8 глава
Я шла из школы, ко мне подъехал отец и предложил подвезти домой. Я согласилась и села на переднее сиденье. Но сначала нам нужно было заехать, как он выразился, "в одно место". Мы остановились рядом с каким-то домом, и папа вышел, велев мне сидеть в машине. Спустя некоторое время я увидела отца, который тащил Кислова за шкирку. "Встреча обещает быть интересной", – подумала я. Отец закинул парня на заднее сиденье и сам сел в машину.
Тишину разрезал грубый голос отца:
– Из карманов всё на сиденье вытащил быстро!
Ваня начал шарить по карманам, доставая их содержимое.
– Да я, Константин Анатольевич, вообще случайно тут…
– Ты говно сраное, я тебя месяц назад отпустил, сучья падаль, ты у меня козлина обрыганный, на карачках вот здесь ползал, клялся, что никогда больше…
– Я б никогда…
– Ты, говно, рот свой закрой поганый. Я теперь тут говорю, понял меня?
Ваня затих, понимая, что спорить бесполезно.
– Понял…
Папа ещё отчитывал Ваню.
А дальше мы ехали в тишине. Я обернулась на Ваню и с сочувствием улыбнулась ему, на что сразу же от отца последовало громогласное:
– Есения! На дорогу смотри!
От его крика даже мне стало не по себе. Я повернулась обратно и смотрела на дорогу, как велел отец.
Ваня заметил, что мы едем не в том направлении.
– Мы разве не к вам?
Отец промолчал, а Кислов начал понимать, куда мы едем. Он отчаянно закатил глаза и спросил:
– Блин, ну зачем, Константин Анатольевич? Ну она-то тут при чём?
Мы подъезжаем к парикмахерской, в которой работала мама Кислова. Отец выходит из машины и зовёт женщину к себе. Она выходит, испуганно задаёт ему какие-то вопросы, и они вместе подходят к автомобилю. Отец открыл ей дверцу, пропуская внутрь. Отец садится в машину. Я поздоровалась с Ларисой, и нас охватила тишина.
– Ну давай, Вань, давай, мы тебя слушаем…
– Константин Анатольевич, зачем это вот так вот? Че я обязательно при них должен?
– Должен. Ещё как должен. Именно при ней должен, а эта, – отец указывает на меня, – пусть послушает, может, поймёт, что с наркоманами шастать пора завязывать. Давай.
Мама Вани отчаянно пыталась получить ответ.
– Ваня, ты же мне обещал.
– Ма, я не знаю, чем тебе клясться, – отмахнулся Ваня.
– Да не в клятвах дело, – продолжил отец, – хер с этими клятвами. Ты просто в глаза сейчас матери посмотри. Посмотри ей в глаза.
Ваня поднял взгляд на маму.
– Ну и чё?
– А то, что им врать нельзя, Ваня. Ты ж не чмо последнее, правда? Давай.
– Пообещай мне, Ваню, просто скажи, что больше этого никогда не сделаешь.– протараторила Лариса
– Не сделаю, мам, – выдавил из себя Кислов. – Никогда, обещаю.
Мне его почему-то так жаль, и маму его…
– А что ты так вяло, – начал давить на парня отец. Я не выдержала этой слишком напряжённой сцены и вышла из машины.
А за мной вышел папа, он закурил.
– А че ты вышла, не понравилось шоу?
И ведь не бросит он. Он матери сейчас наобещает, а потом по новой пойдёт это делать. Так он и тебе наобещает, а потом оставит, дай бог, чтоб без ребёнка.
– О каком ребёнке идёт речь, папа? – уже переходила на крик я. – Мы с Ваней просто друзья, одноклассники, если тебе так удобнее. Ты за кого свою дочь принимаешь? Или ты считаешь, что я с парнями дружить не могу, сразу перед ними ноги расставляю? Да?
– Да нет, – всё так же непоколебимо отвечал мне отец, – я так, тебе на будущее.
Отец отпустил Ваню, и мы на зло отцу пошли вместе.
– Вань, ты прости за весь этот концерт…
– Да ладно, ты-то за что извиняешься, ты ж не виновата, что в ментовской семье родилась, – он по-дружески приобнял меня за плечи. – Тем более тебе тоже досталось.
– О да, сказал мне, что ты оставишь меня с каким-то ребёнком. Совсем из ума выжил. Считает, что если я с парнем дружу, так обязательно к нему в койку прыгать должна.
– Хах, странный он какой-то.
Мы шли молча, каждый погруженный в свои мысли. Мне было стыдно за отца, за этот унизительный спектакль, который он устроил. Но еще больше меня злило его отношение ко мне, его недоверие. Неужели он действительно считает меня такой наивной и глупой?
Ваня прервал мои размышления:
– Слушай, Есень, я правда завязал. Ну, то есть, стараюсь. Тяжело, конечно, но…
Я посмотрела на него с сомнением. Знала я этих "завязавших".
– Надеюсь, у тебя получится, – сказала я искренне. – Ради мамы. И ради себя.
Он усмехнулся.
– Ради себя в последнюю очередь. Знаешь, когда ты катишься по наклонной, о себе как-то забываешь. Мама – это единственное, что меня сейчас держит.
Мы дошли до моего дома. Я остановилась у двери поезда.
– Спасибо, что проводил.
– Да не за что. Ладно, я пойду.
Мы ударились кулачками и разошлись, в разные стороны.
Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом. В голове роились мысли. Отец, Ваня, его мать – все они стали жертвами какой-то страшной игры. И я невольно оказалась втянутой в нее.