Записки гомофоба

В кабинете висела тишина, нарушаемая лишь равномерным тиканьем настенных часов. Ричи, устроившись на диване в позе лотоса, лениво пачкал обивку грязной обувью. Напротив него в кресле сидела женщина в строгой форме. Она поправила очки, съехавшие на переносицу, и с явным раздражением скосила взгляд на часы. Ричи сделал вид, что ничего не замечает. Он теребил лист бумаги, превращая его то в самолётик, то в хрупкого лебедя.

— Ричард, — подала голос женщина, постучав ручкой по пустому развороту в блокноте. — Может расскажешь, как проходят твои учебные дни?

— Мм... — лениво отозвался парень, не отрывая взгляда с оригами. — Нормально.

— Вот как, — разочарованно выдохнула женщина. — Что-то интересное происходило в последнее время?

— Неа, — он мотнул головой. — Всё как обычно. До вечера в универе, а по ночам дрочу на чужих мамаш.

Женщина, давно привыкшая к подобным выпадам, лишь тяжело выдохнула. Будь это первый сеанс, она наверняка возмутилась бы и нацарапала в блокноте пару заметок. Но Ричи Тозиер приходил в её кабинет уже в четвёртый раз, и за это время она узнала о его интимной жизни больше, чем хотела бы. Жаль только, что он врал. Она видела, что за всеми этими шутками и откровениями скрывалась всего лишь защитная маска.

— Ладно, — с усталостью в голосе проговорила психолог. — Я понимаю, что ты здесь вынужден сидеть. Но поверь мне, я не твой враг. Я хочу выслушать и помочь.

— Я в курсе, — как-то отстранённо проговорил парень.

— Но я не могу работать, если ты приходишь на сеансы закрытым.

— Понял. В следующий раз приду голым.

— Ричард...

Время, словно назло, неумолимо подходило к концу, а за весь час она так и не узнала ничего нового. Любая попытка сократить дистанцию встречалась с холодным отторжением, а серьёзные вопросы неизменно оборачивались глупыми шутками. Психолог лишь от части знала, с чем имеет дело. Ректор сообщил, что у студента вспышки агрессии, из-за которых он причинял вред другим ученикам. Но в Ричи она не замечала злости. Скорее скуку и усталость. За эти четыре провальных сеанса ей стало ясно, что дело далеко не в агрессии. Ричи за своей легкомысленной маской скрывал что-то иное. Но делиться этим он категорически отказывался.

— Давай поиграем в игру, — проговорила психолог, откладывая блокнот на соседний стол. Она натянула почти дружескую улыбку, хотя в глазах до сих пор скользила усталость. — Обещаю, ничего не записывать.

— В приставку? — Ричи приподнял бровь, откинулся назад и лениво закинул руки за голову. — Или будете показывать мне кляксы и спрашивать, что я там вижу?

— Я буду задавать тебе вопросы, а ты попробуешь на них отвечать, — сказала женщина, стараясь придать голосу мягкости.

— А... В допрос поиграть захотели? — усмехнулся Ричи, склонив голову набок. — Тогда я буду молчаливым убийцей, который откусил себе язык, чтобы не выдать полицейским тайну своей мафии.

Психолог поправила очки, которые снова съехали на переносицу, и тяжело выдохнула.

— Ричард... — в её голосе на миг мелькнуло раздражение, но она тут же его проглотила. — Ладно. Давай не в допрос, а в диалог. По очереди будем задавать друг другу вопросы, идёт?

Ричи наклонился вперёд, глядя на неё с лёгкой издёвкой, но в глазах мелькнул интерес. Это редкое проявление вовлечённости психолог учла как победу.

— Идёт, — кивнул парень.

— Отлично, — улыбнулась женщина. — Какую эмоцию ты чаще всего испытываешь?

— Возбуждение, — быстро ответил Ричи и, не дав ей возмутиться, тут же задал свой вопрос. — Какого цвета сейчас на вас нижнее бельё?

— Ричард! — психолог покраснела. — Это выходит за рамки приличия.

— Вы же сами предложили эту игру, — улыбнулся парень. — Если не хотите отвечать, то давайте помолчим. Мне нравится, когда мы просто молчим.

— Чёрно, — сквозь зубы ответила она. — Какое твоё любимое воспоминание из детства?

— Когда мама приносила мне суп, пока я болел, — ответил он после короткой паузы. Затем пожал плечами и опустил взгляд на скомканный лист бумаги. — Мой черёд. Почему вы ещё не отказались от меня?

— Потому что я верю, что смогу помочь, — спокойно сказала психолог. — Почему ты решил заниматься стендапом?

— Эм... Потому что мне нравится шутить. — Ричи криво усмехнулся. — Какой-то глупый вопрос вы задали, не думаете?

— Люди часто смеются над твоими шутками?

— Достаточно часто, чтобы создать свой стендап-клуб, — с гордостью бросил он.

— А бывало, что никто не смеялся?

— Ну да.

— Было ли стыдно?

— Нет. — Он нахмурился, выпрямив осанку. — Я просто в следующий раз придумаю что-то лучше.

— Но а если в твоей жизни ничего смешного не происходит...

— Боже, блять, — Ричи закатил глаза и откинулся на спинку дивана. — Я же выдумываю свои шутки. Они не из реальной жизни!

— А что если рассказывать на сцене то, что происходит в реальной жизни? Смог бы прочитать монолог о себе?

Он чуть напрягся, а усмешка сползла с лица.

— Тогда бы никто не смеялся.

— И что бы ты чувствовал?

— Не знаю! — выкрикнул он слишком резко. — Ну... Мне было бы стыдно... Эй! И вообще мой черёд задавать вопросы!

— Точно, — улыбнулась психолог. — Задавай.

Но Ричи не произнёс ни слова. Он сидел, ссутулившись над оригами. Правда пытался придумать хоть какой-нибудь вопрос, но в голове шумел хаос. Неожиданно он ясно представил, как выходит на сцену со стендапом про самого себя. Но не про университетские будни, и даже не про глупые истории, а по-настоящему про себя. Типа прожарки. Только вот... Ричи понял, что не смог бы даже открыть рот. Зал бы молча ждал шуток, а язык прилип бы к нёбу в попытках произнести хоть слово о настоящем себе. Проще спрятаться за выдуманными образами, чем обнажить всю правду. Ричи и так знает, что за нечисть внутри плавает. Так зачем лезть в открытые раны? Легче все выдумать! И так даже гораздо веселее. Однако... В мыслях всплыло воспоминание, как он проговорился Стэну и Эдди. Сказал правду. Тогда это казалось единственным выходом на спасение, но сейчас... Сейчас Ричи тошно от мысли, что теперь они смотрят на него иначе. Точно так же стал бы смотреть и зал, если бы он открыл рот. Поэтому Ричи Тозиер молчал.

Его передёрнуло. Тошнота поднялась к горлу. Психолог объявила, что сеанс закончен.

— В этот раз я попробую дать тебе домашнее задание, хорошо? — слишком нежно проговорила женщина. — Многие люди боятся чужого мнения. Они боятся показывать себя настоящего, потому что не хотят выделяться из толпы. Не знаю про тебя это или нет... Сам реши. Но задание такое: ты должен подойти к десяти друзьям или знакомым и попросить их написать на бумаге три ассоциации с тобой. Справишься?

Ричи кивнул. Он поднялся с дивана. Сухо попрощался с психологом. Как только дверь за парнем закрылась, женщина тяжело опустила лицо в ладони. Работать с Ричи было изнурительно, а отказаться от него она не имела права. Ректор быстро напомнил бы о дисциплине и грозил выговором. Приходилось мучаться. Сдержанно выдохнув, психолог поправила очки и поднялась с кресла. В кабинете стояла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Женщина машинально начала приводить в порядок бумаги на столе и только тогда заметила, что на диване лежала фигурка из бумаги от Ричи. Она взяла её в руки и, чуть нахмурившись, сразу поняла, что это оригами в виде мужского полового органа. Уставший вздох сорвался с ее губ. Не комментируя даже мысленно эту пакость, она открыла ящик тумбочки и положила фигурку внутрь к остальной «коллекции» Ричи. Не дай Бог кто-то увидит четвертый хуй из бумаги у нее в кабинете.

Ричи в это время столкнулся в коридоре со Стэном. Тот привычно провожал и встречал друга на сеансы.

— Как прошло? — спросил парень, передав Ричи капучино в фирменном стакане с кофейни напротив университета. Заметив удивленный взгляд друга, Стэн тут же добавил. — В столовой сегодня санитарный день.

— Крыс ловят? — усмехнулся Ричи, отпив кофе.

— У нас нет крыс в столовой.

— Согласен. Они все на парах.

Разговор о прошедшем сеансе так и не завязался. Стэн не стал снова допрашивать друга, поэтому они молча направились на пары. День тянулся по скучному привычно. Преподаватели монотонно читали лекции, а на семинарах студенты по очереди выходили с докладами. Ричи и Стэн работали в паре. За выступление они получили хорошую оценку. Конечно, если бы Ричи делал доклад один, то аудитория смотрела бы презентацию из мемов и картинок с котиками. Со Стэном же такие выходки не проходили. Он настоял на чёткой структуре и фактах, заставив Ричи хотя бы притвориться серьёзным.

— Напишите три ассоциации со мной, — попросил парень, когда они привычной троицей собрались в их комнате в общежитии. — Сюда. У каждого своя страница, чтоб не подглядывали.

Ричи протянул маленький блокнотик, который он купил в начале года для важных записей с лекций. Естественно, все листы были пусты.

— З-зачем? — нахмурился Билл, доставая ручку из рюкзака. — Это н-наброски для стендапа?

— Для психолога, — протянул Ричи с преувеличенным закатыванием глаз и грохнулся на свою кровать. С пола он нащупал теннисный мячик и принялся подкидывать его к потолку, ловя обратно быстрыми движениями.

Комната на несколько секунд погрузилась в тишину с глухим ритмом от мячика. Билл и Стэн переглянулись и молча склонились над блокнотом. Оба сделали вид, что это обыкновенное задание, не стоящее обсуждения. Биллу, если честно, было слегка неловко обсуждать с Ричи его походы к психологу. Он вообще узнал об этом только после второго сеанса друга. И всё никак не мог отделаться от мысли: почему ему не сказали раньше? Иногда Биллу казалось, что какие-то важные события происходят где-то в стороне, будто их дружба теряет ту самую крепость, что была раньше. Но стоило снова оказаться рядом с ребятами, как тревога заглушалась. Внутренний голос успокаивался, шепча, что всё по-прежнему. Всё нормально. Билл списывал эти страхи на то, что просто учится на другом факультете, живёт в другой комнате. Поэтому узнает обо всём последний.

Но где-то глубоко внутри оставалась едкая мысль: а вдруг они и вправду начинают отдаляться?

Ричи щурился сквозь мяч, летящий над лицом, но краем глаза всё же следил за друзьями. Внутри зудело нетерпение. Он боялся и одновременно хотел узнать, что именно они напишут. Смешное? Обидное? Правду?

— Ну что, долго вам там? — пробурчал он. — Только не пишите, что я самый лучший мужчина в мире. Слишком банально.

— Мы и не собирались, Ричи, — нудно проговорил Стэн, за что в ответ получил мячом по голове. — РИЧИ, БЛЯТЬ, ЭТО БОЛЬНО!

Билл засмеялся, разрядив обстановку. Вскоре блокнот снова оказался в руках у хозяина. Однако Ричи не решался его открыть. Руки слегка свело, а в горле засел ком. Почему же ему так страшно?

С одной стороны — это ведь его друзья. Чего страшного они могли туда написать? Максимум назвать его надоедливым придурком. С другой — именно эти люди знали его лучше всех. И от этого становилось тревожно. Ричи вдруг осознал, что боится увидеть там намёк на то, о чём он старается не думать. Он правда не хотел, чтобы его ассоциировали с геем.

Хотя само чувство влюблённости в парня не казалось ему настолько ужасным... Может быть, даже поцелуи могли бы быть приятными. Но от мысли, что кто-то узнает об этом, внутри всё сжималось. Что тогда подумают люди вокруг? Останутся ли они рядом? Или отшатнутся, как от чего-то чужого и ненормального? Как это сделал он сам в старшей школе.

Ричи ненавидел этот страх. Почему нельзя жить в мире, где никто не обращает внимания на такие вещи? Где не приходится доказывать ни другим, ни себе, что ты «нормальный». Где ты изначально рождаешься в порядке!

И всё же, усевшись на кровати поудобнее, он открыл тетрадь. На первой странице старательно, но немного неровным почерком Билла было выведено три предложения: «Ричи всегда весёлый. Он самоуверенный. А ещё бывает неуклюжим».

— О как, — усмехнулся Тозиер, почувствовав, как с груди будто свалился огромный камень. Значит, не догадался. Значит, Стэн его не выдал. — Я щас неуклюже тоже кину в тебя мяч.

— Не надо, — со смехом ответил Билл, вскинув руки, будто обороняясь.

Ричи хмыкнул и перевернул страницу. Прежде чем посмотреть на строчки, он всё же бросил быстрый, почти тревожный взгляд на Стэна. Тот едва заметно улыбнулся уголком губ, словно подсказывая, что ничего опасного нет. И можно читать спокойно. Никакой монстр по имени «Правда» из тетради не выпрыгнет.

— Бля, — пробормотал Ричи, уставившись на лист. — Я забыл, что у тебя почерк из Ада.

И правда, строки были написаны такими угловатыми линиями, что напоминали крючки. Ричи прищурился, поднося блокнот ближе к лицу, и всё равно с трудом разбирал буквы.

— Дол... Долбаёб? — неуверенно проговорил он и медленно поднял глаза на Стэна. — Ты написал, что я долбаёб?

— Там написано «лучший друг»! Где ты вообще прочитал «долбаёб»?! — возмущённо воскликнул Стэн, подскакивая с кровати. Он быстрым шагом рванул к Тозиеру.

— Нигде. Я предположил, — рассмеялся Ричи, растворившись в привычной ухмылке.

Стэн только закатил глаза и, выдохнув, пробормотал монотонным голосом, будто читая по бумаге:

— «Лучший друг. Трусы на люстре. Широкая улыбка». Это мои ассоциации с тобой, долбаёб.

Ричи довольно кивнул и закрыл блокнот. Звук хлопка раздался в тесной комнате. Парень провёл ладонью по обложке, поправил уголки и положил его на край тумбочки. Потом откинулся на спину, закинул руки за голову и вытянул ноги, уставившись в потолок.

— И всё? — немного не понял Билл. Он поднял голову от телефона, в котором отвлекался на переписку с кем-то.

— Сколько ещё осталось собрать таких записей? — перефразировал вопрос Стэн. Он сел на край кровати рядом с Ричи, предварительно пихнув того в бедро.

Тозиер лениво пожал плечами.

— Ну, штук до десяти.

— Г-где ты найдёшь ещё в-восемь человек? — с удивлением уточнил Билл. — Могу Беверли попросить написать. У нас завтра свидание.

— Или у одногруппников спросишь? — спросил Стэн.

— Да похуй у кого, — фыркнул Ричи. — Пройдусь по универу, поспрашиваю всяких студентов. Делов-то! Возможно, у девчонок спрошу, — протянул он с уверенной ухмылкой. — Они напишут: «Ты самый пиздатый. Будь моим мужем».

Билл лишь пожал плечами, совершенно не желая отговаривать друга от этой идеи. А Стэн лениво бросил:

— Делай, что хочешь.

И Ричи, конечно, сделал. На следующий день он притащил тот самый блокнот в университет и начал свой «социальный эксперимент». Подходил к случайным студентам, протягивал ручку и требовательным голосом просил написать три ассоциации. Получалось не сразу. Некоторые шарахались, как от сумасшедшего, или просто отказывались, спеша по своим делам. Ричи же не сдавался. За парой человек он реально бегал по коридору, размахивая блокнотом над головой. Какие-то ребята, наоборот, с улыбкой соглашались и оставляли несколько слов. Правда, в итоге там оказывалась сплошная банальщина.

«Студент. Кудрявые волосы. Милая улыбка».

«Блокнот. Чёрная ручка. Странный чел, но прикольный».

«Весёлый и какой-то слегка безбашенный. Наверное, добрый».

«Три слова? Ладно. Хаос, гавайская рубашка и ещё раз хаос».

«Он бежал за мной. Упрямый человек».

«Я его не знаю. Две руки и две ноги».

К концу второй пары Ричи понял, что не все записи подходят под задание психолога. Но это его уже мало заботило. Главное, что выполнено. За качество он не отвечает. Уж психолог вообще обязана прыгать от счастья, что Ричи не выдумал все эти ассоциации! И не написал пошлости. А мог!

Выйдя из аудитории, Ричи направился по коридору, держа блокнот подмышкой и постукивая телефоном по ладони. Студенты шли в разные стороны. Сам Тозиер пронзительно высматривал последнюю жертву. Взгляд пал сначала на парня с рюкзаком, бегущего почти вприпрыжку. Потому чуть дальше он заметил, как у дверей аудитории смеялись над чем-то две девушки. В углу кто-то поспешно напяливал поверх рубашки спортивку. А Ричи же неторопливо бродил, приглядываясь к лицам, словно маньяк-извращенец какой-то. Уж ему не впервой примерять на себе негативные образы. Скажите спасибо, что он вас не сталкерит!

И всё же поиски увенчались успехом. В конце коридора взгляд зацепился за подходящего человека. Рядом со шкафчиками стояла миниатюрная девушка со светлыми волосами до плеч и аккуратной чёлкой. На ней была простая розовая футболка и джинсы с высокой посадкой. В руках потёртый учебник, который девушка неторопливо читала, слегка нахмурив брови.

Ричи уверенно направился к ней, мысленно репетируя заготовленную речь. Но в этот момент из соседней двери вышел Эдди Каспбрак. И все слова сразу вылетели из головы, заставляя Тозиера остановиться в ступоре.

Он не видел его уже две недели.

Сердце сразу рухнуло куда-то вниз, а потом бешено заколотилось. Чтобы не выглядеть идиотом, он резко повернулся к ближайшему шкафчику и сделал вид, будто возится с замком. Наклонился почти вплотную и провёл пальцами по колечку кода.

Краем глаза он наблюдал, как Эдди уверенно подошёл к той девушке. Он с улыбкой поздоровался и приобнял за талию, словно они знакомы. Судя по всему, это была его одногруппница. Улыбка Эдди показалась Ричи слишком тёплой и от этого в груди стало по-странному тесно.

Он старался не моргать и не поднимать взгляд прямо на Каспбрака, фиксируя глаза на железной дверце. Казалось, что если посмотреть хоть чуть-чуть дольше, то его сразу разоблачат. Сердце в эти секунды забилось всё сильнее, а ладони мерзко запотели.

И именно в этот момент как назло за спиной послышался знакомый голос:

— Какого чёрта ты пытаешься взломать мой шкафчик?

Ричи дёрнулся, будто его застукали на месте преступления. Он резко обернулся. Перед ним возник недовольный Майк. Щёки Ричи залились жаром. Он мгновенно покраснел, еле выдавливая слова из горла:

— Оцениваю, насколько шкафчик отличается от других. Ты же... Эм... Всё-таки особенный! — неловко проговорил Ричи, чувствуя, как слова звучат всё глупее и глупее.

— На что ты намекаешь? — нахмурился Майк, скрестив руки на груди.

— На то, что ты председатель студенческого совета... — ещё более нелепо выдал Ричи и машинально почесал затылок.

Он краем глаза глянул на Эдди и пожалел об этом сразу. Ведь Эдди Каспбрак смотрел прямо на них!

Уши Ричи вдруг залились теплом. Парень уверен, что покраснел полностью. Даже задница стала как у обезьяны! Пальцы же непослушно затеребили блокнот. Ноги переступали туда-сюда. Горло пересохло, а говорить хотелось меньше всего. Однако и молчание казалось ужасным выходом из ситуации. Надо было что-то придумать! Но мысли шли туго. Ведь у Ричи внутри всё сжалось так, словно кто-то затянул ремень вокруг его груди.

«А лучше бы вокруг шеи...», — жалобно подумал парень.

Но Эдди им вдруг улыбнулся. Хоть улыбка и вышла скорее растерянной, чем дружелюбной. Он спокойно попрощался с одногруппницей, махнул ей рукой и направился к парням.

«Ну, почему всякая хуйня всегда происходит со мной», — с обречённостью отметил Тозиер.

— Что делаете? — спросил Эдди, подойдя ближе. — Привет, Рич.

— Привет, Эдс, — выдавил парень и тут же ужаснулся, как странно прозвучал его голос. Это было слишком тонко и неуверенно! Словно ему тринадцать лет! Ричи поспешно прокашлялся, надеясь, что это поможет исправить ситуацию.

— Ничего, — спокойно ответил Майк, глядя на Эдди. — Беверли не видел? Надо ей передать пару документов.

— У нас её нет, — покачал головой Эдди.

— Она с Биллом, — зачем-то вставил Ричи. Слова сами сорвались с языка, и он тут же пожалел об этом. Его уже охрипший голос прозвучал громче, чем он планировал.

Эдди слегка приподнял брови, а Майк нахмурился, скрестив руки ещё крепче.

— Оу, — произнёс последний чуть медленнее, чем обычно. — Она не говорила мне об этом.

Ричи почувствовал, как сердце уходит в пятки. Ладони вспотели так, что хотелось вытереть их о футболку, но он боялся сделать лишнее движение. В горле пересохло, а язык прилип к нёбу. Парень старательно отвёл взгляд на замок шкафчика, но чётко ощущал на себе внимание обоих.

— Они... Типа встречаются. Вот. Свидание, — пробормотал Ричи под нос.

Повисла короткая пауза, в которой слышались шаги студентов и хлопанье дверей где-то в коридоре.

— Ладно, — Эдди первым нарушил молчание. Его голос прозвучал ровно и спокойно. — Завтра передашь.

— Хорошо, — кивнул Майк, но, задержав взгляд на Ричи, снова нахмурился. — Так что ты делал у моего шкафчика?

Ричи сглотнул, в голове закрутились десятки отговорок, но язык его не слушался.

— Я попросил подождать меня тут после пары, — Эдди сообразил быстрее. — Да, Рич?

— Ага! — торопливо закивал парень, так что очки чутка слетели с переносицы.

— Ладно, — Майк пожал плечами. Он открыл шкафчик, вынул пару книг и аккуратно захлопнул дверцу. Перед тем как уйти, задержался на мгновение и снова бросил на Ричи последний строгий взгляд. А потом развернулся и растворился в шуме коридора.

На несколько секунд наступила тишина. Ричи почувствовал, как его плечи опустились, будто с них наконец-то сняли тяжёлый груз. Он украдкой посмотрел на Эдди.

— Если что, я не хочу знать, что ты на самом деле делал, — спокойно проговорил тот, не дав Ричи сказать и слова.

— Будто бы я собирался сказать, — выдохнул Тозиер, но уже через секунду сорвался: — Я ждал тебя.

Эдди приподнял бровь.

— Ждал меня?

— Да, — Ричи смущённо потёр шею, чувствуя, как под пальцами горит кожа. — Мой психолог дала задание собрать всякие ассоциации обо мне. Точнее... Три ассоциации.

— И? — Эдди смотрел прямо, не отводя взгляда.

— Хочешь поучаствовать? — спросил Ричи, стараясь держаться уверенно. Однако учащённое дыхание выдавало его с поличным.

Он волновался, что Эдди откажется. А от этого невыносимо сильно захотелось треснуть себя по голове! Чем он вообще думал?! Кто потянул его за яызк?! Ведь можно было взять кого угодно! Хоть любого случайного студента в коридоре! Но нет... В глубине души Ричи всё равно надеялся, что именно Эдди должен ответить.

Конечно, Эдди мог просто отмахнуться, нацарапать какую-нибудь глупость, припомнить его каминг-аут или, ещё хуже, ту самую историю с записками. Но Ричи всё равно ждал. Ему нужно было увидеть, что Эдди на самом деле думает о нём. Все остальные записи в блокноте вдруг стали бессмысленными и пустыми. Только это мнение имело значение.

— Хочу.

Ричи не смог сдержать радостной улыбки, от которой на щеках проступили ямочки. Весь светясь каким-то наивным восторгом, он протянул блокнот. Но руки дрогнули, и тетрадь неловко выскользнула, шлёпнувшись на пол. Они оба одновременно наклонились за ней. Ричи уже хотел схватить блокнот, но заметил, что Эдди тоже протянул руку. Их пальцы соприкоснулись на обложке, и в тот же миг взгляды встретились. Всё выглядело до нелепости, как сцена из какой-то банальной школьной дорамы о любви.

О любви...

Погодите-ка...

Ричи вспыхнул краской до корней волос. В груди защемило, а дыхание стало прерывистым. В мозг больно врезалась мысль: «ЁБ ТВОЮ МАТЬ, Я ЕГО НЕ НЕНАВИЖУ... ОН МНЕ НРАВИТСЯ». От этой догадки захотелось одновременно смеяться и провалиться сквозь землю. Он резко отдёрнул руку и выпрямился, так и не подняв блокнот.

Эдди посмотрел на него с лёгким недоумением, но никаких вопросов не задал. Видимо, привык, что Ричи Тозиер Долбаёб с большой буквы. Всё-таки стоило Стэну вчера написать ту ассоциацию.

Сам Каспбрак, молча подняв тетрадь, достал из кармана джинсов ручку. Открыл пустой разворот, задержал взгляд на белых страницах и на несколько секунд задумался. Наверное, тщательно подбирал слова, которыми обматерит Ричи с ног до головы! Может он всё-таки зря взял его в свой опрос?

Ведь Эдди смотрел на него чуть прищурившись. Он прикусил губу, словно что-то обдумывая. Может подбирал что-то между «Я его ненавижу» и «Когда он от меня отстанет?». Потом опустил взгляд на лист и стал что-то писать.

Ричи за это время уже тысячу раз пожалел, что вообще сунул ему этот чёртов блокнот. Он мог бы легко вырвать его и отмахнуться со словами: «Я над тобой пошутил, придурок». Но вместо этого Ричи Тозиер стоял и молча ждал, пока Эдди напишет.

Когда тот протянул блокнот обратно, то Ричи не сразу решился взять его. Захотелось изобразить амнезию и спросить: «А ты ваще кто?». Или удрать без оглядки. Но клоунский порыв удалось сдержать внутри. В конце концов пальцы всё же сжали обложку, и в груди кольнуло странное волнение.

— Спасибо, — выдохнул Ричи, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Эдди пожал плечами.

— Рад, что ты реально хочешь к психологу.

— Ещё бы.

— Ну ладно, — Эдди кивнул, мельком взглянул на часы в телефоне. — Мне пора.

Он уже сделал шаг в сторону, но Ричи сорвался раньше, чем успел подумать. Если он вообще умел думать...

— Эй, слушай! — слишком бурно выкрикнул парень. — Мы с ребятами всё ещё выступаем... Концерты... Ты же видел? Ну, на мероприятии. Стендап.

Эдди остановился и обернулся.

— Видел. А что?

— Просто подумал... — Ричи сжал блокнот так, что костяшки побелели. — Может, придёшь.

— Ты приглашаешь меня на свой концерт? — На лице Эдди появилась лёгкая тень недоумения.

— На наш с парнями концерт. Я просто как бы... Подумал, что тебе понравилось на дне рождении... Но ты чёт не ходишь больше. Может, тебе нужно особое приглашение? Так что вот оно самое, — он попытался ухмыльнуться, но получилось криво. — Особое.

Эдди коротко рассмеялся, прикрыв губы ладонью.

— Если найду время.

— Ты настолько занят? — Ричи никак не мог сдержать свой пыл.

— Ага. Судсовет вытягивает все силы. Ну и... — Эдди на секунду задумался. — Есть пара личных планов.

— Насколько личных? — слова вырвались прежде, чем Ричи успел их проанализировать. Ладно, вру, он никогда не анализировал свои слова.

— Да с Беном надо помириться.

— А, ладно, — внутри Ричи что-то неприятно дёрнулось, но он быстро спрятал это под маской безразличия. — Ну, всё, пока, — проговорил он, сделав вид, что это именно его задержали, а не наоборот.

Эдди только кивнул, посмотрев вслед уходящему силуэту. Ричи же пропустил главный выход. Даже глазком на него не посмотрел. Он просто шёл прямо по коридору, сам не зная куда. Будто тормоза отказали, а ноги жили своей жизнью. Парень крепче прижимал блокнот к груди, боясь, что тот исчезнет. Или мир вокруг исчезнет. А сам Ричи проснётся от глубокого сна. Ведь всё казалось таким ненастоящим! Лишь голоса студентов напоминали, что это реальность.

Кто-то его окликнул, но парень даже не повернул головы. Шёл дальше, минуя двери и окна, пока не свернул к узкому проходу под лестницей. Грубо толкнул аварийный выход, а в лицо ударил прохладный воздух.

Вокруг не было ни одного человека. Улица словно вымерла, оставляя Ричи наедине с собой.

Он осторожно прислонился к бетонной стене, ощущая спиной шероховатый камень. Поднял голову к серому небу, что нависало сверху. И наконец-то блаженно прикрыл глаза.

В его руках лежал блокнот. Тот самый маленький блокнот, который утром Ричи планировал выбросить после следующего сеанса с психологом. А сейчас под вечер он сжимал его крепче, боясь открыть. В голове крутились варианты того, что же мог написать Эдди:

«Сталкер. Пидр. Надоедливый»?

«Урод. Плохо шутит. Еле терплю его»?

«Зануда. Вечно суёт нос не в своё дело. Бесит»?

Каждое слово больно ударяло по воображению, и от этого становилось только хуже. Ричи сглотнул, провёл ладонью по лицу и, задержав дыхание, осторожно развернул страницу. На белом листе аккуратным, ровным почерком было выведено:

«Забавный. Красивый. Балабол».