Под запретом

Такси резко рвануло с места, оставляя позади огни ночного города и… его. Сердце колотилось где-то в горле, а в голове пульсировала одна мысль: «Я сделала это. Я сбежала». Вздохнув полной грудью, я откинулась на спинку сиденья. Такси мчалось по улицам, а перед глазами всё ещё стояло его лицо – недоумение, гнев, и… да, мне не показалось, восхищение? Уголок моих губ невольно приподнялся в улыбке.

Он думал, что это он играет? Он так ничего и не понял. С самого начала я вела эту игру. Каждый шаг, каждое слово, каждый взгляд – всё было просчитано. Он был пешкой в моей игре, и я виртуозно разыграла эту партию.

Ощущение торжества быстро сменилось грустью. Мне действительно было жаль его. Он был силён, умён, но так наивен. Я видела в его глазах искреннее чувство, которое он сам, похоже, не до конца понимал. И это чувство делало его уязвимым.

Благодарность? Да, пожалуй. Он, сам того не ведая, помог мне выбраться из этого порочного круга, из мира, в котором я задыхалась. Он стал моим неожиданным союзником, моим невольным спасителем.

И всё же мне пришлось его предать. Я не могла позволить себе привязаться, позволить чувствам взять верх. Слишком высока была цена. Моя свобода, моя жизнь.

Я закрыла глаза, пытаясь отогнать образ его лица. Прошлое осталось позади. Впереди новая жизнь, полная неизвестности, но свободная. И я справлюсь. Я всегда справляюсь.

Утром ярко светило солнце, обещая прекрасный день. Мой пятилетний сын, Лукас, нервно подпрыгивал рядом, сжимая в руках плюшевого динозавра.

Мама, ну пошли же скорее! – нетерпеливо тянул он меня за руку. – Обещала же качели!

– Погоди, ураган, – улыбнулась я, поправляя ему съехавшую набок бейсболку. – Сначала нужно купить мороженое.

Лукас радостно взвизгнул и, забыв про качели, потащил меня к ближайшему киоску.

– Мне клубничное! – заявил он, вставая на цыпочки, чтобы лучше видеть разноцветные рожки.

– А мне шоколадное, – ответила я продавцу, расплачиваясь. – Держи, сладкоежка.

Лукас, довольный, уже облизывал свой рожок, не обращая внимания на стекающие по подбородку розовые капли.

– Мама, а почему у тебя нет такого динозавра, как у меня? – спросил он, показывая мне своего плюшевого друга.

– Потому что я большая, – ответила я, подталкивая его в сторону парка. – А большие девочки играют с… телефонами. – я достала телефон и сделала несколько снимков Лукаса с мороженым, вызывая у него бурю восторга.

Мы провели весь день в парке: катались на качелях, гоняли голубей, строили замки из песка в детской песочнице. Лукас без умолку рассказывал мне о своих динозаврах, о том, какой он смелый и сильный, и как он однажды победит всех монстров в мире. Я слушала его, улыбалась и думала о том, как сильно я люблю этого маленького человечка.

– Мама, я устал, – сказал Лукас, прижимаясь ко мне.

– Я тоже, малыш, – ответила я, поднимая его на руки. – Пора домой.

Вечерний город встречал нас мерцающими огнями. Лукас, уже засыпающий у меня на руках, крепко сжимал своего плюшевого динозавра. Я шла, вдыхая прохладный вечерний воздух, и думала о том, что ради этого маленького, тёплого комочка я готова на всё. Ради него я покинула прежнюю жизнь, полную опасностей и лжи. И я ни о чем не жалею. Теперь у нас есть только мы вдвоём. И это главное.

На следующий день, вопреки ожиданиям, выдался пасмурным. Лукас, проснувшись, с надеждой посмотрел в окно.

– Мама, а мы пойдём сегодня в парк? – спросил он, надув губы.

– Парк, наверное, придётся отложить, – сказала я, убирая с его лица растрёпанные пряди. – Но у меня есть идея получше! Как насчёт похода в музей динозавров?

Глаза Лукаса мгновенно загорелись.

– Динозавры?! Настоящие?!

– Ну, не совсем настоящие, – улыбнулась я. – Скелеты. Огромные скелеты динозавров!

Лукас запрыгал от радости, тут же забыв про парк и хмурую погоду.

Музей оказался настоящим раем для маленького любителя динозавров. Лукас с открытым ртом рассматривал гигантские скелеты, задавая бесконечные вопросы.

– Мама, а этот динозавр ел мясо? А этот сколько весил? А этот умел летать?

Я, честно говоря, не очень разбиралась в динозаврах, но старалась отвечать на все его вопросы, подглядывая в таблички с описаниями.

– Смотри, мама, тираннозавр! – вскрикнул Лукас, указывая на самый большой скелет в зале. – Он самый страшный!

– Да, внушительный, – согласилась я, невольно поежившись. – Но ты же не боишься?

– Я? Ни капельки! – гордо заявил Лукас, обнимая своего плюшевого динозавра. – Я же храбрый!

После музея мы зашли в кафе, где сын с аппетитом уплетал детскую пиццу, продолжая рассказывать о своих впечатлениях.

Вернувшись домой, Лукас, несмотря на усталость, был полон энергии. Он достал все свои игрушки динозавров и начал играть, воссоздавая увиденное в музее. Я наблюдала за ним, чувствуя, как тепло разливается по груди. Эта новая жизнь далека от прошлого, была наполнена простыми радостями, детским смехом и бесконечной любовью. И это было всё, что мне теперь нужно.

Вечер опустился на город, укрывая его мягким пледом сумерек. Лукас, наконец, утомившись игрой в динозавров, уснул, обнимая своего плюшевого тираннозавра. Я укрыла его одеялом и тихонько вышла из комнаты.

В гостиной зазвонил телефон. Номер был незнакомый. Некоторое время я колебалась, брать ли трубку. Неизвестные номера в моей новой жизни обычно не предвещали ничего хорошего. Но любопытство взяло верх.

– Алло? – ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

– Эмили? – Голос на другом конце провода был дрожащим и неуверенным, но что-то в нём показалось мне знакомым. – Это… это Джессика.

Сердце у меня замерло. Джессика. Моя старшая сестра. Я не слышала её голоса уже… сколько лет прошло? Пять? Шесть? После того, как я сбежала, я полностью оборвала все связи с прошлым, боясь, что меня найдут.

– Джессика? – переспросила я, едва дыша. – Это правда ты?

– Да, это я, – повторила она, и в её голосе послышались слёзы. – Эмили, мне так нужно с тобой поговорить.

Я молчала, не зная, что сказать. Столько лет я жила с мыслью, что больше никогда её не увижу. И вот…

– Где ты? – спросила я наконец.

– Я… я в городе, – ответила Джессика. – В отеле «Плаза». Можешь приехать?

Внутри меня боролись страх и надежда. Страх перед прошлым, которое я так старательно пыталась забыть, и надежда… надежда увидеть сестру, которую я так любила.

– Хорошо, – сказала я, сделав глубокий вдох. – Я приеду.

В роскошном, но безликом номере отеля «Плаза» Джессика выглядела потерянной и хрупкой. Слёзы текли по её щекам, оставляя блестящие дорожки на тщательно наложенном макияже. Она нервно теребила золотую цепочку на шее, подарок, как я позже узнала, того самого человека, от которого она так отчаянно хотела сбежать.

– Он… он контролирует каждый мой шаг, Эмили, – всхлипывала Джессика, рассказывая свою историю. – Сначала это были просто милые жесты, забота… а потом…

Она замолчала, сглотнув ком в горле. Я молча взяла её за руку, давая понять, что я здесь, я слушаю.

– Он начал проверять мой телефон, читать мои сообщения, запретил видеться с подругами, – продолжила Джессика, её голос дрожал. – Говорит, что делает это из-за любви, что боится меня потерять. Но это не любовь, Эмили, это… это тюрьма.

Она рассказала о вспышках гнева, о словесных унижениях, о том, как он постепенно изолировал её от всего мира. О том, как страх стал её постоянным спутником.

– Он угрожает, что если я уйду, то он… он найдёт меня, – прошептала Джессика, её глаза расширились от ужаса. – Я боюсь, Эмили. Я не знаю, что делать.

В этот момент я приняла решение. Я не могла оставить её одну, наедине с этим кошмаром.

– Ты не вернёшься к нему, – твердо сказала я, глядя ей прямо в глаза.

Джессика посмотрела на меня с проблеском надежды.

– Но как…?

– Поехали ко мне.

Мы покинули "Плазу" под покровом ночи, словно две тени. Джессика, укутанная в мой плащ, нервно оглядывалась, но я крепко держала её за руку, передавая ей свою уверенность. В машине, пока мы ехали ко мне, она почти не говорила, лишь изредка всхлипывая. Я понимала её состояние – шок, страх, неверие в то, что ей наконец удалось вырваться.

Дома я уложила Джессику в гостевой комнате. Она почти сразу уснула, измученная пережитым стрессом. Смотря на её спокойное, почти детское лицо, я чувствовала, как тяжесть ответственности ложится на мои плечи. Я пообещала ей безопасность, пообещала защитить её. И я сдержу своё слово, чего бы мне это ни стоило.

Но мне нужно было время, чтобы всё обдумать, взвесить все риски. Напряжение последних часов давило на меня, требовало выхода. Тихо выскользнув из дома, я села в машину и поехала.

Ночной город проносился мимо, размытый в свете фар. Я не знала, куда еду, просто ехала, позволяя дороге уносить меня прочь от гнетущих мыслей. В конце концов, машина сама привела меня к старому, заброшенному парку на окраине города.

Выйдя из машины, я вдохнула прохладный ночной воздух. Тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев, действовала как успокоительное. Я шла по пустынным аллеям, пытаясь разобраться в своих чувствах, прокручивая в голове события последних дней.

Джессика… Моя сестра, которую я не видела столько лет. Она была в опасности, и я, единственный человек, кто мог ей помочь. Но эта помощь могла стоить мне всего, чего я добилась за эти годы. Моей новой жизни, моего покоя, моей анонимности.

Я знала, что, помогая Джессике, я рискую привлечь внимание тех, от кого когда-то бежала. Но не могла поступить иначе. Семья – это святое. И я готова была на всё, чтобы защитить свою сестру. Даже если это означало вернуться в прошлое, которое я так старательно пыталась забыть.