Глава 45.
Около покоев Великого Визиря*
Фарья злая вылетела из покоев, но наткнулась на Сеньору, Эмине и слуг, вопросительно уставившихся на неё. И лишь взрослая женщина, приходящаяся Фарье тётей по матери, не имевшая королевских кровей, ехидно улыбалась, смотря на юную племянницу.
Фарья вдруг резко выпрямилась, сложила руки у талии и подошла ближе к подруге. - Эмине, вы идите, я позже подойду.
- Хорошо, только будь сдержаннее.
- Госпожа. - в голос произнесли Хафса и Халиль и отправились вслед за Хасеки в нежно-розовом платье.
- Что вы здесь делаете, тётя? Я же велела вам не возвращаться в столицу никогда!
- А кто ты, собственно, такая, что смеешь отдавать мне приказы?
- А вы кто, что посмели ослушаться меня?! Я не только жена Султана, но и бывшая Принцесса Венгрии, наследница! А вы лишь герцогиня, никто по сравнению со мной.
- Ну раз я никто, почему же ты так боишься меня, Фэрие?
Фарья была в ярости, еле сдерживая себя, она сжала в руках платье, после чего резко закрыла глаза и через секунду широко распахнула их, полные ярости и гнева, разжав руки, она опустила их и подошла ближе к Сеньоре, смотря прямо ей в глаза. - Во-первых, я - Фарья. А, во-вторых, я ничего не боюсь и вы, вместе с Мендес вернётесь в Венецию к мужу или в Венгрию к моей матери, мне всё равно куда! Иначе ваш муж узнает об измене.
- Сожалею, Фарья, или как там тебя называть. Но мой дорогой муж покинул этот мир несколько лет назад. Так жаль... - Изабелла хитро улыбалась, смотря на юную девушку, приходившуюся ей племянницей, её речи были полны яда и лились из уст женщины словно реки.
Фарья была растеряна и не ожидала такого поворота событий, но вовремя собралась и решила не отступать. Она подняла глаза на женщину и, вновь сложив руки у талии, была уже абсолютно спокойна. Злость в глазах пропала и они снова стали такими же небесно-голубыми, как и те, в которые когда-то влюбился Султан Мурад. - Ладно...Тогда знайте, что Фатьме Султан известно обо всём. Она не позволит жить тебе и твоей дочери здесь спокойно.
- Она умеет делать жизнь невыносимой, не так ли, племянница? ... Так вот знай, она и пригласила меня в столицу, но сначала я решила заехать сюда, в Эдирне, к Великому Визирю, дабы он знал, что я приехала по торговому соглашению, заключённому между Османской Империей и моим мужем.
- Моё детство было невыносимым, благодаря вам двоим, но ты и здесь не оставляешь меня в покое. - схватив Изабеллу за локоть, сказала яростно Фарья и её глаза вновь запылали гневом. Она сквозь зубы проговаривала каждое слово, с трудом выходившее из её груди. - Поверь мне, я сделаю всё, чтобы вы уехали, чтобы ушли из моей жизни раз и навсегда! - с трудом отпустив руку тёти, Фарья отошла на несколько шагов, но почувствовала сильную руку на своей, которая вмиг развернула её и приблизилась к себе.
- Не старайся по-напрасну, Фарья, ничего не выйдет! Ты не сможешь мне помешать, нас много, а ты одна. ... Да и к тому же моя дочь сейчас у Повелителя. Посмотрим, сможешь ли ты в этот раз удержать в своих руках мужчину... Или же Мендес, как и раньше уведёт его у тебя. - женщина отпустила руку Фарьи и, хитро улыбаясь, оставила племянницу стоять в растерянности у покоев Султана, зная, что там, за стеной, её соперница, приходившаяся ей кузиной.
Покои Султана*
Мурад стоял в ожидании, лицом к камину и с интересом наблюдал за огнём и искрами, вылетавшими из него каждую секунду. Руки были сложены за спиной, плечи расправлены, а тёмно-русые волосы немного растрёпаны. Он брал со стола старые письма, адресованные ему Айше, Пашами, членами семьи или кем-то другим, и поочереди, перед этим обрывая их на маленькие кусочки, бросал в камин, а после с презрением глядел на обрывки сгорающей бумаги, превращающиеся в пепел.
В покои постучали и через секунду в них вошла стройная молодая девушка. Она была очень красива. Черные, словно ночь, волосы водопадом струились по плечу, спадая волнами, широкие карие глаза, были обрамлены пышными, чёрными ресницами, белоснежная кожа была, словно первый снег, она изредка поблёскивала и лёгкий румянец на щеках придавал женственность и элегантность девушке. На голове небольшая корона на европейский лад, дорогое алое, с переливами бордового платье было вышито золотыми и серебряными нитями, усыпано сотней драгоценных камней, а на шее и ключице сверкало ожерелье, состоящее из золотой цепочки средней величины, с переплетающимися друг с другом ажурными веточками и большим рубином в центре, который спускался к неглубокому вырезу на груди. Девушка ступала плавно и гордо и вскоре нежный голос был обращён к Султану. - Повелитель... - девушка зажала края платьев в небольших, тоненьких ладошках и медленно поклонилась.
Мурад был сосредоточен на одной точке, левая рука была сложена за спиной, а в правой он сжимал небольшой лепесток белой розы. Услышав за спиной мягкий, женский голос, он и не шелохнулся, оставаясь задумчивым и невзрачным. В течение нескольких минут в покоях стояла полная тишина, отчего Герцогине становилось не по себе, но в один миг Мурад обернулся на девушку и лучезарно заулыбался. Он сложил руки за спиной и начал плавно, но грозно ступать по каменным плитам покоев.
- Приветствую вас, Сеньорита. Надеюсь вы с матерью благополучно добрались?
- Здравствуйте, Султан Мурад. Мы с мамой добрались хорошо и рады видеть вас в добром здравии.
- Могу ли я поинтересоваться, что же вновь привело вас к нам? И почему вы не направились сразу в столицу? - Мурад был очень заинтересован событиями и не мог не проявить внимание, к столь, красивой и обаятельной девушке. Он стоял в метре от Сеньориты и с интересом наблюдал за её манерами, которые были ему так чужды, но так близки. Его размышления прервал стук в дверь.
- Да, войдите! - крикнул он и, развернувшись, присел на небольшую тахту, вблизи камина.
В покои гордо вошла Фарья, она ехидно улыбалась, хотя внутри всё так и пылало. Она медленно передвигалась и, проходя мимо сестры, едва заметно задела её плечом и махнула головой так, что её безупречные, золотые волосы прилетели в лицо девушки. Фарья подошла к Мураду и присела рядом с ним.
- Повелитель... - мягко и нежно произнесла она и посмотрела ему в глаза, легко улыбаясь. Мурад взял её руку и поцеловал, а Фарья в это время смотрела на сестру и всем своим видом пыталась показать, кто здесь хозяйка и любимица Султана. - Кузина, добро пожаловать, годы не властны над тобой, ты всё ещё прекрасна, так же как и мать.
- Благодарю, Госпожа, моё восхищение тобой взаимно. Мы с мамой, после того как она поговорит с Великим Визирем и обсудит условия торгового договора, отбудем в столицу и будем рады принять вас в нашем новом доме, построенном моим отцом перед его кончиной. Теперь мы будем жить в Османской Империи, в самом прекрасном городе мира - Стамбуле.
- Спасибо за приглашение, но мы никак не сможем прийти, тем более в скором времени. У меня много дел, ведь уже долгое время я отсутствую в Столице и дела ждут меня, как никогда. Лучше вы приходите во Дворец, посмотрите на Гарем и познакомитесь с нашей семьёй.
- Почему же, Мурад? Мы обязательно найдём время и посетим ваш небольшой дом. Да и ты с Герцогиней сможете посетить наш великолепный Дворец. Увидишь своих племянников. Да и я хочу уже скорей посмотреть на твоего мужа... - Фарья из-подлобья, ехидно на неё посмотрела и положила в рот виноградинка, предварительно взяв её со стола.
- И я бы непрочь. Наверное ваш муж знатный венецианец?
- Но... - не успела Герцогиня договорить, как Фарья её перебила.
- Ах да... Ты же всё ещё не вышла замуж. - отпив немного шербета, усмехаясь проговорила Фарья. - Это странно... Ты ведь уложила в постель половину мужей Венеции, Венгрии, да что уж там и всей Европы. Где ты только не была, везде мужчины падали к твоим ногам, даже те, кто были сужены мне... Жаль, что никто из них так и не взял тебя в жёны, ведь почти все они были женаты.
Сеньорита стояла в смятении, глаза бегали туда-сюда, а надежды на сердце Султана и место рядом с ним растворялись в воздухе, девушка еле сдерживала слёзы, но поднять глаза на Мурада она так и не смогла.
- Знаешь, Мендес, ты не расстраивайся, скоро приезжает Русский Царь и его семья, мы устраиваем праздник и приглашаем вас, может ты ему приглянёшся. - Фарья еле слышно усмехнулась, а Мурад с интересом наблюдал за происходящим и пил вино. - Ну, а если Русские не в твоём вкусе, то на праздник всё равно приходи, может кто приглянётся...Ведь ты не против, дорогой?
- Конечно нет, твоя семья - моя семья. Вы можете приезжать во Дворец хоть каждый день.
- Благодарю, Повелитель, а теперь с вашего позволения, я пойду к матери и буду готовиться к отъезду.
Фарья была рада, что тётя и сестра уезжают, но понимала для чего. Она не хотела, чтобы кто-то узнал о том, что она жива, поэтому в дело пошло фальшивое дружелюбие.
- Это что же, вы так скоро уедите? Предлагаю вам остаться у нас чуть по дольше и отправиться в Столицу вместе с нами на следующей неделе.
- Моя дорогая жена права. - Мурад так же решил немного поиграть на чувствах девушки и вступил в игру. - Останьтесь ненадолго, поедем в столицу вместе. Сегодня я приглашаю вас и вашу мать на ужин. Моя уважаемая супруга всё великолепно подготовит. - он вновь поднял руку Фарьи к своим губам и нежно поцеловал, краем глаза подсматривая за Мендес.
- Хорошо, как вам будет угодно, мама подумает над этим предложением. А сейчас, позвольте мне удалиться.
- Да конечно, можете идти. - Мурад поднял вверх свободную, правую руку, в знак позволения.
Когда девушка удалилась из покоев, Фарья также встала. - Пожалуй и мне пора, Мурад. Всё-таки нужно готовиться к ужину.
- Да-да, конечно, я хочу, чтобы всё было чудесно.
Выйдя за пределы покоев, Фарья уже не могла вести себя так, как подобает вести себя с сестрой. Она плавной, лёгкой и даже слегка надменной походкой прошлась по холодным плитам Дворца и еле слышно окликнула кузину. - Менде-ес...
Девушка, услышав за спиной родной голос, обернулась и остановилась.
- Куда же ты так спешно ушла? - задала вопрос Фарья, подойдя ближе.
- Опозорила меня, как могла? - ели сдерживаясь произнесла Сеньорита, смотря сестре в глаза.
- Ах и ох, моя дорогая кузина, это ещё не всё, что я могу. - Фарья мило и фальшиво улыбнулась, положив руку на предплечье девушки, и, немного похлопав. - А если же не хочешь ощутить на себе всю мою злость и силу, то по прибытию в столицу - уезжай! И мать свою захвати. - теперь она уже сжала её руку в своей, как могла и со всей уверенностью смотрела в глаза сестре.
- Ты не можешь мне приказывать! - Мендес одёрнула свою руку и подошла ближе к сестре. - Я всегда своего добиваюсь и сейчас добьюсь! Вспомни детство, Фарья.
- О каком детстве ты говоришь?! У меня не было детства, а знаешь почему? Да потому что вы были в моей жизни. Всё то время, пока мы были ещё детьми твоя мать и ты пытались заслонить меня собой, быть на нашем с мамой мест! Ты хотела быть Кронпринцессой, а твоя мать Королевой. Ты уводила суженых мне Принцев и Герцогов, ты мешала мне заниматься, подставляла меня, как только могла, но мы выросли и колесо фортуны также повернулось, но только теперь оно смотрит в мою сторону.
- Если будучи ребёнком мне удавалось занимать твоё место, то и сейчас ты не встанешь на моём пути. ... И знаешь что? Мы останемся здесь до вашего отъезда и я буду, как смогу мозолить тебе глаза! - Сеньорита прошла мимо Фарьи и задела её плечом, а после сделала несколько шагов назад и поклонилась. - Госпожа. - после чего оставила сестру.
- Ты сделала всё за меня, кузина. Мы ещё посмотрим, кто кому будет мозолить глаза... - тихо произнесла Фарья и с победным видом и сияющей улыбкой отправилась к себе.
***
Стамбул. Дворец Топкапы. Гарем*
Айше Султан вместе с дочерью Ханзаде сидели на подушках во дворике Гарема и увлечённо что-то обсуждали, рядом находилась Фатьма Султан и её дочь Хюмашах они сидели на небольшом диване в доль стен Гарема коричневато-зелёнова оттенка, а также Хуриджихан Султан, которая в отличие от своих собеседниц и наложниц Гарема сидела поникшая и грустила, опустив глаза в пол, и, рассматривая кольцо на своём указательном пальце. Это кольцо перед отъездом в Эдирне подарил ей её возлюбленный. Несмотря на то, что они виделись относительно недавно, Хуриджихан очень по нему скучает, ведь уже много месяцев они не могут нормально поговорить, спокойно, не боясь разоблачения, увидиться и заглянуть друг другу в глаза. Всё время, когда Хранитель Султанских покоев вдалеке, сердце Султанши разрывается на тысячи частей от волнения и ежедневных переживаний. Хуриджихан уже долго не может крепко, как подобает беззаботной, незамужней сестре Султана, спокойно спать, ибо голос совести не замолкает ни на секунду. Именно из-за неё и её безтолковых и бездумных поступков любимый сейчас не рядом с ней, а в сотнях километров.
- Хуриджихан? - спросила девушку Фатьма, чуть наклонившись к её лицу.
Но Султанша всё сидела неподвижно, оставаясь в своих мыслях, после чего голос юной племянницы смог вывести её из раздумий.
- Хуриджихан, дорогая, что с тобой? - спросила Фатьма сестру и потянулась к подносу с фруктами. - Не уж то любовные тяготы занимают твою чистую голову? - женщина положила виноградинку в рот и немного усмехнулась, что подхватила и Хюмашах с Айше. - Или же?... Мне даже на ум не приходит ничего. Что с тобой? - рассуждала Султанша, держа в руке маленький кусочек похлавы, и, согнув руку в локте, размахивала им, пытаясь жестами выразить свои мысли.
- Я не нуждаюсь в твоей опеке, Фатьма. Я в полном порядке, просто чувствую себя я сегодня не хорошо. А свои остроумные шуточки спрячь и не применяйте их в мою сторону, надеюсь ты меня поняла?
- Я просто беспокоилась за тебя, и к тому же не будь такой лицемерной, Хуриджихан, я просто пошутила, ибо твоё лицо сегодня оставляет желать лучшего... Ты вообще когда спала последний раз?
- Мне ещё раз повторить? Я не нуждаюсь в твоей опеке. Со мной всё в порядке... Ханзаде, милая, расскажи лучше, как твои дела. - Хуриджихан протянула руку к племяннице и нежно взяла её за подбородок, чуть приподняв.
- Молюсь за ваше здоровье.
- Славно... А ты как, Айше? Тебя ничего не беспокоит?
- Нет, Султанша, я в полном порядке. - поглаживая свой, уже достаточно круглый живот, говорила Айше, изредка поглядывая то на Хуриджихан, то на Фатьму, то на дочь. - Дети меня каждый день радуют, особенно Ахмед. Он уже такой взрослый стал, с каждым днём всё умнее и храбрее. ... Время так быстро летит, кажется только недавно он родился и всё было так хорошо... Да и Ханзаде последнее время, Госпожа, очень переживает за меня, даже уроками начала принебрегать.
- Ханзаде, ты уроки не пропускай, иначе твоя мама, бедная, никак уж без тебя не справиться. Больно сильно она уроками принебрегала. Да так, что ничего умнее, чем напоить Повелителя вином, дабы забеременеть не смогла придумать. - произнесла Хюмашах и, положив локоть на спинку дивана, отвернулась в другую сторону, предвкушая последующие слова матери.
- Хюмашах... - прошипела Фатьма на ухо дочери, чуть приблизившись к ней.
- А что, матушка, разве я что-то не так сказала? Султанша, разве не так всё было? Весь Гарем об этом судачит.
- Хюмашах Султан, прошу не оскарблять мою маму. Повелитель любит её и очень дорожит. Не то, что твой отец матерью... - Ханзаде также взяла с подноса виноградинку и медленно закинула в рот, после чего оглянулась и посмотрела на двоюродную сестру, как ни в чём не бывало. Хюмашах недоумевающе посмотрела на мать, а та в свою очередь и краем глаза не смотрела в её сторону, лишь медленно и разборчиво, разглядывая девушек.
- Ханзаде!... - Айше резко повернулась на дочь и, еле скрываю гордую улыбку за неё, неприметно глазами показала ей извениться.
- А что, матушка, разве я что-то не так сказала? Султанша, разве не так всё? Об этом весь Гарем судачит... - точно перекопировала слова сестры Ханзаде и вновь, как ни в чём не бывало, осмотрела рядом сидящих людей и поправила своё платье.
- Ханзаде, встань из-за стола и покинь завтрак. - грубо сказала Хюмашах отложив ложку в сторону, на что Ханзаде лишь вопросительно подняла бровь, после чего посмотрела на мать. - Ты меня не слышала? Выйди из-за стола и отправляйся к себе. - в голосе Хюмашах проявлялась долька напора и злости. Ханзаде ещё раз посмотрела на Айше, на что та лишь одобрительно кивнула.
Девочка встала и поклонилась. -. С вашего позволения, Султанша. - произнесла старшая дочь Султана в адрес Фатьмы и ушла.
- Вот как ты воспитывает дочь, Айше? Почему она столь неуважительно ведёт себя? Где ты ходишь, вместо того, чтобы дочь воспитывать? - изумилась Хуриджихан, но ответа не последовало.
- Сколько раз я тебе говорила, Хюмашах, семья. Семья всегда на первом месте. - начала объяснять дочери Фатьма, повернувшись к ней.
- Я прекрасно это знаю, Мама, но вы об этом забываете. Если бы вы не желали ради власти развестись с отцом, то наша семья была бы сейчас в полном составе и не висела на краю пропасти. А теперь прошу прощения, аппетит пропал. - девушка также встала и поклонилась.
После небольшой, внутрисемейой ссоры три Госпожи сидели молча и завтракали, но Айше решила прервать тишину.
- Я слышала Пери Ахмед Паша отправился в Эдирне, интересно зачем?
- Верно, очень интересно. Он так яро возлагал надежды на покойную, что теперь ему нечего делать в совете. Возможно он поехал просить милости у Повелителя...
- Ага, ещё и пост свой отдаст... - усмехаясь, произнесла Хуриджихан. - Надейся, Фатьма, надейся. Скорей всего Повелитель сам вызвал его, спросить о делах в столице, он ведь всё же третий Визирь, как ни как. Нужно подумать как от него избавиться.
- Наконец жизнь во Дворце вновь идёт своим чередом, нет Фарьи - нет и проблем. Но вот Паша очень мутный человек, если его не будет в Совете, то можно посадить туда своего человека. - сказала Айше, запивая шербетом.
- Ты бы сначала детьми занялась, Айше, посмотри, что твоя дочь вытворяет. Мы как-нибудь сами справимся.
- Не обращай внимания, Айше, Хуриджихан в своём репертуаре, но сегодня ей что-то нездоровиться. Ты иди к детям...
- С вашего позволения. - Айше встала, поклонилась и ушла.
- Она рабыня, Фатьма, а ты возвышаешь её до небес. Пусть остаётся там, где ей положено.
- Хуриджихан, успокойся. Нам и правда стоит подумать над тем, как Ахмеда Пашу из Совета убрать, а не ссориться попусту.
- Надеюсь у тебя уже есть что-то на уме, ибо мне ведь сегодня нездоровиться... - укоризненно, подняв одну бровь и ехидно улыбнувшись, девушка посмотрела на Фатьму и отложив в сторону столовые приборы, после вытерев руки, Хуриджихан встала и, поправив своё платье, отправилась к себе.
- О мой Аллах... - Фатьма чуть наклонила голову и прикрыла глаза рукой, которой после провела по лицу, оставив у подбородка. Она сидела в раздумьях ещё некоторое время и вскоре отправилась в свой Дворец.