшей на асфальте возле скамейки, вызвал машину скорой помощи, нескольких шебутных подростков, улизнувших тайком из дома, проводил до самых дверей, где вручил их в руки только что проснувшихся родителей, чьи бурные извинения перед Айзавой раздавались вместе с обеспокоенностью и праведным гневом на детей. Через полчаса Айзаву должен был сменить другой герой, так что он занялся заключительным обходом территории.
Он бесшумно приземлился на крыше напротив зданий с ночными клубами и барами. Группы людей в цветных одеждах выходили оттуда, громко смеясь, и ловили такси, чтобы поехать домой. Не было ни одной полубессознательной девушки, которую мог бы увезти какой-то сомнительный тип. Он задержался на какое-то время, понаблюдал за тем, как охранники клуба разняли дерущихя людей, и успокоился, когда увидел, что каждого мужчину уводят подальше их же друзья. Накрутив ткань оружия захвата на кулак, он почти собрался прикрепиться к уступу соседнего здания и продолжить путь, но вдруг услышал:
— ...Эй, это место не слишком подозрительное?
— Ты что, идиот? Все знают, что лучше всего скрываться не в тихих местах, а в шумных. Ты принёс деньги?
Айзава подкрался к краю крыши и глянул вниз. Двое мужчин, возраст которых он не мог определить из-за нависших капюшонов, стояли у мусорных баков. Один из них потянулся к карману куртки и оглянулся на другого.
— ...Товар точно хороший, да?
— Проверишь один раз и, обещаю, вернёшься снова ко мне.
Айзава скрыл голову, когда покупатель обеспокоенно начал озираться по сторонам, и снова выглянул, когда торговец сказал:
— Отлично. Держи.
Шприц, наполненный жидкостью, блеснул в лунном свете. Айзава сразу узнал Триггер — наркотик, который временно усиливал причуду. Само по себе это уже было опасно, но был ещё один опасный аспект — наркотик подавлял интеллект и повышал агрессию. В этом городе тут и там было несколько случаев использования Триггера, но ранее здесь Триггер не был особо заметен, что вызывало вопросы — злодейские организации решили расширить территорию продаж? Триггер долгие годы находился в Японии, и героям так и не удалось выйти на поставщиков и найти подпольные фабрики по его изготовлению. Торговец, только что передавший Триггер покупателю, находился на дне иерархической цепочки и, скорее всего, ничего не знал ни о производстве, ни о поставщиках. Айзава проанализировал область, мимоходом замечая, что у покупателя немного съехал капюшон с головы, и заметил признак мутантной причуды. Айзава готов был прыгнуть вниз, но...
— Эй, я слышал, что раньше цена была другой. Почему теперь так дёшево?
— Сверху приказали. Так что... а, неважно. Ты покупаешь или что?
Ждать больше было нельзя, Айзава, активировав причуду, спрыгнул вниз и приземлился у мусорных баков, работая быстро и отточено. Выбить Триггер из руки покупателя не составило труда, ёмкость разбилась об асфальт, за считанные секунды покупатель был связан концом оружия захвата, пока другой конец направился в ноги убегающего торговца. На удивление Айзавы, торговец никак не отреагировал на стирание причуды, пока его связывали, а единственным его сопротивлением были брыкания и ругательства, когда его меньше чем через минуту кинули рядом с покупателем. Айзава закрепил на их руках стяжки для дополнительного сдерживания. У торговца, видимо, не было причуды пригодной в бою, так как он первым делом решил убежать. Айзава моргнул, когда его глаза высохли. Ничего не произошло. У него была какая-то безобидная причуда? Торговец всё ещё ругался на него, пытаясь выбраться из стяжек и оружия захвата, так что Айзава счёл неважным свои раздумья и увёл взгляд, чтобы вызвать полицию.
Дожидаясь полицию, он проверил карманы парней и нашёл паспорт. Он взглянул на молчаливого покупателя. Он мало что знал о подтипах птиц, но перед ним был испуганный человек с головой попугая. Двадцать два года, не женат, без детей. Студент? Айзава покачал головой, слишком молод. Торговец на вид был чуть старше, но тоже молодым. Он бы предпочёл видеть их обоих в клубе, может быть даже подвыпивших и дерущихся, как тех ребят, которых он наблюдал ранее, что угодно, но не это. Грязный переулок не был местом для таких молодых парней, как они. Грязный переулок не был местом ни для кого.
— У меня это впервые, я-я больше не буду, отпустите меня! — заныл парень-попугай, когда торговец перестал бессмысленно ругаться.
— Если это действительно впервые, то ты отделаешься лишь административным арестом и штрафом, — отрезал Айзава. — А свой личный файл ты сможешь очистить общественными работами.
— ...Это нечестно! Я просто хотел... Я просто-
— Оставь это для адвоката, — перебил его Айзава, слыша, как неподалёку раздаются полицейские сирены. Пара всхлипов, затем:
— Такому герою, как ты, никогда не понять таких людей, как я! — рявкнул парень-попугай отчаянным и злобным голосом. — Таким как ты всегда насрать! Адвокат?! Государственному адвокату не будет похер лишь в том случае, если он будет таким же как я! Ты веришь в то, что такое может случиться, а?! Я-
Полицейская машина шумно припарковалась, обрывая любые слова, а трое полицейских оказались в переулке спустя мгновенье. Как только Айзава, дав показания, через час коснулся головой подушки в общежитии Юэй, он уснул.
Утром, абсолютно не выспавшийся, он провёл уроки для студентов. До стажировки оставалась неделя, так что весь свой обеденный перерыв он посвятил обеспокоенным студентам, которые захаживали к нему в кабинет, чтобы узнать подробнее о политике некоторых геройских агентств и посоветоваться насчёт своих причуд. Яойорозу, счастливо улыбаясь, пришла к нему лишь для того, чтобы лично сообщить о том, что агентство Жирножвача приняло её на стажировку. Кода подоспел к нему за пару минут до конца его перерыва, что сильно его удивило.
— Я видел копию твоего контракта на своей почте, — недоумённо сказал Айзава. — Ты передумал насчёт того агентства?
Кода робко поднял руки и замахал головой. Айзава склонил голову в бок. Кода смущённо потёр руки, оглядываясь по сторонам.
— Я-я... думаю, что... — тихо начал Кода. — Вчера я приехал в общежитие поздно, я-я задержался... потому что гулял в лесу. В заповеднике... Туда нельзя людям, но я... я был там н-незаконно.
Айзава выгнул бровь. Это не первый случай в его практике, когда он узнаёт, что некий студент нарушил правило, тот же Тодороки на месяц был отстранён от занятий из-за несанкционированного использования причуды, но это был первый случай, когда ему признались до того, как всё зашло слишком далеко.
— Ты опасаешься последствий?
— ...немного, но... — тихо и нерешительно пробормотал Кода, уведя взгляд, и стыд от признания окрасил его щёки в красный.
Айзава выгнул вторую бровь.
— Но? — подтолкнул он.
Голова Коды была опущена, его голос был по-прежнему тихим.
— Я не был свидетелем, однако я использовал причуду, чтобы пообщаться с местными животными, как обычно это делал, и то, что они мне рассказали в этот раз... — Кода поднял голову, его губы сжались. Взгляд стал серьёзным, а голос неумолимым. Видя Коду таким, Айзава напрягся. — Кто-то ещё есть в заповеднике. Кто-то охотился на животных. Животные видели... — Кода набрал воздуха в лёгкие и безжалостно выпалил: — Они видели синий огонь.
И вот так сонное состояние Айзавы прошло за одно мгновенье. В течение десяти минут любые запланированные дела на день были отложены. Незу был поставлен в известность об его уходе, тренировка с Оджиро была отменена, Каяма согласилась взять его отчёты на себя. У Ямады был дневной патруль, собрание на радиостанции и вечернее радио шоу, так что он вернётся слишком поздно, чтобы развлечь Эри, а студенты, Бакуго и Иида, впервые за всё время сказали, что не могут присмотреть за ребёнком. Но спасение нашлось в Исцеляющей Девочке — та пробормотала ему по телефону, что возьмёт отгул, который ей давно должен Незу за её заслуги, и устроит для своих внуков и Эри прогулку по городу.
Разблокировав машину, Айзава спросил:
— Ты понимаешь, что дача показаний поставит крест на твоей стажировке?
— Я понимаю, но Шинсо... — Кода оставил фразу повисшей в воздухе, и больше ничего сказано не было.
Госпожа Кода уже ждала их двоих у полицейского участка. Она взволнованно поздоровалась с Айзавой и со слезами на глазах набросилась на сына, бурно его обнимая, причитая о том, что с ним могло что-то случиться, когда он был совсем один в лесу.
Офицер Санса встретил их в холле, указывая направление, и задержал на Айзаве взгляд, распахивая рот, но госпожа Кода его отвлекла, а после у него уже не было возможности обратить внимание на Айзаву ещё раз. Дверь распахнулась, как только они подошли к кабинету Цукаучи, и оттуда вышел мужчина в костюме, серьёзно смеривший взглядом Айзаву.
— Госпожа Кода, Кода Коджи, вас ожидают, — сказал агент Комиссии, запер за ними дверь и встал как сторожевой пёс, скрестив руки у груди.
Стоило ожидать именно этого. Цукаучи был обязан сообщать Комиссии о любой информации, которая может иметь отношение к Лиге Злодеев. И Айзава с некоторых пор не должен был знать ничего о расследовании. Ему не удалось охладить разум в достаточной мере, чтобы находится в коридоре, и потому он вышел на улицу и обогнул здание. Пачка сигарет в кармане его геройского костюма находилась там уже какое-то время, и Айзаве удавалось держать себя в руках. Но не сегодня.
Этот день не дотягивал до звания ужасного по нескольким критериям, даже наоборот, и всё-таки сигарета была закурена без колебаний. Когда-то жжение в горле было привычным, но он не курил, может, лет пять, так что о первой затяжке он пожалел, однако вторая уже не вызвала подобного чувства. Он скурил половину сигареты, когда раздалась незнакомая мелодия звонка. Кто-то был за углом здания, наверное, один из полицейских тоже решил выйти на перекур. Айзава не собирался подслушивать, но чужой голос был громким.
— ...Как мои дела? Да никак. Приехал в участок, только-только познакомился со своим клиентом, как кто-то вошёл и сказал мне освободить помещение и ожидать, — пожаловался, судя по сказанному, не полицейский, а адвокат. — Да если б я знал, что у них творится. Такая спешка, будто их за задницы укусили... Мне-то нахрена ждать столько времени? Тем более, что я вынужден защищать мутанта. Да по его попугайской роже написано — виновен, — рассмеялся адвокат и умолк, выслушивая слова своего собеседника. — Это ещё не самое смешное... Он настаивает, что у него это впервые. Но я-то знаю статистику. Люди из трущоб, тем более такие, как он, ввязываются в преступления с младенчества...
Айзава не стал дослушивать разговор, потушил бычок о здание и выкинул его в мусорку, возвращаясь обратно. Санса поднял свою кошачью голову, когда Айзава мрачно вошёл в кабинет и навис над его столом.
— Мне приказано ничего тебе не говорить! — в панике вякнул Санса.
— Я не по поводу Лиги.
— А. Тогда — конечно. Чем могу помочь?
— Можешь ли ты подыскать покупателю Триггера другого адвоката?
Санса в замешательстве дёрнул лохматыми ушами.
— Что не так с нынешним?
— Он некомпетентен, — смягчил Айзава правду. — Я слышал, как он обсуждал дело своего клиента с кем-то по телефону. Легко проверить это, если Цукаучи задаст адвокату всего один вопрос.
Просьба, судя по нахмурившемуся выражению морды Сансы, будет удовлетворена.
Если не считать нескольких сотрудников полиции тут и там, коридор пустовал. Айзава ждал ещё около часа, прежде чем госпожа Кода, её сын, Цукаучи и агент Комиссии закончат. Зная, что он не сможет переговорить с Цукаучи, пока агент рядом, Айзава не стал дожидаться его для дежурных приветствий и прощаний и предложил госпоже Коде и её сыну проследовать в его машину. Мать и сын не отлипали друг от друга всю поездку. Госпожа Кода заливалась слезами, пока её сын успокаивал её, еле слышно бормоча. Из этих тихих реплик Айзава узнал, что Комиссия касательно к Коде ничего не предпримет.
— ...меня даже не лишили стажировки, мам, успокойся, всё хорошо...
И это, конечно же, вызывало у Айзавы вопросы. Обычно Комиссия была строга в отношении любых нарушений среди студентов-героев. Но тут, скорее всего, сыграл тот факт, что из-за незаконного проникновения на территорию охраняемого государством заповедника расследование о Лиге наконец сможет продвинуться. Вполне возможно, что где-то глубоко в лесах, куда не должна ступать нога человека, находится штаб-квартира Лиги. И это — умно. И смешно, в какой-то степени. Всё это время Лигу Злодеев охраняло государство. Ироничная ухмылка грозила расколоть лицо Айзавы. Он сдержался, довёз госпожу Коду до дома, а её сына до ворот Юэй, и только потом, оставшись на парковке в одиночестве, позволил себе лёгкую усмешку.
Незу ему не писал, а значит, показания Коды ещё не появились в цифровом виде на серверах полиции. Но это должно было случиться совсем скоро, так что Айзава устроил себе часовой сон в машине и после направился в кабинет директора. Он застал Незу, когда тот разговаривал по телефону. Айзава всегда был тихим, так что маленький выставленный вперёд палец, призывающий к тишине, был ни к чему. Незу смотрел в стол, на его лице не было привычной беспечной улыбки, его поза была напряжена. Незу перевернул один из отчётов и нашарил ручку, чтобы что-то записать на чистой стороне бумаги. Он закончил говорить, несколько секунд растерянно пялился в бумагу, прежде чем его чёрные глаза-бусинки медленно поднялись на Айзаву. Неприкрытое выражение шока на лице Незу заставило каждую мышцу в теле Айзавы напрячься.
— На Исцеляющую Девочку напали. Она в больнице, как и двое её внуков. Эри... — челюсть Незу дрогнула. — ...её похитили.
От низа до верха позвоночник Айзавы пронзило чем-то острым.
— ...что? — спросил он, но знал, что ему не послышалось.
Незу протяжно выдохнул, хлопнул себя по пушистым щекам и, избавившись от первичного шока, сказал:
— Тебе, как её опекуну, скоро должны позвонить. Но ты можешь поехать со мной в больницу и сэкономить время. Полиция уже там. Может быть, ты что-то разузнаешь.
Айзава стоял, замерший, моргнул в полном неверии, а затем, будто его ударили, резко схватил Незу в руки, запихнул его в свой геройский костюм, чтобы лишь морда торчала из-под ворота, прочитал адрес на листке бумаги, распахнул окно и вылетел, закручивая оружие захвата в воздухе.
Он не доверял себе водить машину в таком взвинченном состоянии. Лишь геройский опыт не дал ему впасть в полную панику и начать задавать бессмысленные вопросы; вряд ли директора посвятили в детали по телефону. Айзава мчался так, как никогда прежде, и к тому моменту, как он достиг больницы, на его пальцах появились порезы. Такие порезы были у него лишь в первые годы тренировок с оружием захвата — из-за его неопытности прочная ткань резала его кожу, будто это делал край бумаги. Сердце колотилось, как барабан, пот полностью пропитал его одежду. Растрёпанный, с лёгким безумием в глазах, он испугал женщину на стойке регистрации. На втором этаже дежурили полицейские. И агент Комиссии, который сразу же подозвал Айзаву к себе и повёл его в пустое помещение. Незу тем временем ушёл разведывать обстановку.
Ярость подобралась к горлу, но его губы лишь сжались в тонкую линию, когда агент небрежно сообщил, что от общественности будет скрыта личность похищенного ребёнка. Увы, сам факт похищения ребёнка от СМИ не скрыть. И он понимал, это — логично, но Комиссии было не столько важно благополучие Эри, сколько важна собственная репутация. Они не хотели, чтобы общественность раскритиковала героев за похищение своей любимицы, которая за несколько недель завоевала любовь людей благодаря своему шоу.
— ...Несмотря на то, что это было неэтично, вам был дан доступ к расследованию о похищении вашего опекаемого ребёнка, Шинсо Хитоши. Напомню, это случилось из-за вашего прямого столкновения с Лигой. Но в случае с Одой Эри вы можете об этом забыть.
Едва Айзава осмыслил сказанное, агент Комиссии сменился полицейским.
Стандартный процесс, дача показаний. Имя, дата рождения, адрес проживания, контактный телефон, гражданство, профессиональная деятельность, статус по отношению к похищенному ребёнку и прочее. Короткий, формальный пересказ того, как всё случилось, ни одного лишнего слова. Расследование уже в процессе, пожалуйста, сохраняйте спокойствие.
Айзава не был спокоен уже давно. Его первым порывом было как можно скорее начать поиски Эри, отправившись на место преступления. Но Айзава не был глупцом, он не пойдёт на поводу у импульса и не допустит ошибок. Место преступления, конечно же, было оцеплено, там дежурила полиция. Он не будет мешать людям делать свою работу, он мог сделать только хуже. Вместо этого он отправил короткое сообщение на телефон Ямады, но спустя полчаса, когда Незу к нему пришёл, так и не дождался ответа.
Только на полпути в Юэй Айзава, вдруг кое-что осознавая, приземлился на крышу одного из домов. Он был героем, у которого были враги. Но почему полицейский не задал ему вопрос о конфликтах со злодеями, о людях, которым он мог насолить и которые могли бы ему отомстить?..
— Айзава? — позвал Незу, тыкаясь мордой ему в подбородок, но он не ответил, погрузившись в раздумья. Его не спросили о конфликтах со злодеями по одной простой причине — Комиссия подозревала, кто похитил Эри. Подозревал ли об этом Незу?
— Кто? — выдохнул Айзава.
— ...я слышал, как внуки Исцеляющей Девочки плакали о том, что у тех людей были «страшные маски с острым клювом». Я не знаю, кто использует эти атрибуты, но мы выясним.
Однако второй вопрос заключался не столько в том, кто, а сколько в том, почему. Возможно, Айзава знал ответ на свой собственный вопрос, но он не хотел в него верить.
— ...Давай вернёмся в Юэй, — предложил Незу, и Айзава послушался.
Он, запыхавшись, влетел в окно директорского кабинета, и, казалось, ничто его уже не могло бы шокировать, но это случилось. Тёмная фигура сидела на перевёрнутом стуле за столом Незу. Рефлексы Айзавы сработали до того, как его мозг смог проанализировать обстановку. Его волосы взметнулись в воздух, глаза покраснели, а оружие захвата за одно мгновенье преодолело расстояние и обхватило фигуру в тиски, с грохотом повалив её на пол.
— Ой! Воу-воу, полегче! Я друг, друг! — послышался голос.
Лишь спустя полминуты, когда Айзава понял, что фигура не сопротивляется, а голос был ему знаком, он, ослабив хватку, убрал оружие захвата обратно на плечи и деактивировал причуду.
Ястреб потянулся к кепке, которую он потерял во время падения со стула, и то, в каком виде он предстал, когда выпрямился и неловко улыбнулся, было примечательным. Вместо геройского костюма, лётной меховой куртки и жёлтых очков, на нём была гражданская одежда — джинсы и тёмная толстовка с капюшоном. На спине, где должны быть размашистые красные крылья, образовался горб. По объёмному портфелю, который Ястреб сжимал в руках, находящихся в перчатках, Айзава догадался, что перья были спрятаны там. Ястреб хотел остаться незамеченным так же, как и в их первую встречу на заброшенном складе.
— Очень тёплый приём, — пошутил Ястреб, когда тишина затянулась. Первым опомнился Незу, спускаясь на пол по оружию захвата, как по канату. Забираясь на свой стол, он сказал:
— Разве ты не мог просто... О. Мой телефон остался здесь.
— Ага, — беспечно ответил Ястреб, мимолётно глянув на Айзаву.
Это могло быть просто быстрым взглядом, если бы не тот факт, что Айзава так и не получил ответа от Ястреба на своё сообщение, отправленное несколько дней назад.
— Хм... ты оставил мне пять пропущенных звонков. — Незу упёр лапы в бока и вопрошающе обернулся к Ястребу.
— У меня есть всего пара часов до патруля.
Холодное и мрачное предчувствие завладело Айзавой. Была только одна причина, по которой Ястреб мог находится здесь. Айзава просто стоял, не находя в себе сил пробормотать очевидный вопрос. Стыд от желания отложить хотя бы ненадолго это дело пробрался в самые потаённые уголки его разума. Он не хотел казаться уязвимым, так что он упёрся бёдрами в подоконник, скрывая слабость в ногах. Но из него так или иначе вырвался тяжёлый вздох.
— Ты не справился, — глухо сказал Айзава, и его стальной взгляд вперился в Ястреба. Но потом он понял — Незу, а не он, показался Ястребу безопасным вариантом, чтобы сообщить недобрые новости, и всё из-за того, как он прежде реагировал на молодого героя. Первым его порывом было отчитать Ястреба, но разве не из-под носа Айзавы сначала похитили одного ребёнка, а потом второго? Айзава покачал головой, его гнев моментально утих. — ...Моя ошибка. Извини.
Айзава изначально просил от Ястреба слишком многого. Он поднял голову. И если поначалу Ястреб держался небрежно, то после извинения на его лице проступило потрясение, а его рот распахнулся — он был застигнутым врасплох. С таким выражением лица и в гражданской одежде Ястреб выглядел как студент, который провёл долгие ночи за учебниками, а по итогу не сдал экзамен. Но Айзава знал лучше — всё это время Ястреб пытался что-то сделать, и когда у него не вышло, он пришёл сюда.
— Прежде чем ты начнёшь говорить... — вклинился Незу, отвлекая Ястреба. — Знаешь ли ты злодеев, которые носят маски с клювом?
Ястреб, моргнув, пришёл в себя. Он поджал губы, его взгляд, теперь расчётливый и внимательный, осмотрел Незу и Айзаву повторно. Он, видимо, правильно считал обстановку, поскольку не стал балагурить и медлить с информацией.
— Разведка, которой я занимался в соседнем городе, не была связана со злодейской организацией, чьи члены в качестве отличительной черты носят клювоподобные маски, но следы привели меня на одну из их баз. — Ястреб плюхнулся на перевёрнутый стул. — Полагаю, вы имели дело с якудза, Восемь Заветов Смерти. Что случилось?
Мгновенье, слишком мучительное, чтобы Айзава хотя бы мог вздохнуть, было разрушено стоическими и холодными словами Незу:
— Эри была похищена сегодня вечером.
Ястреб слегка расширил глаза и склонил голову.
— Кто находился с ребёнком в момент похищения?
Незу дал краткий и сухой ответ, после которого Ястреб, будто подбирая слова, медленно сказал:
— Если якудза не были заинтересованы в том, чтобы похитить Исцеляющую Девочку, то тут остаётся только один вариант — причуда Эри. Какая она?
— Стоп, — отрезал Айзава и на некоторое время задумался.
В подполье ходило много слухов о разных бандах и людях, но Айзава ни разу не слышал упоминаний о якудза, что было как минимум тревожным фактом, учитывая годы его работы в тени. Ястреб определённо говорил правду, якудза очень хорошо держали своё существование в тайне, но в самом разговоре что-то было явно не так. Со стороны Ястреба, только что услышавшего о похищении ребёнка, было логично высказаться насчёт вдруг изменившегося паттерна поведения якудза. Но Ястреб выказал лишь поверхностное удивление и сразу начал с уточняющих вопросов, словно собирал информацию, словно уже знал, что ранее якудза сделали что-то нетипичное для себя.
Его подозрительный взгляд направился к Ястребу — к нему вернулась преувеличенно расслабленная поза.
— С чем была связана твоя разведка? — спросил Айзава.
— Эй, ты же знаешь, — протянул Ястреб, — это секретно, я не могу-
— Ястреб, — перебил его Незу, и когда тот повернул к нему голову, мягко улыбнулся, слишком искренне, чтобы это было манипуляцией или чем-то подобным. — Мы не Комиссия. Здесь ты можешь всё.
Ястреб на мгновение замер, натянуто улыбнулся в ответ, затем небрежно покачнулся на стуле и вздохнул, разлохматив и без того непослушные волосы.
— Кто-то допустил ошибку, и меня послали на разведку, чтобы выяснить о верхушке, которая занимается изготовлением и продажей наркотиков. Так я узнал, что якудза почти целиком и полностью завладели бизнесом на Триггер, а те люди из бывшей верхушки, которые отказались от сотрудничества, бесследно исчезли. Также велись какие-то разговоры о новом оружии, которое совсем скоро поставит на колени героев.
— И ты подумал, что оружием может быть Эри? — осторожно спросил Незу.
— Не оружием, но компонентом. По твоим словам, Исцеляющую Девочку вывели из строя, а помимо Эри с ней находилось двое её внуков. Если забрали Эри, но не забрали ещё двоих детей и медика, то вывод один — им нужна была только она. Помимо прочего, — взгляд Ястреба направился к Айзаве, — твоя подопечная с недавних пор является медийной личностью. Зачем похищать ребёнка, находящегося в центре внимания? Это риск для любой злодейской организации. Если только уверенность в том, что её не найдут, и выгода, которую она потенциально может принести, слишком велика и заманчива. Конечно же, это причуда.
— Как много ты знаешь о якудза? — спросил Незу.
— Практически ничего. Я сам узнал об их существовании всего пару недель назад. Но что я знаю точно — если уж они смогли завладеть бизнесом на Триггер, то их организация, во-первых, богата, а во-вторых, должна насчитывать много людей по всей Японии. Если вы скажете, в чём заключается её причуда, я могу подумать о том, как это может быть связано.
Пока Незу посвящал Ястреба в детали причуды Эри, Айзава погрузился в мрачное молчание.
Эри, скорее всего, уже за городом, а если осталась в городе, то спрятана так глубоко и под такой защитой, с которой Айзава не справится в одиночку. О статистических шансах найти человека живым в первые три дня можно забыть — в случае с Эри это не работало, якудза она нужна живой. Айзава не исключал сотрудничества с Комиссией, но Комиссия уже исключила его из расследования, поэтому с тяжёлым чувством скорби ему пришлось признать, что ему нужно выяснить множество деталей, найти союзников, готовых поставить свою карьеру под угрозу из-за самоволки, и разработать план. А для этого нужно было время.
Когда Незу закончил говорить и образовалась задумчивая тишина, в кармане Айзавы раздалась мелодия звонка. Ямада. Зная характер Ямады, Айзава предположил, что, как только он прочитал сообщение, он не дал себе даже секунды на раздумья, и в панике начал звонить. Айзава, пресекая любую бурную реакцию, заговорил первым:
— Кабинет Незу, — и сбросил звонок, отмечая, что это случилось в середине громкой и взволнованной фразы. Когда Ямада приедет в Юэй, то успокоится в достаточно мере, чтобы связно вести диалог. Это было не столько нужно Ямаде, сколько Айзаве.
— ...Теперь, зная детали, я выясню всё, что смогу, и оповещу вас, — заговорил Ястреб, украдкой поглядывая на Айзаву. — ...И есть ещё кое-что, из-за чего я, собственно, пришёл. Каминари...
И по мере того, как слова проникали в его уши, Айзава не мог избавиться от мысли, как хитра Комиссия. Ястреб озвучивал свои догадки, граничащие с паранойей, но Айзава, исходя из того, что он уже знал, верил.
Комиссия сделала вид, что идёт у Ястреба на поводу, но за кулисами они просто усыпляли его бдительность, давая возможность на месяц уйти в отпуск, где бы он делал всё, что заблагорассудится. И хотя большую часть времени Ястреб проводил в здании Комиссии, не отходя от Каминари ни на шаг, от такого важного расследования по делу о Триггере отказаться он не мог. Во время его отсутствия произошло несколько вещей, о чём-то Айзава уже знал, а о чём-то нет.
Стоило Комиссии заявить общественности о том, каким хорошим героем станет Каминари, его родители подсуетились и изъяли документы о передаче опеке его бабушке, желая вновь воссоединиться с сыном. Но оба родителя, не достучавшись до Каминари и его бабушки, решили обратиться к СМИ. Они предоставили СМИ комментарии и фото счастливой семьи, и Комиссия, увидев, что это хорошо сказывается на репутации Каминари, захотела провести семейные интервью и фотосессию. Но оба родителя, слишком торопясь, начали шантажировать Комиссию тем, что, если этого не будет проведено в ближайшие дни, они юридически повлияют на процесс обучения своего сына, так как он несовершеннолетний. Их глупый поступок, их попытка шантажа, побудила Комиссию пересмотреть свой план на Каминари — таким образом его эмансипация стала возможностью полностью завладеть им и перезаключить контракт. Это не выглядело подозрительно для Ясуко, бабушки Каминари, которая всеми силами пыталась избавить своего внука от общества двоих назойливых людей. У Мэры это тоже не вызывало никаких вопросов — Мэра был настолько поглощён своими бесконечными бумажками и кофе, своим маленьким миром в своём кабинете, что было бы удачей, если бы он смог приплюсовать два и два и получить хоть что-то приближённое к правильному ответу.
— Мэра и правда настолько недалёкий? — удивился Незу.
Несмотря на в целом тяжёлую атмосферу, из груди Ястреба вырвался искренний, весёлый смешок.
— Грубо! Я знаю его с детства, и поверь мне — он такой же простой, как обыкновенная табуретка.
Айзава не смог бы с этим поспорить. Мэра хорошо выполнял свои рабочие обязанности, так же как табуретка хорошо справлялась со своей прямой функцией. Просить Мэру изменить свой бесхитростный характер было такой же глупой затеей, как просить табуретку стать лампой или кастрюлей.
Незу молча кивнул. Будто ощутив, что обстановка достаточно разряжена для дальнейших новостей, Ястреб признался:
— Если раньше Комиссия хотела вылепить из Каминари жизнерадостного мальчика с плаката, то теперь... у меня есть только догадки.
— Может ли это быть как-то связано с проектами Комиссии? — спросил Незу, и его поза будто отвердела. Айзава, видя его в таком состоянии, зная, что пережил Незу, подал стальной голос:
— Что за проекты?
Ястреб моргнул и нерешительно оглянулся на Незу. Получив мягкий кивок в ответ, Ястреб, собираясь с мыслями, недолго помолчал и выдохнул:
— Взять к примеру твою причуду, Сотриголова. Активировав свою, ты «отключаешь» чужую. Твои тренировки наверняка были направлены на то, чтобы держать свои глаза как можно больше открытыми по времени, так? А чтобы облегчить последствия, ты прибегал к каплям для глаз. Тот же самый принцип используется во всех геройских академиях для тренировки студентов. Это логичное и безопасное развитие силы.
Студенты из 1-А и 1-Б классов шли именно по этому пути, а учительским составом Юэй было решено, что в тренировочном лагере будет сделан упор именно на это. Студенты использовали свои причуды, чтобы один из показателей — сила, ловкость, продолжительность и прочее, — увеличился. Яойорозу, потребляя калории из клубничных пирожных на протяжении дня, тренировала скорость создания предметов, Токоями и Тёмная Тень для лучшего симбиоза друг с другом и контроля сидели в мрачной пещере целыми днями, целью Сэро было увеличить количество своих бинтов, и поэтому он занимался этим постоянно, пытаясь превзойти первоначальный лимит.
— Но Комиссия размышляет иначе, — продолжил Ястреб. — Представь: некто выдвинул предположение, что твоя причуда может пойти по совершенно иному пути развития. Гипотеза такая: помимо чужой причуды ты можешь «отключить» один из пяти органов чувств. Лишить человека зрения или слуха в момент битвы. Для тебя звучит невозможно? Может быть, но Комиссия добивалась бы подтверждения или опровержения этой гипотезы, а методы, которые использовались бы в процессе, вряд ли бы одобрились Всемирной Организацией Здравоохранения.
В голове Айзавы крутилось множество вопросов, но он не смог превозмочь шок и потому лишь тяжело вздохнул, так ничего и не сказав.
— Когда я «случайно» встретил Ясуко, она дала мне понять, что созванивается с внуком каждый вечер. К тому же, СМИ всё ещё заинтересованы в Каминари. В нашем случае хорошо то, что он поддерживает связь с внешним миром. Это — относительная безопасность. Но теперь, — взгляд Ястреба задержался на Айзаве, — учитывая новости о твоей подопечной, я не могу просить помощи у вас обоих. Вам нужно сосредоточиться на её поиске, а я, в свою очередь, буду предоставлять вам всё, что узнаю о якудза, и попутно думать, как вытащить Каминари.
Как бы сильно Айзаве ни хотелось взяться за всё сразу, ему пришлось расставить приоритеты. Лига Злодеев, Шинсо, расследование о пропавших детях из приёмных семей, Каминари — не приоритет. На мгновение потеряв самообладание от жестокости суждений и горькой правды, Айзава дополнил информацию, о которой Ястреб, возможно, не был в курсе.
— Прошлой ночью я узнал, что Триггер подешевел настолько, что даже люди из трущоб теперь могут его себе позволить. Наркодилер обмолвился, что приказ поступил сверху.
Ястреб распахнул рот для ответа, но, услышав приближающийся топот ног, вскочил со стула, добежал до окна и почти выпрыгнул из него. Но перед уходом он успел бросить, не обещание, но заверение:
— Я всё выясню.
Спустя несколько секунд Ямада ввалился в кабинет с дикими взглядом и криком, в его лакированных волосах углядывались редкие травинки. Вряд ли он сцепился со злодеем по пути сюда, он пришёл слишком быстро. Возможно, от спешки он упал, и оттого его геройский костюм истрепался в грязи.
Всё это время Айзава чувствовал себя сжатой пружиной, готовой лопнуть в любое мгновенье. И стоило Ямаде оказаться рядом, как его плечи поникли под тяжестью всего дня, а голова опустилась. Побеждённый. Таким было ощущение, простирающееся в каждой клеточке его тела. Айзава пытался держаться, но от усталости, стыда, обиды и гнева, он просто рухнул — как метафорично, так и буквально. Ему нужна была сила, но она истлела. Незу никогда не был свидетелем его краха, это всегда был только Ямада. Горе пригвоздило его к месту и не дало ему даже секунды, чтобы выйти из кабинета хотя бы в коридор для уединения. Ямада был в той же лодке — он рухнул рядом, зная, что за такой несвойственной Айзаве реакцией скрывается непостижимый ужас и страх.
Все слова вываливались сбивчиво, едва Айзава успевал дышать. Всё, что он скрывал от Ямады, перестало быть тайной. Дело было не в том, что Айзава не доверял ему, конечно же, доверял, но он не хотел, чтобы Ямада испытывал такую же боль. Ямада всегда был более эмоционален, так что слёзы не заставили себя ждать.
Якудза похитили Эри, чтобы использовать её причуду в своих целях. Шинсо увяз в Лиге, и отныне считается злодеем за то, что им движет желание выяснить, какая участь постигла Асу и других похищенных детей из приёмных семей. Незу мог бы попытаться остановить бормотание Айзавы, когда он заговорил о том, что Комиссия сделала с Ястребом, о чужих секретах, но он этого не сделал, может быть, думал, что иначе рассказать о том, в какой ловушке оказался Каминари, не получится, а может, просто не счёл нужным хранить это от Ямады. Ястреб тоже нуждался в помощи, хотя сам он этого, кажется, даже не осознавал. В любом случае, Айзава снова возложил на его плечи груз. Айзава будет использовать Ястреба в своих целях. Так чем же Айзава отличался от Комиссии? Чем его эгоизм отличался от их эгоизма?..
И всё-таки, приоритет.
Эри.