Медовый месяц

Лорелеи подошла к зеркалу, чтобы привести себя в порядок. Несколькими гребнями она прибрала волосы, из шкафа выбрала лиловое цветочное платье, на ноги надела простые босоножки, а на плечо повесила лиловую сумку с синей сумочкой внутри. Закрыв посвящённый Скайту стих в ящике, она вышла на улицу.

Город заливал воздушный солнечный свет. Люди в тонких одеждах шли к пляжу, птицы летали над крышами, кошки бегали по улицам от резвых детей. С некоторых проулков доносился сладкий медовый аромат, кое-где девочка видела цветущие деревья в больших горшках; свежий морской ветер разносил тополиный пух и лепестки на распалённые площади.

Лорелеи остановилась под раскидистым деревом напротив лавки. На ветках птицы средь гроздьев душистых цветов выбирали мелкие рыжие ягоды, отчего лепестки и сладкий аромат летели по всей площади, смешивались с морем и превращались в знакомый всем запах лета. Между пальцев ног у Леи забились белые лепестки. Её одолевала жажда рвануться к побережью и как маленькому ребёнку беззаботно резвиться в воде.

Девочка зашла в лавку. Внучка лавочника мигом шмыгнула к Леи и завязала разговор. Она рассказывала о новых изобретениях дедушки и мало-помалу занялась говорить о его жизни.

Он родился в небольшом портовом городе, где круглый год было и темно, и холодно, и пасмурно. Туда приходили старые корабли, от которых отваливались доски и отрывались паруса, и всё это прибивало волнами с пеной к берегу. Жизнь родителей дедушки была тусклой. Папа был грузчиком и носил товар на старые корабли. После работы у него ужасно болели руки, а по-другому заработать было невозможно. А мама торговала рукодельной одеждой. Она никогда не умела делать своё дело с любовью, и покупали у неё неохотно, отчего она постоянно была недовольна.

Что она ткала, или шила, или плела — совсем не важно: у неё на лице стояло одно и то же каменное выражение, а мысли уносились куда-то далеко. Она много колола пальцы и часто рассыпала горсти мелких пуговиц по полу, много ругалась и часто плакала. Папе и вовсе было всё равно. Он уходил рано утром, да так уставал за день, что успевал только поесть перед сном, а наутро снова пропадал.

Дедушка был несчастен в семье. Родители не замечали его больших талантов, мечт, надежд — ровным счётом ничего. Долго дедушка не мог придумать, чем занять себя в этой обстановке, и как-то вечером, когда ему надоело безделье, он собрал несколько безделушек по всему дому и глубоко ночью взялся мастерить из них нечто новое.

Несколько дней он трудился над своей первой небольшой свистулькой из дерева. Конечно, на ней было много неровностей, да дедушка не умел играть, но он радовался от всего сердца. Кобо мастерил всё новые вещи и прятал их в сундучок под кроватью, надеясь, что родители никогда не найдут. Но мама прознала о том и сгоряча бросила сундук в реку. Она сказала, что все эти поделки не стоят ничего, и лучше бы Кобо помогал папе, чем весь день маялся бездельем. Тогда-то мальчик собрался с мыслями и ушёл из города навстречу мечте. Кобо стал переезжать с места на место, а на жизнь зарабатывал мелким промыслом да своими созданиями. К зрелым годам он поднакопил денег и, когда его занесло в город с улицей Йем, решил здесь и обосноваться.

Девочка тем временем с интересом рассматривала одну фигурку на витрине. Кувшинчик узким носиком переливал золотое масло в бочку, откуда тонким клювом журавль набирал капельки и возвращал масло в кувшин через хвост. Эта поделка, сказал Кобо, изображала жизнь: она медленно переливалась по сосудам, а потом по капелькам возвращалась обратно, где начиналась, и никогда не утекала даром.

Лорелеи думала купить фонтанчик, но испугалась сломать хрупкую работу. Другой такой фигурки не было, поэтому с каждой лавочник обращался крайне трепетно. Леи подумала, что кто-нибудь другой сможет распорядиться такой прекрасной вещью всяко лучше, чем она, отложив её пылиться в одиночестве за стекло серванта.

Насмотревшись на фигурку, Лорелеи с улыбкой повернулась к внучке лавочника.

— Я наконец принесла тебе сумку, совсем как обещала! — она достала из вязаной маминой сумки точную копию синего цвета. Девочка вся засветилась радостью и повесила синюю сумочку на плечо. Малышка обняла мягкую пряжу, глубоко втянув запах теплоты и не одного часа кропотливой работы.

— Теперь у тебя есть сумка, как у меня, а моя досталась мне от мамы, — сказала Леи. — Когда у тебя будут свои дети, свяжи им такие же. Если хочешь, я даже научу тебя. Поверь, они тебе спасибо скажут, и своих детей научат тому же. Хорошими вещами хорошо делиться, как твой дедушка делится своими изобретениями, правда?

Лорелеи улыбнулась девочке и отошла к прилавку, где её встретил лавочник.

— Желаете приобрести что-либо особенное сегодня, мисс? — Кобо учтиво поинтересовался. — Считанными днями ранее появился совершенно новый наполнитель из ирисов.

— Ирисы? — спросила девочка. — Какие они на вкус?

— Возьмите пинту родниковой воды, соберите флягу горного снега, захватите столовую ложку облаков, наберите банку морского воздуха, смешайте и получите именно тот вкус, который закупорен в шкатулке, мадам — вкус неба на земле. Ручаюсь, это редкость и невероятно ценный букет для настоящих ценителей.

— Я хотела бы попробовать, — ответила Лорелеи.

Кобо протянул ей небольшую шкатулку. Лорелеи в нос ударил запах холодных облаков. Бабушка любила ирисы больше других цветов, отводила им лишние клумбы в саду и не ленилась всякий день ставить их в вазы по всей усадьбе. Ей нравилось всё в них. Весь дом давным-давно пропах ирисами насквозь, поэтому ей никогда не приходилось душиться и на поле цветы принимали её за свою.

Девочка поблагодарила лавочника и распрощалась с довольной внучкой. На улице Лорелеи поднесла наполненную новым ароматом трубку к губам. Цветочный вкус напомнил ей о бархатной ночи посреди жаркого дня. Она поправила сумку на плече и отправилась к Амелии.

Тем временем я заварил себе любимый чай с мятой. Говорят, если пить его, непременно вскоре встретишь свою любовь.